Текст книги "Большой Бу"

– Всё рассмотрел? Проникся красотой прошлого? -с издёвкой крикнул Большой Бу.

Я не стал ему отвечать, но через минуту я снова услышал его голос.

– Ты идёшь или нет?

Я повернулся, Бу с Лин уже стояли у огромной арки, плавно переходящей в тоннель.

Большой Бу снял свой рюкзак и дал его мне.

– Возьми, пока я спущусь, с ним неудобно.

Я усмехнулся, было бы странно, если бы с таким рюкзаком было удобно. Бу слез на рельсы, следом за ним кое-как спустилась Лин, а потом прыгнул вниз я. Честно говоря, я ощутил себя довольно странно, едва оказался на рельсах, издалека веяло сыростью и холодом, а от одинокости этого места становилось и вовсе жутко. То чувство, будто ты можешь прямо с этого момента делать всё, что угодно, потому что никто не придёт и не увидит, а с другой стороны грустно оттого, что никто не придёт.

– Куда идти? -крикнул я вслед Большому Бу.

– Иди вперёд, там не так долго.

Его голос раскатывался мощным эхом в арках тоннеля. Я не решался сказать что-то Лин, или высказать ей свои впечатления, потому что её лицо выражало абсолютное неприятие всего происходящего.

Я подбежал к ней, перепрыгивая рельсы и тихонько, сам не ожидая от себя того, погладил её руку.

– Очень смешно, Джонни, – нервно произнесла она, и поправила лямку тяжелого рюкзака.

Я отошёл вперед и аккуратно оглянулся. Она смотрела вниз и улыбалась. С этого момента идти стало намного приятнее, даже несмотря на то, что здесь было все также невероятно сыро, грязно, пахло крысами и мокрыми стенами.

– Долго еще? -крикнул я.

Бу ушел намного дальше нас, и его голос едва было слышно.

– Смотря, что для тебя далеко, по мне так ещё совсем близко.

– Значит по мне чертовски далеко, – буркнул я и побежал за ним.

В середине тоннеля начать дуть сильный соленый ветер, вместе с его порывами запах сырости сменился запахом травы, я зашагал быстрее. Лин шла рядом, рельсы под ногами стали перемешиваться с травой, спустя несколько шагов они и вовсе исчезли из– под ног.

– Вроде светлее становится, -вздохнула Лин.

Я пробежал ещё пару метров и невольно зажмурился от яркого солнца.

– Лин, ты здесь? Иди сюда!

– Я тут, всё в порядке.

Я перегородил рукой ей дорогу и запрокинул голову. Надо мною было бесконечное небо, впереди было поле, по которому ходили чёрные птицы с ногами, похожими на зубочистки, и с бисерными неестественными глазами.

– Бу, ты где? -закричал я, но ответа не было.

Я испуганно посмотрел на Лин и тут же отвернулся, она не должна видеть, что мне страшно.

– Бу! – крикнул я снова.

На этот раз его голос прозвучал откуда-то снизу.

– Я здесь, спускайтесь!

Переглянувшись, мы прошли вперёд и увидели небольшую тропу вниз, она терялась в длинных стеблях одуванчиков и осоки.

– Похоже, мы вначале вышли на холм, а теперь нам надо вниз, шевелись, Джонни, с твоим рюкзаком тоже не так-то удобно это делать.

Видимо Лин поскользнулась, потому что она резко врезалась мне в спину, и я упал лицом в траву. Надо мною кричали чайки. Я откинул волосы с лица и посмотрел вперёд, не вставая. Большой Бу стоял передо мною, его ноги утопали в траве. Вдалеке трава плавно сменялась песком, а за ним открывалась синяя бесконечность. Я протёр глаза и обернулся на Лин, та с раскрытым ртом смотрела вдаль.

– Бу! Что все это значит?

Он резко обернулся, и хитро сказал.

– Не знаю, у каждой вещи или события свой смысл для каждого. Вон, лучше посмотри налево, -и он показал туда рукой.

Я встал с травы и приложив ладонь ко лбу, чтобы не слепило солнце, посмотрел в ту сторону, там стоял маленький голубой дом с желтой крышей и небольшой верандой, окна были широко распахнуты.

– Что это за дом? -я повернулся к Большому Бу.

– Это дом Вика. Помнишь такого?

– 29-

От моря пахнет солью и полынью. На выступающих скалах сидят чайки и трутся клювами о камни. С самой высокой скалы наверняка видно шпили башен далекого города. Тихо. Ветер гоняет соломенные стебли, стараясь загнать их в море. У моря есть скамейки. Их сделали специально для тех, кто любит смотреть вдаль. Смотреть до тех пор, пока глаза не начнут слезиться, и эта самая соль сроднит с морем. Здесь всюду коряги, они торчат из песка, похожие не чьи-то некрасивые руки, в жаркую погоду по ним ползают насекомые. Иногда здесь проплывают лодки бедных рыбаков и гружёные баржи. Кто-то стоит на них, щурясь, и в их морщины забивается соль, смешанная с песком.

– 30-

– Хорошая шутка, Бу, только мне почему-то не смешно, -резко сказал я.

Лин встала за меня, и недоуменно оглядывала все вокруг.

Бу нагнулся ко мне.

– Я вовсе не думал шутить, он всегда мечтал об идеальном месте для себя, и он создал, прямо здесь.

Я замялся.

– Хочешь сказать, он бывал тут ранее?

Бу улыбнулся.

– Бывал это не то слово, он жил тут, жил не так, как называют свое местонахождение в четырёх стенах, а жил с широко открытым сердцем. Тем более ему нужно было здесь находиться, потому что там вдалеке лес.

– Ты знал об этом месте? А почему не рассказал мне сразу? И моей маме?

– Думаю, что твоей маме это ни к чему.

Я хочу поспорить, но на самом деле согласен с ним. Если бы мама узнала об этом, она бы просто промолчала, и никто не узнал бы, как она к этому отнеслась.

– А что насчет меня? -переспросил я.

– Зачем рассказывать, если я просто могу отвести тебя сюда?

Я пожал плечами и улыбнулся.

– Лин, как тебе здесь? -я посмотрел на нее.

Она удивлённо смотрела по сторонам и трогала руками траву.

– Странно. Одновременно жутковато, но вместе с тем красиво и спокойно.

Она на минуту замолчала, а потом робко добавила.

– А где здесь может быть мой пес?

– Должен был где-то здесь. Собаки же отличные проводники, если они пропали, а потом вдруг мы оказались в месте, где вовсе не планировали оказываться, значит они так или иначе подтолкнули нас к этому. Думаю, всё неспроста. Джонни, будь добр, достань из своего рюкзака остальные чертежи, ты же взял их с собою?

Я закусил губу. Я, наверное, все ещё не хотел, чтобы их трогали незнакомые руки. Поэтому стал медленно снимать рюкзак, неторопливо расстегивать молнии, чтобы хоть как-то отдалить этот момент.

Бу подошел совсем близко ко мне и тихо сказал.

– Всё в порядке, я же тебе рассказывал, он точно не был бы против, не волнуйся.

Я сдержанно улыбнулся и дал ему в руки небольшую исчерканную папку. Бу надел очки и достал из нее первый лист, когда он его только вытащил, там был небольшой чертёж машины с откидным верхом, формулы расчета скорости и плотности, но стоило ему взять её в руки, на ней тотчас стали появляться то там, то здесь небольшие отметки красного цвета, сопровождающиеся странными подписями.

– Коралин! Быстро посмотри сюда! Лина! Бумага! Она изменилась, там было всё иначе написано! А теперь всё совсем, совсем по -другому! Смотри же сюда, быстрее!

Мы с Лин окружили Большого Бу, впивающегося взглядом в карандашные наброски, и пристально стали смотреть на надписи. От вычерченного корпуса машины не осталось и следа, с одной стороны было море, раскрашенное тусклым синим карандашом, а от него шли извилистые тропы, вьющиеся между деревьями, под некоторыми из которых были разноцветные отметины.

Я затряс Бу за плечи и закричал.

– Что это?

Бу спокойно сдвинул очки к кончику носа и посмотрел прямо мне в глаза.

– Это карта, Джонни.

– Это мы и так видим, но откуда она тут взялась? -серьёзно сказала Лин.

– Можно сказать, хоть это и не совсем правильно, что она всегда тут была, просто Вик искусно все спрятал.

– Зачем ему понадобилось это прятать? -недоумённо спросил я.

– А как бы он объяснил, что это, твоей бабушке, стоило ей это найти?

Я опустил глаза вниз.

– Он был для всех серьезным человеком, Джонни, а серьезным людям непростительны такие ребячества. Тогда ему стали задавать бы слишком много вопросов и часто мешали, разве ему было нужно? Тот, кому нужно было это увидеть, видит это прямо сейчас, безо всяких объяснений. Видимо так он и хотел. Не знаю, знакомо ли тебе это, но иногда ты боишься за то, что для тебя ценно. Боишься по многим причинам…

Бу вздохнул и поднял голову вверх. Он говорил вполголоса какие-то фразы, которые я никак не мог собрать воедино.

– Так вот о чем была речь. Она говорила об этом. Именно об этом. Но как так? Разве? Нет, не может быть. Или?

Я опустил голову вниз, я тоже не всегда все любил говорить вслух.

Такие вещи можно смело назвать тацендой. С латыни это те вещи, о которых лучше хранить молчание.

– 31-

– Бу, я хочу зайти внутрь.

– Куда? В дом?

– Да, -ответил я.

– Пойдешь с ним? -спросил Бу у Лин.

Она подняла и опустила брови.

– Не знаю, как он хочет.

– Можно я вначале зайду один? -с опаской спросил я у Большого Бу.

Он кивнул.

– Джонни, мы здесь тебя подождем.

Я посмотрел на них и сделал первый шаг вперёд. С одной стороны меня пугала неизвестность, а с другой я был уверен, что такая встреча должна быть обязательно для двоих. Иных присутствий она не допускала.

Осторожно ступая по траве, я подошёл к лестнице, состоящей всего из трех ступенек.

– Подгнили немного, без хозяина, -грустно заметил я про себя.

Минуя эту скромную лестницу, я вошёл на веранду, дверной колокольчик был сделан из скреплённых меж собою небольших транспортиров, треугольников и лекал. Я аккуратно качнул его и прошел дальше. Сама веранда была совсем небольшой, на окнах едва покачивались белоснежные занавески, в центре стоял деревянный круглый столик и кресло-качалка. Я сел на неё, и она вздрогнула от позабытой тяжести. С неё открывался прекрасный вид из окна: виднеющийся лес, стайка птиц, песок вдалеке и утонувшее в облаках солнце. Я представил Вика, сидящего на ней и подолгу смотрящего вдаль. Стало прохладнее. Не знаю, отчего.

Таценда.

Шаркая ногами по заскучавшим половицам, я дошёл до окна и бросил взгляд на Бу и Лин, они смотрели на море и о чём-то разговаривали. Я пригнулся, чтобы они меня не заметили, и пошёл к лестнице, ведущей на второй этаж. Она тоже была совсем небольшой, белого цвета с потёртостями на кромках ступенек. На перилах вверху был небрежно кинут бежевый плащ, поднявшись, я взял его в руки и приложил к лицу. На секунду показалось, будто я совсем маленький, а Вик стоит в красно-белом полосатом свитере и обнимает меня. Я проваливаюсь в тепло его свитера, в тепло его груди и начинаю тонуть. В носу начинает чесаться, я открываю глаза, тру их и смотрю по сторонам; тахта, укрытая клетчатым пледом, деревянные фигурки животных, светлые мансардные окна, небольшой стол, возле которого торшер. Около тахты небольшая стеклянная дверь и выход на балкон. Меня охватывает странное чувство, мне кажется, будто впервые в жизни я оказался настолько близко к Вику, что ощущаю его повсюду, в каждом окружавшем его предмете. Не знаю, готов ли я к этой близости. Я зажмурился и пошёл к балкону, ручка долго не поддавалась, а затем резко опустилась вниз и дверь распахнулась.

Мне в лицо снова подул ветер, я опёрся на перила балкона и посмотрел вперёд. Вид был совершенно другой. Море казалось ближе, и прямо на меня смотрел старый красный маяк.

– 32-

Мой дед Вик часто рассказывал мне о маяке в детстве. Он придумывал истории и начинал верить в них сам, а потом, когда был абсолютно уверен в их реальности, рассказывал их мне, а я безоговорочно верил ему. Так, эти истории становились только нашими, и мне это невероятно нравилось.

Однажды, он сел ко мне на кровать вечером и начал так.

– А ты когда-нибудь слышал про старика Барри?

Я пожал плечами.

– И, конечно, не знаешь, что он был смотрителем маяка?

– И этого не знаю, а что в нем такого? Ну, смотритель маяка, звучит здорово, а что с того?

– Он был очень похож на нас.

Я поднял брови вверх и посмотрел на него.

– Каждый день он поднимался на верхушку маяка с большим биноклем и подолгу всматривался вдаль. Он видел дома местных людей, бегающих котов и собак, цветы и деревья. У одного из домов росли две яблони. Женщины, живущие в этом доме, выносили на улицу простыни и журналы, ложились на солнце, и так загорали. Они закрывали глаза, позади их домов шумели волны. Одна из них умела слушать море, стоило волнам начать бежать быстрее прежнего или наоборот стихнуть, она вздрагивала, поднимала голову и смотрела в сторону моря, будто желая убедиться, все ли с ним в порядке. Её звали Эмс. Она была немного помоложе, чем наш Барри. Он любил её всем сердцем, потому каждый вечер писал ей письма. Конечно, он не отдал ни одно из них. В этом не было нужды. Исписав новый лист, он клал его в белоснежный конверт и нанизывал на одну из пружин матраса своей кровати. Последний раз он пересчитывал их год назад.

Я замахал руками.

– Ну уж нет, не засчитывается, совершенно неправдоподобно. Это какой же у него должен быть бинокль, чтобы он видел даже яблоки на ветках? И как он узнал её имя? И откуда ты узнал об этом?

Вик опустил голову вниз и засмеялся.

– Как сейчас помню, 176 писем. С учетом тех пружин, на которые было нанизано по 2 письма.

Я приспустил одеяло и сел на кровати.

– Хорошо… а где сейчас Барри?

Вик пожал плечами.

– Похоронен, как капитан.

Я не понял смысла, но не стал переспрашивать, а только добавил.

– А письма?

– Как капитан, Джонни, как капитан.

– 33-

Я вошел с балкона в комнату, ещё раз окинул её взглядом, подошёл, сам не зная почему, к дедушкиному столу и бережно провёл по нему рукой, после чего пошел к лестнице, часто оборачиваясь, тоже не зная отчего. Подошел к старому серванту, где стопкой были сложены старые газеты. Подёргал ключ в ящике тумбочки, но его будто заклинило.

Ещё раз обвёл глазами комнату, будто хотел разглядеть в ней что-то, что поможет мне заглушить в себе воспоминания. Потом посмотрел на лампу, качающуюся на потолке, вспомнил, как Вик качал меня в детстве на качелях, вспомнил про его любимую домашнюю тельняшку. Не знаю, почему, но в тот момент, я закричал. Закричал и сам испугался этого.

Я схватился за голову и выбежал из дома.

Прямо у входной двери ко мне подбежала Лин и схватила за плечи.

– Что случилось, Джонни? Ты будто привидение увидел.

Я постарался в ту же минуту сделать самое спокойное и невозмутимое выражение лица из всех, что были у меня в запасе.

– Смеёшься? Нет там никаких призраков, просто разнервничался видимо.

Лин обняла меня.

Я почувствовал себя ещё более неловко.

– Не переживай.

Я улыбнулся ей.

– Всё в порядке, где Бу?

Она показала рукой вперёд.

– Вон он стоит, всё высматривает что-то.

– Пойдём к нему?

Лив кивнула головой, и мы отошли от дома. Тайком обернувшись, я посмотрел на него, всё было как прежде.

– Бу, куда мы теперь идем?

– В лес, -я немного разобрался с картами, и думаю, что мы можем продолжить.

– 34-

Мы молча двинулись к пляжу, Бу шёл впереди, уткнувшись в бумаги, а мы шли сзади, Лин пыталась изо всех сил изобразить приподнятое настроение, я плёлся сбоку от неё, периодически взглядывая то на неё, но на её тень. Я хотел ей рассказать о том, что видел в доме, но не знал, стоит ли. Может мне не стоило просить их ждать на улице, а нужно было сделать так, чтобы они прошли все вместе? Мы шли вдаль по пляжу, здесь он был совершенно одиноким и оттого диким. Ветер гонял по песку колючки, кое– где у скамеек, сновали ящерицы, подставляя солнцу спины. Мне очень нравился этот воздух, такого я не встречал еще нигде до этого.

– Бу, я пойду по кромке, хорошо?

– Хочешь быть поближе к морю? -донёсся его хрипловатый голос.

– Не знаю, пока не понял, хочу просто попробовать.

– Через метров 15 мы свернем, там после пляжа будет небольшой деревянный мост, нам нужно попасть на него, не потеряй нас.

– Я буду идти рядом, -спокойно сказал я.

Присев на скамейку, я снял ботинки и понес их в руках. Идти голыми ногами по прохладному песку было приятно. Интересно, а если бы он однажды перестал бы быть таким (относительно!) твёрдым? Людям стоило бы только ступить на песок, и их бы тут же засасывало. И тогда есть два варианта событий :

– с пляжей увозили бы песок, а в тех местах, где он всё же есть, ставили бы запрещающие знаки.

Знаю, что звучит это ужасно глупо, но а вдруг?

– песочная эвтаназия стала бы самой востребованной в мире для тяжелобольных или просто желающих уйти из жизни людей. Это была бы последняя и самая приятная процедура.

Этот вариант, полагаю, еще глупее прежнего. Я выпрямился и посмотрел туда, где шли Лин и Бу. Не очень хотелось бы потерять их здесь. Убедившись, что они идут впереди, я стал медленно подходить к морю. По мере моего приближения, оно накатывало волны еще сильнее и мочило мне ноги, вовсе не привыкшие к этому. Я не мог смотреть никуда, кроме как вниз, где лежали разные ракушки, которые вода то прятала в свой морской мир, то выбрасывала обратно на сушу. Пройдя еще около метра, я увидел большую рыбу, видимо утром море вынесло ее сюда. Она уже не была похожа на рыбу, скорее на какой-то обмякший огромный плавник, я взял палку и ткнул в нее. Ощущение, будто я потрогал голыми руками желе. Ужасно неприятно. Привстав, я увидел, что Лин и Бу уже заворачивают, их спины начинали удаляться и превращаться в небольшие цветные прямоугольники вдалеке. Пришлось наскоро всунуть мокрые ноги в ботинки и бежать за ними.

– Сколько можно тебя ждать, Джонни? -прокричала Лин.

– Иду, разве не видишь, что я уже в ботинках?

– Видела бы, если бы в этих самых ботинках ты быстрее шевелил ногами. А пока никакой пользы от них.

– Ты чего злишься? Сейчас же догнал, -быстро проговорил я, пытаясь отдышаться.

– Почему бы мне не злиться? Я потеряла пса, застряла непонятно где и непонятно с кем, -шёпотом сказала она и ткнула в спину Большого Бу, -и кто знает, сколько уроков за это время мы уже пропустили.

– Ну, последнее меня скорее радует, чем огорчает.

– Очень смешно.

Издали раздался голос Большого Бу.

– Что вы там всё время бормочете?

– Всё в порядке, Бу, -ответил ему я.

– Было бы в порядке, вы бы заметили. А вы были увлечены ссорой, поэтому и ничего не увидели.

– Что нужно было заметить? -с легкой насмешкой в голосе произнесла Лин.

– То самое, что вы идёте уже не по деревяшкам моста, а по траве, и вокруг деревьев стало намного больше.

Мы посмотрели с Лин под ноги и затем вокруг. Море доносилось только слабоватым шумом откуда-то издалека, впереди простирались огромные пугающие деревья, сплетённые ветвями.

– Получается, мы уже в лесу?

– 35-

– Видимо, он впустил нас к себе. Будем вести себя уважительно.

Бу снял шляпу и посмотрел по сторонам.

Я вспомнил, как весной и поздней осенью мы вместе с Виком ходили в лес. Он всегда говорил, что только стоя на самом высоком холме и слыша пение птиц, можно по-настоящему смотреть в мир. Я спрашивал у него, а как миру лучше смотреть на нас. Бу смеялся и говорил, что мир видел каждого уже тысячу раз. Сейчас мы снова в лесу. Только уже в другом, в том самом, который Вик спрятал ото всех, а я нашел его, хоть и не сам. Бу идёт впереди, прикладывает ладонь к уху и старается услышать каждый неясный звук, а я смотрю то на него, то по сторонам и мну ботинком поржавевший от осени мох.

– Зачем мы сюда пришли? Я всего лишь хочу найти пса. Понимаешь, что нам будет, если мама начнёт звонить?

Я молчу и смотрю вниз. Это самая удобная позиция в споре.

Старик Бу вдруг падает перед Лин на землю и начинает нюхать сырые жёлтые листья.

– Эй! Что ты делаешь? -спрашивает Лин у него, пока я стою в совершенном недоумении. Вот это уже абсолютно странно! Даже для Большого Бу!

– Это игра! Представь, будто я твой верный гончий пёс. -Бу лукаво посмотрел на Лин, а потом резко привстал и отряхнул плащ.

– Вставай же.

Я взял его под руку и потянул на себя.

– Это не очень полезно для твоих суставов.

Бу фыркнул совсем как настоящий пёс.

– Вовсе не вредно, с годами я не потерял ни нюх, ни резвость. Вам доказать? Вот смотрите, пока вы просто так плететесь недовольные, я уже нашёл целый дом. Забыли? В самом начале. Он незаконно построен в лесу. Разве Вик не знал, что в лесу нельзя строить?

Я знал, что он шутит.

– Бу, ну ты и выдал. Что за слова такие: «законно» -«незаконно»? Ты гончий пёс или полицейская собака?

Готов поспорить, что ему нравилось всё происходящее, но он хотел растянуть время. Отдалить от себя какой-то момент. Поэтому он так и вёл себя сейчас.

Я снисходительно посмотрел на него, он выпрямился, погладил меня по плечу и снова пошёл впереди. Лин небрежно протянула руку вперёд, а я успел поймать её, поэтому дальше пойдем так.

Отпускать совершенно не хочется.

– 36-

– Бу, я честно рад, что ты хочешь развеселить нас, но все же… что мы теперь будем делать? Куда идти?

– Просто идти прямо! И там мы обязательно что-то найдём, разве ты не знаешь ответ, -деланным старческим голосом произнесла Лин, желая подразнить Большого Бу. Но тот будто бы и не обратил на неё внимания.

– Именно так, ты все правильно поняла, я рада, что это путешествие вас уже чему-то учит.

– Лин, ты, наверное, устала, мы и вправду проделали долгий путь. Но, Джонни, ты, ты разве ты не понял? Это же тот самый лес, о котором я говорил тебе. Теперь ты наконец веришь, что он существует?

– Бу, я тебе и до этого в общем-то верил, просто я не понимаю, ради чего мы сюда так долго шли.

– Твой Дед Вик был совсем не простым, этот лес создан не просто так… -тут он резко замолчал и прикрыл рот рукой, -хватит, я уже и так сказал довольно.

– Бу, ты не сказал о самом главном, что он там спрятал? Хотя бы скажи для чего мне это нужно! -настаивал я.

– Нет, Джонни, того, что я сказал вполне достаточно.

Я решил выведать из него информацию о том, что мы ищем во что бы то ни стало, и потому пошёл на ультиматум, подумав, что это идеальный метод поведения в такой ситуации. Встав рядом с Лин и сделав максимально решительное лицо, я спросил.

– Вдруг там лежит что-то, что мне вообще не интересно и не нужно, зачем идти тогда туда?

Бу посмотрел на меня и пожал плечами.

Конечно, я перед ним страшно слукавил, мне было невероятно интересно, что Вик спрятал для меня, тем более в таком месте, откуда ему вообще было знать, что я доберусь сюда.

Мои размышления прервались моей же неловкостью. Я безвозвратно задумался и споткнувшись о кочку, взвизгнул.

– Да что с тобою сегодня? То пугаешься чего-то, то под ноги не смотришь даже! Неужели нельзя собраться! -стала кричать сзади Лин.

Я поднял глаза на Большого Бу, его темная фигура удалялась, петляя между деревьями.

– Что ты на него все время смотришь? Он сам запутался. Разве не видишь? -зашипела Лин.

Я ничего не ответил и пошел вперед. Вдали что-то хрустнуло, вначале мне показалось, что это ветка, и я не обратил внимания, но потом звук повторился, и я понял, что там вдали кто-то есть.

– Может уже скажешь что-то? -продолжала сзади Лин.

– Подожди ты, я что-то слышу.

Лин остановилась и уперла руки в боки.

– И что там такое?

– Просто давай будем чуть потише.

Я осторожно вытянул правую руку назад и медленно переступал ветки.

Даже когда я злился на Лин, то все равно хотел её защитить от всего, не знаю почему.

Понял бы меня Вик?

Поймет ли когда-то Большой Бу?

Вдалеке, там где хрустели ветки, раздался лай и фырканье.

– Вон там, смотри, -завопила сзади Лин и выбежала вперед, обогнав меня.

– Я вижу! Это Рик! Рик! Рик, иди ко мне, Рик!

Вдалеке раздался звонкий лай и треск веток, я резко посмотрел вправо, и увидел мчащегося Рика. Его уши собрали немало репьев на бегу, но он был так счастлив, что, глядя на него, я позабыл всё на свете. Это было так искренне, с его собачьей стороны. Лин села на колени и вытянула руки. Подбежав к нам, Рик встал на задние лапы, поставив передние на колени Лин, и принялся облизывать ей всё лицо. От него пахло травой и сыростью.

– Теперь ты рада? -я сел рядом с ней и погладил Рика по голове.

– Спрашиваешь! Теперь осталось только уйти отсюда, -она засмеялась.

Я соскучился по её смеху. Не знаю, что радовало меня больше. То, что она снова обрадовалась, или то, что мы нашли пса. Наверное, всему, так как эти вещи были бы невозможно друг без друга. Как в формуле.

– Бу! Рик нашелся! Бу! -крикнул я.

Большой Бу остановился и подошёл к нам.

Увидев его, Рик завилял хвостом.

Бу нагнулся к нам и тихо сказал.

– Я же обещал, что мы найдём его.

– А где же тогда Сид?

Бу улыбнулся и махнул рукой.

– Думаю, он появится позже. Устали?

– Теперь идти веселее, -заметила Лин и погладила за ухом Рика.

– Просто пройдем ещё вперед, мне нужно кое-что узнать… хотя теперь это, наверное, не важно. Но мне нужно, понимаешь.

Я кивнул ему.

Мне тоже было это нужно.

– 37-

Мы медленно продвигались вдаль, Рик бежал между мною и Лин, виляя хвостом и периодически поглядывая нанас. Солнце потихоньку пряталось за кроны деревьев, будто испуганное чем-то. Дул ветер, пронизывающий насквозь кроны деревьев. Вдали из-за деревьев виднелись какие-то тени, но стоило подойти ближе, все мгновенно рассеивалось. Мы с Лин неуверенно пятились вперёд, не зная, стоит ли вообще туда идти.

Мне всегда казалось, что когда человек уходит из этого мира, после него обязательно остаётся след. Но теперь мне кажется, что найти этот след в некоторых случаях не совсем справедливо. Кажется, будто мы вторглись. Не знаю, правильно ли я объяснил это самому себе, мне просто было неловко. Бу шёл впереди, и с каждой минутой мне было неловко за него тоже. Он шёл настолько прямо и уверенно, как не ходил никогда в жизни. Будто я позволил ему найти то, что спрятано, то, что и должно было остаться спрятанным. Я перевёл взгляд на Лин, было видно, что она уже устала. Ей хотелось найти Рика, а это уже получилось, значит её смысл уже пропал, но остался мой смысл и смысл Большого Бу, и стало быть она поддерживает наши смыслы, ведь иначе, она бы попросила вернуться.

Хотел бы дедушка Вик, чтобы я искал?

Лин стала трясти меня за рукав.

– Джонни посмотри прямо.

– Что там? -я встал на цыпочки и вытянул шею.

Там была небольшая поляна, по которой скользил свет засыпающего солнца. Вокруг стояли деревья, абсолютно все на равном расстоянии друг от друга, будто в хороводе, но не сцепившись ветвями. В центре виднелась скамейка, видимо она была изрядно постаревшей, так как скосилась на правый бок, будто от усталости.

Бу стоял, не двигаясь. Он просто смотрел. И я смотрел, даже Лин остановилась и замерла. Рик несколько раз заскулил и сел, поджав хвост. Это было чувство неизвестности. Сейчас я понял, что оно мне так отчётливо напомнило.

Те самые чертежи.

Когда я смотрел на них, они меня чертовски манили, но я абсолютно не понимал, что там.

А сейчас мы дошли сюда по этим самым чертежам, которые оказались просто замысловатой картой. Оказывается, на самом деле все простое оказывается совсем не простым.

– 38-

Я сделал шаг, а за ним следующий, и ещё один. Лин шла рядом, не издавая ни единого звука, Рик плёлся, чуть поскуливая. А потом я вдруг посмотрел на них: на Большого Бу, идущего впереди и переставляющего ноги как кукла, посмотрел ещё раз на деревья вокруг, на небо, изрезанное ветками, и побежал. Не знаю, как так получилось, я просто побежал вперёд, мне вдруг стало всё равно на ветки, на то, что будет дальше, я бежал вдаль, и видел перед собою только эту поляну, к которой я уже был так близко.

Сделал последний шаг и резко зажмурился, а потом также резко, не оглядываясь ни на кого, открыл глаза.

Таценда.

Я стоял в центре поляны, вокруг меня были деревья, мотающие головами-кронами в такт налетающим порывам ветра. На некоторых из них были наклеены рисунки с изображениями животных, а под этими рисунками были проделаны отверстия в стволах, будто дупла, в которых лежали маленькие деревянные фигурки. Я боялся подходить к этому всему близко, потому как и так достаточно ощутил тяжесть своего вторжения. У скамейки было тихо, казалось, что все эти деревья сберегают её от ветра, и ото всего мира вместе с тем. Я сам не заметил того, как Большой Бу подошёл со спины и положил руку мне на плечо, поэтому вздрогнул от неожиданности.

– Мы нашли это место, Джонни… Я догадывался обо всём этом, и вот те самые звери.

Он отвёл меня рукой в сторону и, осторожно подойдя к дереву, вытащил из дупла маленькую фигурку.

– Они это всё придумали… выдумали, не по-настоящему.

Глаза Бу краснели, и потому он отводил взгляд.

Рик выбежал вперёд Лин и стал сначала обнюхивать по очереди все деревья, а потом лёг, уткнулся мордой в сыроватые листья и заскулил.

Лин рассеянно смотрела на нас, то и дело оттягивая рукава кофты.

– Будто мы не должны тут быть, – сказала вдруг она.

– Но мы тут! Потому что я должен наконец узнать правду, -резко крикнул Большой Бу. Думаю, он сам не ожидал от себя такого.

Лин вздрогнула и подошла ближе ко мне.

– Чего он хочет? -шепнула она.

– Я начинаю догадываться, но не совсем уверен.

Она удивлённо посмотрела на меня, а я просто кивнул головой, и шагнул к скамейке.

Садиться на неё мне не хотелось. Я просто представил, как дедушка Вик сидел тут, смотрел на всё это, делал эти домики, представлял этих зверей, а потом приходил домой и снова превращался в серьезного изобретателя. Я не знаю, хотел бы он мне показать мне однажды это место или нет, но если бы я точно знал, что он меня слышит, то обязательно сказал бы ему, что не стоило бояться своих мечтаний, и обязательно бы понял его. Тысячу раз бы понял.

Бу испуганно водил глазами по сторонам, как ребенок, который потерялся.

Он обошёл несколько раз скамейку, потом прошёл около деревьев, остановился у одного, и сорвал рисунок. Я не смог стерпеть этого.

– Что ты делаешь? Это его место!

– Но не его рисунок, -строго сказал Бу, отвернув от нас раскрасневшееся лицо.

– Видимо кто-то нарисовал его для него, кто знает, почему ты злишься? -спокойно сказала Каролин.

Бу оказался прямо перед её лицом в ту же секунду так близко, что она невольно пошатнулась.

– Это. Рисовала. Эмми. Моя Эм, -медленно и особенно выразительно произнес Бу, – я знаю эти рисунки, и этих зверей.

Я вспомнил, как мама говорила, что жена Бу умерла от рака. Получается, чисто теоретически, она и Вик были примерно схожего возраста.

Но как же Ба?

Вероятно, это было до неё?

Может Вик никому этого не сказал.

Я всё больше жалел о том, что мы всё разворошили.

– Неужели ты думаешь? -я не договорил своего вопроса, потому что Бу резко наклонился ко мне и, пристально глядя в глаза, произнёс.

– Я всегда знал об этом, Джонни. Это была его первая любовь. Она научила его быть тем, кем он есть. Все, о чём он мечтал, было тем, о чём они мечтали вместе. Они тогда были юными.

Я плохо расслышал его последние слова, потому что мне вдруг стало нестерпимо грустно.

– Когда Эми умирала, она постоянно рассказывала про каких-то зверей… я это прекрасно помню, но кто знал, что это всё об этом.

Бу снял шляпу и медленно сел на землю. Мы с Лин переглянулись и, подойдя к нему, положили свои ладони ему на плечи. Каролин грустно смотрела на меня, а я не мог приободрить её, улыбнувшись в ответ, потому как мне сейчас тоже было крайне грустно. Даже несмотря на то, что я не совсем знал, как это объяснить. Я просто посмотрел на неё и она опустила голову.