Текст книги "Дом на глухой окраине"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dom-na-gluhoy-okraine-278059.jpg)
Автор книги: Ксения Комал
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
– Сейчас у детей другие развлечения?
– Да не сказал бы. Но здесь место холодное, они купаются дальше по течению.
– Куда им до нас. – Вика стянула кроссовки и зашла по колено в воду. Мокрые джинсы неприятно липли к ногам, холод моментально растекся по всему телу, босые ступни ощущали скользкое, илистое дно. Она улыбнулась неизвестно чему и с вызовом посмотрела на Илью. Тот не заставил себя ждать и, повторив ее маневр, оказался рядом.
– Все, конец рыбалке.
– Зато открыт купальный сезон! – Вика шутливо толкнула его в бок, а Илья не удержался на ногах и с воплем рухнул в темную воду, подняв в воздух уйму брызг.
Стало ясно, что пора спасаться бегством, но вместо этого она, смеясь, принялась от него отбиваться. Вскоре сражение было бесславно проиграно: Вика полностью ушла в почти ледяную воду, а когда вынырнула, легла на спину, подставив кожу солнечным лучам.
Высоко в небе покачивались легкие облачка, где-то за головой шумели листья молодых берез, отяжелевшая толстовка немного тянула вниз, но счастливая улыбка не сходила с лица. Краем глаза Вика видела, что Илья откровенно ею любуется, однако сейчас это не вызывало никаких эмоций, было приятно ни о чем не думать и ничего не чувствовать.
– Замерзла? – спросил он, когда она приняла вертикальное положение. – У тебя губы синие.
– Как будто у тебя нет, – безрадостно сказала Вика, в самом деле к нему приглядевшись. Выходить из воды совершенно не хотелось, но пальцы уже начинало сводить от холода. – Мне даже переодеться не во что, я с собой ничего не брала.
– Воспользуйся шмотками деда, – подмигнул Илья. – Тебе пойдут его треники.
– Дурак.
Вика вдруг поняла, что угроза в виде растянутых заштопанных треников выглядит вполне реальной. Задерживаться в городе она не планировала, а нырять в холодную воду – тем более, так что с одеждой дело было плохо. У Льва вроде лежал запасной свитер в багажнике, но этого мало, и на улице еще не настолько тепло, чтобы быстро высохнуть.
– Идем, – вздохнул Илья. – Хоть посмотришь, как я живу.
* * *
Жил Илья в своем старом доме, на прежний облик которого сейчас ничто не указывало. Вика смутно помнила, как заливали фундамент его дома и как красили балкон, однако теперь даже не сообразила бы, где тот балкон находился. Отделанный темным кирпичом фасад удачно сочетался с коричневой крышей и металлическими ставнями, плотный забор возвышался по всему периметру, ухоженная лужайка плавно переходила в аккуратный цветник и заканчивалась у внушительных ворот.
– Я так понимаю, кладбищенский бизнес приносит копеечку, – присвистнула Вика. – Мор, что ли, в городе?
– Ты только сейчас заметила? Вроде бы еще двадцать лет назад…
– Ну хватит! – Вика резко остановилась и гневно воззрилась на него. – Хочешь обсудить эту тему, выбери кого-нибудь другого! Меня уже достало! Вчера Женька, сегодня ты, на улице народ пялится, как будто черта увидали! Сколько можно?!
Илья внимательно на нее посмотрел и с серьезным видом кивнул.
– Прости, не думал, что тебя это еще задевает. У нас твоя история стала городской легендой, дети ею друг друга пугают. Я как-то уже забываю, что она реальна.
– Зато я отлично помню! – Вика злилась на себя за то, что не сдержалась и показала свою слабость. Впрочем, это не имело значения: нужно было переодеться, отдать Сычеву телефон и валить из города, пока еще что-нибудь не стряслось.
– Ты дрожишь. – Илья дотронулся до ее плеча, но тут же отдернул руку. – Платья носишь?
Гардеробная оказалась просторной и чересчур девчачьей. Спрашивать, с кем он живет, Вика не стала, но было очевидно, что женщина застряла в детстве, раз украсила помещение розовыми стразами и наклейками в форме сердечек. Очень хотелось позлорадствовать на тему его неудачного выбора, однако она вовремя напомнила себе, что чужая личная жизнь – не ее дело, а одежда сейчас крайне необходима.
– Вот это примерь, – Илья подвел ее к вешалке с ярко-красным платьем длиной чуть ниже колен, – и вот это тоже. В брюки ты вряд ли влезешь, а широкий подол может подойти.
– Не поняла? – всерьез оскорбилась Вика. – По-твоему, твоя девка стройнее меня?
– Можешь проверить, – усмехнулся Илья. – Но на твоем месте я бы не рисковал.
Совету Вика не вняла, о чем впоследствии очень жалела. Своей фигурой, выточенной в спортзале, она всегда гордилась, хотя и старалась скрывать ее от посторонних глаз. Однако хозяйка этого дома негласный конкурс, безусловно, выиграла: одежда была на пару размеров меньше, чем носила Вика, в брюки она не влезла и даже в рекомендованное платье едва сумела втиснуться. Илья ждал за дверью, периодически отпуская неприятные шутки и спрашивая, можно ли уже войти. Когда он наконец вернулся в гардеробную, Вика была чуть ли не краснее платья и старательно отводила взгляд.
– Даже не сомневался, – издевательски протянул Илья. – Странно, что хоть платье подошло.
– Да иди ты.
– Я пойду. Искать нашего Василия, раз уж выходной все равно накрылся. А ты?
– Я? – Вика на мгновение растерялась. – Домой. Лев, наверное, уже беспокоится. Да и ехать пора. Платье тебе потом отправлю как-нибудь.
– Оставь, оно тебе идет. Лучше толстовки, за которой тебя не видно.
Вика не стала объяснять, что прятаться в объемную одежду ей очень даже нравится, и просто молча кивнула. Надо было прощаться, но нужные слова все никак не находились, и возникла неловкая пауза.
– Значит, больше не увидимся, – подытожил Илья.
– Ну да.
– Тогда был рад новому знакомству. – Он протянул руку, и Вика несколько скованно ее пожала.
– Очередному.
– Может, и не последнему. – Илья улыбнулся, но было заметно, что ему тоже некомфортно.
– Спасибо за платье, – сказала Вика и рухнула на пол.
* * *
Пробуждение оказалось мучительным и долгим. Смутными отголосками сознания она уже понимала, что надо открыть глаза, ухватиться за какую-то мысль, однако все не могла вырваться из объятий небытия, из уютной безопасной темноты, где не было ничего.
Ничего, кроме телефонного звонка, вонзившегося в мозг своим резким, нетерпеливым звуком. Вика пыталась закрыть уши руками, отвернуться, уйти еще глубже во тьму, но он настигал ее повсюду, будто желая свести с ума.
– Ты дома. – Голос Ильи был неожиданно четким и громким, перебивающим проклятый звонок.
– Что? – Вика резко села и только тогда открыла глаза. Они по-прежнему находились в гардеробной, но теперь у нее на лбу лежало холодное мокрое полотенце, а склонившийся над ней Илья выглядел бледным.
– Говорю, надеюсь, это не кома. Не хотелось бы, чтоб ты тут дуба дала, пол только недавно меняли.
Вика машинально стянула со лба полотенце, непонимающе на него уставилась и перевела взгляд на красное платье, в котором было трудновато дышать.
– Это все твои странные шмотки, – бессильно пожаловалась она. – И вообще, мог бы сделать тут окно.
– Чтобы ты из него вышла? – Илья почти разогнулся и протянул ей руку.
Вика не была уверена, что сможет встать, но решила не позориться еще сильнее и все-таки поднялась. В глазах моментально потемнело, стены поплыли в разные стороны, а Илья неловко схватил ее обеими руками.
– «Скорую»?
– Нет, я… Все нормально.
– Все нормально было у меня – еще буквально этим утром. А с тобой что-то не так.
Вика поморгала, аккуратно освободилась от его рук, отошла на несколько шагов, огляделась и мысленно поздравила себя с тем, что может держаться на ногах. Самочувствие еще было не очень, но приступ, похоже, закончился, оставив лишь послевкусие в виде легкого озноба и противной сухости во рту.
– Долго я валялась?
– Минут десять. Врача хотел вызвать, но ты стонала что-то о том, что нельзя подходить к телефону. Я не совсем понял…
– А я не поняла, зачем надо было забрасывать меня мокрыми тряпками, – разозлилась Вика, хотя в глубине души сознавала, что причина ее раздражения вовсе не Илья. – Сиделка из тебя – так себе, но ладно, и на том спасибо.
– Буду тренироваться, – мрачновато пообещал он.
Путь до своей улицы Вика проделала в кратчайшие сроки – в основном из-за любопытных прохожих, которые прожигали взглядами не то чересчур яркое платье, не то ее саму. Очень хотелось перейти на бег и прикрыть лицо руками, как в детстве, но это было бы слишком большим подарком для местных сплетников. Да и, в конце концов, ей давно уже не десять лет, пора научиться выглядеть прилично.
Некстати вспомнив о дурацком обмороке, Вика еще больше съежилась, словно стараясь спрятаться от самой себя, и ускорила шаг, надеясь побыстрее оказаться под защитой родных стен, которые раньше не ассоциировались у нее с безопасностью. Усмотрев в этом некую иронию, Вика усмехнулась, немного распрямила спину и даже с радостью поприветствовала Сычева, торопливо шедшего навстречу.
– Ну, Победа, не ожидал я от тебя… – гневно сообщил участковый. Выглядел он раздраженным, почти злым, а догадаться о причинах такого настроения было несложно.
– Телефон не помог? – слабо пробормотала Вика. – Лев вам его показал? Странно, он ведь не знает…
– Он показал мне все ваши телефоны, – резко перебил Сычев. – И был весьма удивлен, когда меня увидел.
– Вы совсем ничего не узнали? – расстроенно спросила она. – Я думала, вы возьмете телефон на какое-нибудь исследование или прямо у нас дома его проведете.
– А я думал, что ты слишком взрослая для идиотских шуток. В следующий раз хотя бы подключи его к чему-нибудь.
– Но…
– Давно меня никто так не разочаровывал, – с горечью произнес участковый. – Ладно, тебе плевать на Женю, но в такой сложной ситуации шутки шутить…
– Я…
Сычев в досаде отмахнулся и зашагал прочь, оставив Вику с сожалением смотреть на его удалявшуюся спину. Такой реакции она не ждала и теперь была по-настоящему огорчена, причем даже не из-за того, что телефон оказался бесполезным, а из-за того, что участковый думает о ней куда хуже, чем есть на самом деле. Вроде бы его мнение ничего для нее не значило, но Вика чувствовала себя нашкодившей школьницей, и это ощущение будто возвращало ее во времена детства, когда все было еще тяжелее.
Твердо вознамерившись уехать как можно скорее, она подошла к дому, бросила на машину Льва полный надежды взгляд и едва не заорала от ужаса. Оба колеса с левой стороны были спущены, на дверце красовалась глубокая царапина. Потоптавшись на месте, Вика, отчаянно сдерживая слезы, приблизилась к внедорожнику, нагнулась и ощупала переднюю шину. Ровный, четкий разрез не оставлял никаких сомнений в причинах случившегося.
Первым на ум пришел Сычев, который, разочарованный ее поведением, мог подобное сотворить, но представить участкового за откровенным вандализмом все-таки было сложно, да и вряд ли ему хотелось, чтобы она задержалась в городе. А кому хотелось? Жене? Возможно, но тоже маловероятно: у нее сейчас есть дела поважнее. Илья такой ерундой даже в детстве не страдал, а пару старых знакомых, которых она встретила по пути, и вовсе глупо подозревать. Ну и кто остается?
Вика разогнулась, обошла машину, отметила, что почему-то не пострадало только одно колесо, и направилась в дом. Терзать себя размышлениями можно долго, но от этого ничего не изменится, проблему все равно придется решать.
Лев находился в гостиной: он сидел в кресле, держа в руках старую пожелтевшую газету (очевидно, нашел ее в доме), и делал вид, что крайне заинтересован статьей. Вика знала, что именно так он проявляет свое негодование, однако не была уверена, к чему оно относится – к визиту участкового, к порче любимого имущества или к тому, что она немного задержалась, пока плавала в холодной реке и валялась в обмороке. Выходило, что нужно как-то это выяснить, чтобы случайно не сделать еще хуже, потому что злился Лев крайне редко, но страшно – порой игнорируя обидчика неделями.
– У меня новое платье. – Вика зашла издалека, надеясь оценить его реакцию. – Ты не поверишь: я упала в воду и…
– О, я уже во что угодно поверю. – От газеты он не отрывался, а тон не сулил ничего хорошего. Самым правильным сейчас было уйти в другую комнату, дав ему время остыть, но с машиной срочно нужно что-то решать, а это – его зона ответственности.
– Извини, я забыла тебя предупредить об участковом. И про звонок не рассказала, потому что… Ну, это не так просто…
– А у тебя тут все непросто.
– Да я…
Лев отложил газету и в упор посмотрел на Вику.
– Скажи-ка, милая: твой дед правда похитил троих мальчишек двадцать лет назад?
* * *
Отвертеться от расспросов Льва оказалось нелегко – настолько, что даже информация о пострадавшем внедорожнике почти не помогла. С третьей попытки Вике все же удалось переключить его внимание, но было ясно, что это ненадолго: ровно до того момента, как он вернется с новыми колесами. Придумать вменяемые ответы на его вопросы вряд ли получится, а сказать правду – в принципе не вариант. И что остается?
Вика заметила свое отражение в тусклом, потрескавшемся зеркале и в страхе вздрогнула. Бледное лицо, тени под глазами, ярко-красное платье… В фильме ужасов ей самое место. Или в доме ужасов.
Она прижала пальцы к вискам, постояла так около минуты и решительно встряхнула головой. Нет, никакой паники. Осталось продержаться всего ничего, скоро они уедут. А Лев рано или поздно примет ее версию событий, что бы там Сычев ему ни наплел… Впрочем, лучше не попадаться жениху на глаза хотя бы до тех пор, пока машина не вернется в нормальное состояние.
Утвердившись в последней мысли, Вика вышла из дома и через какое-то время оказалась среди обеспокоенных соседей, пытавшихся отыскать Васю. Делали они это не слишком умело, а с ее появлением и вовсе перестали и резко уставились на нее.
– Салют, – неуверенно пробормотала Вика. – Вряд ли вы меня помните…
– Помним, – почти хором ответили человек десять. Остальные вежливо промолчали, а может, действительно не помнили.
Только сейчас она подумала, что в красном платье смотрится совсем уж вызывающе, но деваться было некуда.
– Хочу помочь. С поисками.
– Ты?! – изумились две старушки. Та, что постарше, перекрестилась.
– А почему бы и нет? Я – неравнодушный гражданин.
Кто-то в толпе насмешливо хрюкнул, остальные тихо вздохнули, но Вика решила не обращать внимания. Она прошла мимо людей и углубилась в еловую рощу, за которой начиналось поле. Когда-то на этом поле дед учил ее запускать воздушного змея, а теперь там бодро зеленела какая-то культура, обещавшая хороший урожай. Роща интересовала Вику куда сильнее: неровная, овражистая поверхность земли наверняка хранила много секретов, а уж ребенку здесь затеряться – и вовсе ничего не стоит. Похоже, остальные сюда еще не добрались, значит, есть возможность стать настоящей первооткрывательницей, а главное – побродить в одиночестве, но у всех на виду, демонстрируя бурную деятельность и сочувствие несчастной семье Женьки.
На самом деле Вика не была уверена, что сочувствует заклятой подружке. Вроде бы давно надо все забыть, но в детстве Женька обладала препоганым характером, а поскольку она еще талантливо сдавала и подставляла других ребят, от взрослых влетало кому угодно, только не ей.
Вика торопливо шагала через рощу, вглядываясь в траву и кусты, и неожиданно заметила ярко-желтый ситец, переходящий во что-то пестрое. Сомнений не было: стиль тети Нади за двадцать лет не изменился. Вика замедлила шаг и начала делать крюк, намереваясь обойти мать Жени по большой дуге, но вдруг подумала, что той может быть нехорошо. Подходить ближе очень не хотелось, однако совесть взяла свое.
– Здравствуй, Вика, – первой поздоровалась тетя Надя. Сидела она на перевернутом пластиковом ведре оранжевого цвета, но из-под широкой юбки его почти не было видно.
– Здравствуйте. Ну… Вы как?
– А сама-то как думаешь? – почти рявкнула тетя Надя, но тут же сменила тон: – Ты извини, столько навалилось…
– Может, позвать кого? – Стоять рядом было неприятно, хотелось поскорее уйти, но ведь просто так ее не бросишь. Выглядела тетя Надя сильно постаревшей, совсем седой, какой-то неаккуратной. До этого момента Вика почти не помнила ее лица, а теперь испытывала странное ощущение, будто вообще не уезжала и не расставалась с любимыми соседями. Когда-то давно дед платил Жениной маме за помощь в уборке своего огромного дома, а та старалась изо всех сил и заодно не упускала возможности повоспитывать Вику.
– У Васи тут шалаш недалеко, – вместо ответа сказала тетя Надя. – Он думает, никто не в курсе, а я как-то в том году ходила по грибы, увидала сорванца. Он, конечно, деру, но я-то внука всегда узнаю, как бы ни убегал… Кажись, и у вас с Женькой такой был.
– Был…
– Вот что вас всех в леса эти тянет, посидеть дома спокойно нельзя…
– Его там нет? – уточнила Вика, хотя и так было понятно, что мальчика там не было.
Тетя Надя горестно мотнула головой.
– А… А ведро вам зачем?
– Думала, может, поранился паразит… В ведре-то тащить сподручнее.
У Вики были серьезные сомнения по этому поводу, но возражать она не стала и повторила вопрос о том, не надо ли кого-нибудь привести.
– Да что там, посижу и дойду. Пусть лучше Ваську моего ищут, не отвлекаются.
Вика вздохнула, понимая, что этот ответ для нее означает, и ушла.
Дома она оказалась уже поздним вечером – после очередного скандала с Женей и поисков врача для ее мамы, у которой подскочило давление.
Лев был предельно мрачен, а с восстановлением имущества возникли проблемы: за нужными запчастями придется тащиться в соседнее село. Он выразился примерно так, только более лаконично, и теперь выжидающе смотрел на Вику. По пути она придумала пару правдоподобных историй о подвигах деда, но выдавать их в мир не было никаких сил, а мысли почему-то занимал пропавший Вася.
– Я поищу во что переодеться, – сказала Вика ровным тоном. – Раз наша эвакуация задерживается, пошарю в вещах деда.
– Того самого, который похитил троих детей?
– Ага, в его. – Надо было подойти ко Льву, обнять его, объяснить, что это все сплетни, но сейчас он казался слишком отчужденным и даже злым, и она не рискнула.
– Ты поэтому не хочешь ребенка?
Вика уже дошла до двери. Она на мгновение замешкалась, но все же продолжила путь, решив не портить себе вечер еще сильнее.
Гардероб деда оказался на редкость скудным: по сути, он состоял из старого спортивного костюма, халата, пары рубашек с коротким рукавом и выцветших брюк, которые он надевал, когда ездил в соседний город. Эти его поездки Вика помнила чуть ли не с младенчества и помнила, как сильно их ждала, ведь каждый раз он привозил что-нибудь вкусное, а то и красивую обновку.
Она взяла рубашку, и в нос ударил знакомый запах: смесь горчицы, моторного масла и древесины. Запах этот был настолько родным, что на глаза навернулись слезы, хотя особой тоски по старику она не ощущала. Торопливо отложив рубашку, Вика стянула с себя надоевшее платье и с облегчением накинула халат. Ткань казалась слишком жесткой, а размер существенно превосходил ее параметры, но после издевательски тесного подарка Ильи ничего удобнее и представить было нельзя.
Подумав об Илье, она невольно улыбнулась и решила, что не прочь снова искупаться в холодной реке. Может, утром дойти до нее, пока Лев будет разбираться с машиной?..
Вика выключила свет, плотнее закуталась в халат и подошла к окну. Звездное небо нависало так низко, что, казалось, было готово опуститься на крышу; листья деревьев таинственно шелестели, будто скрывая секреты от посторонних глаз; ароматы сырой земли, травы и еще чего-то, слишком родного, смешивались в невероятное благоухание. В горле запершило, Вика отвернулась от окна и вдруг услышала знакомый телефонный звонок.
Он был тихим, едва различимым, но доносился точно из подвала, как и в прошлый раз. Уже жалея о том, что покидает уютную безопасную комнату, Вика бросилась к телефону. Она путалась в полах халата, дыхание сбилось, отзвук проклятого звонка начинал стучать в висках… Появление за поворотом Льва стало для нее полной неожиданностью – на мгновение она успела забыть о его существовании.
– Ты что? – оторопев, спросил он, похоже сам испугавшись.
– Телефон… Телефон звонит.
Лев с усилием взял ее обеими руками за плечи и прислушался.
– Все тихо.
– Нет, не тихо! Он разрывается! В подвале!
Вика снова сорвалась с места, но Лев ее удержал.
– Милая, я ничего не слышу. Может, от соседей что доносится, но у нас точно все спокойно.
Вика помчалась к подвалу. Проклятый звонок становился все тише, а когда она распахнула дверь и уставилась на телефон, и вовсе замолк. Лев, маячивший у нее за спиной, тяжело дышал, старые половицы негромко поскрипывали под ногами, чертов аппарат не издавал ни звука.
– Я же говорил, тебе послышалось. – В его голосе явно ощущалось беспокойство, которое он старался скрыть. – Ну бывает такое, старый дом, разные шумы…
– Наверное, – хрипло пробормотала Вика. Она почувствовала слабость в ногах и торопливо закрыла дверь подвала, чтобы больше не видеть телефон. – Ты прав, это шум от соседей или с улицы.
– Малыш, не расстраивайся. – Лев обнял ее сзади, скрестив руки на ее груди. – Ты просто очень переживаешь из-за смерти деда – все-таки он тебя растил какое-то время, был близким человеком.
Вика ощущала спиной его тепло, но перед глазами по-прежнему маячила дурацкая дверь, и отворачиваться от нее почему-то не хотелось. Будто еще была надежда, что телефон снова зазвонит.
– Обсудим все утром, ладно? – Лев сжал ее в объятиях еще крепче, а Вика медленно провела пальцами по двери.
* * *
Когда она проснулась, Льва уже не было; на столе стоял завтрак и лежала записка, в которой он сообщал, что отправился решать проблему с машиной. Порадовавшись, что скоро можно будет вернуться в нормальный мир, Вика без удовольствия прожевала остывший оладушек, натянула красное платье и вышла на улицу.
Было прохладно, солнце скрывалось за серыми облаками, порывы ветра пригибали траву и раскачивали верхушки деревьев. Вика зябко поежилась, поняла, что рискует по-настоящему замерзнуть, и отправилась за своей толстовкой, которая наверняка уже высохла.
Дома Ильи не было, у реки его тоже не оказалось, и пришлось идти на кладбище. Возвращаться туда очень не хотелось, но вариантов не было – во всяком случае, она старательно себя в этом убеждала. Друг детства действительно нашелся за цветочным прилавком: с тоскливым видом он составлял огромный букет из живых цветов.
– Помер кто? – прозорливо осведомилась Вика.
– Да вообще место такое, полно трупаков, – съязвил Илья. – Ты же обещала, что я тебя больше не увижу.
– А после этого ты порезал нам колеса.
– Чего? – Илья уронил букет и уставился на нее во все глаза. – Какие еще колеса?
– Забей, просто проверила кое-что.
– Не сознаюсь ли я в порче твоего имущества?
– Да, это было глупо: ты ж никогда ни в чем не сознавался.
Вика опустилась на корточки и стала собирать рассыпавшийся букет. Идея и правда была так себе, но попробовать стоило. А теперь нужно чем-то себя занять, лишь бы не сталкиваться с ним взглядами.
Будто издеваясь, Илья присел рядом и тоже занялся цветами. Вика невзначай отвернулась, тут же уколола палец шипом и, всхлипнув, отдернула руку.
– Ну все, трындец тебе, Белоснежка.
– Я предпочитаю другие сказки.
– Страшные?
– Мои! – Вика шутливо треснула его по плечу алыми гвоздиками, Илья ответил огромным пионом, и завязалась драка. Они с хохотом возились в цветах, платье моментально покрылось зелеными травяными пятнами, в воздухе разлился головокружительный аромат, одна из пластиковых ваз перевернулась, залив место побоища застоявшейся водой. Илья со смехом стянул намокшую футболку, обнажив свой пресс, и Вика сразу вскочила на ноги.
– Ты пытаешься утопить меня второй день подряд, – нейтральным тоном сказала она, делая вид, что старается отчистить платье.
– Взаимно. – Илья тоже поднялся, с сожалением окинул взглядом потрепанные цветы и встряхнул футболку, окатив Вику мелкими брызгами. – Так ты чего пришла-то?
– Забрать свою одежду. И вернуть платье. – Она уставилась на испачканный подол и засмеялась.
– Возврату не подлежит, – тоже фыркнул Илья. – А шмотки у меня дома, только я отойти не могу. Посидишь за меня?
– За прилавком? Я же ничего не…
– Да пофиг, лишь бы подростки не ограбили.
Вика удивленно округлила глаза, но возражать не стала. Вряд ли у него тут аншлаг, двадцать минут можно и посидеть. Когда Илья скрылся из виду, она все же собрала пострадавшие цветы, оторвала то, что нельзя восстановить, а из остального соорудила вполне приличный букет, хоть и меньше изначального.
Искренне полюбовавшись своей работой, она поняла, что без воды цветы долго не протянут, взяла опустевшую вазу и отправилась искать кран, который обнаружила на ближайшей аллее. В опасность, исходящую от подростков-грабителей, Вика не особенно верила, поэтому была изумлена, когда заметила у ларька чью-то фигуру. Подивившись кладбищенскому уровню конкуренции, она поспешила назад, готовясь окатить вредителей водой.
– Что надо? – грозно поинтересовалась Вика, поравнявшись с субтильной девочкой лет четырнадцати.
– Ну, типа… Это что?! – Девчонка вытаращила глаза, разглядывая красное платье в растительных пятнах.
– Профессиональные издержки. Вали давай.
– Куда?!
– Куда хочешь – туда и вали. Подальше от моих цветов.
– От твоих?! – возмущенно переспросила девица. – Может, и платье еще твое?
– Ну уж не твое.
– Реально?!
В ее голосе появились истеричные нотки, и Вика уже начала подозревать, что здесь что-то не так, но на нее снова обрушился удар пионами.
К тому моменту, когда вернулся Илья, от собранного букета ничего не осталось, а пронесшаяся мимо старушка, напуганная криками, сокрушила и сам прилавок. Смотреть на друга детства очень не хотелось, но Вика все же выпустила из руки прядь золотистых волос соперницы, поднялась, отряхнулась и почти с гордостью сказала:
– Я спасла твое имущество.
Илья вопросительно изогнул бровь, а девчонка бросилась ему на шею.
– Папа, это она – та воровка! Та, которая мое платье сперла!
Вика возмущенно округлила глаза, Илья смущенно отвернулся.
– Так, значит, ты стал отцом?
– Подлецом, – срифмовала девчонка, которая теперь тоже злилась на Илью.
– А зачем надо было врать про украденное платье? – не отставала Вика. Илья чересчур сосредоточенно занимался восстановлением прилавка, старательно от них отворачиваясь.
– Знает, что я даже подругам ничего даю… Кристина, кстати.
– Вика. А почему не даешь?
– Заразы боится, – наконец буркнул Илья, но поворачиваться к ним не стал. – Ты знаешь хоть одного подростка, который боится бактерий?
– Я их вообще не знаю.
– Повезло…
Кристина фыркнула – совсем как недавно Илья – и отошла поговорить с кем-то по телефону. Пока она была занята, Вика исподволь ее разглядывала, пытаясь обнаружить семейные черты. Кристина обладала копной медно-русых волос, синими глазами и стройной фигурой, которой позавидовала бы любая модель. На ней красовались розовые джинсы, белый топ и белые же босоножки, так что сомнений не оставалось: Вика побывала именно в ее гардеробной. А еще удивлялась, что размеры какие-то неправильные. Интересно, почему он не предложил что-то из вещей своей жены, а не дочери…
– Ты как? – прервал ее мысли Илья. – Не очень сильно Крис тебя…
– Не поняла? – искренне возмутилась Вика. – По-твоему, я не могу справиться с мелкой девчонкой? И почему это ты не беспокоишься за нее?
– Отбеспокоился уже, – отмахнулся он. – Когда появляется ребенок, отрастает иммунитет к таким вот вещам. Жива – и ладно. – Илья повернулся и внимательно посмотрел на Вику. – Сама когда-нибудь узнаешь.
– Меня не тянет.
– Понимаю. – Он вздохнул. – Но близкие люди все равно нужны.
– У меня уже есть один.
– Ага, у меня тоже была. А потом умерла. – Илья отвернулся и принялся расставлять уцелевшие цветы по вазам.
– В смысле? – не поняла Вика. – Жена умерла?
– Когда я только родилась. – Кристина подошла и теперь с любопытством разглядывала Вику. – Ты не обольщайся, он ко всем так подкатывает. Хотя платье у меня впервые стырил.
– Я верну.
– Вот уж не надо.
– Я не подкатываю.
– Так, все! – Вика подняла руки, словно сдаваясь, и торопливо направилась к пакету с вещами, который принес Илья. – Была безмерно рада познакомиться, надеюсь, больше не увидимся. Мы с Левой сегодня наконец-то сваливаем, так что счастливо оставаться, развлекайтесь дальше без меня!
– С Левой? – скривилась Кристина. – Это кто?
– Ее жених, – негромко ответил Илья.
– Пап, ты дурак?..
Дальнейшую часть диалога Вика не слышала, поскольку уже была далеко. Следовало попрощаться с Ильей более вежливо, но наличие у него дочери, да еще такой взрослой, почти шокировало. Дурацкое ощущение, будто что-то очень важное проходит мимо, засаднило изнутри, как бывало всякий раз, когда Лев заводил разговор о детях. Он мечтал передать свою идеальную генетику следующим поколениям, и, хотя терпеливо ждал, пока Вика дозреет, было ясно, что просто так об этом не забудет.
Вспомнив о женихе, она поняла, что лучше не объяснять ему, где испачкала платье, и решила переодеться в раскидистых кустах. В конце концов, людей рядом не видно, а Лев и так узнал о ней чересчур много нового за последние дни.
Приближающиеся шаги Вика услышала слишком поздно. Она резко присела, прижимая к себе уже снятое платье и стараясь не дышать. Голос Ильи она узнала сразу и оттого еще плотнее слилась с кустами. С кем он говорит, было неясно, но по слезливым ноткам Вика предположила, что это – Женя, которой сейчас полагается участвовать в поисках собственного ребенка.
– Так что ты решил?
– Пока ничего, думаю.
– И долго собираешься?
– Мне казалось, у тебя были какие-то другие дела…
Женя замолчала, и Вика чуть не высунулась из кустов, думая, что они ушли, но снова заговорил Илья:
– Прости, не надо было…
– Почему?.. Почему ты ничего не делаешь? – Женя всхлипнула, явно намереваясь разразиться слезами, потом наступила тишина.
Вика осторожно выглянула из своего укрытия и с изумлением увидела, как Илья обнимает их общую подругу детства и успокаивающе гладит ее по спине. Именно в этот момент Вика начала чувствовать холод, кожа порылась мурашками, в горле запершило. Чтобы не закашлять, она сдавила челюсти руками, но все же издала сдержанный хрип. Илья услышал. Он повернул голову в сторону звука и уставился Вике прямо в глаза. Она нервно сглотнула и попыталась прикрыть платьем свое белье, впрочем, без особого успеха. Предательский приступ кашля снова прорвался наружу, и Женя почти обернулась к кустам, но Илья вовремя ее придержал.
– Давай я тебя провожу.
– Как раньше? – Судя по голосу, она улыбнулась, а Вика про себя возмутилась поведением мамаши, потерявшей ребенка.
– Да.
– А мороженое купишь?
– Прохладно сегодня для мороженого. – Илья, незаметно для Жени, ехидно подмигнул Вике, и та покрылась густым румянцем.
– Все равно хочу!
Илья выпустил Женю из объятий и направился дальше по тропинке, она пошла за ним, продолжая что-то канючить. Отношения друзей детства открылись с новой стороны, и теперь Вика была особенно рада, что уезжает, – тем более после такого позора.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?