Читать книгу "Запретная любовь. Самые безумные мечты"

– Хой, Колтридж!

Этот мужчина в ковбойской шляпе, расшитой рубашке, ковбойских сапогах и потертых джинсах смотрелся в Нью-Йорке так же неуместно, как диснеевская принцесса – в БДСМ-клубе. Он оглядел нас – чемоданы, Грэвити, меня и Райленда – и его широкий рот расплылся в довольной улыбке. Судя по виду, ему было лет шестьдесят, но он сохранил отличную форму. На его безымянном пальце сверкало массивное золотое кольцо.

– Маршалл, – непринужденно улыбаясь, поздоровался с ним Райленд, но я заметила, как он сперва откашлялся. – Ты рано.

– Ранняя пташка большого червя клюет, – мужчина подмигнул, встав в метре от нас, и просунул большие пальцы за пряжку в стиле кантри. – Ну не красота ли? Райленд Колтридж! Я и не думал, что ты несвободен. Да еще и с ребенком. Это точно повысит твой рейтинг в моих глазах.

Что?

Я уже открыла рот, чтобы пояснить, что между мной и Райлендом любви он не найдет даже под микроскопом, но услышала, как Колтридж добродушно хохотнул.

– Никогда не суди о книге по обложке, Брюс.

К моему ужасу, следом Райленд обхватил меня за плечо. Я застыла как изваяние и вытаращила глаза. Во имя Тейлор Свифт, что здесь происходит?

– А кто это тут у нас? – Брюс засуетился вокруг Грэвити, которая болтала ногами, сидя на чемодане и обнимая мистера Грибочка. К счастью, она так сильно стискивала игрушку, что ее форма была неразличима.

– Это Грэвити. – Райленд проигнорировал, когда я шлепнула его по руке, осторожно убрал ее с моего плеча, и, подняв мою дочь, прижал ее к своей груди. Он широко улыбнулся, глядя на нее. Грэвити, ничего не подозревая, не отрывалась от экрана. – Она же свет моей жизни.

– Тогда ты, наверное, живешь в Темные века, – буркнула я под нос, скрестив на груди руки.

Райленд одарил меня убийственным взглядом.

– Брюс Маршалл, – мужчина протянул мне руку, тепло улыбнувшись. – Приятно познакомиться, мэм. А вы?..

– Не мэм, – я пожала ему руку. – И не миссис Колтридж, слава богу.

Улыбка Брюса Маршалла поникла, а Райленд, расхохотавшись, влез между нами.

– Она имеет в виду «пока», – заявил он. – Но, как видите, нам не терпится пожениться.

Брюс бросил взгляд на мои пальцы.

– Не вижу кольца.

Что Райленд задумал? Или важнее, зачем он это делает?

Райленд расслабленно хлопнул Брюса по спине.

– Не порти мой сюрприз, парнишка Брюси. Она просила совсем другое, не то, которое я ей купил. Ей трудно угодить.

– Нет, – процедила я. – Просто ты полный ноль в постели.

Райленд перевел взгляд с моей дочери на меня. Я увидела его осуждение. И хотя знала, что нет ничего плохого в том, чтобы родить ребенка вне брака, – тем более, это меня бросили, – все равно почувствовала себя уязвимой и беззащитной.

– Грэвити не от меня, – поспешно бросился объяснять Райленд. – Но она мне родная во всех смыслах этого слова.

Что за чушь! Райленд не выносил детей и всегда стремился умчать в другой конец комнаты, когда Серафина и Грэвити были рядом. Даже Грэвити бросила на него взгляд, так и говоривший «я вас знаю, сэр?»

Брюс повернулся, тепло и одобрительно посмотрев на Райленда, и неспешно кивнул.

– Не думал, что ты из тех, кто согласится взять на себя больше ответственности, если не обязан.

– Ну, ты еще многого не знаешь обо мне и моем характере, – загадочно ответил Райленд.

Ублюдок, фигурально выражаясь, не только кинул меня под автобус, но еще и несколько раз проехался взад-вперед, оставляя на моем теле следы от шин. Почему он врет и не краснеет?

– Ты правильно поступаешь, сынок, – Брюс хлопнул Райленда по плечу. – Я уважаю примерных семьянинов. Я и сам такой. Не знаю, читал ли ты статью обо мне в «Форбс», но семьдесят процентов моих сотрудников посещают ту же воскресную службу, что и я. Свой своего видит издалека, да?

Райленд лучезарно улыбнулся, и тогда я поняла его замысел.

Я прикусила губу, чтобы не заржать. Райленд тот еще безбожник. У этого мужчины столько грехов, что он сгорел бы заживо, если бы подошел к церкви ближе, чем на три километра. Он зарабатывал на жизнь тем, что встречался и трахался с женщинами за деньги. И делал это с упоением. По моим оценкам, он переспал с большим количеством женщин, чем проживали в этом районе. И, как уже сейчас показал, не испытывал угрызений совести, когда врал, обманывал и жульничал, чтобы достичь своих целей.

– Совершенно верно, сэр. Вы не найдете более заядлого фаната моногамии и детей, чем я, – запыхтел Райленд, сдобрив свой голос угрозой.

– Ладненько, – Брюс потер ладони. – Пойду-ка я присяду в той модной кофейне, которую ты посоветовал, и закажу себе вычурное пирожное, а ты помоги своей маленькой мисс отнести чемоданы наверх и присоединяйся ко мне. Не спеши, ладно? Семья прежде всего.

– Попробую оторваться от них, – Райленд напыщенно вздохнул. – Но будет сложно.

– Всегда могу выкинуть тебя из окна, чтобы ускорить процесс, – радостно предложила я.

Райленд ткнул меня локтем.

Брюс и его помощник побрели к модной кафешке. Стоило им исчезнуть за дверью, как Райленд пихнул Грэвити мне в руки так, словно она сделана из радиоактивной взрывчатки.

– Нам надо поговорить. – Он закинул сумки на плечи и покатил оставшиеся чемоданы к главному входу.

Это было довоенное среднеэтажное здание с потрясающими белыми арками и колоннами. Вестибюль был отделан черно-белым камнем с серыми прожилками, а стойка консьержа и почтовые ящики сделаны из гладкого черного дерева. Лифты были старомодными, а деревянные двери отделаны решетками из кованого железа. Это место обладало европейским шармом, и впервые с тех пор, как я отправилась в это путешествие, у меня закружилась голова.

– Пожалуйста, – я помассировала виски. – Хватит болтать.

– У мамули болит голова, – мило прошептала Грэвити, поправив айпад так, что он оказался у моей груди.

А еще мамочке нужно в туалет. И поесть. И вкусить три «Мимозы».

– Мамочке нужно оказать дяде Райленду большую-пребольшую услугу, – Райленд пригвоздил меня хищным взглядом с преднамеренным гнусным умыслом. От его хриплого голоса по моей спине пробежали мурашки, как приятный летний дождь. Мы встретились взглядами, и от этого весь вестибюль воспламенился, как от одной зажженной спички. – И в кои-то веки ей лучше сделать правильный выбор.

Глава 3. Райленд

– Пошел в задницу, – беззвучно произнесла Дилан над головой Грэвити, четко произнося каждую букву своими сочными губами.

– А вот и мой нежный цветочек, – я усмехнулся, пытаясь подавить в горле истерический смешок размером с бильярдный шар.

Брюс Маршалл решил, что я и младшая сестра моего лучшего друга встречаемся. Не нужно быть гением, чтобы понять, как его возбудила эта мысль. Я! Семьянин! Ответственный член общества! Впервые он проявил ко мне интерес. А значит, этот спектакль нужно продолжать. Я не мог проморгать этот шанс.

– Райленд, я не буду притворяться твоей невестой, – заявила Дилан.

– Просто… – я помассировал виски. – Послушай, прежде чем отвергать, ладно?

У нее уже есть один никчемный бывший. Тебе нечего ей предложить в обмен на эту услугу.

Лифт приехал, и я распахнул ржавые ворота, зашвырнул чемоданы и сумки, а потом придержал дверь для Дилан и ее дочери. Дилан вошла в лифт, не переставая смотреть на меня, как на психа. В ее защиту отмечу, что минуту назад я предложил ей то, что имело смысл лишь в низкобюджетных ромкомах.

Всю свою юность я старательно избегал встреч с этой девчонкой, а в итоге мне вчера позвонил Роу и сообщил, что его младшая сестра переезжает в этот дом. Он попросил приглядеть за ней. Наверное, был не в курсе, как пристально я за ней приглядывал в подростковом возрасте.

О, это даже с натяжкой нельзя было назвать наказанием. Зато когда я ее слушал, хотелось броситься под колеса товарного поезда.

А теперь я хотел, чтобы она не только изобразила симпатию ко мне, но и убедила остальных, что добровольно готова связать свое будущее с моим.

Двери лифта закрылись, и я откинул волосы от лица.

– Уверен, у тебя куча вопросов.

– Нет. – Дилан открыла сумочку, вытащила жвачку и закинула ее в рот, не предлагая мне. В тесном лифте повис аромат лайма и вишни. – Ни капельки. Потому что я не собираюсь участвовать в этом абсурде.

– Но…

– Мы не в фильме от «Холмарк», а ты не Николас Голицын.

– Притормози. – Я покорно поднял руки. – Думаю, мы оба согласны с тем, что я и Николас Голицын слишком хороши для фильмов кабельного теле…

– Ответ – нет.

Ладненько. Придирчивая аудитория. Я и правда кое-что сделал, за что она меня возненавидела, но это было миллиард лет назад. Откуда такая феноменальная память? Сам я не помню, чем лакомился сегодня на завтрак.

А, погодите-ка. Да, помню. Блондинкой с занятий по горячей йоге.

– Дело вот в чем. – Я облизал губы. – Брюс – потенциальный инвестор моего стартап-приложения «Эппдейтинг». Если я гарантирую сохранность его вложений, у меня появится огромный бюджет, лакомый чек, не говоря уж о связях. Маршалл – очень влиятельный парень. Может, знаешь его по «Бассейну с акулами»? Последний сезон? – я глянул на нее с надеждой.

Дилан сделала вид, что смотрит через плечо.

– А, ты со мной разговариваешь? Думала, ты обращаешься к бумеру, который и правда смотрит вещательные станции.

Я мысленно простонал. Дилан – проблема во всех мыслимых отношениях. В ней удивительным образом сочетались красота, которая напитывает тебя, как хороший виски, превращая кости в желе, а здравый смысл – в ничто; находчивость, сарказм, упрямство и чрезмерная эмоциональность. У нее не было никаких ограничений, комплексов или волнений, что подумают о ней люди.

Даже в детстве она плакала из-за всего подряд. Из-за раненых животных. Из-за людей, которые едят в столовой одни. Из-за рекламы Суперкубка. Дилан чувствовала все разом, в красках. Я же, напротив, не чувствовал ничего. Никогда. Сознательно. Мы были как масло и вода. Как черный и белый цвета. Как хот-доги и настоящее мясо. Ну, вы поняли.

– Послушай… – начал я.

Лифт звякнул, и двери открылись. Я подхватил чемоданы и направился за Дилан, как носильщик. Она остановилась посреди коридора и выжидающе посмотрела на меня. Я понял, что она ни разу тут не была. Ни в квартире Роу, ни в Нью-Йорке. Если не считать парочки поездок в Лондон, чтобы навестить брата и Кэл, Дилан толком и не повидала мир.

– Эта, – я кивнул на правую дверь.

Дилан гордо вскинула подбородок, и мы оба не стали заострять внимание на выступившем на ее щеках румянце.

Дилан открыла дверь и в изумлении закашлялась. Да, квартира выглядела замечательно. Грэвити радостно запищала.

– Ого! Какие большие окна! – Она выскользнула из объятий матери.

Девчонка скинула наушники на пол и понеслась по коридору, чтобы самой все исследовать.

Я завез чемоданы и с намеком посмотрел на Дилан.

Она раздраженно нахмурила лоб.

– Ой, извини. – Морщины на ее лбу разгладились. Дилан стащила со своего плеча сумку из «Таргета», порылась в ней и сунула мне в руку пять баксов. – Спасибо, сэр. Хорошего дня.

Твою мать, она дала мне чаевые!

Вот так запросто.

Я соврал. Она не была мне безразлична.

Я хотел ее прикончить.

Медленно. Скрупулезно. На протяжении нескольких дней.

Мы молча сверлили друг друга взглядами, полными ненависти. Дилан ждала, что я отступлю. А я не собирался этого делать, пока не пройду весь гребаный круг до конца. Я знал, что Брюс Маршалл не торопится заключать сделку из-за своей жены, считавшей меня скользким бабником, который превратит это приложение в копию «Эшли Мэдисон»[3]3
  Канадский сайт знакомств для внебрачных связей.


[Закрыть]. Она не ошиблась – я и правда был бабником. И ужасно этим гордился. Я был плейбоем, жиголо, эротоманом. Как пожелаете.

Но теперь мне выпала возможность прикинуться видным членом приличного общества, а не одним из столпов разврата. А еще шанс стать до неприличия богатым. И Дилан была идеальной кандидатурой – молодой матерью с розовощеким ребенком.

– Не желаешь ли на время обручиться с голубоглазым финансистом ростом под два метра? – пытался уломать ее я.

Она равнодушно заглянула мне за плечо.

– Конечно. А где он?

Бесит, как же бесит!

– Это я, – я ткнул себя пальцем в грудь.

Дилан фыркнула.

– Друг мой, в тебе от силы метр девяносто. И я знаю эту песню. Ты не финансист.

– Я стану им, если ты все мне не запорешь.

– А еще ты не мажор, – стояла она на своем.

Надо ж было так влипнуть, что мне потребовалась услуга от единственной женщины, которая была невосприимчива к моему обаянию!

– Тебе нужно будет помочь с этим куском железа, поменять лампочку, поделать какую-нибудь хрень, – напомнил я и протянул ей пульт от жалюзи, когда она начала бесцельно бродить возле дверей в патио, пытаясь понять, как их открыть. – Признай, Дил, ты в заднице.

– Я могу сама спра…

– Точно? – я стиснул зубы. – Роу и Кэл почти все время будут в разъездах. Твоя мама живет в Мэне. Друзей у тебя тут нет. Родственников тоже. Блин, да просто вспомни свой первый час здесь, – я показал на дверь. – Что бы случилось, если б я не спас Грэв? Кто бы толкал твою машину в гараж? Нес твои сумки? Признай: сейчас мы нужны друг другу и можем помочь. Взаимовыгодное соглашение.

– Я прекрасно справлюсь сама, – упрямилась Дилан, и ее глаза заблестели от решимости.

Я знал, что она погрязла по уши, и планировал извлечь из этого пользу, пока не добьюсь своего. Для меня не было ничего невозможного. Люди – средство достижения цели. А она могла помочь мне выбраться из затруднительного финансового положения.

– Не справишься, – раздраженно рявкнул я, глянув на часы. Брюс Маршалл ценил пунктуальность, а я ценил четыреста миллионов долларов, которые он готов был выдать в качестве аванса, если мы подпишем договор. – Ты даже не знаешь, где находится кондиционер, как починить обогреватель, что делать, если пропадет сигнал вай-фай. Касабланкас, я, блин, предлагаю тебе билет на свободу, чтобы ты доказала своей семье, что можешь выжить в Нью-Йорке. Прими его, и покончим с этим.

– Роу взбесится, если решит, что мы встречаемся. – Она ходила по квартире, открывая шкафчики, и осматривалась.

Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки. Она в самом деле задумалась над предложением.

– Не то чтобы у него был повод, – заметил я.

Она скорчила рожицу.

– При всем уважении, Райленд, а я нисколечко тебя не уважаю, ты более испорченный, чем волосы Кэл, когда она проживала период перемен и перекрашивала их каждую неделю. И у тебя никогда не было серьезных отношений. И ты буквально классический жиголо. И единственные чувства, на которые ты способен, – это похоть и раздражение. Так что, честно говоря, я прекрасно понимаю, почему Роу не обрадуется, узнав, что мы встречаемся.

Что ж, это был отрезвляющий опыт. Общение с Дилан Касабланкас нанесло мне такой моральный ущерб, что я удивлен, почему ее еще не наняли в Гуантанамо в качестве орудия пыток.

– Мы скажем нашим друзьям правду, – заверил я, заманчиво улыбнувшись. – Роу знает, что я хочу уломать Маршалла на работу со мной, и все будут счастливы, если я помогу тебе обжиться. Он знает, что я не нарушу братский кодекс.

Дилан закатила глаза, а потом задумчиво прикусила нижнюю губу. Я услышал, как из комнаты дальше по коридору пронзительно завопила Грэвити. Боже, я же не выношу детей. Даже эта действовала мне на нервы, хотя она, по всем признакам, была милой и послушной.

– Бесплатно я этого делать не буду, – Дилан уперла руки в бока. – Тем более, если нам придется появляться на мероприятиях и делать вид, что мы терпим друг друга.

Я хмыкнул. Она решительно уставилась на меня.

О! Дилан серьезно. Она хочет, чтобы я платил ей… за что, собственно? Я даже не знал, поверит ли Брюс в то, что мы вместе, после той бестолковой встречи на улице. С другой стороны, зная этого дотошного ублюдка, он заставит меня из кожи вон лезть, и все кончится тем, что я буду выставлять Дилан напоказ, как призовую лошадь. До завершения сделки пока далеко, и мне предстояло встретиться с ним еще несколько раз, прежде чем мы подпишем договор.

– Назови сумму.

Какой бы она ни была, шансы, что я смогу ее выплатить, ничтожны. Я – Армани без денег. При полном параде, а на банковском счете ноль.

От изумления у нее округлились глаза. Дилан не думала, что я клюну. И я тоже. Но мне нужен этот временный уговор. Да и если все пойдет, как я задумал, не минует и месяца, как Брюс подпишет этот чертов контракт, и мы сразу же положим конец нашей фиктивной помолвке.

– Эм… – она неуверенно огляделась. Дилан понятия не имела, какую сумму выторговать, потому что успела поработать только официанткой в нашем городишке. – Например… две тысячи в неделю?

– Согласен.

– Нет, подожди. Десять тысяч в неделю! – выпалила она.

Я прищурился.

– Теперь ты просто берешь цифры с потолка.

Дилан повела плечом.

– Джулия Робертс в «Красотке» брала три тысячи, и это меньше, чем за неделю. И в девяностых. Просто подумай об инфляции.

– Джулия Робертс за эти деньги предлагала не только держаться за руки и хорошо выглядеть, а гораздо больше, – процедил я сквозь зубы.

– Так и я тоже. – Дилан, нервничая, облизала губы и переплела пальцы. – Секс – единственный плюс в этой сделке.

– Что ты хочешь сказать? – от изумления я так резко раскрыл рот, что у меня зазвенело в ушах. Наверное, у меня галлюцинации. Надо завязывать с этими не такими уж безобидными дурными привычками.

– Говорю, что секс стоит на повестке дня.

Тишина.

– Стоя и в любой позе, в какой тебе захочется, если честно. Я неприхотлива.

Моя.

Челюсть.

Упала.

На.

Пол.

– Извини, – я проглотил слюну, а вместе с ней, возможно, и язык. – В последние пять секунд я резко разучился понимать человеческую речь. Ты говоришь, что хочешь… эм, трахаться?

Спокойная, хоть и слегка покрасневшая Дилан посмотрела мне прямо в глаза.

– Отношения будут фальшивыми, но оргазмам лучше быть настоящими. Если уж придется тебя терпеть, то хочу хотя бы немного развлечься. Мы – взрослые люди. У меня давно никого не было. Ты отвратителен, но, несомненно, сексуален. А учитывая твой опыт, не можешь же ты быть настолько плох в постели…

Эта женщина уничтожила мое самолюбие.

– Главное – обоюдное согласие… – Дилан притворно изучала свои обгрызенные ногти, и я задумался: раз теперь я, скорее всего, буду платить ей гребаные десять штук в неделю за то, что она дышит рядом со мной, потратит ли она их на маникюр и педикюр? Я хотел, чтобы она это сделала. И ни хрена не понимал, почему.

– Ты не должна заниматься со мной сексом, чтобы получить эти деньги, – констатировал я очевидную истину. Я всегда знал, что от меня исходят флюиды бабника, но извращенца? Это что-то новенькое.

– Я знаю, что ты не просишь об этом. Если не понял, я предлагаю, – Дилан снова закатила глаза (ее фирменный жест, означающий «мне плевать», когда на самом деле было совсем не так). – Ой, да брось! Ты же проститутка. Не будь ханжой.

– Во-первых, я не ханжа. Я проверяю, не ударилась ли ты головой. – Но, по правде, на секунду она меня ошарашила. Мысль о том, как я скольжу между этих длинных, стройных ног, свела меня с ума. – Во-вторых, в секс-работе нет ничего постыдного, а я свою работу выполняю от и до. И с нерушимым контрактом. В-третьих, я завязал с этим три месяца назад.

Все ради того, чтобы с головой погрузиться в работу над «Эппдейтингом». А значит, ставки были еще выше.

– В-четвертых…

Да, четвертый пункт тоже был – что-то о том, что она предлагала мне свое тело за деньги, а я предпочел бы заплатить ей, чтобы она не дурила, – но я его забыл. Если честно, само по себе чудо, что мне сейчас удавалось говорить на английском. Дилан Касабланкас, самая сексуальная женщина в Америке и, наверное, на любом другом континенте, предлагала мне секс в обмен на деньги.

– Да к черту, Дилан! Не могу вспомнить. Просто… пообещай: если тебе когда-нибудь настолько сильно понадобятся деньги, то приди ко мне, и я тебе их дам. Безо всяких ограничений.

Это навело меня на мысли о бондаже, и член стал таким твердым, что предоставь я ему отдельные штаны и обувь, он стал бы третьей ногой.

– Дело не в деньгах. У меня есть немного сбережений. – Дилан обкусала заусенцы на большом пальце, и по какой-то причине, о которой не хотелось задумываться, я не посчитал это таким отвратительным, как раньше. – Такое я бы предложила не всякому. Я не против секса в условиях нашей сделки, потому что у меня почти отросла плева, а в такого отталкивающего человека, как ты, я точно не влюблюсь.

– Ну спасибо, – я медленно выдохнул через нос. – Обожаю знакомиться с новыми фанатками.

– Эй, ну хотя бы ты привлекаешь меня физически.

– А личность моя тебе противна.

Она передернула плечом.

– Хочешь, чтобы твой брат меня прибил? – уточнил я. А именно это и произойдет, если мы переспим.

– Это станет приятным бонусом, – спокойно призналась Дилан, – но ему незачем об этом знать.

Я провел языком по зубам. Сейчас я не мог мыслить здраво, ведь девяносто процентов моей крови отлило к члену.

– Я не против десяти тысяч в неделю. Так мы договорились?

– Еще тебе придется кое-что тут собрать, – Дилан огляделась в комнате. – Кроватку для Грэв, несколько книжных полок и тому подобное.

– Не проблема. Что еще?

Мой отец – мастер на все руки, так что для меня подобное не составляло труда.

Ребенок высунул голову из коридора и улыбнулся.

– Мамуль, можно я построю крепость из подушек?

– Э-э-э… да, солнышко, – рассеянно ответила Дилан.

Держу пари, она бы разрешила Грэвити даже закурить, настолько ей не терпелось вернуться к разговору. Она еще сильнее покраснела под своим итальянским загаром и густыми черными волосами и перевела взгляд на меня.

– Если секс входит в сделку, у меня есть строгие правила, – прошептала она.

Вот сейчас я должен был сказать ей, что секс не входит в сделку. Я не воспользуюсь младшей сестрой своего лучшего друга. Черт, да я вообще никем бы не стал пользоваться. Это неправильно.

Но… так ли это на самом деле?

Дилан сама предложила. Я бы все равно согласился на обозначенную ею сумму, и она это, скорее всего, понимала.

Роу порежет тебя на лоскуты и будет медленно варить в твоем же костном бульоне, если ты позволишь себе лишнее, ублюдок.

Скажи ей, что никакого секса не будет. Скажи, что сделка подразумевает только обычную хрень как в романтических комедиях. Будь Николасом Голицыным, а не… ну не знаю, королем Джоффри[4]4
  Один из главных антагонистов в сериале «Игра престолов», известный своей жестокостью.


[Закрыть].

– Давай обсудим твои правила.

Черт, ублюдок, о чем мы сейчас говорили?

Теперь изумленной выглядела Дилан. Она не думала, что я соглашусь. Эй, я и сам не рассчитывал, что мне удастся засунуть член в Дилан Касабланкас. Но все это пока только в теории.

– Не делать мне больно. – Перечисляя правила, Дилан загибала пальцы, начиная с большого. – Никаких зрителей, ты всегда должен пользоваться презервативом – хватит с меня случайных беременностей, – и спать мы должны только друг с другом.

Я кивнул. Ну, пока все просто. Хоть я и обожал киски, мне ни к чему сложности, связанные с разнообразием. Если я чему-то и научился в своей прежней работе альфонсом, так это тому, что киска – это просто киска.

От меня не ускользнула ирония. Я построил карьеру на фальшивых отношениях, а теперь придется платить за то, чтобы женщина притворялась, будто встречается со мной.

Карма, ну и подлая же ты скотина.

– Подходит, – сказал я.

– Погоди, я еще не закончила.

Я зажмурился и вздохнул.

– Ну конечно.

– Возможно, мне понадобится нянька.

– Послушай, я первый готов признать, что ты совершенно бестолковая, но думаю, у тебя все получится. Если столкнешься с какими-то сложными словами, просто погугли.

– Для Грэвити, недоумок.

– О, я не лажу с детьми.

– Ты только что спас Грэвити от верной смерти.

– Я решил, что это белка, – съязвил я. – Серьезно. Моя la vida слишком loca[5]5
  «La vida loca» переводится с испанского как «безумная жизнь». Это выражение стало широко известным благодаря мировому хиту Рики Мартина «Livin’ la Vida Loca», который означает жизнь на полную катушку, полную безумства и страсти.


[Закрыть], чтобы приплетать сюда еще и детей. Ни за что.

– Ну, нужно, чтобы кто-то помогал с ней, пока я буду искать работу. Учитывая, что в Нью-Йорке я знакома только с тобой, то и доверить ее могу только тебе, – Дилан неспешно окинула меня взглядом. – Типа того. Без обид.

– Какие обиды? Я бы сам себе не доверял. Вот почему я умоляю тебя еще раз подумать над последним пунктом в твоем списке требований. Да и на хрена тебе работа, если я буду платить десять тысяч только за то, что ты дышишь?

– А вдруг завтра утром ты подпишешь договор с Брюсом? И что потом? – она приподняла бровь. – Я не смогу обеспечить своего ребенка. Нет, мне нужно найти стабильную работу. Грэвити тебе доверяет. Так что присмотр за ребенком тоже включаем. Как минимум, два раза в неделю.

Я резко вдохнул и провел языком по щеке. Надеюсь, мелкой нравится «Макдоналдс» и бездельничать перед телеком.

– Черт. Ладно.

– Постарайся не выражаться при ней, – поморщилась Дилан.

– У меня тоже есть парочка просьб, – сообщил я.

– Вперед, – кивнула она.

Грэвити тем временем вскрыла на кухне пакет с чипсами и принялась уплетать их в перерывах между приступами смеха.

– Во-первых, в этот период ты будешь изображать мою девушку столько раз, сколько потребуется. Будешь вести себя правильно и благопристойно и смотреть на меня с обожанием. Ты нас не выдашь и ни одной живой душе не расскажешь, что в восьмом классе у меня в брекетах застрял воздушный шар, и все решили, что это презерватив.

Она посмотрела на меня с раздражением.

– Райленд, это и был презерватив.

– Это был шарик бежевого цвета, Дилан.

Это был презерватив. Мне захотелось проверить, как сильно получится его надуть, пока он не лопнет. Но, если я подпишу сделку с Брюсом, эта история ни за что не должна попасть в четырехстраничную статью обо мне в «Форбс». Да и вообще, Дилан, зная, что я терпеть не могу эту историю, имела дурную привычку рассказывать ее каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате.

– В сделку еще входят рабочие поездки по Америке и за ее пределы, – добавил я.

– Если ты предупредишь меня заранее, и Грэвити сможет поехать с нами, я не против.

– И… – я замолчал. Прикусил язык, и рот наполнился теплой густой кровью, но слова сами сорвались с языка.

Из абсолютно пассивного и апатичного человека я превратился в энергичного и пылкого. Впервые за восемь лет мы с Дилан оказались в одной комнате наедине и, действуя с позиции силы, были самими собой, не боясь обидеть Роу и Кэл.

– И? – она приподняла бровь, дожидаясь продолжения.

Между нами всегда сквозило это неуемное влечение. С тех пор, как Дилан исполнилось восемнадцать.

Атмосфера между нами накалилась. Я шагнул к ней. Дилан не попятилась, хотя в ее темных глазах мелькнул страх. Я наклонился к ней, щекоча дыханием ее ухо. Ни к чему, чтобы ее дочь случайно услышала признания развращенного мужчины.

– Без презервативов, Касабланкас. Мы обменяемся результатами анализов, ты начнешь принимать таблетки, – и сделка заключена.

Я знал, что и в таблетках нет необходимости, но не хотел вдаваться в подробности. Не сейчас. Да вообще никогда. Она не должна узнать. Не могла узнать, насколько хреновой была моя жизнь.

– Ого, ты всегда спишь с женщинами без презерватива? – на ее лице читалось отвращение.

– Нет. Никогда.

– Тогда почему со мной без презерватива?

– Потому что я так хочу. Одной этой причины уже достаточно.

Я говорил, как настоящий шовинист. Мрачно, извращенно и отвратительно. Но член уже пульсировал при мысли, какими непристойностями я буду заниматься с младшей сестрой моего лучшего друга.

По телу Дилан пробежала дрожь. Я заметил, как ее шелковистая кожа покрылась мурашками. А ведь я к ней еще даже не прикоснулся.

– Если для тебя это слишком, забудь… – начал я, уже жалея обо всем, что сказал.

– Договорились, – сказала Дилан, запыхавшись, словно только что пробежала марафон. – Идет!