Читать книгу "Обычаи и ритуалы древних славян"

Кощей

Кощей (Кащей) Бессмертный – тоже персонаж славянской мифологии и фольклора, часто присутствует в волшебных сказках. Слово «кощей» происходит от слова «кость», что сразу же отсылает к миру мертвых. Да и живет Кощей Бессмертный в Тридевятом царстве.

Он собирает сокровища и похищает прекрасных девушек. Или у него есть прекрасная дочь, чьего жениха (мужа) он хочет погубить. Кощей бессмертен, потому что смерть его хранится в игле, игла – в яйце, яйцо – утке, утка – в зайце, заяц – в сундуке. Сундук зарыт под Мировым деревом на острове Буяне, который стоит на море-океане.

Заяц, кстати, тоже табуированное животное! Раньше его не употребляли в пищу; если он перебежал дорогу, надо вернуться, как это сделал когда-то Александр Пушкин.

Вернемся к Кощею. Как правитель царства мертвых, быть живым Кощей не может. Но и существовать без души – тоже. Поэтому душа у него внешняя.

Еще слово «кощей» производят от слова «кощун», что означает волшебник. В сказках Кощей обладает магическими способностями, лишить его силы можно лишь, не давая ему долгое время воды. Предполагается, что давным-давно Кощей относился к богам и был богом смерти, но под другим именем.

Кощей не случайно крадет чужих невест. Как любому неспокойному мертвецу, ему присущ голод и половой инстинкт. От автора: кожа да кости, а туда же: за девушками бегает. Лучше бы о душе подумал, которая хранится невесть где.

Помимо русских сказок, Кощей упоминается в чешской «Меднобородый» и польской «Пять овечек», где именуется Кощеем Меднобородым. Там он зовется владыкой подземного царства и носит бороду медного цвета.

В Полном собрании русских летописей упоминается слово «кощьное»: про идола Перуна, которого сбросили в реку после религиозной революции: «и плы из света во кошьное, сиречь во тьму кромешную». То есть Кощей управлял каким-то славянским царством мертвых. Царство Кощея с хрустальным (то есть ледяным) дворцом находится где-то на отшибе: «прикрай свету, в самый конец».

Змей Горыныч

Иногда образы Змея Горыныча и Кощея Бессмертного объединяются. Как и Кощей, Горыныч похищает невест и сражается с героем. Прозвище Горыныч происходит от слова «гореть». Но есть вариант, что от слова «гора». Выбирайте любой из понравившихся.

У Горыныча может быть от трех до двенадцати голов, количество голов обычно кратно трем (делится на три). Но бывает и пять, и семь голов. Двенадцатиголовый Змей Горыныч – самый мощный. Лишить его голов тяжело, обычно они отрастают, прямо как у Гидры. «Чудо-юдо подхватил головы, черкнул огненным пальцем – головы опять приросли». Победить Змея можно, сперва отрубив этот палец.

Обычно Змей прилетает на Калинов мост, чтобы сожрать предназначенную в жертву девушку и сразиться с героем. Горыныч охраняет вход в царство мертвых, который находится за рекой Смородиной.

Про крылья, кроме одной сказки, ничего не говорится, но летать Горыныч умеет. А еще он извергает пламя. Воды он не боится: в некоторых сказках Змей Горыныч живет в воде, спит на камне в море.

Между героем и Змеем есть связь: Горыныч знает, что погибнет от руки героя, так предсказано. Да и не просто так Горыныч хочет проглотить героя. Во время обряда посвящения подростки проходили через избу, построенную в виде животного, – символическое поглощение животным. Там они обретали магические свойства, даруемые этим животным (например, начинали понимать язык птиц, зверей и рыб), потом выбирались наружу.

Но времена менялись, обряды уходили в прошлое, и быть сожранным никому уже не хотелось. Даже символически. Поэтому герой вступает в битву с Горынычем.

Змей образовался из нескольких существ: пресмыкающееся плюс птица. А многоголовость – увеличенная способность к пожиранию. От автора: любим мы все преувеличивать.

От автора: думаю, наши предки находили окаменевшие кости динозавров, а потому Змей Горыныч так похож на них.

Упыри

Упырь – заложный покойник, встающий по ночам из могилы. Он пьет кровь людей и животных, от этого его лицо и глаза краснеют.

От автора: поэтому кровь пить не рекомендуется, как и крепкий чай – портится цвет лица.

Считалось, что упыри могут напасть на человека везде:

«…во дни и в нощи, на пути,

при реках и берегах, морях и реках,

и езерах, и источниках водных,

при горах и холмах, и песках,

и на распутиях, и водах, и при косогорах,

и дебрях, и лесах, и во болотах,

и при полях, и огородах… истоках и кладезях.

И во всяком построении:

жилом, дворцом и недворном, полевом и степном,

и в храмех божиих, и молитвенных домах,

и при распутий часовенок…»

(Виноградов Н. Заговоры, обереги, спасительные молитвы. Живая старина, 1909, вып. 2, с. 48.)

Для предотвращения заложных покойников их тела не хоронили, а оставляли где-нибудь на пустыре и забрасывали сучьями (заложили). Могли и осиновый кол в грудь вонзить для надежности, конечности отрезать, сухожилия под коленями подрезать, ноги связать. А иногда просто сжигали тела. Специальным для поминовения таких умерших считался Семик – четверг на седьмой неделе после Пасхи.

Лихорадки

Лихорадки (лихоманки, трясавицы) – духи болезни в образе женщин. Они вызывают то жар, то озноб. Лихорадок много (7, 9, 12, 77), их облик меняется. В заговорах они называются дочерями Ирода.

Лихорадка означает желающая зла. Названий лихорадок много: тресея, отпея, гладея, аввареуша, храпуша, пухлея, желтея, авея, немея, глухея, каркуша и другие. Но обычно эти имена были под запретом, лихорадок называли иносказательно: добруха, кумоха, сестрица, тетка, гостьюшка, гостейка.

Среди лихорадок выделяют старшую, которая прикована к железному стулу двенадцатью цепями. Как порвет все цепи, так болеющий человек умрет. Некоторые ученые считают, что лихорадки произошли от русалок-берегинь.

Сибирская запись заговора от лихорадки:

«Святой угодник Исай, епископ Ростовский, чудотворец, грядущий в мир, увидел огненный столб; из-под этого столба идут семь дев простоволосых, видением зело страшных: 1-ая черная, 2-я красная, 3-я зеленая, 4-я водяная, 5-я желтая, 6-я огневая, 7-я аки лев рыкает на человеки. Вопроси святой Исай, епископ Ростовский:

– Что вы за девы?

Окаянницы отвеща:

– Мы дщери Ирода; мать наша Окукера учила нас мучить род православный.

Рече св. Исай ко святым архангелам Михаилу и Гавриилу:

– Возьмите вы, архангелы, железный прут и бейте сих проклятых девок и давайте им по 3000 раз и бейте на каждый день, час и минуту по чреву поганому и по хребту гнилому, чтобы они ничем не могли вредить роду православному.

Ирече Исай:

– Прогоняю вас, Иродовых девок, от раба Божия [имя рек] четырьмя евангелистами – Лукой, Марком, Матвеем и Иваном, по сей молитве и словам; заклинаю и прогоняю вместо грому, вместо молнии, вместо честного животворящаго креста Господня.

Заговор этот пишется на бумажке, тщательно свертывается, завертывается тряпкой, зашивается и носится вместе с крестом, в качестве предохранительного средства от лихорадки (Овчинников, 1916б, с. 239; с пометой, что заговор сообщен собирателю секретарем Иркутских общеобразовательных курсов М.Н. Борисовым).

Коровья смерть

Коровья смерть (Скотья смерть, Черная немочь) – олицетворение болезни рогатого скота. Считалось, что в день Агафьи Коровницы (18-го февраля) Коровья смерть под видом кошки, собаки или коровы пытается проникнуть в деревню. Иногда она приходила в образе старой женщины с граблями в руках. В ее котомке хранятся болезни.

Сама она проникнуть не может, ей надо прийти или приехать с кем-то. Опахивание, которое делали осенью, всю зиму держит Коровью смерть в лесах, где она скитается по болотам и оврагам. Но ближе к весне она пытается пробраться в деревню. Тогда в день Агафьи Коровницы или в день святого Власия (24-го февраля), который заменил Велеса, делается повторное опахивание.

Сначала выбиралась «повещалка». Она предупреждала женщин, что будет проводиться обряд, и мужчин – чтобы не выходили из дома. Ночью она била в сковороду и выходила из деревни. За ней шли женщины: кто с ухватом, кто с серпом. За деревней вдова раздевалась, на нее надевали хомут без шлеи и подвозили соху. При свете зажженных лучин трижды опахивали деревню. При этом кричали: «Смерть, смерь коровья – не губи нашу скотину; мы зароем тебя с кошкой, собакой и кочетом в землю!»

Ну и закапывали живьем кошку, собаку и петуха. Иногда даже с людьми, заподозренными в злом умысле. Если кто-то попадался навстречу процессии, то его били и даже убивали, потому что верили, что в этом существе прячется Коровья смерть.

При опахивании пели специальные песни, сопровождая их стуканьем кос и ухватов:

«Идет Власий святой

Со ладаном, с книгою, со свечой

А вдовица со горячей кочергой,

А где это видано,

И где это слыхано,

Чтобы девки пашню пахали,

А бабы рассевали, —

Помилуй нас, Боже!»

Затем пели еще:

«Смерть, смерть, выйди вон

Из нашего села,

Изо всякого двора;

Нас идет девять девок, девять баб,

Девять маленьких ребят;

Три солдатки, три вдовы,

Три замужние жены».

Под святым Власием понимался Велес, скотий бог, который и обеспечивал защиту этому скоту.

В качестве защиты от Коровьей смерти использовался живой огонь (добытый трением). Весь остальной огонь гасился (а кто не погасил – тем окна били), а после появления живого огня от него разводился огонь в печах во всех домах. Через живой огонь прогоняли скот, окуривая его дымом. Еще делали перегон скота через ров, тканье обыденного – вытканного за день – холста.

В Нижегородской губернии крестьяне загоняли весь скот на один двор, запирали ворота и караулили до утра. На рассвете разбирали своих коров. Если оставалась лишняя, ее принимали за черную немочь. Корову взваливали на поленницу и сжигали живьем.

Моровая дева

Моровая дева (моровая язва) – персонификация повальной болезни: оспы, чумы и других. Представляли деву в образе высокой (или на ходулях) худой женщины в белых одеждах с растрепанными волосами. По преданиям, она ездит по миру на повозке или заставляет человека носить ее на плечах.

Она проходила по селу, заходила в дома и махала красным платком, навевая болезнь.

От моровой девы проводили обряд «запуги». Вот такой обряд сделали в селе Покровском Череповецкого уезда Новгородской губернии:

«Когда холера подошла близко, в трех деревнях, лежавших в сторону зараженного села, была сделана следующая „запуга“ холеры: в полночь собираются девушки деревни, исключая потерявших невинность (в противном случае „запуга“ не действует…), берут из овина „колосники“ (жерди, на которые ставят в овин снопы для просушки) и из них добывают живой огонь, зажигают им вставленную в фонарь свечу от Христовой заутрени; потом выносят за деревню соху, сами раздеваются донога; одна берется за ручки сохи, другая держит на сохе фонарь со свечкой, а все остальные впрягаются в соху и проводят борозду вокруг всей деревни.