Текст книги "Лето. Небо. Самолеты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/leto-nebo-samolety-291534.jpg)
Автор книги: Лада Шведова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 4. План. Сообщник. Дорога
До заветной столовой аэродрома добраться удалось не сразу.
Впрочем, на другое Тома и не рассчитывала, за год успев понять, что Марина… в общем, Марина. Многое, что кажется невероятным и даже нелогичным для обычного человека, к коим Тома причисляла и себя, рядом с Мариной обретало смысл.
К примеру, в первый день практики она отказалась показываться на аэродроме из-за Юльки и ее водных забав – на Марину тоже попала вода, да еще и прическа растрепалась – волосы распушились из-за влаги. На следующий день она испачкалась о самолет, а с пятном на брюках перед большой любовью не появляются, пусть даже пятно это микроскопических размеров. Но Эдик же пилот, у него должно быть идеальное зрение! Так что нет, нет и еще раз нет!
– А ты брюки сними, и он пятна не заметит! – засмеялась Юлька, и, когда Марина обиженно поджала губы и ушла оттирать досадное пятно, Ветрова обратилась уже к Томе: – Нет, ну ты же понимаешь, что так дело не пойдет? Она никогда с ним не заговорит. У нее был на это целый год, а уж в универе встретиться куда проще, чем отыскать парня на целом аэродроме.
– Понимаю, – кивнула Тома, потому что думала точно так же.
Насмотрелась она за год фирменного флирта от Марины. И флирт этот состоял в напряженном наблюдении со стороны, в основном исподтишка. Порой Томе казалось, что Марина и не хочет знакомства с Эдиком, боится узнать его получше. Чувствует, поди, что внутри у него пусто, как в старом музейном самолете, разве что ржавчина слегка разъела эту пустоту. Ржавчина, а еще алкоголь, выпитый на многочисленных тусовках. А так подруга нафантазировала себе идеал, влюбилась, и иногда любуется, подпитывая приятные чувства. Для кого угодно другого это было бы странно, но для леди Марины – в самый раз. Томе казалось, что такая влюбленность отлично вписывалась в образ подруги, она не представляла Марину в отношениях с кем-то реальным.
– Надо ей помочь, – решительно сказала Юлька. – Выдернуть этот больной зуб, и дело с концом. В конце концов, мы учимся в универе, в котором на долю девчонок приходится процентов двадцать от общей массы, с таким богатым выбором обидно зависнуть на каком-то там завалящем Эдике. Помнится, зимой ее внимания настойчиво добивался Ник Самойлов – вот это мужчина, вот это идеал! Все при нем: стать, мозги… лицом, опять же, вышел. А Маринка только нос свой воротила, дуреха! Быть может, познакомится она со своим Эдиком и поймет, что он из себя представляет. Пора вытаскивать подругу из этого розового болота, вот я о чем толкую! – Юлька словно прочитала мысли Томы, хотя что тут удивительного: эту тему они обсуждали не раз.
– Знаю и собираюсь этим заняться, как только доберемся до аэродрома.
– Не доберетесь вы туда никогда. Нужно форсировать.
– Плохая идея, – замотала головой Тома. – Она закроется и опять выставит себя перед Эдиком чудачкой. Так уже было однажды. Нельзя давить, но нам нужна ситуация, в которой он разглядит, насколько она замечательная. А она разглядит обратное. Или у них все получится, что тоже неплохо.
Юлька подошла к Томе и крепко ее обняла:
– За что я тебя обожаю, Стоянова, так это за твою способность любить близких со всеми их недостатками. Ты, блин, даже Жеку умудряешься не ненавидеть! Жеку! – она чмокнула подругу в щеку и добавила: – Завтра у нас будет важное задание на аэродроме. Что-нибудь вроде подписания документов, которые можно доверить только ответственной Марине Беловой.
– И кто нам даст такое задание?
– Не боись, я разберусь, – с этими словами Ветрова побежала в сторону административного корпуса. Тома сразу поняла, кто станет их помощником – директор музея Генрих Маркович собственной персоной. Юлька не была бы Юлькой, не найди она общего языка даже с ним.
«Ответственное задание» было выдано Марине на следующий день и, чтобы не оставлять подругу в одиночестве, Тома и Юлька напросились в компанию. Генрих Маркович, конечно, не возражал и даже заговорщицки подмигнул Юльке.
– Классный он мужик, – сказала она, пока они брели по лесной тропе – само собой, отдельного транспорта для их путешествия никто не выделил. – Двадцать лет летал по всему миру, представляете? Теперь вернулся в родной город, говорит, скучно было без дела сидеть, а в музее за копейки никто трудиться не желает. А он уже заработал достаточно, чтобы не смотреть на зарплату… круто, да? Тоже так хочу – не смотреть на зарплату, но пусть она будет большая, пожалуйста. Кстати! – Юлька подпрыгнула на месте и хитро посмотрела на подруг, но обратилась только к Марине: – Генрих Маркович дружен с нашим ректором, говорит, если захочу перевестись из безопасников, обязательно поможет. Может, подойдешь к нему и поговоришь? Ты же грезишь о карьере диспетчера, а своими силами туда непросто перевестись.
– И что же он запросит за свою помощь? – холодно поинтересовалась Марина.
– Не везде есть подвох, Белова. Иногда люди помогают людям просто так.
– Ну да, ну да.
– Мы же тебе помогаем на безвозмездной основе, – невинно отозвалась Юлька. – Между прочим, и Генрих Маркович тоже на нашей стороне.
Марина побелела от таких новостей:
– Так это… – она потрясла стопкой документов. – …твоих рук дело? И семидесятилетний директор музея согласился помочь?
– Ага, но вечером ты должна будешь дать ему потрогать грудь, – и, пока Марина не упала в обморок, Юлька поспешила добавить: – Да шучу я, шучу! Человеку в музее скучно. К тому же, некоторые и в семьдесят остаются приятными людьми и понимают молодежь. У меня дед такой был. Думаю, поэтому мы с Генрихом Марковичем быстро нашли общий язык.
– И что ты рассказала ему?
– Что ты влюбилась в Эдика Исаева и мечтаешь его увидеть, и нам нужен повод навестить аэродром так, чтобы это не выглядело преследованием. Устроить неслучайную случайность, так сказать.
– Что?!
– Он, кстати, знает его деда – вместе летали когда-то. Говорит, классный мужик, они до сих пор общаются. Мир авиации тесен и все такое… думаю, сегодня Генрих Маркович позвонит дедушке Эдика и все расскажет.
– Что?! – последнее Марина уже шептала. Она побледнела и, судя по всему, готовилась свалиться в обморок от нескончаемого позора. За год общения Марина так и не привыкла к Юлькиной манере нести чушь с серьезным видом и испытывать окружающих на прочность. Но и Ветрова хороша – специально поддевала Марину раз за разом.
– Прекрати так делать, – шикнула на неугомонную подругу Тома. А Марине сказала: – Никто никому звонить не будет, не думаю, что двум старичкам интересно обсуждать чьи-то романтические похождения, у них и без того тем выше крыши – упадок авиации, стареющий авиапарк, ржавеющий музей…
Юлька звучно фыркнула, но Тома не обратила на это внимания:
– Считай, мы просто погуляем и пообедаем, пока наши одногруппники колупают старую краску. Уже неплохо! А Эдик вообще не факт, что сегодня на аэродроме, может он отлетал свое утром и давно вернулся в общагу?
– Утром я видела, как он грузился в автобус с остальными.
– Тогда готовь свои губы – будете целоваться, – хмыкнула Юлька.
Марина поджала те самые губы:
– Я целуюсь не раньше пятого свидания.
– Это правило мы еще пересмотрим.
– Зачем? Уверена, Эдуард из тех, кто ценит недоступность. Сама говорила – девчонок у него полно, но все его приключения одноразовы. Нужен интерес, чтобы продержаться дольше остальных.
Юлька присвистнула от удивления:
– Вот это ты, мать, даешь! Кто знал, что среди простых смертных скрывается королева интриг и манипуляций Марина Мориарти? Только боюсь, что в жизни все немного не так работает. Эдик не какой-нибудь предсказуемый алгоритм, он живой человек. Поэтому… в общем, готовься к тому, что твои планы могут рухнуть. Или их придется пересмотреть, сократить поцелуйный срок хотя бы до третьего свидания, – под строгим взглядом Томы Юлька смягчила удар.
И кто бы мог подумать, что подруга окажется права на миллион процентов!
Глава 5. Пилот. Мысли. Чувства
Эд
Лето началось идеально – с практики!
Он грезил о полетах с самого детства. Несколько раз отец возил его на аэродром в Воскресенске, вместе они кружили над полями и лесами. И у маленького Эдика каждый раз захватывало дух, и он еще в детстве знал, что хочет так же, как отец, стать пилотом. Что небо – его призвание.
Правда, когда Эд вырос и намерение его не изменилось, отец подозвал его к себе на разговор: мол, ты же понимаешь, сын, что все твои детские фантазии о небе и полетах имеют мало общего с реальностью? Что никакой романтики в авиации на самом деле нет, и что это большой труд и ответственность – возить людей по небу. И что во время полета пилот сидит и пялится в одну точку от скуки, ведь его задача – поднять самолет в небо и посадить, а остальное за автопилотом? Добавить сюда ночные перелеты и нагрузку на организм – и остатки романтики растворятся в плотных облаках.
Эдик все понимал, но все равно хотел.
Поэтому поступил в авиационный институт, в котором когда-то учился его отец, а до него – дедушка. И началась у Эдика веселая студенческая жизнь, ведь первые три года о полетах можно только мечтать. Ну или отрабатывать знания на тренажерах в учебном центре, что и близко не одно и то же! И вот три курса остались позади, и он получил долгожданный допуск к полетам, пусть и под присмотром инструктора. Но все с чего-то начинают.
Началась практика и ежедневные поездки на аэродром.
Это не равнялось ежедневным полетам – бо́льшую часть времени они сидели в беседке, учились заполнять предполетные планы и выполняли какие-нибудь задания с документацией, словно не на пилотов учились, а на исполнительных секретарш. Хотя Эдик по отцу знал, что от документов не отделаться даже сейчас, когда большинство авиакомпаний перешло на электронный документооборот. И все равно бумажная волокита где-нибудь, да всплывет… вот на практике ее было до ужаса много.
Они сидели в беседке неподалеку от учебного взлетно-посадочного поля, когда Эда пихнул его лучший друг, Серега Сибиркин:
– Глянь, – кивнул Серега в сторону дороги для служебного транспорта, – это, случаем, не «твоя красивая» идет?
«Его красивая», конечно, громко сказано, но случилась у Эдика своеобразная любовь с первого взгляда. Ладно, не совсем любовь, но девчонка ему определенно понравилась, вот прямо сразу. Иногда так бывает: смотришь на симпатичную мордашку, и чувствуешь – твоя, и хочется с ней всего и сразу. Каким местом это чувствуется и чего именно хочется, лучше не уточнять, но с Эдом такая глупость случилась – что-то почувствовал и захотел. Просто увидел, как она идет, вся такая в форме, с длинными ногами и в короткой юбке, и заливисто смеется, аж до слез из глаз, и захотел.
Эдик как раз проходил мимо, когда от смеха «его красивая» споткнулась, он успел ее поймать и придержал за локоть. Она тогда на него посмотрела и… да, что-то определенно в нем шевельнулось, да так, что остальные первокурсницы вдруг померкли на фоне одной конкретной девушки. Хотя первокурсниц они каждый год ждали, как первого снега, в универе девчонок почти нет и каждая на вес золота.
И как жестоко он потом обломался, ведь «его красивая» оказалась замороженной стервой, не иначе. Даром что первокурсница! Он разыскал ее в соцсетях, желая поглазеть на фотографии, но профиль оказался закрытым, а его попытку добавиться в друзья она бездушно отклонила. Ладно, может, не любит общаться с незнакомцами, всякое бывает… Тогда Эд пару раз пытался с ней поздороваться и завязать разговор в реале, но и тут реакция была более чем странной – каждый раз «его красивая» бегом отводила взгляд и смотрела на рыжую подругу своими огромными глазами. То ли делала вид, что не заметила его жалкого приветствия, то ли демонстративно игнорировала.
Но Эд не сдался даже тогда, разыскал ее номер телефона и написал, желая завязать беседу, посмеяться, подружиться, как это часто бывает в переписках… но «его красивая» прочитала сообщение и не ответила. Хотя он старался быть веселым и небанальным, обычно девчонкам такое нравилось, а Эд никогда тупым валенком не был и пошутить мог. Но опять не сработало, тогда он задумался: а может, у нее кто-то есть? Оказалось, что нет, ведь с другими она общалась. Один раз точно обедала с его однокурсником – Борей Никитиным, которого Эд до сих пор на дух не выносит, хотя раньше относился ровно. Ну просто… Боря? Боря, блин?!
Кто угодно, только не Эдик.
Его она вычеркнула из жизни еще до знакомства, что было обидно и задевало самолюбие. Он, может, впервые готов был послушать о мыслях и желаниях девушки, узнать ее получше, может, ему было бы даже интересно! А тут такой от ворот поворот еще на подходе к крепости. И ладно, живи она в общаге, там намного легче заобщаться с девчонками, попасть в одну компанию, но «его красивая» после учебы покидала территорию универа, и ищи-свищи ее потом.
До преследования Эд еще не докатился, да и не собирался – он умел распознавать сигналы, тем более настолько явные.
– Точно, она! – неизвестно чему обрадовался Серега, опять толкая Эда.
Он нехотя обернулся… Да, это была она. Топала в компании белокурой подружки и опять эти двое смеялись, шатаясь на ходу и цепляясь друг за друга, словно две пьяницы. Но тяжело сглотнуть Эда заставило вовсе не это, а до неприличия короткие шортики «его красивой», и шортики эти совсем не оставляли простора для фантазии, куда там короткой форменной юбке! К микро-шортикам полагался такой же микро-топ, и у Эда перед глазами возникла пелена. Кто в таком виде на аэродром заявляется? Как их вообще пропустили? Зачем? За что?! Здесь одни мужчины, так просто нельзя! Это издевательство.
– У них тоже практика, – на некоторые вопросы ответил Серега.
– Откуда знаешь?
– Твоя Катька рассказала, когда выспрашивала о тебе.
Эдик поморщился – Катьке он ничего серьезного не обещал, как, впрочем, и всем остальным. Его дурацкая и необоснованная влюбленность еще не повод начинать монашескую жизнь, Эд прекрасно понимал, что вокруг немало других девушек, которые помогут быстро забыть о чьих-то там длинных ногах. В этих шортиках – даже неприлично длинных. Но ничего, и не такое забывалось. Скоро все точно забудется, особенно, если не смотреть в ту сторону.
– А еще знаешь, что? – заговорщицки спросил Серега: – Я знаком с Юлькой, ее подругой – играли в волейбол весной. Хочешь, подойдем вместе поболтать? Не обижайся, но этот твой затравленный взгляд… В конце концов, она первокурсница, а не Боинг в штопоре, чтобы ее так страшиться.
Это просто Серега не знал, как умеет отшивать «его красивая».
Эдик не рассказал другу всех подробностей, лишь обмолвился однажды, еще в прошлом году, что девчонка ему понравилось, с тех пор и слушает эти глупые подколы. Серега с чего-то решил, что Эд втрескался настолько, что стесняется к ней подойти, и это та еще глупость! Во-первых, он никогда и ничего не стесняется, во-вторых… втрескался? Ха, ха, ха и еще сотню раз «ха»!
Не дождавшись вердикта друга, Серега завопил:
– Эй, Юльчик! Юлька, привет! – И побежал в сторону девчонок.
Эд поплелся следом с неизвестной целью, хотя давно «свою красивую» отпустил. Но поглазеть на короткие шортики хотелось, за тем и пошел. Все-таки ему двадцать один, а не девяносто, чтобы от такого отказываться.
Глава 6. Аэродром. Встреча. Неловкость
Эд
Девчонки остановились, весело наблюдая за их приближением. При этом они о чем-то шептались, а светловолосая Юлька еще и хихикала. Похоже, именно она заводила в этой компании, в обычное время «его красивая» не такая улыбчивая. Эд не раз видел, как она хмурится, поглядывая в тарелку супа в столовой. И нет, он не пялился, просто она сама попадалась на глаза. Да, так бывает. Да, даже в гигантской бесплатной столовой, рассчитанной на триста человек. За этот год Эдик убедился, что кормят там вполне ничего, зря он раньше избегал бесплатной пищи. Экономно, опять же, а еще весело. И нет, он ходил в эту столовую вовсе не из-за девчонки, а… по велению души. Хотелось ему так, почему бы и нет?
– Привет, Юлька! – Серега радостно обнял девушку, дабы закрепить приветствие. Была у Сереги такая привычка – вечно обжиматься с противоположным полом, что доходило до абсурда. Вот и сейчас, выпустив из объятий Юльку, он шагнул к «его красивой» и обнял ее тоже, чем взбесил неимоверно: – Привет, подруга Юльки! Кажется, мы еще не знакомились.
– Тома, – засмеялась она, ничуть не возражая. Вот, значит, как? С незнакомым Серегой можно обжиматься, а Эду даже на ее фотки в интернете взглянуть нельзя?! Так-то ему все равно, конечно. Вообще плевать. Но что за двойные стандарты?!
Тем временем никто обиду Эдика не заметил. Серега шагнул назад и сказал:
– А это Эдичка, мой друг, – само собой, он специально исковеркал его имя так тупо. Эдичка, блин! Но истерить на пустом месте Эд не стал, не хватало выставить себя еще большим идиотом, и запомниться не просто «Эдичкой», а «плаксивой Эдичкой». – Так с каких пор аэродром стал местом для прогулок?
– Мы здесь на практике. Точнее, не совсем здесь, а в музее, – охотно ответила Юлька, глядя на парней с иронией. «Его красивая», конечно, смотрела исключительно на Серегу, а на Эда так… глянула мельком, как на пустое место. – А на аэродром нас отправили с ответственным заданием: донести документы до службы спасателей. Задание было выдано нашей подруге, а мы так, ждем ее, гуляем. От практики отлыниваем, хотя мыть самолеты оказалось не так скучно! Целый день там водой обливаемся, повезло, что сейчас такая жара! Мы и одеваемся теперь как на пляж, – и девушка звонко рассмеялась, демонстрируя короткие шорты.
– И мы тоже на практике, – обрадовался Серега, по очереди разглядывая подруг.
А Эд только сейчас заметил, что Юлька тоже одета в шорты и майку. Похоже, это и правда их рабочая форма. Но вот интересно: голые ноги белокурой Юльки не производили на него ровным счетом никакого впечатления, как и ее обтянутая майкой грудь. Хотя размер там был побольше, чем у «его красивой», и сильно побольше.
Думая об этом, он оторвал взгляд от груди малоинтересной ему Юльки и нарвался на пару горящих негодованием карих глаз. Боже, он что, побил ее бабулю? Формально они только познакомились, а она уже смотрит на него вот так?! И даже это не все: Тома покачала головой, словно осуждала само его существование, и поспешила повернуться обратно к Сереге. Она ведь не могла прочитать его мысли, верно? Если бы прочитала и увидела все те картинки с водой, стекающей по ее голым ногам, точно залепила бы пощечину.
Можно ли еще доходчивее показать, что ему ничего не светит?
Вряд ли.
– Кстати, Юлек, не хочешь поздороваться с ребятами? Они там как раз воют от тоски и безделья, – Серега вдруг решил выступить сводником и даже пихнул Эдика, чтобы тот все понял верно. – Там и Ванька, и Стас… предлагаю опять собраться на волейбол вечером, а то начали в мае, да там же и закончили. Непорядок!
– Да экзамены всю душу вытянули! Можно подумать, химия нам пригодится!
– Не ной, на первом курсе и у нас была химия. Вот начнется у вас психология авиакатастроф, тогда и взвоете!
– Да? Звучит интересно.
– Там препод – зверь! – порадовал Серега. – Экзамен принимает в качестве рэпа: садишься перед ним и зачитываешь по памяти. Он задает вопрос, ты зачитываешь, он задает… ну, вы поняли. Никаких билетов, ничего нет. Готовиться к ответу нельзя, ничего нельзя, только сразу отвечать можно. С первого раза у нас только один человек сдал – Виталька Безруков, но он тот еще задрот.
– Жуть, – поежилась Юлька и поспешила сменить тему: – Насчет волейбола – погнали договариваться! Я вечером девчонок из общаги подтяну, поиграем на поле, чего в комнатах тухнуть! – И они ушли, не переставая весело переговариваться.
И повисла тишина.
Что вообще необъяснимо – так-то Эдик тоже умел быть душой компании. И общаться с противоположным полом, и уж тем более обсуждать унылые экзамены – тут вообще много ума не надо, бубни себе и бубни. Похоже, «его красивая» нанесла ему какую-то непоправимую моральную травму, из-за которой он стал форменным придурком и теперь не может выдавить из себя ни слова, словно прыщавый девственник.
Тома перетаптывалась на месте и тоже молчала.
– Я тебе не нравлюсь? – в лоб спросил Эд.
– А? – удивилась Тома. И удивление ей очень шло: и без того огромные глаза стали еще больше. Эд в который раз подзавис, где-то на границе сознания отметив, что Тома даже не накрашена, но при этом такая красивая, что с ума сойти можно. Похожа на амазонку: хмурую, но непременно воинственную. – Почему ты так думаешь?
Он тяжело сглотнул и пожал плечами:
– Показалось.
Она не ответила, очевидно решив, что комментировать нечего.
А потом огорошила неожиданным предложением:
– Мы с подругами собираемся остаться на обед. Не хотите с нами? То есть… мы все равно собирались на обед, я подумала, вдруг и вы тоже? Вы же обедаете? Вместе веселее. И Юльке с Серегой, кажется, есть что обсудить.
Вопрос прозвучал странно, как-то фальшиво и подозрительно, а еще вымученно, словно она усилием воли заставляла себя все это сказать. Эд скис еще больше, не без оснований заподозрив в ее приглашении тайный смысл: мол, заметила я, что ты как маньяк меня разглядываешь целый год, поэтому, так и быть, держи подачку с барского стола, мы все равно идем в столовую, и от тебя отделаться не получится, гребаный сталкер.
Теперь он неприятный маньяк, становится все лучше и лучше.
Правильно в песне поется – первым делом самолеты, ну а девушки потом. Надо же, а раньше он считал эту песню дурацкой, как и саму фразу, ведь стоило в любой компании зазвучать слову «пилот», как вспоминались именно эти строки. Но чувак знал, о чем пел, это сразу видно.
Кажется, Эд молчал слишком долго, потому что Тома пожала плечами и сказала:
– Ну не хотите – как хотите.
– Хотим! – ответил Эд.
Получилось поспешно и агрессивно, Тома глянула на него с беспокойством, но кивнула. И на всякий случай отошла на шаг. А он-то думал, что стоит им заговорить и все пойдет как по маслу, а тут вон оно как все оказалось. Так он и знал, что стоило остаться с ребятами в беседке, так и знал! И думать больше о полетах, чем о девчонках, тем более таких замудренных, непонятных и его ненавидящих, как Тома.
Но стоя рядом с ней, как-то не получалось.
Ладно, один обед можно себе позволить, а после – ни-ни! Эд, как обычно, позвонит Кате, Ксюше или той симпатичной блондинке из педуниверситета, у них отлично получалось тренировать английский между делом. Да, один обед, и именно так он и поступит.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?