Читать книгу "Эндорфин"

Я остаюсь одна, и его слова эхом отдаются в голове, холодные и беспощадные.

Подозрительно, что он выбрал именно тебя.

Ты часть его плана.

Он использует людей.

Надеюсь, ты не совершишь ошибку дважды.

Я остаюсь одна в окружении роскошных платьев и утопаю в собственной вине. Чувствуется это все паршиво: я заведомо предала Дэймоса ради спасения пока еще призрачного сына. Останавливаюсь на чёрном платье, усыпанном мелкими пайетками, которые переливаются в свете, как чешуя тёмной русалки. Ткань слегка прозрачная, с глубоким вырезом на спине и разрезом до бедра. Провокация в чистом виде – все, как любит Дэймос.

Снимаю его с вешалки и держу перед собой, разглядывая своё отражение в зеркале. Кажется, я немного похудела на фоне стресса, потому что просто забываю нормально поесть и не чувствую вкуса еды.

Если уж Дэймос так хочет видеть меня на этом вечере, то он увидит. Так, что захлебнётся собственной слюной.

Девушка в отражении выглядит измученной и бледной, а темные круги под глазами не скроет ни одна тональная основа.

Но в глазах ее горит что-то новое.

Решимость.

Я найду своего сына, если он существует, и я заставлю Кайса заплатить высокую цену за то насилие, которое он надо мной совершил.

Любой ценой я отомщу ему и верну себе то, что принадлежит мне.

Даже если эта цена – моя душа.

ГЛАВА 5

Дэймос

Кипр встречает меня удушающей жарой, даже несмотря на зимний месяц. Выхожу из здания дата-центра, где провёл последние три дня, наблюдая, как программисты переписывают протоколы шифрования серверов ATLAS. Мы добавили новые алгоритмы, создали новые уровни защиты. Кайс не доберётся до моих данных теперь. По крайней мере, не так легко, как пытался раньше.

Но облегчения от этих мыслей все равно нет.

Только растущее напряжение, которое сжимает виски и не даёт дышать полной грудью. Что-то не так. Инстинкт, отточенный годами в бизнесе, кричит об опасности. Кайс слишком тихий в эти дни. После покушения на Мию с кислотой, после атак на FINMA и попыток взлома – внезапное затишье.

Это не похоже на аль-Мансура. Он не отступает и не сдаётся. За десять лет в бизнесе я научился читать противников, и Кайс – из тех, кто предпочтет умереть, но не проиграть. Тишина с его стороны это не капитуляция, а затишье перед бурей. Он затаился, собирает силы, выжидает момент для решающего удара.

И самое дерьмовое в этой ситуации – я знаю, куда он ударит.

По Мие.

Она мой единственный козырь в этой войне. И одновременно – моя главная слабость. Кайс это понимает. Он всегда бил по болевым точкам, по тому, что имеет значение. А Мия для меня значит слишком много. Гораздо больше, чем я готов признать даже себе.

Раньше я воевал холодно, расчётливо. Каждый ход просчитан на три шага вперёд. Эмоции всегда были главным врагом стратегии, а привязанность – уязвимостью, которую противник использует первой.

Но теперь всё изменилось. Теперь у меня есть что терять. И пока мне нечем крыть, кроме Мии. И это дерьмово, но хорошая новость в том, что я признаю и адекватно оцениваю свое не самое выгодное положение сейчас, а значит, смогу найти решение задачи и выйти к преимуществу. Он ждёт, когда я крупно ошибусь… когда эмоции возьмут верх над разумом. Когда я сделаю еще один неверный ход, ослеплённый страхом за Мию.

Это чертовски пугает меня, и одновременно я впервые в жизни ощущаю жизнь настолько ярко. Возможно, потому что мне теперь есть что терять? Что-то кроме материального благополучия и свободы, которую я бы все равно не утратил, если бы инсценировал свою смерть. Этот вариант я оставил на самый крайний случай, если окажусь неугодным для всех стран мира, но за место под солнцем Швейцарии я еще поборюсь: надеюсь, в итоге я надежно скрою здесь все свои капиталы и получу полную юридическую неприкосновенность.

Сажусь в машину, которая везёт меня обратно в аэропорт. Достаю телефон, смотрю на экран. Три пропущенных от Николь и одно взволнованное сообщение: «Срочно. Позвони, как освободишься».

Набираю её номер, и она отвечает после первого гудка.

– Дэймос. Наконец-то.

– Что случилось?

Слышу, как Ники совершает глубокий вдох. Это плохой знак. Николь не нервничает просто так.

– Тут всплыла такая информация, присядь, если стоишь. Я нашла кое-что о Мие. О её родителях. Кажется, встреча с Кайсом не была случайной. Он охотился на неё целенаправленно. И теперь я понимаю почему.

– Говори, – сердце пропускает удар.

– Анна и Михаил Вайс официально погибли в крушении частного вертолёта в Альпах одиннадцать лет назад. Отец занимал должность врача-исследователя, работал над лекарством от рака. Мать – юрист международного права, работала в структурах ООН. Они переехали в Женеву, когда Мие не было и года. У них были связи на самом верху: политики, финансисты, дипломаты.

Я молчу, переваривая информацию. Николь продолжает, захлебываясь новостями:

– Но наша команда копнула глубже, Дэймос. Официальная версия крушения в документах это отказ техники. Вертолёт упал в горах, и оба погибли мгновенно. Но есть нюансы: экспертиза проводилась слишком быстро, дело закрыли за две недели. Никаких вопросов, никаких дополнительных проверок, а тела кремировали практически сразу.

– Ты думаешь, это было не несчастным случаем, – подвожу черту я.

– Я думаю, что людей с такими связями не хоронят так тихо. Отец Мии работал не только над лекарством от рака. У него был доступ к конфиденциальной медицинской информации влиятельных людей: политиков и миллиардеров. Люди доверяют врачам свои секреты. Болезни, зависимости, психические расстройства. Информация, которая может разрушить карьеры и целые империи.

Сжимаю телефон сильнее.

– А мать?

– Она специализировалась на международном уголовном праве. Работала над делами о военных преступлениях, коррупции в высших эшелонах власти. У неё были документы… много важных документов: показания свидетелей, финансовые записи, компромат.

– И всё это исчезло после их смерти?

– Не совсем. Я нашла упоминание закрытого траста, созданного за год до катастрофы. Управляется швейцарской юридической фирмой Hoffman & Cie. Бенефициар – Милена Вайс. Доступ открывается в двадцать четыре года. Возможно, она даже о нем не знает. Если они назначали кого-то «хранителем тайны», кто не смог передать ей эту информацию.

Откидываюсь на спинку сиденья, смотрю в окно на взлётную полосу аэропорта.

– Значит, Мия не так бедна, как она думает. Сколько?

– Пока не знаю точно. Документы засекречены. Но по косвенным данным, Дэймос… речь идёт о сумме свыше миллиарда долларов.

Воздух застревает в лёгких.

– Миллиард. Черт.

– Как минимум. Возможно, больше. И это не просто деньги, Дэймос. Там целый зашифрованный архив с бесценной информацией, которую собирали её родители. Компромат на сотни людей. Может быть, тысячи. Если кто-то получит доступ к этому архиву…

– У него будет огромная власть, – заканчиваю я тихо.

– Именно. И Мия станет бенефициаром через три месяца. Ей исполнится двадцать четыре в мае.

Закрываю глаза, пытаясь осмыслить масштаб безумной новости. Черт возьми, я так и знал, что есть какая-то высшая причина, по которой Кайс аль-Мансур всерьез и официально встречался с девушкой не своей религии и далеко не своего уровня. Ладно, я создал себя сам, и у меня нет этого внутреннего фильтра: чтобы моя женщина по праву рождения принадлежала к «высшему свету». Но я хорошо знаю арабскую культуру. Они живут по простому и старому принципу: деньги к деньгам, статус к статусу.

Кайс не из тех, кто нарушает правила ради любви. Значит, в Мие было что-то ещё. Что-то, что перевешивало все культурные и религиозные барьеры.

Теперь я понимаю, что именно. Мия, очевидно, и понятия не имеет, кто она на самом деле и какое наследство ждёт её…

И какая опасность. Но говорить ей об этом сейчас – убийство. Мия понятия не имеет о масштабах своего наследства. О том, какие силы могут начать охоту на неё, если узнают правду. Кайс уже знает. Возможно, другие тоже. Но пока она в неведении, она относительно в безопасности. Никто не ждёт от неё активных действий.

Если я скажу ей сейчас, она начнёт задавать вопросы и копать. Может, обратится к юристам или в банк напрямую. И тогда все узнают, что она в курсе. Мишень на её спине станет ещё ярче.

Нет. Сначала я должен выяснить всё сам. Каждую деталь. Кто управляет трастом, кто имеет к нему доступ, какие ловушки могут быть в документах. Только когда у меня будет полная картина и план защиты, только тогда я скажу ей правду.

Иногда информация убивает быстрее пули.

– Дэймос, ты слушаешь?

– Да, – выдавливаю я. – Продолжай.

– Управляющие трастом должны были уведомить Мию в восемнадцать. Отправить официальное письмо и организовать встречу. Но они этого не сделали.

– Почему?

– Потому что им выгодно молчать. Они получают полпроцента от активов ежегодно за управление. Это шесть миллионов долларов в год, Дэймос. Чем дольше Мия не знает, тем дольше они получают деньги.

Горячая и слепая ярость мгновенно вспыхивает в груди.

– Я хочу все документы. Всё, что ты нашла. И найди способ связаться с управляющими.

– Уже работаю над этим. Но есть ещё кое-что, Дэймос.

Напрягаюсь, ощущая, как на плечи взваливают еще одну каменную глыбу.

– Что?

Николь молчит секунду, и я слышу, как она колеблется, и меня это настораживает.

– Мия встречалась с Алексом Кингсли наедине.

Мир останавливается, а желание разбить телефон о стену нарастает с каждой секундой.

– Что?

– Три дня назад. В бутике Dior на Rue du Rhône. Она пришла якобы выбирать платье к мероприятию. Охрана осталась снаружи, а Кингсли вошёл через служебный вход. Они провели внутри сорок минут.

Кровь стынет в жилах.

– Откуда ты знаешь?

– У меня есть контакты в охранной компании, которая обслуживает бутик. Камеры зафиксировали Кингсли на служебной лестнице, несмотря на то, что они были очень аккуратны. Он не случайно оказался там, Дэймос. Это была запланированная встреча.

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони до боли.

– Есть варианты, чем они там занимались?

– Они определённо что-то обсуждали. Я не думаю, что между ними есть романтическая связь, поскольку вижу, как Мия влюблена в тебя и как она на тебя смотрит.

Не аргумент, черт возьми.

– Но… значит, есть другая причина, по которой они встретились. Возможно, Алекс узнал о том, кем является Мия, и запросил встречу. Возможно, он уже знает.

Тупо пялюсь в окно на самолёты, взлетающие в вечернее небо, а внутри бушует целая буря эмоций. Ревность, ярость, боль – всё смешалось в один ядовитый коктейль.

Она встречалась с Кингсли. Тайно.

Почему?

Что он ей предложил?

– Дэймос, ты там?

– Да, – голос звучит глухо даже для моих собственных ушей.

– Мне продолжить копать?