Читать книгу "Ломая запреты"

Глава 11. Раф

– Отвлекся, что ли? – спрашивает меня Бык, когда я стою перед ним в палате.

– Не проснулся до конца ещё, – отвечаю я уверенно. – Ты, когда позвонил, я спал уже. Ну и… Сам виноват, короче. Возмещу всё.

– Да дело не в деньгах же, дурак, – хмыкает он. – Лишний раз перед ментами зачем светиться? Мало того себя, ещё и Алёну.

Молчу. Хотя странно. Не, ну насчёт себя я ещё могу понять. Членам банды и правда лучше не попадаться на глаза полиции. Но причём тут Алёна? Ей-то что? Она же не при делах.

А выбора у меня не было. Как ещё объяснить Быку, почему она так поздно домой вернулась? Я не хочу, чтобы по мне поминки справляли через полгода. Да и её жалко. Убьёт ведь.

Поэтому пришлось инсценировать ДТП. А там уже деньги помогли подмашанить со временем в протоколе. Я остался с ментами, а Алёну и правда отправил на такси.

Не мог на неё смотреть. Понимал, что, если опять окажемся в одной тачке, то сорвёт нахер все мои тормоза.

Пока полицейский что-то там оформлял, я смотрел на неё.

А она даже не обернулась! Но ведь её тоже прёт. Я же вижу.

И что со всем этим делать?!

Это, сука, то, что я не мог предусмотреть! И это может всё поломать. Всю схему!

Чёртова девка!

Уладив все вопросы с полицейскими, поехал домой. В тачке всё ещё пахло Алёной. Этот запах раздражал. Доводил до злости. И я открыл все окна и так и ехал, обдуваемый ветром.

Дома зашёл в спальню и стоял и смотрел на лежащую на кровати Нэльку.

Пока ехал, думал трахнуть её. Выместить на ней всю злость и скопившееся напряжение. Это всегда работало.

Вот и в ту ночь, я уже спустил одеяло с задницы Нэлли. Она как раз на животе спала. Стоял и смотрел. И понимал, что не торкает.

Я не хотел её.

Сжимая руками затылок, развернулся и ушёл. И лёг на диване в гостиной.

Закрыл глаза и понял, что опять пахнет Алёной. Её аромат пропитал, похоже, мою одежду. Понюхал рукав. Ну, точно. С силой сжал кулаки.

Одного запаха и воспоминания хватило, чтобы возбуждение новой волной прокатило по телу.

И что сделал я? Полез в телефон искать фотки Алёны.

Нет, у меня, конечно, не было её фоток. Я искал её в соцсетях. Хоть где-то. Ну, у всех же есть это дерьмо. У меня, правда, нет. Но бабы такое любят. У неё должно быть!

А нет. Не было нигде. Я искал её по фамилии Быка. Его аккаунт, кстати, почти сразу нашёл. Но у него в друзьях не было жены. Что за херня?

Я злился. Потому что хотел её увидеть.

Зачем?

Ведь знал, что будет только хуже. Знал. И не мог ничего с собой поделать.

И тогда я просто позвонил в дом Быка. Она должна была уже приехать.

Трубку взяла горничная.

– Это Малой, – сказал я как можно строже. – Хозяйка дома?

– Да.

– Передай, чтобы позвонила по номеру, – и продиктовал свой номер.

Не верил, что позвонит. Она же не дура.

Но она позвонила.

Когда телефон завибрировал и на экране высветился неопределённый номер, я вскочил с дивана. Сел и нажал на кнопку «ответить».

– Алло? – услышал знакомый голос.

И в груди всё сжалось, как в тисках. Но я знал, что это лишь для того, чтобы взорваться.

– Как доехала? – спросил я как можно непринуждённее.

– Ты? – удивилась она. И пауза. – Зачем ты звонишь? Не надо…

– Убедиться, что ты дома, – оборвал её я. – Вдруг поехала приключения искать.

– До свидания, – она попыталась завершить разговор.

– Стоять! – рявкнул я зло. – Пока не удостоверюсь, что ты дома…

– Ты с горничной говорил. Забыл?

– Может, вы с ней сговорились? А Бык мне потом башку открутит.

– Что ты хочешь, а? – в голосе уже чувствовалось раздражение.

Что я хочу?! Нафига, вот, она спрашивает?! Зачем?!

Расписать ей, как я хочу её? В каких позах? Этого она хочет?

Я злился опять на неё и, сука, возбуждался. То, что не смогла сделать голая Нэлькина жопа, сделал недовольный голос блондинки.

– Пришли мне фотку свою из дома, – прохрипел я в трубку, рукой сжимая ширинку. – Чтобы я точно знал, что не врёшь.

– Ты спятил?

И новый приток крови к члену.

– Или пришлешь фотку, – процедил я, – или я Быку звоню и говорю, что не дождался тебя. Что ты уехала без меня.

Низко? Да.

Действенно? Ещё как.

– Хорошо, – я прямо слышал в её голосе злость.

Потом гудки. И через минуту пришло фото Алёны на фоне камина в гостиной у Быка. Но эта стерва словно специально сняла себя так, что видно было лишь одну скулу и край губ.

«Всё?» – пришло тут же сообщение.

«Пока – да», – ответил я.

И захотел опять набрать её, чтобы услышать голос. Но телефон уже был отключен.

Стерва.

И я смотрел на фотку. На эти светлые волосы. На губы. И возбуждался.

Я представлял её. Эту блондинку.

В тот раз я довел себя быстро. Еще пара движений и я бы кончил, но помешал мне Нэлькин вскрик.

Она стояла в дверях и рукой прикрывала рот.

– Сука! – прошипел я и быстро стал застёгивать ширинку.

– Раф, – проблеяла Нэлли. – Ты что… зачем… а я…

Я был зол. Мало того, что мне не дала сегодня та, которую я хотел. Так мне ещё и этот кайф обломали.

– Так, – сказал я, вставая. – Раз уж проснулась. Давай, собирай вещи и вали обратно к сестре.

Мне не хотелось сцен этих тупых. Объяснений. Мне хотелось просто остаться одному. Вообще одному.

А она реветь начала. Руки стала заламывать. На шею кидаться. За ширинку хватать. На колени вставать.

Я оттолкнул Нэльку от себя. Смотрел на неё и понимал, что не хочу её. Ну, не хочу, сука, и всё.

– Я всё сказал, – отрезал я. – У тебя двадцать минут, пока я на балконе курю. Собирай шмотьё и проваливай.

– Но почему, Раф? Что случилось? Можешь объяснить? – ныла она.

– Не хочу, – просто ответил я и вышел на балкон.

Нэлька ушла. Не сразу, но ушла. Всё пыталась на секс меня уломать. Дура. Только еще больше бесила.

– Малой, о чем задумался-то? – возвращает меня в реальность голос Быка.

– А? – как из тумана выхожу. – С бабой проблемы, – отшучиваюсь.

– Бабы – да, – Бык довольно потирает грудь. – Без них никуда. Давай, Малой, иди пока. Что-то меня на ласку потянуло. Тоже бабу захотел.

Слышу это и сжимаю зубы. Он что? Хочет Алёну трахнуть?

И понимаю, что почему бы и нет? Она ведь жена его, сука. Жена! Он уже её трахал!

И от этой мысли рвёт всё нахрен. В клочья раздирает.

Не показать. Главное – не показать. Убираю сжатые кулаки в карманы джинсов.

– Давай, Малой, – ухмыляется Бык. – Передай там Рыжему. Он знает, что делать.

Не передать Рыжему – значит подставить себя.

Передать Рыжему – значит отравить себя мыслью, что Бык сейчас вставит свой член в неё. Не я, а он!

Выхожу из здания с диким желанием избить кого-нибудь. Кулаки так и чешутся.

– Ну, как там Бык? – спрашивает Рыжий, жуя какую-то хрень из фаст-фуда. – Что просил передать?

– Что бабу хочет, – зло цежу я, не глядя на него. А сам уже думаю, что сделать, чтобы Алёна не доехала до клиники.

– Бабу? – ржёт Рыжий. – Значит на поправку пошел. Нормально! Ахахаха! Ну, поехали на «точку». Выберем ему тёлку. Одну просил? Или двух?

– В смысле? – смотрю на него непонимающе.

– Что?

– Не Алёну? – сука! Выдаю ведь себя! Выдаю!

Но Рыжий, похоже, не замечает.

– Если Бык просит тёлку, то это точно не эту дурочку, – ржёт Рыжий.

Я хмурюсь и ещё крепче сжимаю кулаки в карманах.

– Даже потрахаться, видно, не может! – продолжает Рыжий. – Всё жду, когда надоест Быку, – ехидно улыбается и чешет грудь. – Отдаст нам. Научим её. Да, Малой? – и подмигивает мне.

И я не выдерживаю. Глубоко выдыхаю и резко вынимаю кулак из кармана и одним ударом укладываю Рыжего на асфальт.

Глава 12. Раф

– Да угомонись ты! Придурок! – меня оттаскивает от Рыжего Михаль, который выскочил из тачки и пытается нас разнять.

А меня просто рвёт на части. И я понимаю, что не от слов Рыжего. Ну и плевать, что он там про Алёну треплет. Я уже понял, что за глаза эти двое позволяют себе в адрес жены Быка слишком много. Интересно, если бы Бык узнал, что на это сказал бы?

Но рвёт меня по другой причине. От того, что я чего-то не знаю. Не догоняю. Есть какая-то тайна. Секрет грёбанный. И меня в известность не поставили о нём. Поэтому я чувствую себя идиотом.

А еще понимаю, что где-то внутри, глубоко-глубоко, такое приятное тепло от осознания, что Бык не тронет Алёну.

И всё равно я дурак! Нужно было сдержаться. В последние дни я себя не узнаю. И о причинах не хочу думать.

– Всё! – отвечаю я Михалю. – Ну, всё, я сказал! Отпусти! – и толкаю его от себя.

Вырываюсь на свободу и часто дышу. Смотрю на Рыжего, который сидит на асфальте возле тачки и пальцами щупает разбитую губу. Он тоже смотрит на меня исподлобья.

– Придурки! – сплёвывает Михаль. – С чего вдруг начали-то? Опять ты, Рыжий, за базаром не следишь?

– Да пошли вы, – цедит тот в ответ и отворачивается.

– Ладно, успокоились оба, – рычит Михаль. – Бык узнает – обоих уроет. Ясно? Ну?! – и смотрит сначала на меня.

– Да понял. Сказал уже, – огрызаюсь я, потирая костяшки на кулаке.

– Ты?! – кивает Рыжему.

– Сочтёмся, Малой, – он зло щурится на меня. – Сочтёмся, – и встаёт, держась за тачку.

Потом мы все втроем едем в одной машине. Сначала на «точку». Я остаюсь в машине, а эти двое уходят. Когда возвращаются, вижу, что две тёлки садятся в другую тачку и их увозят. Скорее всего, к Быку.

Странно пиздец как. Но вида не подаю, что мне это интересно. Мы едем молча.

Михаль отвозит Рыжего домой и тот, не прощаясь с нами, уходит.

– Выпьем? – предлагает мне Михаль.

– Можно, – отвечаю с усмешкой.

Оказываемся в полупустом баре. Посетителей почти нет, но мы всё равно садимся в самом темном углу. Делаем заказ и выпиваем.

Я уже почти успокоился.

– Я по-хорошему должен всё Быку рассказать, – прерывает повисшее молчание, наконец, Михаль. – Иначе и меня с вами закопает.

И смотрит на меня исподлобья. Серьёзно так смотрит.

– Ну, рассказывай, – отвечаю я и отпиваю ещё.

Храбрюсь, конечно, чтобы не выдать себя. А сам понимаю, что тогда всё. Точно всё.

У Быка с этим строго.

– Из-за чего хоть? – спрашивает Михаль. – Что не поделили?

– Из-за бабы, – сухо отвечаю я.

Он хмыкает.

– Зря ты всё это затеял, Малой, – Михаль сокрушённо качает головой, наливая ещё себе и мне.

– Да ладно, – отмахиваясь я. – Ну, подрались мужики. Можно подумать, – хмыкаю. – И Рыжий отойдёт. А не отойдёт – да и пошёл бы он.

– А я не о Рыжем сейчас, – щурится Михаль.

Вопросительно смотрю на него.

– Я про Алёну, – произносит он, не сводя с меня взгляда, и я молча выпиваю ещё стакан.

Закусываю и только тогда опять возвращаю взгляд на Михаля.

– О чём ты?

– Бык за девку свою убьёт тебя, Малой. Убьёт.

– Ты какую-то херню несёшь, – ухмыляюсь и отвожу взгляд.

– Если я понял, то и он поймёт, – продолжает Михаль. – Вопрос времени.

– А тебе какое дело? – хмурюсь я. – Ну, убьёт и убьёт. Я не боюсь смерти. Моя жизнь не столь ценна, и никто не будет плакать.

– Ну, давай ещё, разжалоби меня, – усмехается он. – Сейчас расплачусь.

Зло смотрю на него и резко встаю. Так, что стул отлетает.

– Да не кипятись ты! – Михаль дёргает меня за руку. – Сядь! Кому что доказать-то хочешь? Молодой ещё. Нихера не понимаешь. Ну? Сядь!

– Да пошёл ты.

– Нужна она ему, – говорит уже спокойнее Михаль.

Я поднимаю стул и сажусь. Может, хоть что-то новое узнаю?

– Зачем? – спрашиваю.

– Этого, вот, не знаю. Да и знать не хочу. И тебе не советую. Меньше знаешь – дольше спишь. В кровати спишь, а не в могиле, Малой.

– Ясно, – говорю разочарованно и опять хочу уйти.

– Он её в карты выиграл, – говорит вдруг Михаль и я замираю. – На кону она стояла. Играли несколько авторитетов. Наш выиграл. Вот так она и появилась тут.

– Что-то неправдоподобно как-то, – хмыкаю я. – Что на неё играть-то? Баб, что ли, мало?

– Ну, значит, не просто баба-то, – и серьёзно смотрит в глаза.

– А чего трахает всяких шлюх тогда? – спрашиваю прямо. – Раз в карты выиграл?

– Пиздец у тебя сколько вопросов! – Михаль бьет кулаком по столу. – Выкинь из башки, дурак!

– Тебе какое дело?

Он опять наливает. Молча выпиваем.

– Молодой ещё, – отвечает только после этого Михаль и морщится. – Вижу, что дуришь. Хернёй страдаешь. Как ты там сказал? Баб, что ли, мало? – хмыкает. – Вот и возьми себе пару или троих сразу. Вытрахай всю дурь. Жалко мне тебя.

– Меня жалеть не надо, – цежу я. – Прибереги свою жалость для Рыжего, когда я ему в следующий раз по зубам пройдусь.

– Эх и дурак, – качает головой Михаль. – Ладно, раз такой борзый, решай сам! Хочешь загнуться от пера – твоё дело. Я тебя предупредил.

– Ладно. Понял, – уже примирительно говорю я.

Нет. Конечно, я не поверил ему. Ну, в его жалость. Я никому не верю. Привык уже. Но портить отношения и с ним ни к чему пока. Хватит Рыжего. Тот точно затаил обиду. Будет ждать случая. По взгляду его понял.

– Вот и правильно, – Михаль хлопает меня по плечу. – Короче, давай сейчас, дуй на «точку». Я позвоню, предупрежу, чтобы ждали тебя. Возьми троих. Девочки сделают всё, как надо. Всю дурь из тебя отсосут, – и ржёт.

Я лишь качаю головой и допиваю стакан.

Когда сажусь в вызванное такси, голову уже ведёт.

Давно я так не напивался. Нельзя потому что. У меня всё должно быть под контролем. Но сегодня словно сорвало что-то. Какой-то предохранитель.

Зато почему-то так хорошо. Мысли все, которые грузят меня в последнее время, отошли далеко-далеко.

Михаль сказал таксисту адрес и сейчас меня обслужат по первому разряду.

Откидываю голову назад и прикрываю глаза.

Бык в клинике. Наверное, уже натрахался.

Хорошо, что он Алёну не тронул.

Алёну…

Зажмуриваюсь. Вдыхаю громко воздух. Нет её запаха. Тачка же не моя.

Достаю телефон и роюсь в поисках фотографии. Её бы удалить надо. Надо, да.

Сейчас и удалю.

Вот она. Супер.

Большим пальцем провожу по экрану по уголку губ, попавшему на снимок. Тру затылок и тяжело выдыхаю.

– Эй! – обращаюсь к водителю такси.

Тот оборачивается.

– Разворачивайся! – командую я и называю ему адрес, куда я ехать не должен. Вообще не должен. Не теперь. Но куда меня тянет непонятная и раздражающая сила. Раздражающая и приятная одновременно.

Глава 13. Раф

Я прошу остановить тачку, не доезжая до дома Быка. Как бы ни был пьян, а башка соображает. Войти через ворота – значит сдать себя окончательно. И девку подставить.

Ну, вот, соображаешь же, Раф! Тогда какого хера ты прёшься туда?!

Еще не поздно запрыгнуть обратно в тачку и уехать. Но вместо этого я стою и, засунув в карманы брюк руки, смотрю, как такси скрывается в темноте.

Жадно вдыхаю прохладный воздух и оборачиваюсь на дом Быка.

Я знаю, как войти в него незаметно. Чтобы камеры не просекли.

А что потом? В доме-то дохрена камер.

Бык очень боится за свою жизнь. Все время говорит о каких-то угрозах. И уж точно в его спальне стоят камеры. И как тогда?

И что вообще я хочу?

Алёну увидеть. Хотя бы увидеть. А дальше что?

Не хочу об этом думать!

Трясу головой. Это же морок какой-то. У меня изнутри словно что-то. Что-то, что заставляет совершать эти тупые поступки. Но ничего не могу с собой поделать. Я, пожалуй, впервые в жизни не контролирую себя.

Но понимаю одно: если уйду сейчас, если не сделаю то, чего хочу, то будет ещё хуже.

Незаметно пробираюсь в дом по одному мне известному пути. С этой стороны дома нет камер. Угол как раз не охватывается. Захожу с заднего входа. Замираю.

В доме тишина. А что, если и её тут нет?! А где она?!

Если нет, то что?!

И понимаю, что тогда хана мне. Накроет так, что сорвусь.

Она как таблетка, без которой я сдохну. Сдам себя и сдохну.

Мне надо её увидеть. Сейчас. Именно сейчас. И плевать на всё. И на всех.

Понимаю, что поступаю как придурок! На кону поставлено слишком многое! И всё равно… Это «многое» не может перевесить моё желание видеть её.

Крадусь как вор. Но я ведь и есть вот! Вор, который пришёл не за шмотками. Не за побрякушками. Я пришёл за другим.

Идти в комнату Быка? И?!

Тут же накроют. Там камеры.

Вдруг раздаётся какой-то шелест.

Не дышу. Спиной прижимаюсь к стенке и не дышу.

Звуки становятся громче. Зажмуриваюсь. Алкоголь не лишает меня последней осторожности.

В голове сразу же проносится план – вырубить ударом по башке. Думаю над следующим шагом, но тут…

Слышу едва различимый вздох. Такой слабый, что кажется, это ветер в открытое окно прошелестел. Но мне хватает, чтобы понять, что это она.

Она! Рядом. Совсем рядом. Мне кажется, я дыхание её слышу.

В груди всё пылает. Лёд от ожидания кого-то другого молниеносно тает и обжигающей жидкостью растекается по телу. Капли пота выступают на спине и майка липнет к телу.

Открываю глаза и медленно отлепляю голову от стены и поворачиваюсь на звук.

И едва сдерживаю победный рык.

Она!

Да, это Алёна.

Я поедаю её взглядом.

Она стоит спиной ко мне и она как будто голая.

Она не включает лампы и я наблюдаю за ней в отблеске лунного света.

Алёна, конечно, не голая. Она в какой-то тонкой пижаме. Она так сливается с её кожей, что и не заметно, что на ней что-то надето. Но там есть. Короткие шорты и топ.

Взгляд начинает метаться. Я не знаю, на чём остановиться! Что сожрать первым?

Кровь вскипает и неконтролируемым потоком несётся в пах. У меня встаёт.

Иначе и быть не могло. Но так молниеносно? Как вспышка.

Не отрывая взгляда от задницы Алёны, на автомате поправляю натянутую ткань джинсов, давая немного свободы.

Дыхание становится слишком частым и слишком громким. Еще немного и она заметит меня. Почувствует.

Алёна в этот момент тянется к шкафу и топ задирается. Она встает на носочки, выпячивая попку.

Как же меня рвёт от желания схватить её за бёдра и прижаться пахом к этой упругой заднице. Прямо между булок. Приподнять её и…

Не выдерживаю и громко выдыхаю.

Слишком громко.

Алёна тут же оборачивается. Во взгляде испуг. Она не видит меня. Уверен, что не видит. Только блеск моих глаз в полумраке.

Резко дёргается в сторону, но я оказываюсь быстрее. Одной рукой подхватываю её за талию и приподнимаю.

Лёгкая.

– Помо… – начинает кричать она и я второй рукой закрываю ей рот.

Оттаскиваю её в самый темный угол. В угол, который тоже не попадает в объектив камер.

Глава 14. Раф

Я чувствую её страх. Кожей чувствую. И от этого у меня у самого адреналин подскакивает до предела.

Меня как будто накачали энергетиком и сердце того и гляди выскочит, чтобы упасть и превратиться в отбивную.

Утыкаюсь во что-то. Похоже, на стол. Подсаживаю туда девчонку, но руку ото рта пока не убираю.

– Тихо. Это я, – говорю чуть слышно. Как будто это вот моё «это я» должно её успокоить.

Наоборот! Она начинает извиваться и пытаться слезть.

– Алёна, – прошу я. – Тихо. Иначе нам обоим конец.

И это действует.

Она замирает. Смотрит на меня, не моргая.

Глаза уже постепенно привыкли к полумраку, и я различаю тонкую фигуру в моих руках. Темнота словно усиливает все остальные ощущения. Я не могу видеть Алёну, но я её чувствую.

Эмоции настолько острые, что, мне кажется, я трезвею сразу же.

Медленно убираю руку от её рта. Очень медленно. Готовый в любой момент снова заткнуть её.

Но девчонка молчит. Смотрит на меня ошалелым взглядом, но молчит.

– Вот так, – улыбаюсь я. – Молодец.

Прохожусь голодным взглядом по дрожащей фигуре и придвигаюсь к ней. Она сама раздвигает ноги. Вынуждена это сделать под моим напором.

Я готов наброситься на неё. Разорвать в клочья то, что закрывает её тело от моего взгляда.

И мне самому страшно от этих эмоций. Внутри меня зверь, готовый вырваться наружу, чтобы получить своё.

Вот она. Совсем близко. Ближе только если я войду в неё.

Взгляд замирает на часто вздымающийся груди.

Дыхание сбивается и я пытаюсь выровнять его. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Сожрать. Вот, что я хочу сделать сейчас с Алёной. Наброситься на неё и губами покрыть каждый сантиметр этого так вставляющего тела. Смять её. Смять сильно. Подмять под себя, чтобы полностью в моей власти оказалась.

Тонкая такая. По сравнению со мной просто малышка. Наверное, если полностью лягу на неё, то раздавлю.

А я хочу лечь. Так, чтобы лишить её движения. Чтобы делала только то, что скажу.

От желания всё тело пронзает острыми иглами. Каждый нерв. А в паху вообще, как будто шокером ударяют.

Меня трясёт. Чувствую, что трясёт. Меня никогда ещё так не накрывало от тёлок.

Секс для меня – обычное дело. Раньше я вообще их собирал. Тёлок. В коллекцию. Потом надоело. У всех одно и то же. У всех…

Тогда почему сейчас внутри все рвёт и мечет? Почему пальцы дрожат от желания прикоснуться? И только остатками разума я понимаю, что, стоит коснуться её, и всё!

Я сам боюсь себя. И точно такой же страх читаю в глазах Алёны. Именно это останавливает меня. Удерживает на цепи. Отдёргивает.

Она, конечно, узнала меня. Узнала. По голосу. Или разглядела в полумраке.

Проходят какие-то доли секунды, а мне кажется, что вечность. Разве может такой поток эмоций накрыть за секунду?

Девчонка, похоже, понемногу приходит в себя. Первая. Осматривается по сторонам и произносит тихо:

– Ты что? Какая-то опасность? Тебя Бык прислал?

А я смотрю на эти медленно двигающиеся губы и громко сглатываю.

– Малой? – она толкает меня в плечо.

Быстро поднимаю взгляд и хватаю её за руку. Сильно сжимаю.

– Не называй меня так, – цежу, приближая к ней лицо.

Девчонка отстраняется.

Додавить её? Чтобы на спине оказалась. И навалиться? И мять! И мять!

– Тебя Бык так называет, – несмело произносит она и взглядом блуждает по моему лицу.

А я понимаю, что меня подрывает от упоминания Быка. Она уже второй раз это делает.

Бешусь.

Потому что представляю, что он уже наваливался на неё. Что мял.

Мял мою Алёну!

Мою!

Идиот. Придурок!

– Замолчи, – шиплю я.

– Почему? Ты можешь сказать, что случилось? Опасность какая-то? Это Бык…

Не выдерживаю. Это выше моих сил. Опять слышать это имя.

– Цыц! – рявкаю на неё.

– Мне это не нравится, – хмурит брови и строго смотрит на меня. – Отпусти.

Упирается ладонями мне в грудь. И, сука! Зря она делает это. Касается меня.

Я ведь до последнего держался. Не трогал её. Взглядом пожирал её, но не трогал!

А она сама.

От места касания разряды по всему телу. Адские руки. Одним пальцем она задевает мой сосок. И чувствую, как волосы вокруг него дыбом встают. А потом эта же реакция идёт вниз по дорожке волос прямо в пах.

Медленно поднимаю взгляд с её рук на лицо. И, похоже, она все понимает. В глазах опять испуг.

Хочет убрать ладони, но я придвигаюсь за ними. Не хочу разрывать контакт. И не могу. Потому что это словно источник моей жизни. Подпитка. Убрать – и всё!

– Ты… ты что? – лепечет, а сама взгляд мне на рот опускает.

Понимает, что я приоткрыл его, чтобы сожрать её.

Губы зудят. До такой степени хочется впиться в неё.

– Ма… – и сама обрывается. – Раф…

А потом берёт и кончиком языка облизывает свои губы.

А у меня как в замедленной съёмке это её движение. Тонкий язычок скользит по пухлым губам, заставляя их блестеть.

Делаю резкое движение на неё и она ойкает. Оглядывается назад, хотя там всё равно нихера не видно.

Я беру её за затылок и, не давая опомниться, накрываю её губы.

И сразу же зажмуриваюсь. Потому что от искр, которые начинают бомбить меня, могу ослепнуть.

Какой же кайф! Кайф, сука!

Этот вкус. Ни на что не похожий! Ни на одну девку.

Не помню, чтобы меня так торкало от поцелуя. Ах, сука! Я кончить готов. В паху всё дымится.

– Сука, – хриплю я, немного отпуская девчонку и распахивая глаза.

Видеть хочу её.

Она успевает сделать один вдох и я опять впиваюсь в эти мягкие и такие вкусные губы.

За затылок сильнее прижимаю её к себе. Языком прохожусь по губам и толкаю его внутрь. Опять хочу туда. Я помню, как там сладко. Но Алёна вдруг зажимает зубы. Не впускает меня. И начинает колотить по плечам.

Я усмехаюсь ей в рот. Отпускаю затылок и быстро и легко обхватываю обе её руки за запястье и отвожу за спину.

– Ты что делаешь? – шипит она, оглядываясь по сторонам. – Камеры кругом! Ты бессмертный?

– Тебя только камеры беспокоят? – приподнимаю бровь и пальцами второй руки веду по её щеке.

– Дурак! – громко шепчет она. – Пусти меня!

Беру её за подбородок и чуть встряхиваю.

– Ещё раз назовёшь меня так и я надеру твою офигенную задницу. Поняла? – говорю спокойным голосом. Так гораздо страшнее. Я знаю.

– Зачем ты это делаешь? – спрашивает она. – Отпусти руки. Мне больно.

– Будешь хорошей девочкой?

Зло фыркает. Но я отпускаю.

– Зачем? Что это за план? Что тебе надо? – продолжает она, потирая запястья.

Похоже, перестарался, всё-таки. Беру уже аккуратнее руку и подношу к губам.

Алёна застывает. Не знает, что делать.

Я целую её руку и, не почувствовав протеста, веду губы выше. Но, когда они доходят до плеча, Алёна, всё-таки, дёргает руку из моего захвата.

– Не надо, Раф. Ты с ума сошёл?

Сошёл! Просто слетел!

Я опять тянусь к её губам. Не могу долго без них. Особенно когда так близко.

– Нет, – вдруг отрезает она.

И это её «нет» как взрыв во мне. Что?! Нет?!