Читать книгу "Игрушка моего сына. Запретная страсть. 1"

31. Илья

– Ой! – буквально вырвавшись из кабинета, я сразу же натыкаюсь на кого-то.

Хватаю за локти и вглядываюсь в полумраке.

Ника!

Она какого хера тут делает?

Сильнее сжимаю пальцы на тоненьких ручках.

– Ты что?! Подслушиваешь?! – рычу зло.

– Нет, – отвечает, а у самой губы дрожат. – Отпустите меня. Я…я в туалет шла. Мне показали, что он здесь. Пустите!

– В туалет? – чуть усмехаюсь.

Оборачиваюсь на закрытую дверь кабинета, в котором остался Виктор. Потом без стеснения прохожусь взглядом по фигуре девчонки.

Как удачно она мне в руки попала. Так бы, вряд ли, нам удалось наедине поговорить.

А Виктор знаток. Вон, какое декольте девчонке подогнал.

Взгляд сам останавливается на вырезе, где два шарика тесно прижимаются друг к другу. Расставляю ноги, потому что ощущаю дискомфорт в штанах.

Сука, у меня член напрягается. На Жанку ту же никогда не было такой реакции, какой бы разрез она не напялила.

– Может, хватит меня рассматривать? – все портит девчонка своим недовольным голосом. – Отпустите меня. Я в туалет шла.

Хмыкаю, поднимая взгляд на ее лицо.

– Опять хамишь? – спрашиваю, наклонив голову и видя, что она сама первая отводит взгляд. – В туалет хочешь? Пойдем, я покажу тебе. Где тут туалет.

И дёргаю ее за собой вглубь коридора.

Мы оказываемся перед дверью женского туалета.

– Спасибо, – цедит Ника сквозь зубы и опять пытается убрать мои руки с себя.

А я, не давая ей опомниться, открываю дверь и запихиваю девчонку внутрь. Захожу сам и закрываю дверь на защёлку.

В комнате тут же загорается автоматический свет.

Ника резко дёргает руками и я отпускаю ее.

– Вы… Вы что? – лепечет, а в глазах испуг. – Выйдите… Это… Это женский туалет.

Я чуть толкаю ее и она упирается в столешницу с раковиной. Ставлю руки по обе стороны от нее.

Едва сдерживаю себя, чтобы не прижаться к ней членом. Нет, Илья, ты же не за этим ее сюда привел. Не за этим. Убеждаю сам себя.

– Думаешь, смогла обмануть моего сына и друга, и я поверю, что ты такая невинная и несчастная? – спрашиваю с ухмылкой.

Девчонка вспыхивает, дёргает бровями и зло смотрит на меня.

– А мне и не надо, что бы вы во что-то там верили, – произносит дерзко. – Немедленно отпустите меня. Что вы себе позволяете?

В ответ лишь резко разворачиваю ее к себе спиной и лицом к зеркалу. Смотрю в отражение в этот взгляд.

– Сколько ты стоишь? – спрашиваю прямо.

Остатками разума понимаю, что несу хуйню какую-то, но, блять, почему мне хочется сделать ей больно? Обидеть ее? Почему мне не плевать на девчонку?

– Хам! – выдает она и пытается оттолкнуть меня. И при этом попой ударяет мне прямо в пах.

Да, девочка.

В ответ я сам прижимаюсь к ней.

Глаза Ники становятся круглыми, потому что мой член упирается теперь четко ей в попку.

– Любишь в попку? – хмыкаю я. – Решила так подкупить меня, чтобы я Виктору ничего не рассказал?

– Отпустите меня. Я буду кричать! Что вы делаете?

Я и сам не понимаю, что я делаю.

Руки сами обхватывают ее за талию и идут вверх. В отражение наблюдаю, как мои пальцы касаются часто вздымающейся груди. А потом я с силой сжимаю ее.

И тихо хриплю от удовольствия.

Да. Вот, чего мне не хватало все это время. Опять помять эти упругие шарики, которые так идеально ложатся в мои ладони.

Девчонка вцепляется своими хрупкими ручками в мои запястья и пытается убрать мои руки с себя.

А я, наоборот, просовываю пальцы в вырез. Она без лифчика. Сука.

Скребу пальцами по нежной коже. Не отрываю взгляда от нашего отражения.

Это так возбуждает.

– Нет, – твердит девчонка, чуть не плача. Все пытается освободиться.

И надо бы ее отпустить, но не могу. Словно какая-то сила, которая сильнее меня, заставляет мять это хрупкое тело.

Толкаю пальцы дальше и нащупываю сосок.

– Ах, – тихо выдыхает девчонка и наклоняет голову.

Я начинаю пальцами ласкать уже твердую вишенку. Да, я помню, какие у нее соски. Темные. Как вишня.

Я же вижу, что ей нравится. Мурашки покрывают шею и зону декольте. Пальцы, вцепившиеся в меня, подрагивают.

И все равно Ника пытается убрать мои руки. С силой отталкивает.

Поднимает на меня взгляд в отражении. Это немая дуэль. Мы не сводим глаз друг с друга. При этом она пытается убрать мои руки, которые настойчиво мнут ее грудь.

И это возбуждает. У меня все сводит в паху. Я поджимаю яйца и чуть сгибаю ноги в коленях, чтобы уже каменным членом пристроиться четко ей между ягодиц.

Сука.

Понимаю, что хочу ее.

И почему-то уверен, что и она хочет. Вон как ротик призывно приоткрыт. И дрожит. В моих руках дрожит.

Не сводя с нее взгляда, я вынимаю одну руку из декольте и быстро задираю чёртово платье. Обхватываю ладонью внутреннюю сторону бедра и большим пальцем вожу по тонкой ткани трусиков.

– Сейчас я дам тебе то, что ты так долго выпрашиваешь, – хриплю, касаясь губами ее шеи сзади. Волосы Ники собраны наверх и я вижу, как бьется тонкая голубая ниточка на шейке. – Думаешь, я не понял, что ты давно этого хочешь? Даже в парилку пришла. Понравилось, как я мял тебя там, в комнате?

Говорю это как в бреду. Я сам не верю в свои слова, но хочу произнести их. Может, потому что хочу сам поверить в них?

Плевать.

Сейчас она в моих руках.

Проталкиваю большой палец под ткань трусиков и стискиваю зубы.

Как же там горячо и гладко. И легкий пушок сверху. Обвожу его. Аккуратная стрижка.

– Отпустите меня, – цедит Ника, зло сверкая глазами в отражение. – Вы мне противны.

– Правда? – ухмыляюсь, проводя кончиком пальца между складочек.

Врет, конечно.

В трусиках-то мокро.

Закрываю глаза от предвкушения. Я трахну ее. Точно трахну.

Мне это нужно. Просто нужно.

А с Виктором потом решу.

Двумя пальцами сжимаю сосок и тут резкая боль. Такая сильная, что я даже глаза распахиваю. И искры.

32. Илья

Отпускаю девчонку и хватаюсь обеими руками за место, откуда идет эта острая боль.

Пока прихожу в себя, Ника уже успевает отскочить и поправляет платье. Смотрит на меня, нахмурившись. А я стою, чуть ли не скрючившись.

Опускаю взгляд. И понимаю, что эта стерва ударила меня своей шпилькой. И ударила четко по яйцам. Они до сих пор ноют.

Я уже не чувствую возбуждения. Только боль.

Я не помню, когда получал по яйцам. Да никогда! Мои яйца только гладили и лизали.

Вот тварь.

Зло рычу и делаю шаг к девчонке, но она на этот раз оказывается проворнее. Тут же отпрыгивает к двери и щелкает замком.

И, вот, я уже один стою в женском, блять, туалете и пытаюсь хоть как-то прийти в себя.

Мну ширинку. Член, естественно, уже обмяк и ничего не хочет.

Открываю кран и плескаю холодной воды на лицо. Смотрю в отражение, уперевшись руками в столешницу.

Дожил, блять. Какая-то девчонка обвела вокруг пальца.

Тут дверь приоткрывается и в комнату заглядывает пожилая женщина. Удивленно смотрит на меня. Потом смотрит на дверь.

Да, не ошиблась ты.

– Приспичило, – отрываю салфетку и вытираю лицо. – Не добежал, – говорю я и быстро выхожу.

Замечаю у входа Виктора. Он стоит с Никой. Держит ее за руку, заглядывает в глаза.

Иду к ним.

Интересно, что эта сучка ему рассказала.

Я не собираюсь скрываться. Если что, решим сразу.

– Илья, – Виктор замечает меня и обращается первым, – Веронике плохо стало. Мы поедем. Отвезу ее.

Качаю головой. Смотрю на девчонку. А она отвернулась. Стоит, прикусив губу. Потом кладет ладони на щеки. Они горят.

А я понимаю лишь одно: сейчас Виктор отвезет ее и что там дальше будет, лучше и не думать. Он тоже хочет ее трахнуть. И сейчас она в таком состоянии, что у него может получиться.

– Да я тоже, пожалуй, поеду, – стараюсь, чтобы мой голос звучал безразлично. – Официальная часть все равно завершилась. Да и к врачу бы мне надо, – впиваюсь взглядом в девчонку.

А той хоть бы хны! Даже не обернется.

– А что случилось? – спрашивает Виктор.

– Ударился.

– Как? Как так вышло? – удивляется приятель.

– Да наткнулся на угол. В полумраке.

– Ну, надеюсь, ничего не пострадало сильно?

– Тоже надеюсь, – хмыкаю я. – Иначе придется снести нахрен этот угол. Полностью.

Замечаю, что девчонка сжимается от моих слов.

– Ладно, давай тогда, – Виктор протягивает мне руку, но я не собираюсь так быстро прощаться.

– Довези меня, – говорю я. – Сам не смогу. Я без водителя, а от удара, боюсь, не справиться с управлением.

– Да? – Виктор хмурится. – Конечно. Пойдемте!

И мы втроем идем к его машине. Они с Никой впереди, я сзади. Взгляд прикован к этой заднице, о которую несколько минут назад терся член. И я чувствую, что ничего не повреждено.

Член опять дергается в направлении попки, которой его лишили.

Довольно ухмыляюсь и поправляю его.

Виктор открывает дверь машины и помогает Нике сесть на переднее сиденье. Рядом с собой.

Я сажусь назад.

– Тогда завезем тебя, а потом я Нику отвезу, – улыбается Виктор Нике.

Меня такой расклад не устраивает. Он точно ее нагнуть хочет.

– Давай наоборот, Виктор, – говорю я, усаживаясь поудобнее. – Я хотел с тобой насчет Жигалова переговорить.

– Да? – приятель оборачивается и смотрит на меня вопросительно. – А что там? Он, вроде, согласился?

– Смотря на каких условиях, – усмехаюсь. – Я не хотел бы это здесь обсуждать. Это, все-таки, информация не для посторонних ушей.

– Да, конечно, – Виктор хмурится и обращается к Нике: – тогда я тебе отвезу сначала. Хорошо, Вероника? Тебя домой?

– Да. Но я могу и на такси, – отвечает девчонка.

– Ну что ты, – Виктор вдруг берет ее руку и сжимает.

Я тоже кулак сжимаю. Тихонько стучу им в кожаную обшивку сиденья. Взгляд прикован к их рукам.

– Я отвезу. Я же обещал, – произносит Виктор с улыбкой, не отводя глаз от Ники.

А потом, сука, берет и поправляет ей выбившуюся прядь за ухо.

У меня внутри все кипит от злости.

– Мне еще врача вызывать, – напоминаю я.

Виктор, наконец, отпускает девчонку и заводит тачку.

Всю дорогу я молчу. Приятель же, наоборот, постоянно что-то выспрашивает у Ники. Шутит. И вообще ему кайфово. Я вижу это по его лицу.

В отличие от меня.

Я сижу за Никой и взглядом то и дело упираюсь в тонкую шею, которую я совсем недавно касался губами. А венка так и стучит. Девчонка явно ощущает мой взгляд.

Когда мы подъезжаем к ее дому, Виктор сам выходит и помогает ей выйти. Провожает до подъезда.

Потом они еще долго стоят и о чем-то беседуют. Я с злостью наблюдаю, как Виктор опять берет Нику за руку. Улыбается и заглядывает ей прямо в глаза.

Радует то, что девчонка не улыбается в ответ.

Наконец, он отпускает ее. Возвращается в машину, но не заводит. Сидит и смотрит в окна дома. И лишь когда на пятом этаже загорается свет в окне, мы трогаемся.

33. Ника

Дрожащими руками открываю замок и влетаю в квартиру. Захлопываю дверь и прижимаюсь спиной к ней.

Сердце колотится как сумасшедшее.

Десять, девять, восемь…

Обратный отсчет.

Чтобы успокоиться и прийти в себя.

Потом все обдумать. Потом.

Сначала просто успокоиться.

Семь, шесть…

Соски трутся о ткань, причиняя боль.

Пять, четыре…

Срываю с себя одежду и иду в душ. Чтобы смыть это все. Все воспоминания. Всю лишнюю память.

Три, два…

Стою под струями воды. Уже лучше, но успокоения не приходит. Меня все еще трясет.

Один…

Кутаюсь в махровый халат и иду в комнату. Залезаю под одеяло с головой. Закрываю глаза.

Что это было? Разве такое может быть в реальности?

Отец Максима трогал меня. Трогал там, где не трогал никто.

И опять мурашки по телу.

Как и тогда.

Он просто был пьян. Да, я чувствовала алкоголь.

Он ведь не сделал бы того, о чем говорил? Не сделал?

Просто пугал.

Специально пугал, чтобы я от сына его отстала.

Все.

Никакого Максима.

Его отцу удалось напугать меня.

Но ведь кроме страха было что-то еще. Да, Ника?

Мотаю головой под одеялом.

Нет же!

Это просто инстинкты. Грязные порочные инстинкты.

Мне не может это нравиться. Не может.

Не в таком виде. Не от такого человека.

И я принимаю решение, которое дается мне сложно. Но другого выхода я не вижу.

Я забываюсь уже под утро. Мне кажется, только закрываю глаза, а будильник звонит. Пора в университет. Сегодня там короткий день и мне надо успеть.

Я чувствую себя разбитой. Голова гудит. А сердце, похоже, и не думало успокаиваться.

В глаза бросается платье. Зажмуриваюсь.

Надо вернуть его Виктору Сергеевичу.

Но не могу до него дотронуться сейчас. Потом сложу аккуратно и отдам.

Виктор Сергеевич говорил вчера, что надо будет посидеть с Артемом на следующей неделе.

Как зомби одеваюсь и пью кофе. Всего пару глотков.

Как обычно с утра, звонок в больницу. Все без изменений. Бабуля все еще в коме. Никаких прогнозов.

Это еще больше угнетает меня, но нельзя раскисать.

У бабули никого нет, кроме меня. И только я могу о ней побеспокоиться.

К университету я приезжаю на автомате. Иду в деканат.

– Я хочу подать заявление на академический отпуск, – говорю как робот секретарю.

– С чего это? – она смотрит на меня внимательно из-под очков. – Причина какая?

– А разве нужна причина?

– Конечно, – хмыкает и опять опускает взгляд на бумаги.

– У меня бабушка больна. Сильно больна. И мне надо будет найти нормальную работу. Деньги на операцию нужны.

Конечно, это одна из причин. Но есть еще одна. Я хочу просто исчезнуть на время. Чтобы не встречаться ни с Максимом, ни с его отцом.

– Справка есть? – спрашивает секретарь.

– Нет. Но я возьму.

– Ладно. Садись, пиши, – кладет на стол передо мной бланк. – Ректор рассмотрит уже на следующей неделе теперь. Заодно справку принесешь.

– Спасибо, – благодарю и сажусь. Беру ручку, а пальцы дрожат.

– С тобой все в порядке? – секретарь косится на меня. – Может, воды?

– Все нормально, – пытаюсь улыбнуться.

Кое-как заполняю заявление, подаю секретарю. Она бегло проверяет.

– Так, все в порядке. После вторника зайди еще. Может, успеют рассмотреть. Да! И справку не забудь принести. В понедельник! Не позже!

Киваю и выхожу.

Вечером смена в ресторане.

Медленно иду к метро. Ветер обдувает и я кутаюсь в легкую кофточку. Вжимаю голову в плечи.

Вроде, немного успокаиваюсь.

Все пройдет, Ника. Все пройдет.

Только распрямляю плечи и подставляю лицо лучам солнца и ветру, как рядом слышится скрежет шин. Кто-то резко тормозит.

Оборачиваюсь – знакомый внедорожник. Черный и пугающий, как и его хозяин.

Стою, уставившись на машину и приоткрыв рот.

Этого же не может быть. Просто совпадение.

Дверь открывается и из машины выходит он. Брови сведены, взгляд исподлобья. Он застегивает пиджак и идет ко мне.

– Садись в машину, – говорит сухо.

А я, наоборот, отступаю.

– Вероника, – цедит он. – Не чуди. Сядь в машину. Нам поговорить надо.

Я тоже хмурюсь, бросаю на него гневный взгляд, разворачиваюсь и срываюсь на бег.

34. Ника

Ну, не побежит же он за мной! А на машине тут не проедешь – аллея до метро.

Оборачиваюсь, а он бежит. Он, блин, правда бежит за мной.

– Стой! – кричит, приближаясь.

Я отворачиваюсь и ускоряюсь. До метро еще чуть-чуть. Как хорошо, что я кроссовки надела. Я смогу. Еще несколько метров до входа в метро.

– Да стой ты! – меня грубо хватают за локоть и дергают.

Я даже спотыкаюсь от резкого торможения, но упасть мне не дают.

Чувствую сильные руки у себя на талии.

– Ты больная?

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Ильей. Он стоит, чуть согнувшись и часто и громко дышит. Запыхался. Но догнал, блин!

Выпрямляется, но руки свои с меня не убирает.

– Что вам надо? – спрашиваю строго и сама расщепляю его пальцы у себя на теле.

– Я же сказал: поговорить, – отвечает он, беря меня за запястье.

– О чем? Не нужен мне ваш сын. Не переживайте. Все? Хотите Виктору Сергеевичу про меня что-то рассказать? Рассказывайте! – я чувствую, как начинают дрожать мои губы. Нет, Ника, нет. Не плачь. Не доставляй ему такого удовольствия. – Я сегодня же уволюсь из агентства. Вообще исчезну из вашей жизни! Все?! Отпустите меня! – отчаянно дергаю рукой, но хватка у него железная.

Мужчина молчит и упрямо смотрит на меня исподлобья.

– Все сказала? – спрашивает с усмешкой. – Теперь моя очередь. Пошли.

– Куда? Я не пойду с вами никуда! Не пойду!

Он дергает меня и буквально тащит за собой. Да что это происходит, а?! Что он себе возомнил?!

– Не брыкайся. Иначе по земле поволочу. Я сказал, что мы поговорим, значит мы поговорим. Ничего я тебе не сделаю, – рычит он, продолжая тащить меня за собой.

– Уже делаете! – сопротивляюсь я. – Отпустите немедленно! Я… я на вас заявление в полицию напишу!

– Ты чего это удумал, подлец? – сбоку раздается незнакомый женский голос.

С надеждой оборачиваюсь. Там какая-то женщина с собакой на поводке.

Илья тоже оборачивается, недовольно смотрит на нее.

– Куда девчонку тащишь? – женщина делает шаг к нам, а ее собака уже скалит зубы. – Туман, сидеть! – командует она. – Пока сидеть. Отпусти девчонку, – обращается уже к Илье.

– Это моя знакомая, – спорит он. – Нам поговорить надо. Ничего страшного не происходит. Не волнуйтесь. Просто девочка кое-что натворила и не хочет отвечать за свои поступки. Разве я похож на маньяка?

– Кто вас знает? – отвечает женщина и спрашивает уже у меня: – он правду говорит?

– Нет! – кричу я. – Помогите, пожалуйста! Я не хочу с ним ехать!

И в этот момент Туман подает голос. Выдержки ему не хватает. Он гавкает и кидается на Илью. Поводок натягивается.

– Собаку уберите, – произносит Илья. – Проблемы нужны?

– Сейчас у тебя проблемы будут! – ничуть не пугаясь его, отвечает женщина. – Сейчас я полицию вызову.

И лезет в карман.

– Вероника, – Илья старается говорить мягко, но я-то знаю, что это все показушничество. Не по-настоящему! – Ну, смотри, что ты устроила. Зачем женщину волновать? И собаку, – косится на рычащего пса. – Пойдем. Я просто поговорить хочу. Что ты как дикая?!

– Алло, полиция? – женщина уже набрала, видимо, нужный номер.

И я, и Илья удивленно поворачиваемся к ней. В этот момент она перекладывает телефон от одного уха к другому и, похоже, отпускает поводок.

Собака тут же подпрыгивает и в два прыжка оказывается около нас. Илья с силой толкает меня за свою спину и выставляет вперед руку.

– Фу, Туман! – слышу голос хозяйки и она, я надеюсь! успевает схватить поводок.

Я не вижу этого, потому что, не оборачиваясь, бегу к метро. Забегаю внутрь, в подошедший поезд и плюхаюсь на свободное сиденье. И только тогда понимаю, что вот это я попала…

Я опаской иду к собственному дому. А вдруг он и там меня ждет? Захожу в подъезд. Оглядываюсь.

Нет. Я беспрепятственно попадаю в квартиру.

Ильи нет.

Надеюсь, его не съел Туман. Чуть улыбаюсь.

Спасибо доброй женщине и собаке. Пусть этот хозяин жизни знает, что не все происходит так, как хочет он.

Вообще, странный. После всего думает, что я с ним куда-то пойду. Неужели он не понимает, что мне страшно? Я боюсь его. Если уж он на приеме такое творил, то что будет, если я одна с ним останусь?

Нет. Ни за что.

Правда, ходить теперь надо аккуратно.

Вечером у меня смена в ресторане, поэтому так и придется из дома выйти.

Всю дорогу до работы я оглядываюсь, но никого. И я даже успокаиваюсь немного. Может, и правда отстал. Ну зачем ему такие проблемы? Думаю, у него есть много, кто хочет и поговорить, и все остальное. Я помню эту грудастую блондинку с варениками вместо губ. Вот с ней пусть и разговаривает!

В ресторане я переодеваюсь и иду в зал. Сегодня аншлаг. Все столики заняты. Это хорошо. Значит и чаевые будут на уровне.

Работая, я отвлекаюсь. Забываю обо всем.

– Вероника, – подзывает меня Лена. – Там, за пятым столиком друг Бориса. Обрати внимание. Надо все сделать красиво.

– Конечно, – поправляю форму и натягиваю дежурную улыбку.

Я безукоризненно, как мне кажется, выполняю свою работу. За что получаю щедрые чаевые от друга Бориса и его спутницы.

Оставляю им на столе чек и отхожу. Они еще сидят какое-то время. Я занимаюсь другими клиентами. Устала адски. Ноги как ватные. Чувствую, приду домой и вырублюсь сразу же. До конца рабочего дня остался час.

– Вероника! – ко мне подбегает Лена. – Ты с пятого столика бумажник не брала?! – дергает меня за руку. Глаза у нее круглые.

– Нет, – хмурюсь я. – Какой бумажник?

– У гостя бумажник пропал! Говорит, что положил его на стол, вышел покурить. Вернулся – нет. А к столику только ты ведь подходила! Посуду убирала. Так?

– Нннууу, подходила, – тяну испуганно. – Но там не было бумажника. Не было, Лен! Клянусь! Я только тарелки убрала!

– Блин, – смотрит на мигающий телефон. – Борис уже звонит. Блин, Ника. Это капец. Вспоминай! Может, видела бумажник? Иначе нам всем тут конец. Всем!

И она убегает.

Я стою и хлопаю глазами.

Ну, не было там никакого бумажника! Не было! Я не брала ничего!

Дрожащими пальцами тереблю салфетку и кусаю губы.

– Так, – опять голос Лены. – Иди давай.

– Куда? – оборачиваюсь и спрашиваю испуганно.

– Борис хочет с тобой переговорить. Этот приятель ему уже позвонил. Будем все вместе искать бумажник! Пока не найдем. Иди.

– Лен, я боюсь, – признаюсь честно. – Что я ему скажу-то?

– Ну вот, как есть, так и скажешь. Не брала значит не брала. Иди. Ничего не поделаешь. Еще не известно, сколько там бабла было. Карточки, говорят, какие-то золотые. Блин. Лучше бы он и не приходил к нам в ресторан. Иди, Ника, иди. Борис, вон, опять звонит. Ждет. Давай. Не зли его еще больше.

Я кладу смятую салфетку на стол и потираю нос, чтобы не расплакаться.

Я ведь не брала. Ничего плохого не сделала. Надо просто рассказать об этом. И все.

Лена по-дружески хлопает меня по плечу, кивает.

И я иду в кабинет Бориса.

Он на втором этаже. Длинный узкий коридор и вот нужная дверь.

Стучусь.

– Да! – мне кажется, я даже в этом голосе слышу злость.

Несмело открываю дверь. В кабинете почему-то полумрак. Слабый свет от настольной лампы.

– Здравствуйте, Борис Андреевич, – тихо произношу я. – Лена сказала, вы хотели поговорить со мной.

Делаю еще шаг и дверь захлопывается. Я даже вздрагиваю.

– Ну вот, что же ты, Вероника, тут бежишь по первому зову, чтобы поговорить, а, когда я попросил, спектакль устроила? С собакой.

И я замираю.

Это не Борис.