Читать книгу "Сестра моей жены"

21. Никита

– Ты уверен, что поступаешь правильно? – вопрос Олега прерывает мое движение ручкой по бумагам. Я отрываюсь от них и поднимаю на него глаза.

– Да, – твердо говорю я. – Уверен.

– Тогда мне остается только позавидовать этой твоей уверенности. Знаешь, работая здесь и видя все эти разборки между бывшими супругами, начинаешь сомневаться даже в себе самом, а ты так решительно переписываешь почти все на свою жену.

Я продолжаю подписывать подготовленные документы. Да, после того, как все будет подписано и оформлено, Лариса станет владелицей почти всех моих компаний. На мне останется лишь эта юридическая контора. Мой основной бизнес и моя любимая работа.

Когда я предложил Ларисе эту сделку, она сначала отказалась, но потом, после моих объяснений и уговоров, согласилась подумать. Я терпеливо ждал. В итоге она приняла верное решение.

Будем надеяться, что я тоже.

Все необходимые бумаги были готовы. Я поставил везде свою подпись. Теперь очередь за Ларисой. Я передавал почти все свое имущество ей. Конечно, номинально. Управлять и решать вопросы продолжу я. Но для политической карьеры важно, чтобы я был «чист».

Мы с Ларисой счастливы. У нас будет ребенок. Я выбросил из головы всякую хрень и опять стал примерным семьянином. Мне не нужны проблемы.

Сестра моей жены полностью права: Лариса не заслуживает предательства. Все, что было тогда, было помешательством, безумием. Мне хорошо с Ларисой. А Моника… Моника – это ошибка. Случайность в моей жизни.

К счастью, она и сама, похоже, поняла это. Мы больше с ней не виделись. Даже у Кристины Алексеевны. Как-то само собой получалось всегда так, что ее посещали либо мы с Ларисой, либо Моника. Иногда с Густавом.

Кристина Алексеевна с гордостью рассказывает нам новости из жизни своей младшей дочери. Она ни нарадуется на «мальчика» своей Моники и надеется, что он станет ее мужем.

Что чувствую я при таких разговорах? Я боюсь копаться в этом, поэтому просто заглушаю возможные эмоции и чувства радостью за удачную партию для сестры моей жены. Густав, действительно, – хороший вариант для молодой девчонки. И мне легче будет, если Моника будет пристроена и мне больше не придется исправлять ее косяки.

Хотя по рассказам тещи теперь Моника стала серьезной и спокойной. И этому я тоже радуюсь.

Я вообще в последнее время радуюсь всему. А что еще мне остается делать?

За этими мыслями я, наконец, подписываю последний договор и складываю все документы в папку. Теперь осталось подписать все Ларисе.

Она встречает меня дома и из кухни пахнет чем-то вкусным. Я целую жену и протягиваю ей папку с документами.

– Вот, тебе надо подписать, где отмечено.

Лариса нерешительно берет папку и прижимает ее к груди.

– Мой руки, будем ужинать, – говорит она и гладит меня по волосам.

Наша семейная идиллия. Которая рушится в один миг. Когда через пару дней мне на телефон раздается звонок от Олега.

– Никита, ты где сейчас? – спрашивает он.

– В офисе, – отвечаю я. – Что-то случилось?

– Да, – как-то тяжело говорит Олег. – Я тебе сейчас кое-что перешлю на телефон. Только, пожалуйста, никуда не уходи и ничего не делай. Я уже еду в офис. Пожалуйста, дождись меня. Хорошо?

– Хорошо, – отвечаю я и неприятное ожидание чего-то нехорошего начинает обволакивать меня.

Олег кладет трубку и буквально через минуту я получаю несколько фотографий на телефон. Как назло интернет подвисает и фотографии грузятся слишком долго. Я внимательно вглядываюсь в снимки и чувствую, как холодеет у меня внутри. Глаза отказываются верить, но я не убираю взгляда от снимков. Перелистываю их снова и снова, хочу поверить, что обознался. Но нет. На снимках именно то, что я не готов увидеть и что ломает красивую картинку моей жизни.

Лариса и какой-то мужик сидят за столиком в кафе. И это явно не деловая встреча, потому что мужик держит Ларису за руку. На следующем снимке – они весело смеются и ее рука у его губ. И завершает историю в картинках – их поцелуй уже на улице, у машины Ларисы. Пиздец.

Моя жена мне изменяет. Я встаю и наливаю себе виски. Залпом осушаю две порции и потом со злостью швыряю стакан в стену. В голове ни одной более-менее сформированной мысли. Просто пустота. Я отказываюсь верить. Просто сижу и жду. Жду осознания.

В таком состоянии меня и застает Олег. С неодобрением смотрит на почти пустую бутылку виски и стекло на полу.

– Как ты? – спрашивает он.

– Хуево, – перед Олегом мне не надо притворяться, что меня это нисколько не тронуло и что я, блять, настоящий мужик и не буду пускать сопли.

– Поехали, заночуешь у нас, – говорит Олег и помогает мне встать. Неужели я настолько пьян?

Мы едем домой к Олегу. Там меня укладывают в гостевой комнате.

На следующее утро я просыпаюсь уже с осознанием того, что Лариса мне изменяет. Я долго лежу в кровати и привожу в порядок мысли.

А ребенок? Ларису я простить не готов. Что бы она мне не сказала. Но она носит моего ребенка. Или не моего? Блять, я уже ни в чем не уверен. Нам надо поговорить.

А еще есть эти бумаги, которые я передал ей накануне. Что было бы, если бы я узнал об измене после того, как процедура передачи бизнеса была бы завершена? Вот это подстава. И главное – за что? Я же очень старался быть хорошим мужем. Ну да, были пару инциндентов. Но я всегда был верен Ларисе. И свое будущее видел с ней. По крайне мере, хотел видеть.

Слышится стук в дверь.

– Да! – громко говорю я и встаю с кровати.

Входит Олег.

– Полегчало?

Я сажусь в кресло. Олег садится напротив.

– Что думаешь делать?

– Я ни хуя не понимаю в этой жизни, Олег. А еще, похоже, вообще не разбираюсь в людях. Я прожил с Ларисой хуеву кучу лет, но так и не узнал ее, – я отстраненно смотрю в окно.

– Извини, что напоминаю, – говорит Олег, – но что с документами? Эмоции и чувства – это все понятно. Я понимаю, тебе тяжело. Но не забывай, что ты собрался переписать на нее весь бизнес.

Я перевожу взгляд на Олега. Он прав. Я же не баба, чтобы впасть в депрессию из-за того, что жена мне изменила. Есть дела поважнее.

– Поеду домой, – я встаю и накидываю пиджак. – Надеюсь, моя пока еще жена дома. Спасибо, Олег. За все.

22. Лариса

Я любила Никиту. И замуж вышла по любви. Ну, по крайней мере, мне так раньше казалось. А потом мне просто стало удобно. Богатый красивый муж, все есть, я могу заняться, чем хочу.

Работать я не хотела. Правда, в начале нашей супружеской жизни я честно пыталась пробовать. И даже к конторе у Никиты, но это было так скучно. К тому же мне всегда было трудно вставать по утрам.

И я привыкла. Привыкла спать до десяти. Заниматься только собой. Посвящать себе все свое свободное время. Никита, как правило, приходил домой поздно. Иногда я засыпала, не дождавшись его.

Я с удовольствием следила за своим телом и лицом. Мне хотелось нравиться не только Никите, но и себе. Почти каждый день я проводила в тренажерном зале.

И, наверное, так все и шло бы свои чередом: Никита работал и преуспевал, я следила за красотой и сопровождала Никиту на приемах, с удовольствием ловя на себе мужские взгляды.

Но тут в моей жизни появился Антон. Молодой, красивый, накачанный натурал – тренер в тренажерном зале. Мой личный тренер. В один из дней он просто подошел ко мне и сказал, что я не так качаю квадрицепс.

Что это такое, я мало себе представляла, поэтому с интересом выслушала Антона. А потом он предложил составить мне индивидуальный план тренировок и даже позаниматься со мной в свободное время. Бесплатно. Я знала, что индивидуальные занятия с тренером стоят денег. И не малых. И готова была платить. Мне никогда не приходилось отчитываться перед Никитой за потраченные деньги. Но Антон отказался. Он занимался со мной в свободное от работы время.

И как-то так случилось, что его прикосновения стали откровеннее, его дыхание ощущалось все ближе и ближе, а тренировки стали все чащи и чаще. И однажды в запертой тренерской раздевалке случился наш первый секс.

Это было что-то новое для меня. Задумывалась ли я о своем муже, прежде чем переступить эту грань? Нет. Мы с Никитой давно отдалились, как мне казалось. Каждый наш день был похож на предыдущий и следующий. Мне чего-то не хватало в нашей семейной жизни.

И я, наконец, поняла чего. Ощущений. Антон как будто раскрыл во мне какой-то канал. У меня появился смысл.

Если бы было только возможно, я, не задумываясь, сообщила бы обо всем Никите и развелась с ним. Но было одно «но». Наш с ним брачный договор.

Да, у нас был брачный договор. Мой покойный свекр настоял на нем. Никита тогда был еще молод и неопытен в этих житейских вопросах. Но мой свекр не зря имел репутацию лучшего адвоката по семейным спорам. Он убедил Никиту подписать этот чертов контракт до того, как нас объявили мужем и женой.

По этому договору, если кого-то из нас ловили на измене, то он ничего не получал после развода. Все имущество доставалось «рогоносцу». Такая своего рода компенсация моральная.

Также и с разводом. Чтобы что-то получить после него, супруг, который желал развестись, должен был обосновать такое свое решение. Простое «хочу» не работало.

И как я могла обосновать свое желание развестись, если Никита не давал поводов и все упиралось в банальное наличие у меня другого мужчины?

А лишать себя права на получение половины нажитого в совместном браке я не собиралась. Я же подарила мужу свои лучшие молодые годы. Может, это вдохновленный мной он так усердно и плодотворно работал?

К тому же я не собиралась лишать себя того, к чему привыкла за эти годы. Антон, к сожалению, не мог мне дать и сотой доли того, что я имела в браке с Никитой.

Поэтому единственным решением в такой ситуации было поймать Никиту на измене. Но как это сделать, если он такой правильный у меня? За все годы нашей совместной жизни он не дал мне ни одного повода усомниться в нем. Его, похоже, все устраивало в нашей семейной жизни.

А вот мне с каждым разом все тяжелее и тяжелее было отвечать на его ласки. Он больше не разжигал во мне желания. Что изменилось? Вроде, он был также страстен и напорист. Не забывал обо мне. Но меня уже не заводило.

Толковых мыслей о том, как развести Никиту на измену, в голову так и не приходило. И тут объявилась Моника, моя младшая сестра. Ей вдруг приспичило вернуться в Москву, сбежать от своего американского папочки.

Она, хоть и сестра мне, но не могу сказать, что отношения между нами были теплыми, сестринскими. Она для меня всегда была какая-то чужая. Все-таки, отцы-то у нас разные. Когда она только родилась, я просила маму отнести ее обратно в больницу. Она мне казалась страшненькой и к тому же она забрала у меня маму. Ну, мне так тогда чувствовалось.

Когда в моей жизни появился Никита, я видела, как на него смотрела Моника. Он, конечно, ничего не замечал. Нормальные парни не обращают внимания на десятилеток.

А Моника по-своему, по-детски, пыталась привлечь его внимание. Получалось у нее не очень. Даже плохо. Так плохо, что ее отправили к ее папашке на перевоспитание.

Мама потом рассказывала, что, в день нашей с Никитой свадьбы Моника сбежала из дома и ее нашли где-то под мостом на окраине Парижа. Она сидела там и ревела. Папа ее тогда был очень напуган и отправил ее на реабилитацию в дорогую клинику. Там, похоже, ей вправили мозги. Она, вроде, как успокоилась и даже стала хорошо учиться. Но всякий раз при разговоре интересовалась у меня, как дела у Никиты. Мне тогда это казалось забавным.

И, вот, когда мама сообщила, что Моника переводится в Москву, я ухватилась за эту возможность. Это было как нельзя вовремя.

Я по-сестрински предложила ей пожить у нас. Она с радостью согласилась, так как маму нашу выдержать долго было очень сложно. В силу ее характера.

Моника должна была стать моим ключом к свободе. Она выросла и стала настоящей красавицей, как бы грустно мне не было это признавать. К тому же Никита ей определенно нравился. И, даже если это было когда-то давно, сейчас все могло в ней вспыхнуть по новой. А я лишь помогу ей, лишая Никиту так любимого им секса. Им и спать-то не придется. Достаточно будет, если я всего лишь застану их в непозволительнй близости друг от друга.

Это запросто станет козырем в разговоре с мужем. И, чтобы не лишиться всего, он с радостью отдаст мне половину.

Вот такой был у меня план. Наверное, со стороны могло показаться, что это подло и низко, но это был мой шанс. И ведь никто особо не пострадал бы: я получила свое, Никита заработает еще, а Моника… А Моника получила бы то, что хотела. Ну, или не получила бы, но хотя бы почувствовала, что могла бы получить.

И я успела даже обрадоваться, когда увидела, как смотрят Никита и Моника друг на друга. Но все пошло не так.

Моя сестра так и не выросла и раз за разом попадала в истории. Это не прибавляло ей баллов в глазах моего мужа.

Никита был зол и не скрывал этого. Мой план рушился на глазах. И тут вдруг удача. Неожиданная и от того особо приятная.

Приглашение на прием к Красновым немного взбодрило меня. Я люблю такие мероприятия. Себя показать, на других посмотреть.

И там я знакомлюсь с женой Краснова, Ольгой. И, вот, она мне под бокал шампанского рассекречивает цели Никиты на ближайшее будущее и главное – необходимые действия для достижения этих целей.

Я даже не сразу поверила в услышанное. Никита будет переписывать на меня бизнес? Да, это же сразу решает все мои проблемы. Оформим дарение и все. Я полноправная хозяйка. И даже после развода все останется при мне. Никита сам говорил, что даренное не делится.

Меня прямо отпустило. Так все гладко выходило. Мне лишь стоило дожать его, убедить, что я его навеки и с бизнесом, и без него.

Пришлось даже приврать. Про беременность. Конечно, я не собиралась заводить ребенка. Всякий раз, когда муж заводил разговоры о ребенке, меня коробило. Но я видела, что он почему-то очень хочет ребенка.

Поэтому я соврала, что беременна. Теперь у него не должно было остаться сомнений на мой счет.

23. Никита

Я не люблю разговоры по душам. Всю свою жизнь я говорил только по делу. Но сегодня мне предстоит тяжелый разговор. И с кем? С собственной женой.

Видеть ее мне не хотелось, но не по телефону же сообщить ей, что я видел ее с любовником и что развод – наше последнее с ней совместное мероприятие.

Я в очередной раз мысленно поблагодарил отца за то, что уговорил меня в свое время заключить с Ларисой брачный контракт. Теперь я мог получить хоть какую-то моральную компенсацию, сообщив ей, что после развода она не получит ничего. И надо было забрать у нее документы по дарению долей в компаниях.

Трюк, который я так ловко проводил со своими клиентами, не получился у меня самого. Лариса не стала тем человеком, которому я мог бы доверять.

И я еще раз порадовался, что узнал все до того, как процедура передачи бизнеса была завершена. Хрен с ним, с этим креслом. Жил же я до этого без политики.

Ларисы дома не оказалось. Я усмехнулся, подумав, что, наверное, она сейчас обжимается где-то со своим мужиком. И тут же подумал, что меня это и не трогает особо. Попробовал представить ее в объятиях другого и ничего. Вообще ничего не почувствовал. Наверное, поэтому и злости я особой не испытывал.

Почему я же напился тогда вчера? От обиды. Обиды на предательство и обман.

Тут я услышал звук открывающейся двери. Лариса что-то напевала себе под нос и прошла в комнату.

– Кирилл? – она явно не ожидала меня увидеть. – Где ты был? Почему трубку не брал? Я так переживала!

Сразу почему-то вспомнилось ее появление в доме с песенкой.

– Ларис, я хочу минимизировать наши с тобой обоюдные неудобства, поэтому сразу перейду к делу.

Лариса заметно напряглась.

– Я хочу развод, – говорю я и пристально наблюдаю за ее реакцией.

Лариса улыбается, снимает накидку и удобно располагается в кресле. Она, похоже, чувствует себя хозяйкой положения. Интересно, почему.

– Никита, я не понимаю. Объясни.

– Ты не понимаешь, – раздумывая, произношу я.

– Ты не ночуешь дома, а утром заявляешь, что хочешь развод. У тебя кто-то есть?

Пиздец, логика. Я даже ухмыляюсь и поражаюсь ее сдержанности.

– А ты загубила в себе отличную актрису, – говорю я. – Ларис, я все знаю. Давай обойдемся без истерик и заламывания рук. Скажи, как давно?

Лариса, наконец, понимает, что играть дальше не имеет смысла и отвечает дерзко, нагло. Что-то явно придает ей уверенности. Ну, не новая же любовь?

– Какая разница, Никит? Давно. Я не люблю тебя.

Слышать это неприятно, хотя я и сам готов произнести то же самое.

– Ребенок мой? – спрашиваю я.

Лариса ухмыляется.

– Нет.

Я качаю головой. Как я и подозревал.

– И вообще нет никакого ребенка, – вдруг произносит она.

Я изумленно смотрю на нее. «А на хрена?» – так и хочется спросить мне, но я останавливаю себя. Какая теперь разница? Я был бы рад ребенку, но теперь я даже испытываю облегчение от новости, что все это была ложь.

– Завтра едем в ЗАГС и подаем заявление. Детей у нас нет. Так что, разведут нас по-быстрому, – говорю я и собираюсь уйти. Куда-нибудь. Туда, где не будет Ларисы. – Я пока поживу в квартире.

Я имею в виду нашу московскую квартиру.

– Отдай мне документы по компаниям, – добавляю я. – Как ты понимаешь, все отменяется.

Лариса ехидно улыбается.

– Ну, уж нет. Неужели ты и правда думаешь, что я откажусь от этого? – неожиданно произносит она. – Я не отдам тебе документы. Ты их подписал. Теперь я владелица компаний. И я не собираюсь «все отменять».

Тупая курица! Так и подмывает назвать ее именно тем, кем она по сути и является. Но вслух я произношу:

– Ты столько лет прожила со мной, но так ничему и не научилась. Прежде чем подписывать, надо прочитать. Моя подпись на этих бумагах ничего не значит. Пока это всего лишь бумаги. Чтобы они приобрели силу, их надо заверить у нотариуса. А поскольку я теперь отказываюсь от этой сделки, то ни один нотариус не заверит тебе их без моего присутствия.

Разочарование читается на лице Ларисы. Эта дура реально рассчитывала провести меня. И кажется, я начинаю догадываться, зачем она врала про ребенка. Ну, ладно, хер с ней.

Я устал. Морально выжат. Мне нужен отдых. И я больше не хочу видеть в своей жизни Ларису.

– Завтра я заеду за тобой, чтобы подать заявление в ЗАГС, – говорю я и выхожу из дома.

На следующий день мы подаем заявление. Через месяц мы станем свободными друг от друга людьми. Лариса буквально вымаливает у меня не выставлять ее, как она выражается, голой на улицу.

Мне становится ее жалко и я еще раз убеждаюсь, что любви в наших отношениях нет. Жалость – не то чувство, которое испытывает влюбленный человек.

Я соглашаюсь оставить ей дом и машину. Надо же ей где-то жить и на чем-то ездить. Дом этот я все равно никогда особо не любил. Это была прихоть Ларисы. Мне и на работу ездить неудобно. Поэтому я с удовольствием поживу в нашей московской квартире.

Выйдя из ЗАГСа мы стоим на крыльце. Не знаю мысли Ларисы, но я думаю о том, что вот так быстро и скомкано закончилась наша с ней семейная жизнь. Я свободен после стольких лет брака. Но что мне делать с этой свободой?

Лариса тоже молчит, а потом внезапно произносит:

– Забавно получается: я пришла в ЗАГС разводиться, а Моника собирается в ЗАГС, чтобы замуж выйти.

При этом Лариса поднимает на меня глаза и внимательно смотрит.

А меня как будто кто-то сталкивает с высокого моста и я почти касаюсь воды, но тут понимаю, что к ногам привязан резиновый канат и, натянувшись, он снова поднимает меня вверх. По спине скользит капля холодного пота. И я не знаю, от чего именно: то ли от простого упоминания Моники, то ли от новости о ее замужестве.

– А я была права, – довольно, с ухмылкой говорит Лариса.

Я недоуменно смотрю на нее.

– Нравится сестренка? – ехидно спрашивает она.

Я отворачиваюсь и иду к машине, когда уже в спину слышу ее фразу:

– Она выходит замуж. Так что оближись и обломись, Никита!

Стерва! Забрать, что ли у нее дом с машиной?

24. Никита

Слова, сказанные этой сукой, опять всколыхнули во мне ненужные, но такие волнующие воспоминания. Воспоминания, которые я всячески подавлял, зарывая их куда-то глубоко, так, чтобы ни один шахтер не смог докопаться до них.

Но оказалось простая фраза, брошенная Ларисой, смела нахрен все мои усилия.

Мысль о том, что Моника выходит замуж, так и сверлила в моем мозгу. Конечно, эта девчонка так до конца и не отпустила меня.

Слишком сильно было то, что я ощущал, вспоминая ее. Но я оставил ее в прошлом, по крайней мере, попытался, когда решил, что у нас с Ларисой все может быть как прежде.

И, вот, теперь это прошлое возвращалось ко мне. Накрывало меня. Не давало покоя. И больнее всего звучали последние слова Ларисы. Сука!

Что я чувствовал, зная, что Моника собирается замуж? Радость за нее. Наверное, так и должно быть. Что мог предложить ей я? Потрахаться? Жениться я больше не собирался.

Она молода и ей, как любой девочке, нужны свадьба и белое платье, а не потрахушки с бывшим мужем своей сестры.

Новость о замужестве Моники заставляла меня переживать абсолютно противоположные чувства одновременно.

Меня огорчало и радовало одно: теперь, после развода, мы, скорее всего, никогда не увидимся. Все связи оборваны. Поэтому со временем я окончательно выкину ее из головы. Ну, по крайней мере, мне хотелось в это очень верить.

Как-то после работы ко мне в кабинет зашел Олег.

– Никит, тут Самсонов прислал приглашение на презентацию их нового проекта. Я не могу. Сходи ты. Заодно и отвлечешься. Тебе как раз сейчас не помешает. А то я уж и не помню, когда ты улыбался в последний раз.

– Да, нет у меня особой охоты, Олег, – отвечаю я.

– А ты сходи, развеешься. Может, познакомишься с кем. Ты же знаешь, у Самсонова всегда девчонок полно на презентациях.

– Да на хрена? Отдохнуть хочу от девчонок. Одна мне такая весь мозг выебала.

– Ну, смотри, – говорит Олег, – приглашение оставлю. На всякий случай.

Вся следующая неделя проходит в бесконечных встречах, процессах, переговорах. Я специально беру больше работы, освобождая порой своих помощников. В пятницу понимаю, что долго такой темп не выдержу. На глаза попадается приглашение на презентацию к Самсонову. Смотрю на время. Уже началось. Хватаю приглашение и срываюсь с рабочего места.

Вот так, просто. Бросив все дела, мчусь в клуб.

Дмитрий Самсонов – владелец крупного музыкального лейбла, наш давнишний клиент и просто хороший и веселый человек.

– Никита, – приветствует меня Дмитрий, – рад видеть тебя. А я уж думал, что не придет никто от вас.

– Ну, рассказывай, что презентуешь? – я обнимаю его, но от шампанского отказываюсь.

Дмитрий увлеченно рассказывает о своем новом проекте, который как раз сейчас презентует себя на сцене. Очередные сладкие мальчики для девчонок младшего школьного возраста.

Под его неспешное повествование я оглядываю зал. Сколько же здесь народа набилось! На халяву собрались, по пригласительным. Не столько ради нового проекта, сколько ради бесплатной выпивки и закусок.

И чего я так взъелся? Надо расслабиться. Выпить, что ли, этого чертова шампанского?

Я глазами ищу официанта с подносом, чтобы взять себе шампанское и тут мой взгляд упирается в знакомые глаза. Я так и стою вполоборота, не в силах оторвать взгляд.

Моника тоже смотрит на меня. Не улыбаясь. И не моргая. Это длится целую вечность, а на самом деле какие-то секунды. Потом она подносит свой бокал и залпом выпивает его.

– Никит, – Дмитрий дергает меня за рукав, – ты слышишь меня?

Я, наконец, перевожу свой взгляд с Моники на Самсонова.

– А? – спрашиваю я.

– Ты чего? Я говорю, слышал, ты в политику подался?

– Да-да, – растерянно отвечаю я.

– Ну, правильно. Если нужна какая-то поддержка, я с радостью.

Я киваю и опять оборачиваюсь в сторону, где стоит Моника. Она не ушла, но уже не смотрит на меня. С кем-то разговаривает.

– Дим, – обращаюсь я к Самсонову, – а кто это?

Показываю на Монику. Просто так на такое мероприятие не попадешь. Значит, он точно должен знать, как Моника здесь оказалась.

– Охуительная, да? – в принципе, ожидаемо слышу я в ответ от Самсонова.

Я киваю. Тут не поспоришь. Этот образ слишком часто всплывал в моей памяти, чтобы я смог его забыть. Удивить своей красотой Моника меня уже не сможет, но вот потревожить мое сознание – да.

И вот от этого я отказался. Смирился. Хотел уничтожить внутри себя все, что было с ней связано. У самого не сложилось, так пусть хоть у нее получится. Я отвожу от нее взгляд.

– Она у нас младшим юристом работает. Но вообще без вариантов, – продолжает тем временем Самсонов, даже не подозревая о моих мыслях, – я сам подкатывал. А она говорит, что работать пришла и все такое. Жених там у нее какой-то. В общем, никак. А ты меня знаешь.

Он многозначительно смотрит на меня. Эх, Самсонов, дать бы тебе по твоей самодовольной морде. Но, раз уж ничего не получилось, то ладно, не буду.

Моника как будто чувствует и смотрит в нашу сторону. Самсонов игриво кивает ей. Она никак не реагирует на этот его жест и опять смотрит на меня. Долго и мучительно для моего нынешнего состояния.

– Извини, – говорю я Самсонову, – я отойду.

И я сбегаю. Не от Самсонова с его пошлыми намеками, а от Моники. От ее взгляда. Или от себя? Блять, я совсем запутался. У меня взрывается мозг.

Наконец, на моем пути возникает официант с подносом и я, к его удивлению, беру себе сразу три бокала шампанского. Причем один выпиваю сразу же при нем и ставлю ему на поднос уже пустой бокал. Официант шарахается от меня.

Я сознательно избегаю встречи с Моникой. Сам не подхожу к ней и даже не ищу ее взглядом. Веселье на презентации только нарастает, поэтому мне даже удается отвлечься. Ко мне подкатывает какая-то брюнетка, но я сразу же даю ей понять, что не заинтересован в знакомствах. Ни на одну ночь, ни на всю жизнь.

Сижу в баре и без особого интереса наблюдаю, как бармен смешивает напитки. Скоро поеду домой. Один. И тут на плечо мне ложится чья-то рука. Еще одна прилипала? Я недовольно оборачиваюсь, но моя маска безразличия сразу же падает к ногам той, равнодушным к которой я не могу оставаться. Как бы не старался.