Читать книгу "Бывший муж. Вы мои навсегда"

Глава 14. Игорь

Отводит глаза. Кладёт руки на плечи мальчишки и прижимает его к себе.

Инна сейчас как в прострации. Похоже, это всё слишком неожиданно для неё. Значит она всерьёз надеялась скрыть от меня существование этого малыша?

Пять лет! И ни намёком, ни словом!

Неужели она настолько жестока?!

Но все эти вопросы я задам Инне потом. Сейчас есть проблема посерьёзнее.

Вон, как хмуро смотрит на меня.

Чёрт. Я сам ощущаю себя нашкодившим пацаном перед хмурым взглядом отца.

Опять смотрю в глаза, так напоминающие мне глаза отца.

– Тебя как зовут? – спрашиваю мягко, тщательно скрывая дрожь в голосе.

Знаю, что всю ночь буду прокручивать в голове каждую секунду этой встречи. Всё обдумывать, пытаться понять.

Пока действую интуитивно.

«Злой дядя».

Ну, неприятно, да.

Но как-то же можно найти контакт?

Я такие переговоры вытаскивал из задницы. С такими клиентами находил общий язык. Вытягивал такие ситуации!

А тут… маленький мальчик… и я… я не знаю… потому что не просто мальчик?

Мне не нужно подтверждение от Инны. И ДНК не нужен.

Малыш молчит. Смотрит на меня, насупившись. Ладно.

– Меня Игорь зовут, – говорю, чуть улыбаясь.

– Как деду! – восклицает малыш и поднимает взгляд на Инну.

А у той лишь губы дрожат. И она сильнее вцепляется в плечи сына. Как будто боится, что я сейчас схвачу его и убегу.

Мне даже кажется, что ему больно.

– А я знаю твоего деда, – продолжаю я.

– Врёшь! – звучит в ответ.

Но брови у малыша расходятся и приподнимаются. Хотя бы уже другие эмоции на лице.

– У деды Игоря есть ещё арбалет? – улыбаюсь уголком губ.

– Есть! – кивает мальчишка. – А ты что? Видел его? Откуда знаешь?

– Видел! – хмыкаю я наигранно гордо. – Я даже стрелял из него!

Мальчишка раскрывает восхищённо рот и делает круглыми глаза.

– И деда тебе разрешил?! Или ты украдкой?!

– Разрешил, – киваю, невольно улыбаясь.

Такое приятное тепло растекается в груди от этого общения. Словно что-то светлое и очень большое наполняет меня. Что-то незнакомое прежде, но очень приятное.

– Эх, – вздыхает вдруг малыш, – а мне не разрешает. Говорит, что я ещё маленький. Эх. А я не маленький! – опять хмурится.

– А хочешь я тебе дам машину порулить? – предлагаю я.

Больше мне и предложить ему нечего пока. Говорю это и опасаюсь, что оттолкнёт, откажется. Что тогда?

Я даже в самых сложных переговорах так не нервничал. Прямо чувствую, как по позвоночнику пот течет и рубашка липнет к спине.

– А можно? – глаза мальчишки загораются огоньком нескрываемого любопытства.

И он даже подаётся вперёд ко мне. Но потом как будто вспоминает что-то и задирает голову вверх. Смотрит на маму.

– Мам, можно? – спрашивает у неё.

И я поднимаю на неё взгляд. Смотрю так, что она не сможет сказать «нет». Не посмеет.

В моём взгляде всё. И радость от появления этого маленького человечка в моей жизни. И негодование на Инну за то, что скрывала. И обида. Горечь от осознания, что столько лет я был лишён чего-то очень важного. Слишком важного, чтобы легко простить и перестать думать об этом.

И Инна всё понимает. Легко читает мои эмоции. Она всегда могла читать меня. Всегда.

Нам не нужны были слова, чтобы понять друг друга.

Вот и сейчас она облизывает нервно губы и словно собирает остатки воли.

– Игорь, давай завтра, – опять предлагает, заранее зная, что я не соглашусь.

На что надеется?

– Мы на такси доедем, – кладёт ладонь на непослушные волосы сына.

Я встаю и смотрю теперь на неё сверху вниз.

– Ты время видела? Ну, какое такси с ребёнком ночью? – говорю спокойным голосом, но твёрдо, давая понять ей, что не намерен больше обсуждать это.

Снова опускаю взгляд на малыша.

– Ну? Пойдёшь рулить? – и протягиваю ему руку. – А я тогда обещаю с дедом Игорем поговорить, чтобы разрешил тебе из арбалета пострелять, – подмигиваю ему.

– Правда? Не врёшь? – восклицает он и поворачивается к Инне. – Мам, можно?

Впиваюсь в неё тяжёлым взглядом.

Вместо ответа – вздох.

– Пойдём, мам! – тянет её за руку малыш. – Он деда Игоря знает! Тогда мы его точно в угол поставим! Пойдём!

Что ещё за угол? Ладно, не важно.

Главное, что Инна, несмотря на внутреннее сопротивление, поддаётся сыну и идёт за ним.

Глава 15. Игорь

Мне тоже хочется сжать детскую ладошку. Я не знаю, каково это – держать за руку сына. Но почему-то уверен, что именно этого мне и не хватает. И теперь жизнь уже не будет прежней. Пока я не прикоснусь к сыну.

Но мне-то никто не протягивает ладошку. Малыш крепко держит маму за руку и уверенным шагом идёт из комнаты. Инна – за ним. А я… я чувствую себя чужим здесь.

И это злит ещё больше.

Молча наблюдаю за этими двумя фигурами, особенно остро ощущаю нехватку чего-то, чего меня лишили вот так жестоко, даже не спросив, а надо ли мне?

Почему? За что?

Да, мы расстались, но разве я не имел права знать? Если я отец… если…

Ещё раз внимательнее вглядываюсь в мальчишку, уже со спины. Да, чёрт! У него даже походка наша! Отцовская и моя.

Ну, Горский он!

Хмурюсь и сжимаю губы.

Тоже иду за ними.

Заходим в лифт. Мальчишка первым нажимает на кнопку и снова поднимает на меня свой любопытный взгляд.

Инна всё так же держит его за плечи, прижимая к себе.

Смотрю в глаза, в которых могу пропасть сейчас. Все негативные эмоции смывает горячей волной осознания, что я сегодня получил, наверное, самый главный приз. Только взять его не могу.

Вот, он, стоит передо мной. Хлопает ресницами. Иногда хмурится. Не улыбается.

Стоит, а взять его нельзя. Потому что словно стена между нами.

Не подпустит к себе.

И, как доказательство, мальчишка берёт и поворачивается ко мне спиной. Снова обнимает маму за ноги. Утыкается лицом в неё.

Инна медленно проводит ладонью по волосам сына. Словно хочет успокоить его. А у самой руки дрожат.

Он же тоже всё понимает.

Понимает.

Потому что отлепляется от неё и задирает голову. Шепчет громко:

– Не бойся, мам! Я с тобой! Я его стукну, если он тебя обидит!

И его слова эхом отдаются в тягучей тишине кабинки лифта.

Рикошетят о стену и бьют мне в самое сердце.

Стреляю взглядом в Инну. Не смотрит на меня. Опустила взгляд и обнимает сына.

Кажется, что лифт движется целую вечность. Эти этажи мы преодолеваем как ещё один этап в нашей жизни.

Да, она уже не будет прежней. Ни у меня, потому что в ней появился человечек, который точно изменит всё. Перевернёт всё с ног на голову. Но я хочу этого!

Да и у Инны жизнь круто развернётся. Теперь я знаю и с этим надо что-то делать.

Ей.

Для себя я уже всё решил.

Лифт останавливается и я пропускаю вперёд Инну с сыном. Жду, что он протянет мне ладонь.

Ну, вдруг?!

Но, конечно, нет.

Он даже не смотрит на меня. Проходит, держа маму обеими ручками.

Подходим к машине. Снимаю сигналку.

– Нравится? – спрашиваю, глядя на мальчишку.

Вижу же по глазам, что с интересом рассматривает мою машину.

Мотает головой.

Врёт.

– Ну, хорошо, – ухмыляюсь. – Садись, рулить будем! – и открываю перед ним дверь водительского сиденья.

– Не хочу! – хмурит брови и грозно смотрит на меня. – Домой хочу. С мамой!

Ну и характер!

Но вслух ничего не говорю. Просто открываю дверь теперь уже пассажирского сиденья:

– Ну, садитесь. Поехали домой.

Мальчишка поднимает взгляд на маму. Словно ждёт одобрения.

Я впиваюсь в неё взглядом, чтобы даже и не думала спорить.

Я отвезу их. Я!

Инна всё понимает без слов. Помогает сесть сыну и сама садится.

Тяжело выдыхаю, уже заранее предчувствуя, что сложности будут по всем фронтам. Даже и не знаю, к чему прежде всего готовиться. Ни тут, ни там мне не рады.

Но это пока.

Сажусь и сразу завожу мотор.

Плавно выезжаю с парковки и ловлю себя на мысли, что что-то меняется в салоне моей машины. Она пропитывается новыми запахами. Воздух разряжается и мне кажется, я чувствую дыхание маленького человечка, сидящего сейчас на заднем сиденье. А ещё слышу стук сердца его мамы.

Быстрый взгляд в зеркало заднего вида. И я ловлю взгляд Инны. Она не успевает отвести его.

Сердце пропускает удар. Колкий, болезненный. Обида напоминает о себе.

Как она могла скрывать от меня?!

Вот такого я точно от неё не ожидал! Подумать только! Ведь она бы уволилась через несколько дней! Уволилась бы и… всё?! Я бы так и не узнал о мальчишке?!

Осознание тяжести совершённого ею поступка заставляет крепче сжать руль, чтобы не выругаться и не испугать малыша.

Сын.

У меня есть сын?!

Сын?

Делаю глубокий вдох, возвращая себе способность мыслить рационально.

Теперь мне предстоит решить всё с Инной. Интересно, что она скажет в своё оправдание.

Мы так и едем молча. Я то и дело смотрю в зеркало. Но взгляда Инны больше не ловлю. Вижу лишь, что она обнимает сына, и тот прижимается к ней.

Что делать, а? Впервые у меня нет ответа на такой, казалось бы, простой вопрос.

Подъезжаем к их дому. Оглядываю обычную многоэтажку.

Двор уже пустой. Почти ночь. А у меня сна ни в одном глазу.

Да я вообще не усну сегодня!

Я выхожу и не успеваю открыть дверь Инне. Она сама делает это.

Я лишь перехватываю её за руку, когда она выходит из машины.

– Уложи сына и спускайся, – цежу сквозь зубы, чуть сильнее сжимая хрупкое запястье.

Взгляд, полный ненависти, но сейчас меня ничего не трогает.

Всё взаимно, Инна.

– Игорь, давай завтра, – шепчет она, дёргая руку из моего захвата.

Отпускаю.

– Сегодня, Инна, – говорю жёстко. – Уложи сына и выходи. Я здесь. Жду.

– Это может занять много времени, – не сдаётся она. – Он взбудоражен и не скоро уснёт.

– Ничего. Я подожду. Ты же не хочешь, чтобы я перебудил весь двор?

Злой блеск в глазах.

Всё равно.

– Я жду, – повторяю, сжимая губы, и наклоняюсь, чтобы помочь выйти мальчишке.

Вижу, что Инна чуть отходит, опустив голову.

Смотрю на пацана.

Он сам выпрыгивает из машины. Разворачивается, чтобы убежать за мамой. Но вдруг оборачивается и зовёт меня указательным пальцем.

Наклоняюсь к нему.

– Ты видел, что я сделал с твоим кактусом? – шепчет заговорщически.

Киваю, не понимая, к чему он об этом.

– Если ты будешь ещё обижать мою маму, я тебе… – показывает мне маленький кулачок.

Ну, вот, реально! Он мне угрожает! Трясёт кулачком в воздухе перед моим носом и, пока я тихо офигеваю, он срывается с места и убегает прочь.

Глава 16. Инна

На ватных ногах я захожу в квартиру. Олежка сразу бежит к своим игрушкам.

Так лучше.

Пусть не видит, в каком состоянии сейчас мама. Хотя мне кажется, он всё равно всё понимает. Поэтому и пытается меня защитить. По-своему, как умеет.

Я прислоняюсь спиной к стене и прикрываю глаза.

Полный крах. Крах всего. Моей спокойной жизни. Надежд. Моего маленького мира с сыном.

В него бесцеремонно ворвался Горский. И как и пять лет назад он сломает всё ради достижения своей цели.

– Мам! Ты чего? Плачешь?

Олежка дёргает меня за руку.

Открываю глаза и смотрю на пронзительный взгляд сына.

– Нет, Олеж, – пытаюсь улыбнуться. – Устала просто…

А сама на автомате ладонью стираю слезу со щеки.

– Мам, ты из-за него, да?

От сына ничего не скроешь. У нас с ним такая связь, что он легко читает мои эмоции.

– Я ему там жука-вонючку положил под сиденье! – гордо заявляет сын. – Он там ему навоняет! – смеётся звонко.

– Какого ещё жука? Зачем? Где ты взял его? – шепчу растерянно.

– На подоконнике. Пока тебя ждал там. Я хотел его выпустить, а потом подумал, что положу ему под стол. Ну, в той комнате, куда заходить нельзя… было… – опускает взгляд.

– А ты зашёл, да? – взъерошиваю его волосы.

– Это его комната, да? Его? – опять смотрит на меня.

– Кого, сынок?

– Твоего злого босса? Его ведь?

– Угу. Не надо было туда заходить, Олеж, – вздыхаю, подумав, что Горский всё равно увидел бы сына.

И чего он притащился в офис в такое время?! Он вообще в командировке должен быть!

– Мам, не плачь! – бросается мне на шею и обнимает. – Я тебя защищать буду! Я с ним поговорил! По-мужически! Как деда!

И опять слеза по щеке стекает. Но теперь уже от радости, что у меня такой сын.

Мой. Только мой!

Крепко сжимаю его.

Зажмуриваюсь.

Не отдам.

Выдыхаю. Уже очень поздно. В это время сын уже спит всегда. Поэтому отпускаю его и быстро целую в щёку.

– Пойдем укладываться, Олеж, – вздыхаю.

Ведь это означает лишь одно – мне предстоит разговор с Горским.

По его взгляду, голосу, по его поведению я уже морально готовлюсь к маленькой битве. Битве за сына. За свой мирок.

Олежка засыпает быстро. Несмотря на сегодняшние события, он устал. К тому же для него это просто злой дядя. Ничего особенного.

Пока…

Поправив одеяло и поцеловав его нежно в висок, выхожу на кухню. Встаю у стены, скрываясь за шторой.

Выглядываю в окно. Во мне ещё теплится надежда, что Горский уехал. Ну, вдруг?

Пусть это будет так! Пожалуйста! Прошу сама не знаю кого.

Но нет.

Горский стоит, присев на капот своей машины. Одна рука в кармане брюк, а второй он держит себя за затылок, опустив взгляд.

И он не собирается уезжать. Он ждёт. Меня ждёт.

И словно чувствует мой взгляд. Неожиданно резко вскидывает голову и блуждает взглядом по окнам нашего дома.

Отскакиваю от окна и сердце начинает разбег. Оно сейчас сорвётся на космическую скорость и я не смогу его успокоить.

А мне надо сохранять хладнокровие. Слишком многое поставлено на карту. Я и так дала Горскому повод думать, что растерялась.

Да, растерялась. Но это просто шок был! А сейчас я смогу. Смогу.

Снова и снова убеждаю себя, что мне хватит сил на этот разговор. Готовлюсь. Пусть ждёт.

Опять краем глаза выглядываю в окно.

Ждёт.

Уже не стоит, а ходит туда-сюда вдоль машины своей. Медленной походкой, будто размышляет о чём-то.

Смотрит на часы, потом снова наверх.

И я набираюсь смелости. Да, я смогу.

Я не та, что была пять лет назад. Сейчас у меня есть сын и ради него я смогу.

Решительно шагаю к входной двери.

Глава 17. Инна

Крепче обнимаю себя, выходя из подъезда. На улице не холодно, тёплый летний вечер. Но меня пробирает насквозь. Мне кажется, я даже под кожей ощущаю мурашки.

Они проникают в вены и несутся бешеным потоком к сердцу, заставляя меня вдыхать полной грудью, чтобы не задохнуться. От собственного бессилия и какой-то… обречённости, что ли…

Поднимаю взгляд и тут же встречаюсь со взглядом мужчины, который так много значит в моей жизни… До сих пор… несмотря ни на что.

Горский молча открывает дверь пассажирского сиденья. Приглашая меня сесть.

Я зачем-то поднимаю голову и смотрю на окно своей квартиры.

Там спит мой сынок. Мой!

Горский молчит. Ждёт терпеливо. И это, наверное, хороший знак? Он не сыпет обвинениями, не цедит проклятия. Он просто ждёт.

Или я успокаиваю себя? Цепляюсь хоть за что-то?

Я не чувствую ног и даже касания к земле. Словно по воздуху плыву к машине.

Сажусь.

Горский тихо хлопает дверью, обходит машину и тоже садится.

И моментально в салоне словно пропадает кислород. Воздух сгущается от нашего напряжения и недосказанности. Стягивается в тугой узел. Но страшно не это. Страшно то, что я знаю, что этот узел разорвётся. Сейчас. Здесь. И я ничего не могу с этим поделать.

– Как зовут сына? – звучит первый вопрос Горского и я даже выдыхаю с облегчением, потому что невозможно сидеть в этой тишине.

– Олег, – отвечаю и голос свой не узнаю.

Чужой голос. Хриплый. Он идёт откуда-то из груди.

Откашливаюсь, утыкаясь взглядом в колени.

Горский тоже на меня не смотрит. Сидит ровно, вцепившись руками в руль, и смотрит вперёд.

– Сколько ему?

Как на допросе. Его голос звучит безапелляционно, запрещая мне молчать и не отвечать.

Но я не слышу злобу в его голосе. Обиду – да, но не злобу. Это немного успокаивает.

Хотя о каком успокоении я говорю?!

Да меня трясёт всю! Не от разговора! А от неизвестности!

– Почти пять, – голос, вроде, возвращается.

И опять тишина.

Горский переваривает свалившуюся на него информацию.

Интересно, каково это вот так узнать вдруг, что у тебя есть сын?

Дурацкие вопросы! Меня они не должны касаться!

Я не чувствую за собой вины и он не привьёт её мне!

Чуть поднимаю взгляд и кошусь на мужчину. Замечаю, как побелели костяшки его пальцев – он с такой силой сжимает руль.

Потом вдруг резко поворачивается и я не успеваю убрать взгляд.

Глаза – в глаза.

– Почему? – звучит короткий вопрос. Всего одно слово. – Почему, Инна?

Поразительно, что у него не вызывает сомнений, что Олег его сын. Он не говорит о ДНК, не спрашивает, его ли это сын. Он уверен в этом.

Наверное, в любой другой ситуации я была бы счастлива. Но не сейчас. Не с Горским.

– Какая разница? – отвечаю, отворачиваясь и сжимая пальцы в замок на коленях.

– Скажи, если бы не эта случайность, ты бы так и не сказала мне? Просто ушла бы? Опять? Как тогда?

По его голосу я слышу, что он уже не может себя сдерживать. Пытается, но привычная для злого Горского манера общения рвётся наружу. В мою сторону, разумеется.

Я молчу. Я знаю, что нет сейчас слов, которые бы он понял и принял. Что бы я ни сказала, я буду виновата. Во всём.

И я не собираюсь оправдываться. Хватит.

– Ты знала тогда, что ждёшь ребёнка? – пытает меня Горский. – Когда уходила? Знала, Инна? Ты специально это сделала, да?

– Что? – не выдерживаю. Он выводит меня на эмоции.

Не спрятаться.

– Специально забеременела от тебя? – цежу сквозь зубы.

– Бред! – ударяет ладонью по рулю. – За столько лет ты не нашла возможности рассказать мне?

В глазах – опасный блеск. Только я уже не боюсь. Уже нет, Игорь.

– Может, потому что не хотела? – приподнимаю бровь.

Я веду себя неправильно. Я злю Горского. И это ничем хорошим для меня не закончится. Но…

Он сжимает губы и рычит. С каким-то надрывом рычит. Гортанный рык вырывается, заставляя меня зажмуриться.

– Ты… – выдыхает и снова ударяет по рулю.

Громко и часто дышит. Становится страшно. За Горского. Откуда такая реакция?

Он с хрипом вдыхает и медленно выдыхает. Словно пытается успокоиться. Опять взять себя в руки.

Грудь часто вздымается и кажется, что температура в салоне резко устремляется вверх. Я вижу его напряжённые мышцы, как скулы двигаются на лице.

– Завтра ты принесёшь мне в офис документы на сына, – цедит Горский, уперевшись взглядом в лобовое стекло.

Я замираю.

– Зачем? – шепчу сухими губами.

Резкий поворот ко мне.

– Без глупостей, Инна, – каждое его слово как кинжал входит в моё бьющееся беспомощно сердце. – Документы на сына. Все.

Быстро облизываю губы, чтобы повторить свой вопрос.

Взгляд Горского тут же падает на них и он словно обмякает. Расслабляется. Или мне уже кажется?

Хмурится и отворачивается.

– Жду документы. Завтра. Иди к сыну, Инна, – произносит тихо, всем видом показывая, что не намерен больше со мной разговаривать.

Глава 18. Инна

Ночь я практически не сплю. И не потому, что Олежка тоже спит беспокойно. Он просыпается несколько раз за ночь, хнычет, но говорит, что у него ничего не болит. Потом снова засыпает.

А я не могу. Лежу, прижав к себе сына. Губами касаюсь его волос. Дышу его запахом.

Я так привыкла, что он только мой. Смогу ли я делить его с Горским?

Олег умненький мальчик и давно перестал меня спрашивать, где его папа. Наверное, когда подрос и понял, что мне неприятны такие вопросы.

Он вообще меня чувствует. Не хочет, чтобы я расстраивалась.

Утыкаюсь лицом в его макушку. И, наверное, забываюсь на пару часов на рассвете. Потому что просыпаюсь от детского плача.

Быстро открываю глаза.

– Олеж, что случилось? У тебя болит что-то? – целую его в лобик и понимаю, что он горяченный!

Ощупываю сына. Он горячий! У него температура.

Олежка лишь хнычет в ответ и трёт глазки кулачками.

Целую его.

– Сынок, полежи, я попить тебе сделаю. Горлышко болит?

Мотает головой.

– А что болит? Может, голова?

Опять мотает головой.

– Ну, хорошо, полежи. Я сейчас.

Быстро иду на кухню и ставлю чайник. Заварю ему детский фруктовый чай. Надо, наверное, врача вызвать? Позвонить на работу, что не приду…

Горский…

От мыслей о бывшем муже меня отвлекает звонок телефона. Незнакомый номер, но я отвечаю.

– Здравствуйте! – кажущийся знакомым мужской голос мягко приветствует меня.

– Здравствуйте, – отвечаю растерянно, наливая кипяток в любимую чашку Олежки. – Это кто?

– Алексей… Фёдорович. Помните?

– Нет, – отвечаю честно. – Вы извините, я не могу сейчас говорить. У меня у сына температура, – я хочу свернуть разговор с неизвестным мужиком.

– Что с Олегом?

Он знает имя моего сына?

– Вы не пугайтесь, – звучит в трубку. – Это доктор Петров. Алексей Фёдорович. Вспомнили? Я вашего сына осматривал после падения в саду.

Точно! Алексей Фёдорович! Как неудобно!

– Что-то случилось? – спрашиваю быстро.

– Что с Олегом? У него только температура или что-то болит ещё? – строго произносит доктор.

– Я не знаю… – отвечаю неуверенно. – Вчера всё хорошо было. А с утра он капризничает и температура… Вроде, ничего не болит пока. Я хотела врача вызвать на дом…

– Не надо, – уверенно звучит в трубку. – Я сейчас приеду. Я как раз еду мимо вашего района.

– Но… это как-то неудобно…

– Почему? Олег – мой пациент. Я лишь хотел… решил убедиться, что с ним всё в порядке, – он словно ищет оправдания себе. – Вы же всё равно ко мне на приём должны послезавтра прийти?

– Ну да.

– Ну, вот, – по голосу слышу, как он улыбается. – Я должен посмотреть Олега, раз у него температура. Я буду у вас минут через двадцать.

– Хорошо, – всё, что у меня получается произнести в ответ.