Текст книги "Позывной «Хоттабыч»#5. Кто к нам с мечом?"

Однако, от меня не укрылось, что матерок, используемый Хартманом в своем обиходе, сугубо наш, отечественный. Растет пацан! Скоро совсем обрусеет. Оно и понятно, кто с нами поведется…

Ланца-дрица-гоп-ца-ца! – продекламировал я «овеянному легендами» эсэсовцу еще одну знакомую мне с самого детства пеню-считалочку [3].– Шёл трамвай десятый номер, На площадке кто-то помер, Тянут-тянут мертвеца

[3] Музыка – народная, слова – народные.

Правильные советские подростки узнавали эти строчки во время чтения «Золотого теленка» Ильи Ильфа и Евгения Петрова. А неправильные советские подростки узнавали про трамвай из песни в исполнении Аркадия Северного с затертых кассет или катушек. При этом у любителей запрещенного «блатняка» было явное преимущество перед читателями «Теленка»: Северный рассказывал, что было дальше, а Ильф и Петров обрывали песню на полуслове.

В литературных справочниках указано, что песня «Шел трамвай десятый номер» появилась не позднее 1930 года – что неудивительно, учитывая год публикации «Золотого теленка» (1931). Впрочем, известно, что подобные частушки с рефреном про «ланца-дрицу» появились еще до революции.

Едва пришедшее в норму лицо Хартмана вытянулось в изумлении:

– А причем здесь трамвай?

– А ты так и не догадался, умник? – Не удостоил я Роберта внятным ответом.

– Нет, – мотнул он головой.

– Тогда проехали! Далековато тебе еще до понимания нашего русского менталитета! – с чрезвычайно глубокомысленным видом произнес я. – Вот как догадаешься – вернемся к этому разговору.

– Нет, Хоттабыч, – судорожно мотнул головой оберфюрер, – не втягивай меня больше в свои безумные игры! Мне и одной оказалось достаточно! – произнес он, намекая на вчерашнюю попойку. – У нас, у немцев, все понятно! Все по полочкам разложено! От того у нас и порядок! Ordnung muss sein [4]!

[4] Порядок должен быть! (нем.)

– А хочешь, я тебе анекдот расскажу? – неожиданно предложил я. – Про ваш хваленый орднунг, который на сегодняшний день Германии, увы, не поможет. Если сумеешь уловить подтекст, можешь считать себя настоящим знатоком широкой русской души.

– Рассказывай.

– А что вы хотите? Война!– Ну, слушай: лето 1942-го. На главный вокзал в Берлине приходит мужик. – Когда поезд на Мюнхен? – В 16 часов 15 минут 35 секунд! – Как? Даже с секундами?

– А что вы хотите? Война!В тот же день другой мужик – естественно, по-русски – спрашивает на Павелецком: – На Саратов когда паровоз? – Должен был в два. Теперь, возможно, пойдет в шесть, хотя не исключено, что перенесут на завтра. А то и совсем не будет. – Как же так?

– А что вы хотите? Война!

Глава 7

Ну, естественно, что тайна широты русской души Роберту Хартману сегодня не покорилась. Это ничего, у него будет еще время поработать над собой. Поэтому, чтобы не занимать все еще тяжело поскрипывающие похмельные мозги оберфюрера этой непосильной задачей, мы плавно переключились на решение других, более легких и насущных вопросов. Например, о том, что ни концлагеря «Заксенхаузен», ни самого города Ораниенбурга с некоторыми ближайшими окрестностями в природе на данный момент попросту не существует. Вот, прям, ваще-ваще… И самое главное, не я эту тему поднял. Просто Робка, вдруг, ни с того, ни с сего, придя в себя, неожиданно засобирался обратно. Ну, в лагерь…

– Так, говоришь, я сам домой с банкета поехал? – спросил Хартман.

– Ну, не то, чтобы сам… – Я пожал плечами. – Тебя водитель отвез.

– Черт знает, что такое! Ничего не помню! Словно отрезало все после выпивки! – продолжал возмущаться Робка, поднявшись с кровати и напялив на себя выглаженную и вычищенную услужливым ординарцем форму. – Я ведь и руководству ничего не успел доложить… – засуетился оберфюрер. – Вы с Александром Дмитриевичем со мной поедете или останетесь у матушки в гостях? – поинтересовался он.

– А ты куда это собрался, милок? – Как бы исподволь подошел я к самой главной на сегодняшний день проблеме.

– В «Заксенхаузен» съезжу, – ответил Хартман. – У меня пакет из Рейхсканцелярии остался, надо передать его коменданту лично в руки.

– Ты… как бы это… не спеши, Робка… Не нужно тебе уже в концлагерь заезжать… – стараясь особо не нагнетать обстановку, произнес я.

– Это еще почему? – удивился Хартман. – Я все-таки вчера передал этот чертов пакет? Ну, вот ни черта не помню! – Он усиленно морщил лоб, действительно пытаясь вспомнить события вчерашнего вечера.

– Насчет пакета не скажу, – ответил я, – мне о нем ничего не известно. А ехать туда не нужно по другой причине – его нет…

– Чего нет? – не понял моего расплывчатого ответа оберфюрер. – Пакета нет? Потерялся? Уничтожен? Как это произошло?

– Да чего ты прицепился ко мне со своим пакетом? – Я изобразил, что постепенное «закипание». – Я ж сказал – не в курсе я за твой пакет! Вот «Заксенхаузена» нет! И Ораниенбурга тоже… нет… А какие у тебя проблемы с гребаным пакетом –разбирайся сам! – Выдал я наконец на одном дыхании, даже глазом не моргнув.

– Как нет? – Похоже, что после такого известия, ноги Хартмана реально перестали его удерживать в вертикальном положении, и он со всего маха шлепнулся обратно задницей на кровать.

– Так нет… В тартарары провалились, как Абакан! – Окончательно припечатал я Хартмана своим заявлением. – Дедушка немного Силы не рассчитал… – И я виновато развел руками.

Хартман обхватил дрожащими ладонями седеющие виски. Хоть волосы на голове драть не начал, а то с него станется: ведь он сейчас думает, что это всё – конец такой блестящей и стремительной карьеры, а возможно и самой жизни.

Он поднял на меня глаза, в которых стремительно разгорался огонек отчаяния:

– Что же ты наделал, старик? За что ты их так, Хоттабыч? Ты действительно безумен, дед…

– А ты меня, сопляк, не попрекай во всех грехах, не разобравшись! – рявкнул я на него, да так, что стекла в окнах задребезжали, а дощатый пол вздрогнул.

Нужно было немного осадить нашего хлопца, чтобы не надумал себе чего. Вот и приложил малую толику Сил, так сказать, для достоверности. – По-твоему, выходит, я совсем сбрендил?

– А как прикажешь это понимать?! – прокричал мне в ответ Хартман, с хрустом сжимая кулаки, даже не обращая внимания на подрагивание стен спальни. – Лагерь… да что там лагерь! Ты одним махом уничтожил целый город с людьми! Невинными людьми… Ты на самом деле настоящее чудовище, старик!

– Уничтожил-таки, да! – Я почувствовал, что меня тоже начинает «заносить» – кое в чем Роберт все-таки прав. И у меня на душе тоже не птички поют. – Но зато они умерли мирно, быстро, сразу и без мучений! А иначе – их живьем уже сглодали бы Зомби! Рвали бы своими черными зубами их теплое мясо, дымящееся свежей кровью! А тех, кого не доели – шагали бы уже в сторону Берлина в составе основной орды Ходячих! И в твоем поместье, чтобы ты знал, мы с командиром уничтожили не меньше пары десятков мертвяков, пока ваше оберфюрерство беспробудно нежилось на мягкой и тепленькой перинке у мамки за пазухой!

– Ы-ы-ы… – Только и сумел выдавить Роберт после моего сверх эмоционального «спича». – Какие Зомби? Ты о чем, старик?

– Обычные Ходячие мертвяки, – я выдохнул, тоже стараясь успокоиться. Не думал, что меня настолько «затянет» в круговорот самоедства. – Че, ни разу с Ходячими не сталкивался? – Я выдернул из кармашка кусочек «кощеева успокоительного», передернул плечами – гадость еще та, и захрустел жесткой бурдой, автоматически стряхивая крошки с бороды и усов. Меня слегка попустило, и стены тут же перестали ходить ходуном.

– Видел… – заторможено произнес оберфюрер. – Но кто мог повести их на Берлин? Прорыв русских Некромагов? Так глубоко в нашем тылу?

– Окстись, Робка! Включай уже мозги – я тебя основательно подлечил! Зомби – это ж ваше, чисто немецкое изобретение! У русских нет никаких Некромагов, а те, что были – уж сгинули давно в Абакане! Да и сам Абакан – тю-тю…

– Тогда кто?

– Дед Пихто! – Выдохнул я ему прямо в лицо. – Ваши же гребаные Некроманты и прошляпили! Маги, сука, недоделанные! Ты что-нибудь о спонтанном зарождении Высших Некросущностей слышал?

– Ну… отдаленно… краем уха… что-то…– жалко проблеял оберфюрер, опустив глаза.

– Одним словом, нихрена ты не знаешь! – Безжалостно подвел я итог его терзаний. – А мне вот наш незабвенный Кощеюшка успел поведать об условиях появления ентой гребаной аномалии. Он-то, как-никак, за счет своего Кромешного Проклятия и считается одним из Первых Повелителей Нежити. И с Некроэнергией ему куда как плотно поработать в свое время пришлось.

– Так ты не просто так… Хоттабыч…

– Ты уж дедушку совсем-то сбрендившим не считай! – строго произнес я, не отводя взгляда от «потухшей» физиономии оберфюрера. – У меня, в голове хоть и «ку-ку» без часов, но до такого… Дерьмовый Некромант этот ваш фон Эрлингер – за Некротическим Фоном концлагеря совсем не следил. Вот и допустил превышение критической величины! А если уж от простой сырости всякая гадость заводится, то от Зашкаливающей Мертвецкой Энергии, по моим самым скромным прикидкам, не меньше, чем Хозяин Кладбища возродился. Вот он-то в свой Крестовый Поход против живых свою Орду Ходячих и поднял. А мертвяков в «Заксенхаузене» по морозильникам несколько десятков тысяч заныкано было, а то и сотня! Теперь прикидываешь, чем могло обернуться это нашествие, не «купируй» я его в самом зародыше? А потягаться Силушкой с Хозяином Кладбища не каждый Некромаг сможет!

– Хоттабыч, прости дурака… – наконец-то выдавил из себя оберфюрер. – Я ж не знал…

– А должен был первым делом это выяснить! – Продолжал я макать Хартмана мордой в дерьмо.

Пусть привыкает, ему еще много какого дерьма разгребать придется, особенно, если у нас с командиром все получится. А у нас обязательно все получится, несмотря на тот факт, что наша миссия – чистейшей воды авантюра! Многие могли бы возразить, что с такими-то возможностями можно была стереть с лица земли не только «Заксенхаузен» и Ораниенбург, но и сам Берлин, со всей его руководящей верхушкой. Не буду лишний раз лукавить – такая задача действительно мне по плечу, но есть одно большое «но»! Кто даст мне стопроцентную гарантию того, что гребаный фюрер будет уничтожен? Нет, я хочу встретиться с ним лицом к лицу, глаза в глаза… И тогда посмотрим: чье кунг-фу круче?

Это, конечно, дурь несусветная: ну кто, скажите, допустит до тела фюрера какого-то странного типчика, в состоянии одним махом стирать с лица земли целые города? Да к тому еще и русского! Роберт отлично справился с поставленной руководством задачей и вытащил меня из Союза. Этим он, по мнению фрицев, оставил с носом товарища Сталина, лишив такого опасного и мощного оружия. А теперь, после очередной потрясающей всех и вся ужасающей демонстрации моей немеряной Силы, пусть даже и направленной на защиту столицы Вековечного Рейха от управляемой Хозяином Кладбища Орды Ходячих Мертвецов, они и вовсе не знают, чего от меня дальше ожидать.

Ведь в любой момент может статься и так, что неуправляемое разрушительное оружие в виде безумного и выжившего из ума старика с очень редким Даром Потрясателя Земной Тверди, может повернуться и в сторону «радушных» хозяев Германской Империи. Да мало ли чего мне в голову взбредет? Старческое слабоумие, деменция, повышенная раздражительность или обычный насморк, и нате – на месте пока еще цветущего и пахнущего Берлина, а то и всего их Вековечного Рейха огромная дыра в огненную Преисподнюю. Куда им, в общем-то и прямая дорога.

Только вот, думается мне, что при таком раскладе добра не будет ни нашим, ни вашим! Не известно еще, чем откликнутся для старушки Земли эти мои «оперативные вмешательства»? Какими катаклизмами одарит планета следующие поколения человечества? И что-то не по себе мне от этих мыслей становится… Как бы не затянуть всех своими тупыми действиями в еще более глубокую задницу, чем та, в которой мы все сейчас находимся. Это только с первого раза кажется, что хуже уже некуда, а на самом деле всегда можно пробить это днище и ухнуть туда, откуда возврата точно не будет. Никому и никогда, поскольку не останется ни людей, ни, возможно, и самой земли.

Все эти невеселые мысли в одно мгновение пролетели у меня в голове, но делиться ими с Хартманом, я и не думал. А с командиром мы все это продолжали обсасывать уже не один день, но так и не пришли пока к единому мнению, что же должно последовать за нашими недавними и очень разрушительным действиями. На данный момент мы с князем Головиным сошлись лишь в одном, что наша афера с нашествием Зомби на Берлин удалась. Правда, для этого пришлось пожертвовать несколькими тысячами мертвяков, которые, якобы, умудрились прорваться к самой столице, покинув эпицентр уничтожения. На самом же деле, это была четко спланированная акция, и майор Легион с успехом её выполнил.

После чего большая часть наших Некробойцов была переведена «в режим подземной консервации», а попросту закопалась в землю, до объявления часа «Ч». Сам же майор Легион, Силы которого в последнее время достигли и вовсе невиданных для его класса Нежити высот, получил новое задание – навести основательного шороха в концлагерях Дахау, Бухенвальде и Равенсбрюке, расположенных на территории Германии. Ну а там – будем посмотреть, если сами уцелеем, чем еще занять такого полезного служаку.

Насчет уцелеем, у меня тоже имелось свое мнение, как говориться, хрен оспоришь, хоть командир и считал иначе. После моей Силовой акции по уничтожению территорий Вековечного Рейха, чуть ли не непосредственно прилегающих к столице, меня должны были непременно уничтожить. Ну, сами посудите: хотели бы вы постоянно сидеть верхом на пороховой бочке, которая в любой момент может взорваться и разнести в клочья не только вашу любимую задницу, но и все остальное? Конечно, в ближайшее время меня должны будут убрать.

Я думал, что иного мнения в этом вопросе быть не может, но командир сумел меня удивить, не согласившись с такой постановкой вопроса. Он считал, что меня должны отправить куда-нибудь в зону боев, чтобы испытать в действии. Однако, по его мнению, отправят меня не на восточный фронт, а подальше, например, в Северную Африку, где в мае капитулировали итало-немецкие войска. Типа этакого «Оружия возмездия». Хотя, возможно, и еще куда-нибудь пошлют, но только не для противостояния Красной Армии. Для отправки на восточный фронт мне нужно будет доказать свою преданность или, хотя бы, терпимую лояльность ницистско-гитлеровскому режиму. Однако, мне интересно, какую кость они мне собирались бы бросить, если бы я, к примеру, согласился? Ну, ничего, поживем-увидим! Помирать за просто так, я не собираюсь!

– Хоттабыч… не держи зла… – Хартман набрался храбрости и смело взглянул мне глаза. – Погорячился я в своих выводах…

– Ага, – я тоже успокоился, да и «успокоительное» последнего костлявого Асура начало действовать, – проехали! Дедушка не злопамятный, понимает в жизни чуток… – Продолжить я не успел, на улице послышались какие-то крики и заполошная стрельба. – Что за хрень там твориться? – недовольно буркнул я, подрываясь на улицу из спальни Роберта.

Оберфюрер, на ходу подхватив портупею с кобурой со спинки стула, бросился за мной к выходу. Проскочив небольшой коридорчик и прихожую, мы выскочили на мощеный камнем двор поместья Хартманов. Ну, как поместья – небольшого ухоженного коттеджа. Пока Роберт спал, мы с командиром успели все в округе хорошенько рассмотреть. Поселок, где проживала престарелая матушка нашего немчика, был небольшим, я бы даже сказал, что это – маленькая аграрная деревенька, все население которой составляли немецкие фермеры. Кто выращивал скотину, кто разводил кур, кто занимался посадками. У Хартманов тоже были свои площади для посева, хлев и конюшня.

Однако, после смерти отца Роберта все это «хозяйство» простаивало. Посевные угодья матушка оберфюрера сдавала в аренду своим соседям по сходной цене, поскольку ей одной было сложно со всем этим управляться. А использовать труд бесправных остарбайтеров [1], ежедневно угоняемых в Германию десятками тысяч, ей не позволяло чувство собственного достоинства, железная вера во Всевышнего и убеждение, что в мире не существует людей второго сорта.

[1] «Остарба́йтер» ( нем. Ostarbeiter – «работник с Востока») – определение, принятое в Третьем Рейхе для обозначения людей, вывезенных из Восточной Европы с целью использования в качестве бесплатной или низкооплачиваемой рабочей силы. Германские официальные лица (в том числе и непосредственный автор термина Герман Геринг) обозначали этим словом «рабочую силу с Востока», родом с территорий Восточной Европы, в том числе УССР, БССР, РСФСР.

Кстати, именно этот момент, в основном и послужил в прошлом причиной переезда семьи Хартманов из столицы Рейха в сельскую местность, где процесс избиения и травли людей «второго сорта», был не так широк и не столь бросался в глаза. Вот, значит, отчего Робка не превратился в напрочь отшибленного на голову нацика – воспитание не позволяло! Так что от меня фрау Габриэлле – матери нашего немецкого камрада, большой земной поклон.

Выскочив во двор, я тут же наткнулся на командира, ведущего беглый огонь из пистолета по растянувшимся вдоль забора Ходячим. Но большого вреда Живым Мертвякам это не наносило. Рядом заполошно поливал Умрунов из автомата Робкин ординарец. Но больше всего меня поразила престарелая фрау Габриэлла, что без проявления страха потчевала нападающих на её поместье трупаков из какой-то мощной берданы. И если выстрелы товарища оснаба и немца-водителя лишь изредка сваливали с ног подгнившие фигуры Восставших, вырывая клочки плоти из их и без того изуродованных временем тел, то каждый выстрел из дробовика фрау Габриэдды гарантированно разносил в сопли подгнившие черепушки нападавших.

– Что за дела, Хоттабыч?!– мысленно воскликнул товарищ оснаб, заметив мое появление во дворе. – Что творит твой майор Легион? Он совсем свихнулся?

Я, не отвечая командиру на этот не заданный вслух вопрос, потянулся своим Проклятым Кромешным восприятием к гребаным Умрунам, скопившимся у самой ограды коттеджа. Пока еще они не успели прорвать наше хлипкое «укрепление» и пробиться внутрь. Но так долго продолжаться не могло…

Глава 8

Толпа Мертвяков за прутьями ограды продолжала расти с каждой пройденной минутой. Металлические прутья кованной забора поместья, хоть и выглядели крепким и непреодолимым препятствием для тупых Зомбаков, ощутимо подрагивали от навалившегося на него веса нападавших, готовых снести все со своего пути за кусочек свежего живого мясца. Возможно, металлическое препятствие и выдержало бы эту нагрузку без особого ущерба, однако, высота заборчика – едва-едва достающего мне до середины груди, оставляла желать лучшего. Скопившиеся у ограды Мертвяки под давлением напирающих со спины «коллег», падали им под ноги. И, по моим скромным прикидкам, через полчаса-час вал мертвых тел, скопившихся у основания забора, поможет Ходячим перехлестнуть невысокую ограду.

– Хоттабыч, ну, чего молчишь?!– Вновь ввинтился в мою голову нервный мысленный голос товарища оснаба. Вслух он старался ничего не говорить, чтобы не выдать Роберту Хартману, да и всей его небольшой семейке нашей с командиром тайны, кто же на самом деле спровоцировал эту волну Ходячих трупов. – Что произошло? Отчего нас атакуют Зомби? Разве мы не оговорили всё с Легионом?

– Погодь, командир, не суети! – раздраженно бросил я в ответ, не зная, что ему ответить. – Дай, соображу, что вообще за дерьмо тут происходит? – Мое поверхностное «сканирование» Мертвяков не принесло никаких результатов – я напрочь не видел в них никакой связи с майором Легионом. И самое странное, что они никак не реагировали и на мои потуги связать их своей Силой Кромешного Проклятия. Я для них как будто совсем не существовал, как и они для меня, если конечно не рассматривать вашего покорного слугу, как один из видов «горячего закусона» для Зомби. Не думал, что такое вообще возможно. Однако, получите и распишитесь, товарищ полковник!

– Хоттабыч, падла ты, сутулая! – не выдержав моей заторможенности, выругался в сердцах командир. – Разуй глаза, старый! На нас Упыри прут, словно кто их сюда специально сгоняет! Сделай уже что-нибудь!

– Да не дергай меня, Петрович! Тут какие-то странности на каждом шагу творятся! Я на этих Умрунов никак повлиять не могу! – сообщил я эти «веселые» новости Головину. – Пытаюсь разобраться, как такое вообще может быть…

А ну-ка? Я внимательнее пригляделся к продолжающим прибывать Мертвякам. Какой же я все-таки тормоз паровозный! Это же не наши трупоходы, а какие-то левые! Как же я с первых минут этого не понял? Вся окружающая нас Орда Ходячих находилась в крайне «запущенном» состоянии: очень далеко зашедшей степени разложения и облаченной в живописные сотлевшие обноски разных исторических эпох! Как будто какой-то шутник не придумал ничего лучшего, как накопать подобных Упырей на ближайшем кладбище и запустить их всех в нашу сторону. Черт, а похоже, что так оно и есть! Вот только кто их поднял? Присутствия даже отголоска Сил нашего «ручного Хозяина Кладбища» и в помине не было. Уж кто-кто, а я реально могу это почувствовать.

– Командир, теперь ты глаза разуй! – Вернул я ответочку командиру. – Это не наши Некробойцы, а мертвяки с ближайшего кладбища! Легионом здесь даже и не пахнет!

– Тогда, кто их поднял, если не ты или Легион? – озадачился моим ответом командир, ловко прострелив точным выстрелом очередную черепушку с давным-давно сгнившим содержимым. Однако никакого ощутимого результата это не принесло – Зомбарь лишь разжился еще дополнительной дыркой в башке, при этом ничуть не потеряв в подвижности. Тогда, как каждый выстрел из дробовика матушки Роберта, гарантированно лишал мертвяка головы, упокаивая его, но уже гарантированно в очередной раз.

– Петрович, да заканчивай ты херней маяться! – произнес я вслух. – Ему твои попадания, как мертвому припарка! А действительно, – весело хохотнул я, – точнее и не скажешь! Никогда не думал, что настолько все у меня в жизни перевернется! Робка! – окликнул я Хармана, что по примеру командира безрезультатно всаживал пули в толпу Умрунов. – Дробовики в доме еще найдутся?

– Должны быть! – отозвался Горный Лев.

– Тогда будь другом, поищи! – попросил я. – И чем больше найдешь – тем лучше! И скажи этому своему секретарю, пусть тоже зря не корячится – толку с таким противником все-равно не будет!

Я не прислушивался, но Робка что-то крикнул своему денщику, и его автомат перестал стрекотать. Только редкие выстрелы фрау Габриэллы продолжали разносить головы атакующим нас Мертвякам.

– Мама! Мама! – крикнул Роберт, отвлекая старушку от увлекательнейшего в её жизни развлечения. – Остановись на секундочку!

– Ненавижу Некромантов и их дьявольские создания! – с ненавистью прошипела явно достойнейшая женщина, сразу заработав у меня еще большую кучу очков. – Как только Господь их терпит на нашей грешной земле, может мне кто-нибудь сказать?

– Браво, фрау Габриэлла! – Я подошел к маленькой бабульке и, наклонившись, поцеловал ей узкую и сухую ладошку, остро пахнувшую свежим порохом. – Совершенно с вами согласен: всех Некромантов – на жаркий костер!

– Инквизиции на них нет, на этих проклятых еретиков! – Согласно кивнула головой ярая приверженка католической церкви. – Знали бы вы, герр Хоттабыч, с каким бы удовольствием я на угольки их костра плеснула бы маслица! – Произнесла она, сверкнув глазами, одновременно вскидывая свою бердану к плечу и разнося чердак еще одного ретивого Зомби, умудрившегося едва-едва не перевалиться через ограду.

– Теперь я понимаю, в кого пошел Робка! – Запанибратски хлопнул я подошедшего оберфюрера по плечу.

– Ну, так! – Подбоченилась раскрасневшаяся от моих топорных комплиментов фрау Габриэлла. – Хотя его отец тоже был еще тем сорванцом! Но нам удалось воспитать правильного сына… Вот только не нравится мне его нынешняя служба, – не таясь, произнесла она, – как и не нравится нынешняя верхушка нашего Рейха! Ну, скажите на милость, чем провинились пред ними бедные евреи и цыгане? И на кой черт этому пустобреху Адольфу нужно было развязывать эту чудовищную войну с русскими? Он совсем свихнулся, забыв, чем обычно заканчиваются для нас такие финты ушами! Немцы еще умоются кровью…

– Мама! Перестань! – рявкнул на старушку Хартман. – Думай, что говоришь!

– А вот ты бы послушал внимательно, Робка! Мама плохого не посоветует! – возразил я оберфюреру. – Фрау Габриэлла, приятно удивлен вашему трезвому взгляду на происходящее вокруг э-э-э… Как бы это помягче сказать?

– Дерьмо! – прищурившись, и без всякого наигранного смущения выдохнула старушенция, перезаряжая свой убойный инструмент. – Называйте все своими словами, Гасан Хоттабович! Все, что происходит сейчас в Германии, назвать иначе, чем вонючим дерьмом, просто язык не поворачивается! И все мы, немцы, будем отмываться от этого прилипчивого дерьма еще годы и десятилетия…

– Мама! – вновь воскликнул Хартман, хватаясь руками за голову. – Побойтесь хоть Гестапо…

– А ты мне рот не затыкай, сынок! – фыркнула фрау Габриэлла, разнеся точным выстрелом еще одну голову. – Бояться я буду только Божьего Гнева, что обязательно падет на наши головы… Да он уже пал! – И старушка указала на беснующуюся у забора толпу Живых Мертвяков. – Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела! И земля извергнет мертвецов! – процитировала она строчки из Библии. – Только не так это должно происходить! Все извратили проклятые Некроманты!

– Простите великодушно, что прерываю ваш религиозный диспут, – деликатно вклинился в нашу культурную беседу командир, – но мы, как бы, в осаде…

– И правда, – словно опомнилась старушка, – прут клятые Упыри, словно им тут медом намазано! Так и забор скоро снесут! Вон смотри, как костлявая ведьма Ингрид выеживается! Как при жизни донимала меня сучка несносная, так и сдохнув, все норовит мне кровинушку свернуть! – И она точным выстрелом из дробовика размозжила уродливую голову невыносимой соседки, покрытую трупными пятнами.

Ну, бабка! Ну, огонь! У такой на пути лучше не становиться – втопчет в землю и не заметит! Повезло Робке с мамашей! Вот, ей-ей, повезло! Да он за этой сухонькой невзрачной старушкой как за каменной стеной!

– А как у нас с «тылами»? – между делом поинтересовался князь Головин. – Не прорвутся оттуда?

– Нет, – качнула головой старушка, – оттуда не пройдут – там у нас высокий каменный забор. Нужно очень сильно постараться, чтобы его перемахнуть. Но делать действительно что-то надо… Одними дробовиками не отобьемся!

– Может, огнем их? – предложил Хартман, прикинув один из вариантов. – Сольем бензин из машины…

– Попробовать, конечно, можно, – ответил Александр Дмитриевич. – Но это их ненадолго задержит. Тут надо чего-то помощнее… – И он с надеждой посмотрел на меня.

– Я пытаюсь взять их под контроль, командир, – мысленно ответил я Головину. – Но у меня до сих пор ни черта не выходит! Словно кто-то или что-то блокирует мои усилия. Я даже циркуляцию Некроэнергии в их телах разглядеть не могу! И в чем проблема понять не могу…

– Ты поторопись, старичок! – попросил Александр Дмитриевич. – Лучше вдарь своей Землетряской, а думать после будешь.

– Хм, если бы все было так просто, – ответил я уже вслух. – Я, конечно, могу попробовать, но боюсь, что до особой филигранности в этом деле мне, как до луны пешком. Как бы не отправить нас всех следом за «Заксенхаузеном» и Ораниенбургом, – добавил я уже мысленно, чтобы не пугать старушку раньше времени. Хотя её, наверное, хрен такой новостью проймешь.

– Ну, ты уж постарайся не угробить нас между делом, Хоттабыч, – вновь ввинтил командир.

– Эх, брода моя, многогрешная… – по-стариковски закряхтел я, дернув волосок из бороды. – Трах-тибидох-тибидох! – И на первую партию беснующихся Умрунов, подпирающих металлическую ограду забора, словно свалился огромный кусок невидимой глазом скалы.

Вонючую жижу, в которую не замедлили превратиться ближние к забору ряды Мертвого Воинства, расплескало по всей округе, оставив после себя широкую просеку. Ну, и всем нам тоже неслабо так досталось от моих «щедрот».

– Мля! – гулко выругался командир, сплевывая на землю попавший в рот тухляк и протирая кулаками глаза от мелких гнилых ошметков. – Хоттабыч, твою так! Хоть бы предупредил, показушник хренов!

– Миль пардон, мадам! – Не обращая внимания на ругань товарища оснаба, я подскочил к старушке, забрызганной тухлой зомбячьей требухой с ног до головы. Только глаза «светились» на её лице, густо измазанном черной мертвячьей гнильцой. А запах стоял – просто непередаваемый!

– Не суетись, бородач! – неожиданно весело рассмеялась фрау Габриэлла. – Не сахарная – не растаю! Лучше вдарь еще разочек, если сможешь, а то вторая партия, того и гляди через забор перевалится! Только ограду смотри, не повреди! – предупредила она меня.

Вот, молодец бабка! Прямо-таки железная леди! Если бы не моя супружница, которая, правда, еще и знать не знает, что она моя – вот ей-ей женился бы на этой бойкой старушенции! И плевать на то, что немка! Хотя, поговаривали знающие люди, что немки в постели чрезмерно холодны и безынициативны, не то, что жаркие француженки. Но и не такие бревна, как надменные англичанки. Эх, жаль, попробовать не довелось… Если выживу и хоть немного омоложусь, как Кощей обещал, обязательно к своей благоверной вернусь, чтобы вновь завоевать её любовь! Одна она у меня такая, другие и близко не стояли! Главное – надежды не терять!

А пустое пространство возле ограды вновь полностью забили мертвяки, не сделавшие никаких выводов из печальной участи, постигшей их, таких же тупых, собратьев. Я окинул оценивающим взглядом примерный фронт работ, «скрутил» свою силу в полукольцо, чтобы охватить ударом еще и «флаги» поместья и немного придержал Гравитационный Молот над нашими головами, стараясь как можно точнее прицелиться. Остаться без какой-никакой защиты, пусть и состоящей из обычного кованого забора, который до сих пор не сумели преодолеть даже самые шустрые Зомби, отчего-то не хотелось. Воздух под чудовищным напором гравитации протестующее загудел.

– Предупреждаю! – памятуя о претензии командира, выкрикнул я во все горло и опустил Силу на очередную партию гниющих отбросов.

Съеденные тленом черно-синюшные тела относительно свежих мертвяков, а также тела их, более потраченных неумолимым временем собратьев, «сложились» с сочным хрустом и влажным чпоком. Меня обдало отвратно воняющей жижей куда сильнее, чем в предыдущий раз. А вот фрау Габриэлла и командир, сделав соответствующие выводы, вовремя укрылись за небольшим стволом толстого дерева, произраставшего во дворе.