Текст книги "Там, где смерть и кровь, не бывает красоты"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tam-gde-smert-i-krov-ne-byvaet-krasoty-111813.jpg)
Автор книги: Лариса Соболева
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Позвольте взглянуть на ваш кабинет, ваше сиятельство, – попросил Зыбин.
Слуг отпустили, и все дружно поднялись наверх, прошли насквозь анфиладу комнат, и, наконец, граф Ростовцев распахнул дубовую дверь:
– Прошу, господа.
Зыбин осмотрелся, одобрительно выпятив губу. В кабинете было на что поглазеть: один только фрегат, модель, выполненная искусным мастером, огромных размеров, приводила в восторг всех, кому ее показывали. И письменный прибор из яшмы тонкой работы привлекал внимание, не говоря уж о разного рода мелочах, которые с первого взгляда давали каждому понять: вещицы эти – весьма дорогие.
– В каком ящике вы, ваше сиятельство, хранили ассигнации? – приступил к делу Виссарион Фомич.
– Да вот в этом, – выдвинул граф ящик бюро.
– Он был заперт?
– Разумеется. Я всегда его запираю.
– А где ключ хранился?
– Идите-ка сюда. – Граф Ростовцев открыл иллюминатор в корпусе фрегата и достал оттуда небольшую связку ключей.
– Изобретательно, – оценил Зыбин, заглядывая внутрь парусника. Вдруг он поднял голову: – А кто из домашних знал, что вы храните ключи в каюте сего корабля?
– Графиня, дочь, сыновья, – перечислил Алексей Борисович. – Последние с нами не живут.
– Более никто не знал?
– Полагаю, нет.
Удовлетворенно крякнув, будто ему все-все стало ясно, Зыбин потребовал показать ему сейф. Алексей Борисович довольно легко отодвинул книжный шкаф, за ним, встроенный в стену, показался железный сейф.
– Как же сия конструкция открывается? – спросил Зыбин.
– Ключами, сударь. Двумя. – Предвидя следующие его вопросы, Алексей Борисович рассказал: – Ключи от сейфа я хранил там же, в каюте фрегата. Но вчера ко мне приходил стряпчий, и я доставал из сейфа документы. Потом я вернулся, чтобы положить их на место, да тут лакей прибыл с докладом: мол, приехал управляющий нашим имением. Я бросил ключи в карман шлафрока и забыл про них, так что ночью они были в моей спальне со мною. В каком месте лежат ключи от сейфа, знали все те же: только самые близкие люди. Я и жена находились ночью в спальне, сыновей в доме не было, а дочь моя…
У графа дрогнули губы, он отвернулся, пряча навернувшиеся слезы. Потупились и все остальные, старательно показывая графу, что они не заметили его слабости. Но супруга все же подошла к мужу и взяла его за руку. Задав ему несколько формальных вопросов, Зыбин засобирался восвояси, пообещав убитым горем родителям разобраться во всем.
Разве могла Марго остаться в доме, не узнав, каково его мнение? Она любезно предоставила ему свою карету, и не успели они выехать со двора, как она пристала к Зыбину:
– Скажите, что вы думаете по этому поводу?
– Да я покуда, ваше сиятельство, с покойниками в изворотливости и уме не состязался, однако, вижу, придется мне потягаться и с ними.
– Не верю, Виссарион Фомич, что у вас нет никаких мыслей.
– Должен разочаровать вас, сударыня: мыслей нет.
– Выходит, покойники запросто приходят к себе домой, чтобы забрать деньги и драгоценности? Зачем они им в могилах?
– Видать, выкуп на небесах с них требуют.
Он сказал эту чушь столь серьезным тоном, что Марго непроизвольно фыркнула. К счастью, Зыбин сделал вид, будто он не заметил этой неучтивости с ее стороны, и сказал:
– Ключи взял тот, кто знал, где они лежат! Либо граф ошибается и, помимо близких, есть еще некто, осведомленный о тайнике в корпусе корабля, либо…
– Что – либо? – нетерпеливо сказала Марго.
– Либо юная графиня Элиза жива и, действительно, приходила в дом ночью…
– Этого не может быть, – категорично заявила Марго, имея на то полное право. – Элизу похоронили ровно месяц назад. Я присутствовала на похоронах, ее отпевали в церкви, она лежала в гробу!
– Значит, существует еще одна Элиза.
– Двойник? – нервно хохотнула Марго. – Увольте, Виссарион Фомич, я в это не верю. Во-первых, откуда двойник Элизы знал, где лежат ключи? Откуда эта «вторая девушка» знает, как расположены комнаты в доме и в какую ей надобно было войти? А где она взяла ключи от парадной двери?!
– Но ведь ключи однажды на какое-то время пропали, а затем нашлись. Разве для вора представляет сложность сделать дубликат?
– В таком случае двойник должен был взять их и узнать, где спрятан сейф, стало быть, появиться в доме, а это невозможно! Неужели родные спутали бы Элизу с другой девушкой, похожей на нее?!
– Должен признать, вы в чем-то правы…
– Разумеется, права! Есть и второе доказательство моей правоты: Загурский, который тоже приходил к себе домой – хотя должен был покоиться в могиле, – и забрал крест. Два двойника – не слишком ли это много?
– И тут вы правы, Маргарита Аристарховна. Надобно съездить к вдове Загурского и из первых уст послушать, как у них все это было.
– Моя карета к вашим услугам. Надеюсь, вы позволите мне присутствовать при допросе вдовы? – спросила Марго.
Он скосил на нее глаза. Случалось, они открыто выражали его мысли, как в этот миг, и по их выражению Марго прочла: «Опять вы, ваше сиятельство, дурью маетесь?» Но она знала, что Зыбин не посмеет отказать ей из уважения к ее мужу, и он не отказал:
– Да уж, извольте.
– Когда мы отправимся к ней?
– Завтра, сударыня, завтра. Все ж таки десять верст от города, дорога неблизкая. С утра отправимся, коли вы того желаете…
Вдова Загурского по всем признакам была женщина прилежная и придерживающаяся строгих правил, безусловно, не лишенная привлекательности, несмотря на глубину постигшего ее горя, тридцатипятилетний свой возраст и необычайно скромную, а также излишне мрачную одежду. Особенно прекрасны были ее волосы – необычайно пышные, которые она не уложила в прическу, а просто перехватила на шее лентой – ведь она не ждала гостей.
– Начальник следственных дел Зыбин Виссарион Фомич, – представился ей гость, поклонившись. Не забыл он и о Марго: – Графиня Маргарита Аристарховна, жена статского советника графа Ростовцева.
– Прошу садиться, господа, – указала Загурская на кресла в гостиной. Когда нежданные гости уселись, Анна Яковлевна распорядилась подать чаю, ведь господа с дороги, затем поинтересовалась: – По какому поводу вы ко мне пожаловали?
– Нас интересует крест, который у вас украли, – сказал Зыбин. – Не могли бы вы рассказать, как это случилось?
– М-м, – понимающе усмехнулась она. – Слухи дошли и до полиции? Ежели я все расскажу, вы тоже примете меня за сумасшедшую.
– Отнюдь нет. Видите ли, родственников ее сиятельства графини только что ограбили подобным же образом.
– Вы хотите сказать, что мой покойный муж это совершил? Сударь!..
– Покойница-с, – внес уточнение Зыбин, подняв указательный палец. – Юная девица, умершая в этой семье месяц назад! Не странно ли сие, сударыня: у вас покойник взял из дому крест, у родственников графини Ростовцевой покойница забрала деньги и пыталась открыть сейф?.. Сходные случаи-с! И невероятные. Помогите нам разобраться, так сказать, пролейте свет на мрачные слухи.
– Стало быть, покойники не только в мой дом приходят? – Кажется, ее обрадовала эта новость, хотя открыто своей радости, как таковой, хозяйка и не выказала. – Хм, а я уж было подумала, что действительно схожу с ума. Что ж, господа, вижу, вы не с дурными намерениями приехали в эдакую даль. Что ж, я расскажу… И сделаю сие потому, что, может быть, вы мне разъясните, как мне все это следует понимать и… как принять?
Вацлав заболел внезапно: почувствовал себя худо и слег. То ли в бессрочный сон он впал, то ли в беспамятство, только через три дня доктор, осмотрев его, лишь руками развел:
– Отошел.
Как! Почему?! А кто же скажет – почему? Врачеватели отнюдь не всесильны, они сами не поняли, что за болезнь такая нашла на сего здорового, крепкого мужчину. Его мать от горя все глаза выплакала, через каждый час капли пила, она-то и спасла Анну Яковлевну от полного упадка духа, она да еще двое деток. Заботы о них отвлекали вдову от ее горя, только вот ночью сердце у нее сжималось и лились сами собою слезы. Анна Яковлевна засыпала лишь под утро, да и то ненадолго. А как тоскливо ей становилось, когда ночью завывал ветер – в деревне он особенно «голосист» и силен, душу терзает хуже палача!
Однажды глубокой ночью Анна Яковлевна услышала крик – короткий и страшный, вызвавший ледяные мурашки по всему телу. Она вскочила на своей постели, так как узнала голос свекрови, в одной ночной сорочке бросилась к ней в комнату, расположенную неподалеку от ее собственной спальни. У свекрови всю ночь горела лампа под абажуром на слабом фитильке, поэтому Анна Яковлевна, распахнув дверь, тотчас увидела мать своего мужа, несмотря на полумрак. Бедная женщина явно хотела встать: она уже откинула одеяло, но приступ помешал ей, и она подала знак криком, надеясь, что кто-нибудь да прибежит к ней. Свекровь лежала, свесив голову и половину корпуса с безвольно упавшей рукой с кровати. Удивительно, как она вообще с нее не свалилась, – чепец ее упал на пол, седые волосы рассыпались по плечам. Анна Яковлевна бросилась к женщине, боясь новой смерти в доме, и, упав на колени у кровати, поправив голову свекрови, с трудом выдавила полушепотом:
– Матушка…
Матушка не шевельнулась, не вздохнула… Анна Яковлевна хотела встряхнуть ее и взялась за ее плечи, но вдруг всей спиной почувствовала, что в спальне еще кто-то есть. И этот «кто-то» находился именно за ее спиной. Неизвестность страшна, но страшнее не знать, не видеть, кто за тобой стоит, что он задумал?..
И он и правда там стоял – спиной к ней, в углу, копался в ящиках шкафа, где свекровь хранила свои личные ценности – переписку, документы, мелкие семейные реликвии. Обернулись они оба – хозяйка и неизвестный – одновременно. Анна Яковлевна, подумав, что в поместье забрался вор, хотела было закричать, позвать на помощь слуг… Но вот мужчина сделал пару шагов к ней, попав в более или менее яркое световое пятно, и она увидела… мужа!!! А покойники не возвращаются!..
Это было так страшно, что крика не получилось – он исчез напрочь вместе с голосом. Ощущая свою полную беспомощность перед сей фатальностью, почувствовав дыхание смерти в образе мужа, Анна Яковлевна как подкошенная упала на пол. Падая, она заметила, как в его руках что-то сверкнуло – что-то заискрившееся, ловившее лучи света отшлифованными гранями. «Крест», – была ее последняя мысль, которая на то и мысль, что она мгновенно улетучивается вместе с сознанием.
– Нас обеих нашла горничная ранним утром, – с трудом сдерживая слезы вымолвила Анна Яковлевна. – Матушка принимала капли строго по часам, первую склянку – в шесть утра. Меня-то служанка как-то привела в сознание, а вот матушку… Умерла она! Без сомнения, удар ее хватил, когда она увидела своего живого сына. А ведь на его похороны съехалось много народу – из города и из соседних усадеб, поэтому никто, понимаете, никто не поверил в то, что мы видели живого Вацлава! По их лицам и глазам я прочла одну жалость ко мне, а потом я узнала… Меня считают помешанной! – всплеснула она руками, горько, нервно хохотнув. – Но матушки не стало, и пропал фамильный крест, которым наградил польский король пана Загурского, предка моего мужа, могущественного магната еще в начале семнадцатого века… Да что там, я и сама стала в себе сомневаться, ездила в город к докторам… Но ведь он приходил еще раз!
– Неужели?! – заерзал в креслах Зыбин.
Давно уж принесли им чай, пироги, варенье, а Виссарион Фомич, изрядно проголодавшись, лишь поглядывал на угощение с вожделением, ибо хозяйка так и не предложила им: «Отведайте, господа…»
4
– Отпечатки ее, – сказал Друбич. – На стенах, на полу, на ручках дверей – везде. Короче, повезло нам!
Честно сказать, София пребывала в полной уверенности, что отпечатки не совпадут. Жаль, жаль! А девочка-убийца сидела в соседней комнате и, не подозревая, в какую она угодила западню, рассматривала свои черные ладони. Нет, при взгляде на нее у Софии не проходило ощущение совершаемой ею трагической ошибки, которая в будущем изменит и ее существование тоже. И ничего не поделаешь в этой ситуации, да и что тут можно сделать? Девчонка-то обречена, смотреть на нее – нет сил! Не привлекая к себе внимания, София выскользнула в коридор, но не прошла она и десяти шагов, как ее опередил Артем, загородив ей дорогу и еще и руку уперев в стену.
– Ну, ее отпечатки, ее, да! – раздраженно сказал он. То-то и оно: Артем чувствовал Софию, как и она его. – Что ты против этого скажешь?
– Сказать тут нечего, но мне ее жалко. Очень! Она какая-то несчастная… вроде бы она и понимает это и в то же время не знает, в чем ее несчастье.
– Это не аргумент. А вот кровь на ее… э… одежде и коже, отпечатки…
– Знаю, знаю! Куда вы ее теперь?
– В СИЗО. Успокойся, сначала ее в изолятор положат, наш психиатр с ней поработает, ведь нам нужны ее показания.
– Я могу передать ей какую-то одежду?
– София, если ты будешь всех подряд жалеть – нищей станешь.
– Надеюсь, ты меня не бросишь в нищете и хоть корочку хлеба мне подашь. Артем, а когда ты с психиатром встретишься?
– Завтра. Молчи, молчи, знаю я, чего ты хочешь. Договорились: беру тебя с собой, тебе же необходимы факты для твоих романов.
София улыбнулась, поцеловала подушечки двух своих пальцев и приложила их к щеке Артема в знак благодарности. Он задержал на своей щеке ее руку, заметив:
– Я ж не в поезде, проще напрямую. – И он наклонился, подставив щеку.
– Мы на работе, – остудила его пыл София.
– Ладно, после работы я везу тебя домой, и ты выразишь мне свою благодарность напрямую, идет?
– Выражу.
Но подобные обещания не всегда выполнимы. Артем позвонил и сообщил ей, что, к сожалению, он не отвезет Софию домой: едет на очередное убийство.
– Ничего страшного, я доберусь сама, – сказала она в трубку.
– За мной должок. Но и за тобой – тоже, помнишь?
– Помню, помню, – рассмеялась София.
Опять соседка обнаружила труп, и дверь вновь была приоткрыта, но это еще ничего не значило. В квартире на десятом этаже нового элитного дома лежал труп женщины, и у нее… было перерезано горло!
– Жестоко, – констатировал Друбич, ставя чемоданчик на стул. – Главное, до боли похоже на предыдущий случай.
– Угу, угу, – подтвердил Левин. Дальнейшие его фразы были насквозь пронизаны иронией: – Почерк один. Только убийца с этим почерком уже сидит в СИЗО! Не странно ли все это?
– Не сидит, а лежит, и не в камере на нарах, а на кровати, в изоляторе, – уточнил Артем резким тоном. Он обычно злился в обстоятельствах подобной путаницы.
– Ой, какая красивая женщина, – посетовал Левин, стоя над кроватью, на которой лежала убитая. – Мне всегда нравился такой цвет волос.
– Ну, знаете! – фыркнул Артем. – Это самый их ненатуральный цвет.
– Знаю. Красно-медных волос не бывает в природе, а вот мне нравится. Судя по тому, что она обнажена, смерть застала ее в момент акта любви.
– Вы просто поэт, – заметил Друбич, исследуя пол, согнувшись пополам. – Ну, давайте пофантазируем. Итак, ее убил любовник…
– В контакт с ним она вступила днем…
– У каждого свои привычки. Чем-то она не угодила своему привередливому любовнику, и он ее по горлу – чик… В прошлый раз нам оставили бритву, а где сейчас орудие убийства?
Они осмотрели спальню, шныряя по ней с тараканьей скоростью, но Артем их разочаровал, хотя и без него все было понятно:
– Убийца не оставил орудия убийства.
– Зато он оставил следы, – уткнувшись глазами в пол, сказал Друбич. – Опять – кровавые босые ступни! Не верите? Идите сюда! Артем, видишь, вот след от ноги, примерно сорок третьего размера. Нечеткий след, но… Хм, наш любовник, вместо того чтобы слинять незаметно, еще и потоптался в луже крови.
– У каждого – свои привычки, – поддел Друбича его же недавним высказыванием Левин. – Потом он наступил на ковер…
– А вот еще след, но слабый… – продвигался куда-то по цепочке следов Друбич.
Так они достигли балкона в гостиной. Дверь была распахнута, но ментовская привычка – перед следующим шагом подробно рассматривать все у себя под ногами, что только встречается на пути, не подвела их. Незадачливый убийца оставил пальцы на белоснежной двери, а выйдя на балкон, он взялся за перила…
– Кажется, он перепутал выход, – произнес Друбич и взглянул вниз: – Темно, ни черта не видно! Думаю, если бы кто-то упал отсюда час назад, его заметили бы, потому что еще стояли сумерки.
– Вовка! – крикнул Артем. – Сгоняй вниз, посмотри, нет ли под балконом тела.
– А что, должен быть еще один труп?! – заглянул в гостиную Вовчик.
– Нежелательно, но – все возможно. Проверь.
Как правило, случается так: чего ты не хочешь, то и получаешь. Не хотели они еще одного трупа, по логике вещей, его и не должно было быть, в противном случае им прибавлялось работы ровно в два раза, но, собственно, их не это пугало. Заварится та-акая гремучая смесь из путаницы и лишней суеты, и без того сегодняшнее убийство перекликалось с убийством Усманова, уже есть предлог поломать головы, а если там еще и…
– Нет, ребята, – угадал мысли всех присутствующих Друбич, сделав слабую попытку их успокоить. – Второй труп, да еще и точненько под балконом убитой – это слишком! До такого эксцесса не додумается самый отпетый преступник.
– Если бы он там лежал, его бы давно заметили, – поддержал его Валентин, начинающий следователь, подкованный только по теоретической части, но жаждущий активной практики.
А где-то в мозжечке у него засело: как назло, внизу нас труп ждет! И он таки дождался! Володя позвонил снизу Артему:
– Спускайтесь ко мне!
– У нас началась черная полоса, братцы, – сообщил друзьям Артем. – Всем вниз, Вовчик кого-то там нашел.
Трупом оказался молодой человек, гораздо моложе убитой дамы, впрочем, сейчас никого уже не удивишь возрастной разницей любовников. Женщины зачастую предпочитают мальчиков, что вполне логично: молодой-то скакун неутомимее и энергичнее старого мерина. Но почему многие юноши тянутся к женщинам, мягко говоря, постарше их самих, – загадка! Возможно, есть на то какие-то свои причины, глубоко сокрытые, а то, что впоследствии становится всеобщим «психологическим» достоянием, является в итоге лишь весьма неубедительными отговорками, теориями, не имеющими никаких реальных точек соприкосновения с истиной.
Парня, одетого только в джинсы, и не смогли бы увидеть во дворе: эта стена дома выходила практически на пустырь, а следующий дом стоял довольно далеко и не был достроен. Это же не центр, где скученность – чудовищная, высотки втыкают в какие-то узкие щели между старыми домами вопреки всем правилам и здравому смыслу, они прилипают – буквально – друг к другу, тем самым лишая жильцов живительных лучей дневного света. Главное – юноша выпал, можно сказать, прямо на свалку, в мусор, который не успели убрать: его тело попросту слилось с разного рода строительным хламом; а с другой стороны, пролежал он тут недолго – вскоре уже стемнело, поэтому его и не заметили. То, что он вылетел сверху, не вызывало сомнений, а пятна крови на его теле и джинсах красноречиво говорили о том, из какой именно квартиры он вывалился. Но по доброй ли, по своей ли воле?..
Левин начал работать с трупом юноши. Артем вернулся в квартиру, вначале он осмотрел одежду в прихожей и стеллажи с обувью, затем обошел все комнаты.
– Что ты тут ищешь? – полюбопытствовал Вовчик.
– Он ведь пришел сюда в своей одежде. Где же его рубашка или свитер, куртка, плащ, туфли? Не босиком же он явился к своей любовнице! При нем должны быть документы, какие-то деньги, телефон, ключи…
– А что, ничего нет?
– В том-то и дело! Может, я просто что-то просмотрел? Давай-ка и ты еще поищи.
Вовчик, в свою очередь, обошел квартиру, заглянул даже под кровать, на которой лежало тело убитой, но мужских вещей он не нашел – никаких вообще. Валентин опрашивал соседей. Те сюда заселились недавно, не успели как следует узнать друг друга, короче, выяснить ему удалось немногое. Женщина по имени Светлана Ямина, тридцати девяти лет, въехала в этот дом одной из первых, значит, она имела деньги, чтобы в короткий срок безликий «стройвариант» превратить в жилую квартиру, к тому же она успела купить мебель. Раз дама не из бедных, значит, имела постоянный и вполне приличный доход. Скорее всего, она – предприниматель, поэтому первое, с чего надо начать завтрашний день, – постараться выяснить, на каком поприще Ямина подвизалась. Сотовой трубки ни в карманах ее одежды, ни в ее сумках, ни в квартире не нашли, и это было очень странно! Наверняка трубка у нее была, она им очень помогла бы. Но имя, фамилия, отчество ее уже были известны, и сравнительно несложно будет отыскать абонента в фирмах сотовой связи, получить списки звонков Светланы. Правда, на все это нужно время. А кто таков этот полуголый парень – придется выяснять уже по ходу.
– Артем, погляди, что мы нашли! – Друбич передал ему пакет с бритвой. – Мы вполне могли ее не заметить, но она лежала точно под ладонью трупа. Отпечатки там имеются, кровь на лезвии осталась – так что все замечательно… – И вдруг он спросил: – В квартире Усманова нам попадались какие-либо женские вещи?
– Нет, – ответил Валентин. – Квартиру его мы осмотрели подробно… А что такое?
– А то, что одежды парня здесь нет! Он пришел к ней в одних джинсах? Босиком?! Холодновато и очень уж экстравагантно для ранней-то весны! А ту девчонку, которую мы забрали из больницы, нашли без сознания на улице в нижнем белье! Кровь на ней и на белье принадлежит Усманову, отпечатки в его квартире оставила она, значит, сомнений нет, что именно эта девчонка спала с ним в ночь убийства.
– Но у тебя есть сомнения, что именно она его убила? – догадался Друбич.
– Сейчас я не об этом. Раз она вышла на улицу практически голышом, то почему мы не нашли ее вещей в квартире Усманова?
– Их просто унесли, – вдруг выдал Вовчик.
– Вот именно! – кивнул Артем. – Друбич, это и есть ответ на твой вопрос! Ребята, нас явно держат за дураков!
София мимоходом взглянула на часы – было половина первого. Она снова уткнулась в монитор ноутбука, но мысль ее вернулась к циферблату часов: половина первого?.. Не в первый уже раз Борька возвращается среди глубокой ночи, похоже, он опять загулял. Ее что-то неприятно кольнуло. Дело было вовсе не в ревности, а в этой его нечестности! София уже давно стояла на той ступени, когда наиболее правильное решение – это взять и уйти, но он же сам не дает ей этого сделать! Ведет себя таким образом, что ей становится жалко Бореньку и еще стыдно, будто это она обманывает своего мужа. В сущности, София действительно его обманывает, потому что больше не любит, а сегодня она почуяла буквально всей кожей: он тоже обманывает ее. Обманывает уже не на духовном уровне – на физическом.
– Спокойно, – сказала себе она. – Пока он не пришел, есть время для работы, и его надо использовать.
Она вдохнула и резко выдохнула, изгоняя из головы Борьку с его загулом. Пальцы ее забегали по клавиатуре…
А НА МОНИТОРЕ ПОЯВЛЯЛИСЬ НОВЫЕ СТРОКИ…
«– Да, я видела его и во второй раз, – задумчиво повторила Загурская, вероятно, восстанавливая еще одну ужасную картину в своей памяти. – Это было совсем недавно… дней пять назад…
– Что вы говорите! – захлопал своими веками, почти без ресниц Зыбин, забыв даже об угощении. Нет, он никак не ожидал, что покойники посещают своих родственников столь регулярно! – Как это произошло?!
– Я сидела в гостиной, вот в этой, и вязала детям чулки – в моем положении лучше занимать себя работой, а не бездельничать. Ну, и засиделась. Дом уже утих, а я все вяжу, вяжу… И потянуло вдруг меня взглянуть в окно. Знаете, как это бывает? Непреодолимо, так, словно некто посторонний и невидимый поворачивает твою голову… Вон в том окне я и увидала его. Живого! С живыми глазами… Он наблюдал за мной… Я закрыла лицо руками и закричала. Прибежала дворня, но им я ничего не рассказала, оправдалась тем, что мне просто стало худо.
– А ваш… муж? – спросила Марго. – Куда он исчез?
– Не знаю! Может, он приходит сюда каждую ночь, но теперь я слежу, чтобы шторы всегда были плотно задернуты. Просто мне не по себе… так все это страшно и непонятно! – Тут она встрепенулась: – Простите, господа, чай стынет. Прошу вас, угощайтесь.
Зыбин сразу принялся уплетать пирог, но и о деле он не позабыл:
– Как же ваш муж пробрался в дом для того, чтобы забрать крест? Хоть он и покойник, а ключики-то он должен был иметь, не так ли? Ключики у вас не пропадали-с?
– Нет-нет. Зайти в наш дом не составило бы особого труда ни для кого, черный ход у нас никогда не закрывается… то есть… Раньше не запирался, а сейчас я проверяю – заперли его или нет. Усадьба у нас большая, слуг много, чужие здесь прежде не шастали…
М-да, вот и мужа своего покойного теперь она причислила к «чужим»…
– Скажите, сударыня, кто лечил вашего мужа? – поинтересовался Зыбин.
– Поначалу мы Улиту приглашали, это здешняя знахарка… – разливая чай, сказала Анна Яковлевна. – Потом я послала за доктором в город, Ряженов его фамилия. А он привез с собой еще двух докторов, я, простите, запамятовала их фамилии, не до того мне тогда было.
– Не беда, нам достаточно и Ряженова… Ой! Кусочек упал-с… Прошу простить меня за неловкость.
– Ничего, ничего, прислуга все уберет. Кушайте на здоровье.
– А ваш муж еще до своей смерти отлучался куда-либо из поместья?
– Месяца два он каждый день ездил куда-то верхом.
– Каждый день?! – Зыбин изумился, даже жевать перестал. – Что же он делал? И где бывал?
– Муж не посвящал меня в свои дела. Меня беспокоило то, что Вацлав внезапно раздраженным таким стал, задумчивым и… немного грубым. Думаю, хлопоты эти его утомляли, он ведь мечтал деревню одну прикупить. Между той деревней и нашими владениями жители ведут часто споры из-за луга. До драк доходило, вот муж и решил присоединить эту деревеньку к нашим, да все не удавалось ему уговорить соседа – тот очень уж дорого запросил.
О покупках деревень Зыбину, далекому от помещичье-крестьянских забот, слушать было абсолютно неинтересно. Он ел и все нахваливал пироги с вареньем, тогда как Марго сгорала от нетерпения – побыстрее бы покинуть дом Загурских и выяснить, что же Виссарион Фомич обо всем этом думает. У нее самой просто голова шла кругом: казалось, в этой мистике нет никакой возможности разобраться толком!
– Господа, вы верите мне? – вдруг робко спросила вдова, желавшая услышать подтверждение не столько факту существования призраков, сколько тому обстоятельству, что рассудок у нее остался, не пострадал из-за этих диких, необъяснимых событий.
– Нет причин вам не верить, сударыня, – галантно ответил Зыбин.
– Тогда объясните мне, что это было?! – разволновалась она, не встретив с их стороны проявлений явного скептицизма. – И было ли сие вообще?!
– Покуда, сударыня, я не могу дать вам какие-либо разъяснения, но заверяю вас: тайной «живых мертвецов» я займусь лично. Премного благодарны за хлеб-соль. Честь имею.
О, если уж Зыбин за что-то возьмется, то он докопается-таки до истины, ведь у него редкий дар к сыскному делу! В карете он устроился поудобнее, сложив руки на выступающем вперед животе, и, глядя в окошко, посетовал:
– Весна нынче холодная и дождливая. Кости ломит… ветер поднялся, знать, быть дождю, а мне нынче хорошая погода надобна.
Марго мгновенно мысленно перенеслась в лето, в имение брата Мишеля. На носу – очередное лето, а она все никак от прошлого не освободится. У Сурова Александра Ивановича, друга Мишеля, раненое плечо тоже ныло на перемену погоды. Где они оба сейчас? Брат им пишет редко, Суров – часто, и каждое его письмо – событие для нее. Марго перечитывала его послания по многу раз, иногда даже плакала тайком. А плакала она потому, что Суров и не подозревал о том, как он затронул ее сердце! Это же настоящая мука – такая безнадежность…
– Ей-богу, Виссарион Фомич, – вдруг встрепенулась она, – мне трудно в себя прийти после всего услышанного! Что вы намерены делать?
– Намерен раскопать могилу, – заявил он.
– Раскопать?! – ужаснулась Марго. – Которую?!
– Ближайшую, сударыня, стало быть, вашей родственницы.
– А Ростовцевых вы поставите в известность об этой вашей затее?
– Так ведь вы – рядом, – хихикнул он. – Разве вы им не родственница? Вот и дайте мне свое согласие на сей акт вандализма.
– Но… – Марго совсем потерялась, что с нею случалось редко. – Элиза мне не дочь, не сестра, есть родственники, стоящие к ней гораздо ближе… Виссарион Фомич, так ли уж это необходимо – раскапывать могилу, тревожить прах покойной?
– А я как раз и желаю убедиться, что она – покойница! Не думаете же вы в самом деле, будто сим наглым воровством промышляют призраки?!
– Нет, разумеется, но… Поверьте мне, Элизу действительно похоронили!
– Так ведь и господина Загурского тоже похоронили. Как же во все это не верить, ежели тому, как я понял, тьма свидетелей имеется? А он является своей жене! Словно он и поныне живой и невредимый – экая несуразица! Мы раскопаем могилу сегодня же ночью… лишь бы дождя не случилось.
Марго некоторое время ехала молча, и ей в голову, как всегда, вдруг пришла одна безрассудная идея:
– Позвольте и мне при сем присутствовать…
Она осеклась, ибо Виссарион Фомич одарил ее зловещим взглядом василиска. Но он все же держал себя в руках:
– Позволю себе напомнить вам, ваше сиятельство, что вы – графиня, а благородной даме не пристало посещать кладбища по ночам-с! Что ваш муж на сие скажет?
– А он уехал по делам в Петербург. Я оденусь очень скромно…
– Коли вы желаете помочь следствию, сударыня, – рассердился Зыбин, – так ступайте в ваши салоны. Вас там все поймут: траур для светской женщины, молодой и красивой, – весьма тяжкая ноша, тем более что родственница-то упокоилась дальняя, не по вашей родовой линии. Ступайте, ступайте в салоны и вызнайте мне все слухи по данному делу! Ведь крестьянам и мещанам призраки не являются: отчего-то они приходят именно туда, где есть чем поживиться! Второе: почаще бывайте в доме дяди вашего мужа. У его дочери была камеристка, горничная, личная служанка?
– Была. Хорошая девушка, Дуняшей зовут.
– Сойдитесь с нею и выведайте все секреты покойной Элизы Алексеевны, служанки обычно об том знают. Не исключено, что девушка втайне ото всех встречалась с неким молодым человеком или же имела каких-либо странных, диковинных подруг…
– Как можно такое говорить! Элиза была скромной девушкой, домашней, к тому же она была помолвлена.
– С кем именно? – заинтересовался Зыбин.
– С молодым князем, Дубровиным Викто́ром, – сделала ударение на предпоследнем слоге Марго. Имена в свете произносили на французский манер. – Племянником Гаврилы Платоновича, кстати, это мой крестный.
– Хорошая партия!
– Для Викто́ра – да, он получил бы большое приданое, женись он на Элизе, сам-то он на иждивении у своего дяди находится. А для нее это замужество – не самый лучший выход, разве что титул княгини она могла получить… Но Гаврила Платонович принимает живейшее участие в судьбах своих родственников, он старается получше пристроить их, что, впрочем, не всегда ему удается. Так вы позволите мне сегодня присутствовать при эксгумации?..
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?