Читать книгу "Круиз. Только для нас"

Станьте моим переводчиком! Стас

Прохорова из головы упорно не выходила. Перед глазами мелькало утро, когда она встала, как Родина мать в дверях и защитила от меня мою же компанию.

Милая и непреклонная. Доброжелательная и с достоинством. Этакая железная рука в бархатной перчатке. А с виду такая мягкая. Сколько ей лет? 18? Больше. Диплом пишет, значит 22–23. Диплом напишет и уйдёт.

И Мишку она зацепила. Эта мысль была неприятной. Он её как профессионала увидел. Ну уж нет. Эту нельзя упускать. Эта самому нужна. Сотрудница – огонь. Пожар, я бы сказал.

Вон как ситуацию с баннером повернула. Проанализировала ресурсы, придумала выход. Кинулась грудью на амбразуру. А грудь у неё… Соберись, Стас!

Мне не было слышно, что рассказывает Прохорова туркам. Но я читал их по позам и мимике свободно. Спины будущих партнёров были напряжёнными, глядели свысока, словно вынуждены были мириться с надоедливой мухой.

А потом что-то произошло, и они разом потеплели. Вернее, младший поплыл почти сразу же. А когда она смогла пробиться сквозь скорлупу старшего, началось другое общение.

Мне надо было затащить баннер на корабль. Это было бы невозможно сделать, если бы турки остались там же, куда их привёл Миша. Но Прохорова, размахивая руками и что-то объясняя, увела их за палатку для приёма туристов.

Я вернулся в палатку. Встал возле соединения полотнищ двух стенок и наблюдал. Турки как–то расслабились, рассмеялись. А когда Прохорова начала учить их танцевальным элементам, сстали повторять за ней простые движения.

Прохорова подбадривала, просила поставить музыку еще раз. Моя рубашка смотрелась на ней потрясающе. Настолько красиво, что её срочно хотелось снять и прикоснуться к коже, к вздымающейся груди. Скользнуть под край выреза.

О чем я думаю?

Сотрудники унесли баннер. А когда привязали его атласными лентами на противоположной стороне корабля, помахали со счастливыми улыбками. Музыка стихла, и я пошёл решать еще один больной вопрос. И от него напрямую зависел успех переговоров.

Турки говорили, что приятно удивлены такому радушному приёму. Их лица раскраснелись, а рубашки не выглядели больше безупречными. Казалось, что они только что вышли из ночного клуба на Ибице.

Вместе с Прохоровой, которая с разметавшимися волосами и красной лентой напоминала Эсмеральду. Только глаза горели и щёки полыхали, словно она только что вынырнула из постели.

Чёрт!

Высокий турок, который был немного моложе брата, жестикулировал с восторгом. Старший смотрел на Катю удовлетворенно. Потом в его глазах вспыхнул мужской огонь. Он улыбнулся так, что захотелось спрятать девушку за спину и врезать по этой наглой физиономии. Аж руки зачесались.

Катя, словно не заметила этого, попрощалась и побежала в палатку. Я шагнул к партнерам, и выслушав миллион комплиментов нашим сотрудникам за радушную встречу на причале. Это вселяло им надежду на будущее долгосрочное сотрудничество.

Вот что тут скажешь? И я ничего не сказал. Попросил Катю подождать. Проводил гостей на борт. Передал в заботливые руки директора круиза и вернулся, чтобы согласовать ещё один провальный пункт райдера.

Хорошо, что Медведев стоял рядом с Прохоровой и мог сразу услышать всю информацию. Но вот то, что он был слишком близко к ней, бесило. Я подошёл к ним так близко, что Прохорова инстинктивно отступила от Миши.

Отлично!

– Ребята, у нас ЧП – начал я.

– Вроде бы оно завершилось удачно? Или ты недоволен, Стас? – удивился Михаил.

– С баннером всё решено. Призывно трепещется на ветру на шёлковых лентах. Спасибо, Екатерина, вы спасли ситуацию. Единственное, сначала уточняйте «цену вопроса», прежде чем разрушать фотозону и раздевать начальника. А то может быть нам их прямо «из городу Парижу» привезли за бешеные тыщи?

Михаил удивлённо крякнул и попытался вклиниться между мной и Прохоровой.

– Стас, какая муха тебя укусила! Катя, вы красотка! Я восхищен вами! Не слушайте это неотесанное бревно.

Но Катя ответила сама, вздёрнув подбородок. Она улыбнулась Михаилу, а со мной заговорила совершенно серьёзно:

– Я учту. Больше не повторится. Имущество компании портить не буду. – Она поджала губы и посмотрела на небольшие электронные часики на левом запястье. – А теперь буду рада оставить вас с вашими важными делами. Начинаю опаздывать.

Медведев протянул руку девушке, а она прижала свою к груди в благодарственном жесте. Они мило разулыбались друг другу. Меня это выбесило ещё сильнее.

– Не так быстро, – ответил я, шагнув ближе и отрезая Кате путь к бегству.

– Что ещё случилось, Стас? – спросил Миша.

Я постарался взять себя в руки и заговорил спокойно.

– Наш переводчик два часа назад сломал ногу. Перелом тяжелый, будут оперировать. Быстро найти замену у нас не получается. Агентство ищет, но у них нет свободных людей с таким набором языков. Сами переговоры мы проводим на английском. А вот требования слышать в перерывах родную речь мы обеспечить туркам не можем. И переговоры могут сорваться из-за того, что мы не предоставили им переводчика.

– Искренне вам сочувствую, – ответила Катя, – тут я ничем вам не помогу. Поэтому, разрешите откланяться. Папки уже у вас. Рада была знакомству, Михаил Степанович и Станислав Владимирович. Я спешу очень, можно я уже побегу?

На лице Кати отразилась смесь укора и нетерпения. Значит, и правда торопилась. Но у меня не было в планах её отпускать.

– Катя, чтобы вас не задерживать, сразу к делу. Предлагаю вам заменить переводчика в этой поездке.

– Вы с ума сошли. Это невозможно! – глаза девушки стали бездонными, и она отступила от меня – Я не переводчик! Я на туризме учусь.

– Но вы же нашли общий язык с турками. И по–испански, и по–французски говорили. Английский у вас отличный.

– Это бытовой уровень, я ничего не смогу перевести! – девушка попятилась и уперлась в стойку туристической палатки – понимаете, французский я учила еще в школе, испанский в универе 1 раз в неделю, это ерунда! Турецкого не знаю вообще. Это сразу видно, что я не профессионал! А из-за одного слова весь смысл может быть искажен. Я вам так наперевожу, что «цена вопроса», как вы говорите, станет заоблачной.

– Катя, я уже поговорил с партнерами. Они рады будут вам. Их вполне удовлетворил ваш уровень владения языками. Тем более, что переводить деловую часть не надо. На французском и испанском им хочется иногда говорить в неформальной обстановке. Вне переговоров. В перерыве и в ресторане. Им хочется слышать слова на родных языках.

Катя была в ужасе, и я посмотрел с надеждой на Медведева. Давай, теперь ты – партнер. Тот подключился моментально.

– Катюша, вы так нам поможете! – подхватил Медведев. – Вы же видите, что ситуация безвыходная! Альтан с Османом в восторге от вашего произношения. Ну, – его взгляд стал заговорщицким – а мы вам заплатим в 2 раза больше. Деньги студентке пригодятся, правда ведь?

Катя фыркнула.

– Михаил, в прошлый раз вы предлагали в 2,5 раз больше. Хотя, какая разница? Практика не оплачивается. Тем более, она у меня закончилась.

Мы заулыбались. Торгуется, значит дожмем. Мы с Мишей проводили переговоры на разных уровнях и научились действовать слажено. С Прохоровой у нас был хороший шанс дожать.

Но Катя затрясла головой, словно что-то вспомнив. И решительно выставила руки перед собой.

– Я не могу никуда ехать, понимаете? Сегодня прилетают мои родители. У папы юбилей. Они приедут, чтобы мы побыли вместе, отпраздновали, съездили куда–нибудь. Специально ко мне прилетят, понимаете? Для семейного праздника.

Крыть мне было нечем. Семья, это святое. И в груди как–то тревожно запекло. Я уже все решил с турками. Они вначале расстроились. Такой простой райдер и не выполнен. Но когда услышали, что заменить переводчика может встретившая их сотрудница, сразу же согласились.

Это было бы хорошим решением вопроса. Да и отпускать Прохорову не хотелось не только как руководителю. Но не для того, чтобы заставить, а скорее по инерции я спросил:

– Где будете праздновать? Какие планы?

Готовился услышать пункты культурной программы и заказанные рестораны. Но Прохорова снова удивила.

– Не решили пока. Папа не любит жить по расписанию. Праздновать будем спонтанно. Куда душа потянет, и чтобы спать можно было сколько хочешь, а не по культурной программе.

– Катя… – У меня снова появилась надежда. – А может они в круиз с нами пойдут, а? У нас последний люкс свободен. Оплату мы возьмем на себя. Хотите, я сам с ними поговорю. Уверен, у такой милой девушки чудесные родители.

Я смотрел самым честным взглядом из всех возможных и улыбался самой обворожительной улыбкой.

– Ууууу. Станислав Владимирович, вы уже льстить начали. Как вы не понимаете, у меня с собой ничего нет, даже расчески. В чем я буду на переговорах? В этом? – она беспомощно потянула лямочки сарафана – или в вашей гавайской рубашке? А?

– Про рубашку – отличная идея. А если серьезно, Екатерина, давайте принципиально решим с поездкой, а потом уже будем думать, где взять одежду.

– Это странное предложение, ответила Катя.

Но я не собирался сдаваться, увидев лучик надежды.

– Звоните родителям прямо сейчас. Я хочу участвовать в разговоре. Я решу, как их встретить и доставить на корабль.

А что мне ответила Катя, приподняв бровь?

– Посмотрим на ваше поведение.

А что сказал Миша, улыбаясь до ушей?

– Ну ты и влип! – И заржал, как конь.

А я подумал, что это глупо. У него просто кризис среднего возраста и жена беременна третьим. И очень хочется осчастливить весь мир. А я не кидаюсь на своих сотрудников. И Катя – только сослуживец. Симпатичный и только по рабочим вопросам.

Для всего остального у меня есть Вероника во вторник и субботу. И интерес мой к Прохоровой только как к подчиненной. Так что, Михаил, можешь не намекать. Я уже большой мальчик. Сам всё решу. Не надо меня толкать к девушке, с которой я знаком один день. Да и вообще не надо толкать. И так качает, как пьяного.

Родители не против. Катя

Стас меня выводил из себя каждую секунду. Бесил самыми простыми вещами. Было в нем что-то такое. Вызывающее. И мне сразу быо понятно, что от него надо бежать. И чем быстрее, тем лучше. И не смотреть в глаза. А то так и досмотреться не долго.

А я девочка осторожная. Как колобок из детской сказки. Я и от Серёжи из соседнего подъезда ушла, и от Толика из студенческого совета. И даже КВН–щик Лёня был безжалостно послан, хоть и веселый. Как сказал Медведев? И этому не дала и этому тоже.

А вот сейчас Ильин стоял в фирменной футболке, беспощадно облегающей мышцы. И я думала, что он зря её натянул. Лучше бы снял. А там идеальное мужское тело и пресс с кубиками. Ооо… Я же говорила.

Щёки начало печь от смущения. Чтобы скрыть румянец, я отошла от туристического начальства и прикрылась телефонным звонком. Но вместо того, чтобы отказаться, родители абсолютно спокойно восприняли идею поехать в круиз.

– Корабль, это и природа с погодой, и никакой суеты по перемещению, – начал папа, включив громкую связь. – Дорогу в порт я знаю, до причала мы доберёмся сами, можешь не волноваться.

– Мы рады, что ты нарасхват. И закончить не успела, а уже получила предложения на работу.

– Мама, это временно и не по профилю. Меня просят подменить переводчика.

– Тем более. Это ещё лучше! Ты нарасхват по всем фронтам.

Мамино желание доказать, что я лучше всех сейчас раздражало.

– Но мне даже не в чем ехать! – возразила я.

– Про это не переживай. Чемодан полупустой. Я возьму одежду и на тебя тоже. Посмотрю то, что подойдёт по размеру. Ты миниатюрнее. Летние офисные костюмы, обувь и даже вечерние платья – не проблема. А вот купальник и бельё надо купить до отхода парохода. И о гигиенических принадлежностях позаботиться.

– Значит, поедем?

– Поедем, – чем–то шурша ответила мама. – Поддержим твой выход на работу. Ну и сами развеемся принудительно. Папу же не вытащишь никуда. А в круизе, и не захочешь, а приедешь к достопримечательностям.

Папа тихо протестовал, но по сути вопроса был согласен с мамой. Поэтому я надиктовала список нужных мне вещей и вернулась к Ильину. Стягивая красную ленту из волос, бодро отрапортовала:

– Станислав Владимирович, мы принимаем ваше предложение.

Брови Ильина взлетели вверх.

– Как принимаете? Так сразу? Вам не надо время на раздумья? Ваша мама не в глубоком обмороке, а папа не оборвет мне телефон и выступающие части тела за изменение планов? – он был искренне удивлён.

– Что вы, они рады, что я нарасхват. Да и времени у них до выезда в аэропорт мало. Им надо успеть собрать одежду ещё и для меня. Времени на сопротивление не осталось.

Ильин недоверчиво покачал головой. Он сейчас был какой–то простой и счастливый. Притягательный какой–то. Но говорить мне было проще глядя на Медведева. Нему я и повернулась.

– Зарплату можете не платить. Люкс–то из вашего кармана. А сейчас мне надо срочно в магазин. Вернусь к отплытию.

Я подхватила сумочку и собралась гуглить ближайшие торговые центры.

– Я отвезу и оплачу покупки – оживился Станислав.

Мне надо было от него как–то отделаться. С какой это радости мне чужой мужчина, хоть и привлекательный, будет покупать нижнее белье? С этим я как–то сама справлюсь. Без помощников.

– Вы же не поедите со мной выбирать одежду?

Я смотрела на него снисходительно. Именно таким взглядом я и отшивала Серёж, Толиков и Лёнь. Дескать, малыш, тебе это будет скучно. Но на Ильина моя игра бровями не произвела никакого впечатления.

– Я просто отвезу, постою в магазине, в примерочную не буду заходить.

Он был настроен решительно. А я начала нервничать.

– Вы действительно хотите ждать меня в магазине женского белья, Станислав Владимирович? Неужели и помогать примерять будете?

Есть! После этого вопроса в глазах босса случилось короткое замыкание. И искры посыпались и взор задымил, то есть затуманился. И пока он моргал, в игру вступил Михаил. Он протянул мне пластиковую карту.

– Это на корпоративные расходы. Купите сами то, что нужно. Стас будет тут. Это я вам гарантирую. Только поторопитесь, отходим через 6 часов.

Медведев похлопал друга по плечу и потащил в сторону лайнера. А мне взглядом показал куда нужно двигаться. Дескать, «беги, Форест, беги». И я побежала.

Знакомство с родителями. Стас

К вечеру всё было готово. Один из малых банкетных залов переоборудовали в переговорную. Баннер зафиксировали дополнительными веревками. Номера туркам понравились. Как и новая переводчица.

Катя переоделась в привезенный родителями светлый костюм. Кремовые брюки и блузку с длинными рукавами. Кофточка завязывалась под горло. Вырез был глубоким, но почему-то его края плотно смыкались без застежки. Катя заметила мой удивленный взгляд:

– Скотчем склеила с обратной стороны. Мама придумала. Это в рамках их менталитета. Мы несколько раз ездили в Стамбул. Я знаю, как себя вести.

– По турпутевке?

– Нет. Летали как самостоятельные путешественники. Смотрели то, что зацепило в путеводителе Дорлинг Киндерсли: Истекляль, Босфор, Айя София, Дворец Топкапы. Классика, но в свободном режиме.

– Ну вы даёте. Вы меня всё время удивляете, Прохорова. Хотел вас предупреждать про менталитет, а вы сами мне про него рассказывать можете. Возможно, они больше европейцы, чем турки. Но расслабляться нельзя. Думаю, что вы справитесь.

– И всё же поддержка будет не лишней. Если увидите, что я не справляюсь – спасайте смело. Я не очень понимаю, что входит в мои обязанности. Поэтому могу перегнуть.

– Я буду рядом. Если что, мой телефон у вас есть. Любой смайлик и я приду.

– Спасибо.

– Вам спасибо, Екатерина. Вы нас действительно выручили.

В ресторане было немноголюдно. Альтан и Осман встали для приветствия. Катя держалась сбоку от меня, на пол шага сзади. Мы пожали друг другу руки.

Я представил переводчицу. Они заметили и одежду, и умение быть в тени. И когда Прохорова сказала, что им будет комфортнее называть ее Каталиной, турки расплылись в улыбке. Я оставил их втроем.

Альтан сел за стол первым. Осман отодвинул Кате стул, и она с благодарностью села. Потом достала блокнот и что-то начала спрашивать у партнеров. Те отвечали с улыбками, и беседа потекла непринужденно.

Я оставил недалеко Михаила и пошёл знакомиться с родителями Прохоровой. И сначала подумал, что ошибся номером. Дверь мне открыл абсолютный европеец.

Седовласый мужчина средних лет. Коротко стриженный гигант под два метра. Идеально прямая спина. Внимательный доброжелательный взгляд. Аккуратная бородка эспаньолка. Светлая рубашка с длинным рукавом. Словно мужчина не на отдых собрался, а в офис где-то в Мадриде.

– Здравствуйте. Вероятно я ошибся номером. Прошу прощения. Я искал родителей своей сотрудницы. Извините, за беспокойство… – Сказал я автоматически на английском.

– Здравствуйте, Ильин, как я понимаю? – ответил мужчина по-русски и отступил в сторону приглашая меня войти.

– Да, я Станислав Ильин. Сын владельца Альф-Флота и коммерческий директор по совместительству.

– Клим Прохоров. Отец Екатерины. Директор Самара–техно, по совместительству, – в тон мне ответил мужчина и протянул руку.

Я многое мог сказать по рукопожатию. Это было крепким, уверенным, синхронным. Абсолютно равным и энергичным. Прохоров тоже оценил и улыбнулся шире.

– А вы необычно представляетесь. Никогда не слышал, чтобы кто-то говорил, что не сам супер бизнесмен, а только сын владельца.

Я пожал плечами.

– Предпочитаю не вводить людей в заблуждение. Основной капитал заработал отец. Я реализую его проекты как наемный работник.

– Катя вас очень точно описала. Сработаемся. – и уже громче в сторону ванной, – Кира, у нас гости.

Я ожидал увидеть Катину взрослую копию и ошибся. В комнату вошла кругленькая брюнетка крохотного роста с короткими прямыми волосами. Смуглая, с открытой приветливой улыбкой.

– Кира, Станислав Ильин лично. Говорит, что сын владельца.

– Оу. Очень приятно, неожиданно.

– Вам уже говорили, что вы одинаково реагируете?

– Да, – ответила Кира, – нас всегда принимали за брата с сестрой и удивлялись, что мы целуемся. А еще в Европе принимали за итальянцев, а в Азии за Иранцев.

– Станислав тоже по-английски со мной заговорил. Кстати, вы зашли просто познакомиться или по делу?

– Познакомиться и поблагодарить. О накладке с переводчиком вы знаете, поэтому без предисловий. Добро пожаловать на борт. Я могу проводить вас на ужин. Если возникнут какие–то вопросы – обращайтесь. Чем могу – помогу.

– Спасибо. В этом нет никакой необходимости. Это у нас девятый круиз. Мы знаем, что и как происходит. – Кира показала мне свой смартфон – Я уже скачала план корабля и остановок. Не беспокойтесь, Станислав. Мы вполне можем о себе позаботиться. Спокойно занимайтесь переговорами. И, спасибо, что зашли.

Я еще раз осмотрел одежду Прохоровых. И решил озвучить свою мысль.

– Вы здесь в качестве гостей. Можно не одеваться официально. У вас никакого дресс кода нет. Тем более, сейчас уже ужин, неофициальное время.

Катины родители переглянулись. И Клим продолжил.

– Вы же будете нас представлять туркам, как Катиных родственников?

– Разумеется. В первый вечер мы решили собраться за общим столом. А дальше сделаем как будет удобно.

– То есть мы будем сидеть с ними за одним столом, представляя вашу сторону переговоров?

– Можно и так сказать.

– Турки уже в ресторане?

– Да. Они пришли немного раньше, чтобы решить с Катей по программе.

– Во что они одеты?

– Рубашки в полоску с длинным рукавом, брюки со стрелками, туфли.

– То есть достаточно официально. И от других будут ждать того же. Остальное расценят, как расхлябанность и несерьезность. Я уже работал с турками. Эти мелочи очень важны. А для Кати это и вовсе рабочее время.

– Я об этом не подумал.

– Для них свободная одежда, это снять пиджак. Я тоже не знал раньше, как это важно. Потом пришлось исправлять ошибки. Звоните Медведеву, делитесь информацией.

– Вы знаете Михаила?

– Скорее нет, чем да. Мельком пересекались на его объекте в Самаре. Но реагирует он быстро. Семью переодеть успеет.

Вдруг я понял, что передо мной не просто гости, и даже не просто родственники Прохоровой. У меня появились эксперты по работе с будущими партнёрами.

– Если вы уже работали с турками, что-то еще посоветуете?

Прохоров на секунду задумался и кивнул.

– Здоровайтесь и прощайтесь по-турецки. Им это нравится.

Я кивнул и не удержался от вопроса:

– Клим, а вы всегда такой собранный?

Катин отец хмыкнул и подмигнул жене с высоты своего роста.

– Да. У меня жена и две дочери – красавицы. Кира говорит, что я и сплю с оружием.

– Серьёзно?

– Разумеется – нет. Но Бумажные салфетки, резинки для волос и банковская карта со мной везде и всегда. Так что по этим вопросам можете на меня рассчитывать.

И снова мы пожали руки. Ещё обдумывая, каких попутчиков в этот раз я взял на борт, позвонил Михаилу. И он, действительно успел. Беременная Мила была в длинном бохо. Дочка Владана в блузке с пуговичками под горло. Маленькому Роберту даже бабочку успели нацепить.

За столом все были в приличном, и турки, судя по их улыбкам, это оценили.

Мы с Михаилом говорили с братьями по-английски. Катя переводила на французский слова остальных сидящих за столом. Но чаще просто с ними разговаривала. Иногда она поднимала к родителям глаза и спрашивала что-то о достопримечательностях:

– Мам, а в каком испанском соборе огромные картины Эль Греко? Пап, как называется дом Гауди с мальтийским крестом на крыше?

Ответы она получала нестандартные. Например, про собор с фресками:

– Какому святому посвящен собор не помню. Может быть святой Марии или святому Петру. Но он точно “катедрале” и по карте от входа строго на юг.

Катя восприняла это абсолютно спокойно и перевела ответ туркам.

Когда ужин подошёл к концу, Альтан – старший из братьев сказал, что приятно удивлен уважением, которое мы к ним проявили. И видит, что взаимовыгодное сотрудничество вполне возможно с такими достойными людьми.

Я посмотрел на Катю, и на её щеках появилась дымка румянца.