Читать книгу "Круиз. Только для нас"

Сюрприз за улыбку. Катя

Следующее недоразумение случилось перед обедом. В своём номере я обнаружила громадную коробку, перетянутую алым бантом. И такой же огромный букет розовых роз. Сколько цветов там было, не знаю, но они уместились в вазоне размером с ведро.

В номере из-за подарков было не повернуться, но я дотянулась до карточки в цветах. Каллиграфическим почерком на ней было выведено: «Самое лучшее чувство в мире – знать, что ты являешься причиной чьей-то улыбки… Улыбнитесь, Каталина. С надеждой, Осман».

Кошмар!

Мне подарили цветы, и я испугалась. Красивый жест, а мне стало отчего-то неприятно. Ну как так? Я ведь не давала повода. Вела себя очень корректно. Одевалась невероятно скромно и подчёркнуто закрыто. И теперь они меня провоцируют. Надо что-то делать.

Пойти к папе – не вариант. Во-первых, он свернёт им головы. Кроме текущей ситуации у него пунктик с восточными людьми. Маму пытался отбить араб, и ситуация там не была спокойной.

И тут надо быть очень осторожной. Папа и так каждый день смотрел, как я разговаривала с турками, и держал себя в руках. Для него это настоящее испытание. А во-вторых, его нужно оставить на самый последний случай. Что же делать?

На корабле я – переводчик от компании «Альф-Флот». Отношения с турками у меня по работе. Значит, и надо настаивать на профессионализме. Я – женщина. Мой отказ турки не воспримут. Нужен мужчина для решения вопроса. И быстро.

Я побежала на верхнюю палубу к моим руководителям. Они весело болтали и пили лимонад.

– Прошу прощения, можно мне отвлечь вас, Станислав? Михаил?

– Екатерина, всё в порядке? – во взгляде Стаса появилась озабоченность.

– Пока да. Мне нужен ваш совет и, наверное, помощь. Только это разговор не для чужих ушей.

Я кивнула в сторону прогуливающихся отдыхающих.

Мы зашли в переговорную и уселись за стол.

– Я не знаю, как начать.

Мне реально стало страшно. Как они среагируют на мою информацию?

– Начните с того, что сейчас привело вас к нам. Что именно случилось? – Стас смотрел сосредоточенно.

Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и положила на стол карточку из цветочной композиции.

– В моей каюте громадный букет и подарки от Османа. И вот эта записка: «Самое лучшее чувство в мире – знать, что ты являешься причиной чьей-то улыбки… Улыбнитесь, Каталина. С надеждой, Осман».

Глаза Ильина полыхнули. Медведев нахмурился. А я продолжила, душа в себе гнев и слёзы.

– Я не подавала повода. Не провоцировала его. Одежду вы видите. В общении, просто поверьте, ничего лишнего.

Ильин повертел карточку из букета в руках и резким щелчком переправил её по столу Михаилу:

– Прохорова, а зачем вы это нам говорите? Хвастаетесь что ли?

– Стас! – Михаил глянул на Ильина с укором. – Ты не с той ноги встал? Катя правильно нам рассказала. Надо подумать, как поступить и какие последствия могут быть.

Но я видела, что Стаса раздирает изнутри. Он несколько раз прикусил нижнюю губу и продолжил холодно:

– А сами вы, Прохорова, чего хотите? Подарки-то понравились? Говорят, восточные мужчины умеют ухаживать.

Теперь глаза Станислава сузились, стали злыми. Значит, считал меня виноватой. И это мне было больно. Словно он обвинил меня в предательстве. Грудь стянуло болезненным обручем, но я ответила почти спокойно:

– Станислав Владимирович, мне неприятен этот разговор. Вы словно обвиняете меня. Я уже поняла, что напрасно вам рассказала. Ситуация для меня неприятна. И разговор с вами делает её ещё более унизительной. Сейчас я пойду к Осману и попрошу забрать его презенты. Как он это расценит, я не знаю. Как это отразится на ваших переговорах – тоже. Возможно, никак. А может быть, они захотят поменять переводчика. Это для меня был бы хороший вариант. Я буду рада вернуться на берег и продолжить писать диплом. Простите, что побеспокоила.

У меня внутри всё клокотало. Почему я подумала, что они помогут? Стало ужасно неприятно. Обида захлестнула такая, что слёзы собрались в уголках глаз. Мне от вас ничего не надо. Сама справлюсь.

Я вскочила на ноги и собиралась сбежать, чтобы не показывать слёзы. Но Медведев успел схватить меня за руку и усадить обратно.

– Катюша, подождите. Мы сейчас всё решим. Стас просто расстроился. Мы сейчас всё спокойно обсудим и найдём наилучший вариант. Да, Стас?

Медведев говорил спокойно, но с нажимом. Словно намекая на что-то известное им двоим. Ильин помотал головой и несколько раз сжал и разжал кулаки. Снова опёрся локтями на стол. Теперь смотрел снова озабоченно.

– Да. Простите меня, Екатерина. Меня перемкнуло. Я нагрубил вам вместо поддержки. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Я знаю, что вы не кокетничали с братьями. И принимать ухаживания Османа не собирались, правильно?

– Совершенно верно.

– Тогда нужно решительно пресекать поползновения в вашу сторону. Миш, что думаешь?

– Ну, бить не вариант, – Медведев хмыкнул и подмигнул Стасу, – надо разговаривать. Идти к ним вдвоём. Катю с собой не брать.

– А чем тогда аргументировать? – вклинилась в разговор я.

– Думаю, что надо говорить о бизнес-этике и условиях договора. Что вы не имеете права вступать в какие-либо отношения, кроме служебных.

– Но я ведь не сотрудник «Альф-Флота», – возразила я.

– Это по бумагам, – хитро прищурившись, ответил Михаил. – К тому же турки об этом не знают. А по легенде вам ничего нельзя. Принимать подарки в том числе. Что у вас из-за этого будут финансовые последствия и так далее. Стас, у тебя какие идеи?

– Твой вариант мне нравится. Давай ты начнёшь, а там посмотрим. Ты иди, я тебя догоню.

Медведев коротко кивнул, сжал на прощанье мою ладонь и вышел. А Ильин пересел на соседний стул. Аккуратно взял своими руками мои. И я растерялась.

Засмущалась от его дурманящей близости, запаха хвойного парфюма и интимного жеста.

– Катя, простите меня. Я действительно расстроился. Рассердился. Не на вас, на себя.

– Почему?

– Потому что сам не догадался подарить вам цветы.

– Вы не обязаны. Вы же мой работодатель.

А у самой под ложечкой потянуло, словно на качелях. Захотелось… Не знаю, что захотелось! Но очень сильно. Прижаться к нему, что ли?

Стас кивнул.

– Я не обязан, но хочу дарить цветы и подарки. Водить в кино. Гулять за ручку. Но у меня есть обязательства.

Он взъерошил волосы и поцеловал мои пальцы. Мне стало жарко и волнительно. До дрожи в коленях и мурашек на руках.

– Вы меня очень волнуете, Прохорова, – продолжил Стас. – Не по расписанию, а прямо каждую минуту. Я знаю, что вы не заигрывали с турками. Но когда я услышал, что Осман оказывает вам знаки внимания, увидел карточку с надписью, просто озверел. Я никогда не терял самообладания из-за женщины. Но знаки внимания, которые вам оказывают другие мужчины, меня выводят из себя. Я даже на Мишу злюсь, когда он с вами разговаривает. Это вообще нонсенс. – Он взъерошил волосы и мотнул головой. – Мы сейчас поговорим с турками, и я вам позвоню. Сами на обед не приходите. Если всё получится, скандала не будет. Но, в любом случае, обещаю, что вас мы выведем из этой ситуации. Можете быть уверены, вам ничего не угрожает. Даже из-за наших с турками договорённостей. Вами никто рассчитываться не будет. Я вам обещаю.

С этими словами он вскочил из-за стола и пулей вылетел из переговорной. Я даже ничего не успела ответить. И ещё несколько секунд сидела за столом и гладила пальцем место поцелуя. И на душе было тепло, но тревожно.