Электронная библиотека » Леонида Подвойская » » онлайн чтение - страница 3

Текст книги "Алена"


  • Текст добавлен: 16 сентября 2016, 18:27


Автор книги: Леонида Подвойская


Жанр: Приключения: прочее, Приключения


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Я и не хочу никого убивать. Я даже мяса не ем, потому что это – убитые животные. Я буду исцелять!

– Дай-то Бог, внученька, дай-то Бог. Но идем. Пора.

Девушек в палате уже сморило сном. Вспомнив слова Даниловны о зверюшках в людях, Алёна повнимательней присмотрелась к соседкам. Действительно, рыженькая востроносенькая Светлана была похожа на лисенка, а толстенькая Тома – на маленького сурка. «Буду пробовать исцелять», – решила девушка и присела вначале возле «лисички»…

Глава 3

– Умаялась, помощница. Но все равно будить надо. Просыпайся, девочка. Вечерние процедуры, ужин. Потом доспишь, ночью.

Добрый голос санитарки вернул Алёну к действительности. Но сразу встать она не смогла, приподнялась и тут же вновь откинулась на подушку.

– Да что же это с тобой, милочка моя? На тебе лица нет! И бледненькая какая! Плохо тебе? Побегу за врачом! – и не слушая возражений, испуганная тетя Мария кинулась в ординаторскую.

Веру Ивановну уже сменил Карл Петрович (больные дети называли его Карапетом). Низенький, рано лысеющий и обостренно болезненно к этому относящийся, желчный с персоналом и неразговорчивый с больными, его держали в больнице, считаясь с его профессионализмом. Быстро послушав девушку и измерив ей давление, он буркнул: «Истощение» – и, обратившись к санитарке, добавил:

– Мне говорила Тимошенко, что к нам о-о-очень трудолюбивая девушка поступила. Запомните – она больная. Если увижу ее работающей за вас – накажу. Обеих. Полюбуйтесь на результат! Немедленно капельницу, – это он сказал уже медсестре, когда санитарка выскочила прочь.

– А ты, девушка, запомни. Ты здесь лечишься. Будешь маяться дурью – поставлю вопрос о выписке. – Увидев в васильковых глазах слезы незаслуженной обиды, он вдруг, впервые за многие годы, дрогнул и виновато-сдавленным тоном пояснил: – В твоих же интересах. Разве можно вот так доводить себя? Школа скоро, быстренько поправляться надо, сил набираться, а ты вместо этого что с собой делаешь?

Дождавшись капельницы и предписав персоналу немедленно сообщить ему, «если что», Карапет быстрым шагом направился в ординаторскую, где решил посмотреть тоненькую пока историю болезни новой пациентки.

А к девушке, пыхтя и отдуваясь, уже прибыла Даниловна.

– Что, внучечка, так вдруг?

– Ай, не вдруг это. Я попробовала после нашего разговора. Вы только не говорите им, – понизила голос Алёна. – Вот много сил и ушло. У меня такое бывало, но не так. Просто голова кружилась, когда сильно, ну… много… занимаешься, – подыскивала слова девушка. Ну, как с тем волком. Тогда тоже кружилась. Потом проходит. Надо только…

– К солнышку? А луну не пробовала?

– Не-е. Я ведь ночью не занимаюсь этим. Разве когда братика от зубной боли какой. А потом ночь поспишь – и все проходит. А тут нет. И вообще все как-то странно…

– Выйдем, расскажешь.

– Врач строгий. Наверное, не даст и встать.

– Карлуша? Ты лежи, пока не докапает, а я скоро приду.

– Ишь, как Даниловна с тобой носится! Почему?

– Не знаю. Я ей помогла… ходить. А ты ее знаешь?

– Здесь рассказали. Знаменитость районного масштаба, – иронически ухмыльнулась Светлана-лисичка. – Она у нас местный Касьян, повставляла в свое время диски всем страждущим. В том числе и врачам, и начальству. Говорят, некоторые даже из столицы специально приезжали. Теперь вот сама лечится. Но наши костоломы ее уважают.

– Почему костоломы?

– Ай, что они могут!

– Зачем ты так. Вот ты же и Тома вылечились.

– Я? Мы? Вылечились? Да с чего ты взяла? Тамара, ты слышала этот бред?

– Не бред! У вас больше никогда не будет этих приступов. Никогда!

– Нашла чем шутить! Если бы не эта капельница, я бы тебе…

– Постой-постой, – более рассудительная толстушка присела на край Алёниной койки.

– Алёна, ты что такое говоришь? Если не прикалываешься, то откуда узнала?

– Мне Даниловна по секрету сказала. А она видит, – соврала девушка. – Только она не хочет, чтобы к ней приставали. А я вот, проболталась.

– Дай Бог, если правда. Дай Бог! – вздохнула Тамара. – Ну, недолго и ждать-то, – добавила она.

Товарки по несчастью переглянулись. Они знали, что вскоре каждую из них должно «хватануть». Вот только когда?

– А я сейчас же и проверю, – решилась Светлана. – Меня все время хватает, когда я слушаю мэтал. Мне запрещают, но одна кассетка есть. – Она достала плейер, подготовила и посмотрела на Алёну.

– Вот капельница кончится и испытаем, а? Чтобы, если неправда, помогала.

Когда процедура закончилась и девчата опять остались одни, Светлана решилась. Некоторое время она настороженно прислушивалась к себе. От ожидания приступа ее бледное лицо напряглось, еще больше побледнели и поджались губы, поперек лобика, прикрытого рыжей челкой, прорезалась складочка. Но ничего не происходило, и девушка вначале начала просто качаться в неслышимый соседкам такт музыки, затем вскочила с кровати и бросилась в танец. Это был какой-то немыслимый симбиоз возможных и невозможных телодвижений истосковавшейся по танцам девчонки. В конце концов Светлана, запыхавшись, рассмеялась и плашмя бухнулась на койку.

– Спасибо, Даниловна! – крикнула она входящей в палату старухе.

– Это за что же? – изумилась та.

– Ладно, не надо. Алёна все разболтала. Но я… то есть мы будем молчать как рыбки. А это надолго?

– Я так и думала, – укоризненно покачала головой Ростова, глядя на Алёну.

– Ну это она случайно проговорилась, когда мы начали врачей ругать. Это надолго?

– Что «это»?

– Ну… выздоровление.

– Ах, выздоровление! Пока не начнешь пить и курить.

– Не начну. Мне и раньше нельзя было, да и зачем? Хочу танцевать! Хочу бегать и прыгать! Плавать хочу, у нас речка знаешь какая! Машину водить хочу – мой отец купил! Так что пить и курить – не грозит! Ого-го, чего я теперь натворю!

– Твою бы энергию да в мирных целях. Правильно говорится, что бодливой корове Бог рог не дает. И все это ты врешь, девонька. Первым делом ты сведешь с ума всех кавалеров, которые раньше от тебя бегали, правда?

– Не без этого, Даниловна. Но за твое здоровье буду молиться.

– Ладно-ладно, Рыжик. Ну что, пойдем немного пройдемся. Карлуша разрешил, – обратилась старуха к улыбающейся Алёне.

Они устроились на той же скамейке. Больница, как водится, стояла на отшибе райцентра. И без того нешумный городок сейчас, ближе к вечеру, замирал. Это потом, в темноте, донесутся из далеких дискотек и проезжающих автомобилей грохочущие ритмы. А сейчас, в тишине, только несколько птах цвенькали свои немудреные мелодии. Солнце садилось за лес, разливая по облакам розовый тягучий крем.

– Посмотри на солнце, – предложила вдруг старуха.

– Да, красиво. Такое большое, доброе…

– Нет, ты посмотри на него подольше. Попей его.

– Попить?! – удивилась девушка, но тут же замолчала.

Она почувствовала, как по телу разливается теплая сила. И начала, действительно, «пить» глазами лучи вечернего солнца. Поначалу мелкими глоточками, пуская в себя через сетчатку мелкие порции энергии. Затем, осмелев, начала делать все большие и большие глотки.

– Ну будет, будет на первый раз, – улыбалась Даниловна, загородив девушке солнце своей мозолистой ладонью. – Нельзя же так. Знаешь, что бывает, когда с непривычки объедаешься?

– Понос, – с детской непосредственностью ответила Алёна.

– Вот именно, – рассмеялась старая целительница. – А какой от этого «понос», мне неизвестно. Но лучше и не рисковать, правда?

– Правда. А что это такое? – тут же заинтересовалась девушка.

– Ты лечила или, как ты раньше говорила, «жалела» своих соседок, правда? И как это было? Рассказывай, а я тебе потом отвечу.

– Когда я пришла, мне их так стало жалко, – начала девушка.

Старуха, закрыв глаза, словно наяву представляла происшедшее.

Сев напротив Лисички, Алёна решила погладить ее привычным жестом, но испугалась, что разбудит. Остановив руки у лица спящей, она решила представить, что гладит. Руки будто сами потянулись к вискам.

– Потом как туман, светящийся возле них, появился, – продолжала девушка. Она рассказала, как почувствовала боль, когда этот «туман» прикоснулся к голове Светланы.

– Как током ударило.

– Тебя что, раньше било током?

– Да, в детстве. Отец розетку менял, провода оставил, а сам пошел не помню за чем. Ну я, конечно, и полюбопытствовала.

– Хорошо, продолжай, внучечка.

Алёна рассказала о том, что перетерпела боль, как она начала утихать, а потом и свечение пропало. И она уже знала, что вылечила Светлану, и на радостях тут же перебралась к Сурченку.

– К кому?

– Ну к Тамаре, – сконфузилась девушка.

– Похожа. Продолжай.

Со второй больной так быстро и просто не получилось. Боль была сильнее, а главное, начала кружиться голова. Алёна заставила себя собраться и вдруг увидела голову спящей «как бы насквозь». Точнее, как какую-то светящуюся картину. Вот, здоровые клеточки светились весело, розовым светом, больные – жалобным, голубеньким. А еще были черные разрывы, ну как в сети рыбацкой дыры, когда большая рыба или бобер какой порвет. Вот эти больные клетки, когда она их своим светом гладила, отдавали боль и становились тоже розовыми. А сложнее всего было эти дыры залатать.

– Их, оказывается, надо не как сетку, а как носок латать. Лучик на лучик, лучик на лучик аккуратненько. Оно больно, больно, потом – р-раз, – и готово. И прорехи нет, и все розовым светится. А потом чуть до своей кровати дошла, упала и уснула. Тетя Мария меня разбудила, а я встать не могла. Она позвала врача, этого, вашего Карлушу, а он и на нее и на меня наругался. Вот и все, – вздохнула Алёна.

– А как ты себя сейчас чувствуешь?

– Хорошо. Правда, очень хорошо.

– Тогда пошли, внучечка.

– Вы обещали рассказать…

– Все, все расскажу. После отбоя. А пока тебя еще наш Карлуша посмотрит.

Карапет действительно еще раз осмотрел девушку: проверил давление, пульс, заглянул в глаза, послушал сердце, попросил поприседать. Вновь проделал те же процедуры.

– Приходится верить, – вздохнул он.

Предписав хорошенько ночью отоспаться, доктор пожелал спокойной ночи и вновь вернулся в ординаторскую. А после отхода больных ко сну поднялся на этаж выше – к дежурившему во взрослом, известном нам отделении, пожилому врачу.

– Посоветоваться хочу. Чего-то я не понимаю, Сергей Витальевич, – отрывисто произнес он после взаимных приветствий. – Вот, девчонка у меня, – начал он, протянув ему историю болезни.

– А, эта, с которой наша знаменитость Даниловна столкнулась, – заглянул в записи пожилой. – Как же, как же, наслышан. Сегодня просила у Андрея разрешения побывать на операции.

– Какие там операции! Вечером серьезнейший упадок сил. Вот записи. Пульс, температура, давление. Прокапали… По настойчивой просьбе Даниловны после этого разрешил прогулку. И вот что получилось. Как по-вашему это понимать? И как относиться?

– Наша Ростова уже было совсем ласты склеила. Сдалась. Сама понимала, чем больна. В онкологическое категорически отказалась. Так, поддерживающие процедуры. Потом вот такой всплеск, вот такая за два дня динамика, – Сергей Витальевич показал историю болезни Даниловны. – А теперь оказывается, что они вот так друг на друга положительно влияют?

– Сдается мне, не только друг на друга. Что-то соседки ее были какие-то необычно оживленные, – припомнил Карапет.

– Насколько я знаю Даниловну, сейчас они вместе в одной из палат. Давайте тихонько проверим, а?

Они крадучись мимо спящей медсестры, подошли к палате подопечных Андрея и посмотрели сквозь стекло. Комната освещалась каким-то странным свечением. Из освещенного коридора рассмотреть что-либо более подробно было сложно, и Карл Петрович уже потянулся к ручке двери, но старший товарищ перехватил его руку и, приложив палец к губам, потянул его назад в ординаторскую.

– Что это значит? – резко возмутился детский врач.

– Это значит… Боюсь сглазить… Это значит, что у нас начинаются чудеса. Нашла-таки Даниловна. Дожила. Вы просто здесь не так давно, не в курсе. Точнее, не совсем в курсе. Даниловна – знаменитая на всю страну костоправ и травник, хотя и в прошлом. Но у нее еще была и дочь. Та была целительницей. Волшебницей, если хотите. Излечивала все.

– Ну, положим, все вылечить невозможно, – вдруг напрягся Карл.

– Я оговорился. Не излечивала. Исцеляла. Констатируем врожденные травмы, какие там травмы – врожденное отсутствие чего-либо. Отвозят ребенка к ней, через недельку – получите здоровенького.

– А… со зрением, к примеру?

– Это она запросто. Слепых, глухих, хромых, всяких на нервной почве. Вот там, если руку, ногу оторвало, – не знаю, уверять не могу. Ходили разговоры, но… это уже фантастика.

– И что с ней?

– Какая-то очень темная и неприятная история. Пропала. Даниловна клялась, божилась, что дочь в пожаре сгорела. Дом у них в лесу был, лесным пожаром и прихватило. Но никаких следов не нашли. Ни косточки. Подозревали, что подалась на заработки.

– Ну, с такими способностями чего скрывать-то?

– Не было у нее медицинского образования. Да и среднего, по-моему, не было. Поэтому по тем временам за такое лечение загреметь можно было надолго. Кроме того, – понизил голос рассказчик, – она лечила не только деток. О-о-очень известные люди к ней приезжали. А после ее лечения еще один эффект проявлялся – лет по двадцать со счетов списывалось. То есть была она еще и носительницей некоторых государственных секретов, и не заперли ее в какой-нибудь золоченой клетке только потому, что она заявляла: «Могу только здесь, в этом лесу. Уйду отсюда – вся эта сила пропадет». Приходилось мириться. Для того чтобы никто из врагов ей вреда не учинил, организовали охрану. Но что охрана, когда огонь стеной шел. В общем, не стало ее. Были там еще какие-то странности, но не знаю, не знаю… А Даниловна с тех пор сдавать начала. И вот теперь, видите – воспрянула. Нашла, значит, преемницу. Вот сейчас та и творит чудеса. Уже кого-то исцеляет. На той койке, где светилось, лежит… та-а-ак… что же, давайте завтра вместе посмотрим. И у вас она уже кого-то исцелила. Или обеих.

– С чего вы взяли?

– Говорили, что та, ее почти также – Алесей – звали, после своих… сеансов никакая была. Отлеживалась. И у этой вы упадок сил зафиксировали.

– Можно, я закурю, – поинтересовался вдруг педиатр и потянулся к сигаретам Сергея Витальевича.

– Вы же не курите! – всплеснул руками коллега. – Да и не волнуйтесь вы так, все будет хорошо. Даниловна никогда никому зла не причинила и сейчас не допустит.

– Спасибо. Чтобы у вас не надымить, я покурю на лестнице. И вообще, к себе пора.

– Ну, спокойного дежурства. Что особенное увидите, шум не поднимайте, лучше мне сообщите.

– Договорились.

Карапет, нервно, большими затяжками перекурив на пожарной лестнице, вернулся в свое отделение и заглянул в палату новой кудесницы. Две девушки крепко спали, кровать Алёны была пуста.

Дежурный вернулся в ординаторскую и, ожидая возвращения пациентки, стал вчитываться в истории болезней ее соседок. Затем, подойдя к окну, он долго смотрел на луну и звезды.

– Дай-то Бог, – прошептал он и, когда в коридоре раздались осторожные шаги, не вышел из кабинета.

Утром все-таки пошел, пошел шепоток, что Даниловна опять взялась «за свое». Даже не столько «за свое», сколько за «дочкино». Излечила или еще излечивает всех в своей палате и мимоходом – трех «припадочных» в детской. Оба врача остались на утренний обход – посмотреть, что получилось.

Ведущая палаты девчат Вера Ивановна нашла всех девочек в добром здравии. Запомнившая дочкины привычки Даниловна ночью, после сеанса, подвела Алёну к луне и научила ее пить лунный свет так же, как до этого лучи заходящего солнца. Они потом долго шептались, и девушка набиралась сил. Поэтому обход юная целительница встретила бодрой, лишь слегка невыспавшейся. Но к этому ей было не привыкать.

Палату «старухи Ростовой» вел и сегодня проводил осмотр заведующий отделением. Как и ветеран Сергей Витальевич, он был знатоком своего дела. Внимательно выслушав мнение больных о своем самочувствии, он поначалу настороженно воспринял их радостное, какое-то предпраздничное настроение, затем, после измерения пульса, давления и прочего, тоже заулыбался.

– Ну молодцы, девчата, молодцы.

В ординаторской старый врач предложил заведующему пока отложить направление на операцию Сергеенко, повторно сделать ей томографию и вообще всех их направить на повторное обследование. В ответ на удивленный взгляд заведующего он кратко рассказал о случившемся.

– Вы же понимаете, с кем это согласовано. Все показания есть. Там не так просто было добиться. Очередь… Что, я главврачу эту притчу расскажу?

– Я расскажу, если хотите.

– Нет уж, увольте. Лучше вот что… Сейчас, немедленно отправить Сергеенко на повторную томографию. Если будет надо – на резонансную. Договоримся. Но без отмены. Пока. Если что, э-э-э, изменилось – пусть разбираются у себя. У Китченко что прежде всего можно проверить? Сахар и давление. Займитесь. Пусть по сахару сделают экспресс-анализ. Потом будем думать дальше.

Вера Сергеевна тоже осталась довольна состоянием девочек. Правда, то временное ухудшение у новой пациентки несколько насторожило ее, но затем, по записям дежурного, все показатели улучшились, стабилизировались и сейчас были только немного ниже нормы. С утра, со сна, бывает.

– Я бы хотел поговорить с вами, – начал Карл Петрович. – Эта девочка… видимо, обладает некими… необычными возможностями. Вот и вчера они с Даниловной…

– Старуха давно ищет себе последовательницу. Дай Бог, чтобы нашла. Но не преувеличивайте. Она замечательный костоправ, по позвонкам и дискам была просто уникум. В отличие от Касьяна вставляла диски аккуратно, без тряски и дерганий. Если передаст девочке свои способности, нашим радикулитчикам очень повезет.

– Нет, Вера Сергеевна, есть подозрения, что она… они вылечили или пытались вылечить соседок по палате.

– Это не ее специализация. Да и сами знаете, как излечивается такое заболевание. Хотя вид у них сегодня торжествующий. Хорошо, посмотрим. Как часты у них приступы?

– Ночью и сегодня утром не было.

– Это не показатель. Подождем. Пока лечение – прежнее. И еще вот что. Лаборатория чудит. До сих пор анализа крови не сделали. Проследите лично.

Так что первый опыт Алёны не вызвал ажиотажа. После она кинулась было на помощь санитаркам, но те испуганно зашикали и замахали руками. Карапет чуть ли не за руку сводил ее на уже становившуюся традиционной процедуру – анализ крови, а после завтрака девушка побывала на приеме у таких врачей, как окулист, стоматолог и других.

Затем они с Даниловной сидели на излюбленной ими лавочке, и девушка осторожно, совсем маленькими порциями пила дневные, более яркие и более насыщенные лучи солнца.

– Ах, как хорошо! Спасибо, что научили! Это что, я теперь могу вообще не есть?

– Думаю, есть придется. Все-таки тебе еще расти надо. Поправляться. Вон худоба какая. На одном солнышке долго не протянешь.

– Скажите, а ваша дочка тоже вот так могла?

– Могла. Но не сразу. Она уже постарше тебя была, когда все проявилось, – Ростова замолчала.

Было видно, что ей тяжело вспоминать о дочери.

– Мамочка! – вдруг прервала молчание Алёна и бросилась к началу аллейки, где появились фигуры матери и обоих братцев.

Глава 4

– У тебя мать очень хорошая. Добрая. Я наблюдала. Только какая-то… несчастная она. Тень на ней нехорошая. Ты бы берегла ее. Смотрела за ней больше. А как отец?

– Он добрый. Пока не выпьет.

– И сильно пьет? Ну ничего. Ты сможешь вылечить.

– Правда?!

– Да, доча моя лечила. А сегодня, если ты не против, мы с тобой пройдемся в соседнюю палату. Там…

– Нет! – перебила ее девушка. – Нет!

– Ты устала? Или…

– Никаких соседних палат. Никого, Даниловна, пока не… помогу вам.

– Поздно мне уже. Да и жизнь моя прожита.

– А кто мне обещал помогать? Меня учить? Все. Ложитесь. Только подсказывайте, если что.

– Здесь я не подсказчик. Дочка говорила, что сама видит. И отсекает понемногу.

– Хорошо, я попробую. А соседки не проснутся?

– Сейчас, – старуха подошла к каждой из спящих и вернулась.

– Все. До утра будут спать крепким сном. Это я еще умею.

Алёна протянула над старухой руки. У влюбленной в лес девушки увиденное ассоциировалось с большой черной паутиной с многоногим пауком в центре. Паутина была ядовитой и обжигала при каждом прикосновении.

«Отсекала понемногу», – вспомнила она и взялась за дело. Женщины терпеливее переносят боль, и Алёна не стонала, не всхлипывала, только слезы текли из закрытых глаз. Когда где-то через час девушка изнемогла и волшебное сияние ее рук погасло, старуха подвела ее к окну, к лунным лучам.

– Бедненькая, изводишься. Может, перестанешь, внучечка?

– Нет, Даниловна. Я взялась, я закончу. Я смогу. Вот, попью только – и девушка впитывала серебряный свет. – А вы пока расскажите, что вы про себя тогда начинали.

Так они и провели ночь. Алёна терзала раковую паутину, а в перерывах старая Ростова рассказывала о своей удивительной жизни. А в ней было много чего…

– Завтра придется еще… Не могу… – прекратила ближе к утру лечение девушка.

– Конечно, милая, конечно. Пойдем, проведу. И лежи, отдыхай. Я скажу, чтобы не тревожили.

Вновь проводивший обход Карлуша выслушал утром просьбу Даниловны благосклонно.

– Опять ночью «ведьмарствовали»? – пошутил он.

– Я думаю, что этих двух соседок можете выписывать. Больше они к вам не попадут. Разве что в роддом. Вот такое «ведьмарство».

– Ну хорошо. Что она может? – решился врач.

– Все! То есть исцелять – практически все. Вот и у нас в палате, думаю, начнется. Уже сегодня начнется. Так что, если интересуетесь, поднимитесь.

– Есть разговор, Даниловна.

– Личный? До послезавтра девушка занята.

– Но поговорить-то можно?

– Давай тогда со мной, – предложила старуха, и они зашли в ординаторскую.

Когда Алёна проснулась, солнечные лучи вовсю гладили ее лицо и выглядывающие из легкой ночнушки плечи. Рядом сидела старая Ростова. Соседок не было – проходили процедуры.

– Вот что, внученька. Есть для тебя работенка сегодня ночью.

– Знаю.

– Не знаешь. Другая. И не здесь. Ты как себя чувствуешь?

– Нормально. А как же… с вами?

– А! Я подожду. Там ты нужнее.

– Да где же «там»?

– У Карлуши. Ты поднимайся. Перекуси вот. Оставили. И пойдем. На скамейке расскажу.

Зал двухкомнатной квартирки Карлуши был тускло освещен одной из трех ламп трехрожковой люстры. В прихожей хозяин свет не включил.

– Она не переносит яркого света. Больно, – шепотом произнес он.

Алёна, снимая туфли, поежилась. Квартира была наполнена каким-то мрачным отчаяньем. И этот тусклый свет, и запахи неподвижного тела, и сам вдруг осунувшийся врач навевали какие-то мысли о сумерках души.

– Где она? Проводите! – таким же шепотом распорядилась Даниловна.

Алёна не удивлялась такому поведению. Ростова вкратце рассказала, что в автомобильной аварии жена Карла Петровича получила тяжелые травмы, теперь парализована. Кроме того, свет и звуки причиняют ей невыносимую боль. При ясности ума невозможность двигаться и даже говорить мучают ее не меньше, чем физические страдания.

Когда они втроем зашли в спальню, девушка задохнулась от чувства сострадания к несчастной женщине. Подготовленная к посещению, она сидела в кресле, укрытая пледом. Еще красивые черты лица уже начали увядать, как увядает цветок без света, без влаги, без пчел. Попытавшись что-то сказать, страдалица только замычала и, смутившись, зажмурилась. И словно что-то погасло в комнате – настолько ярким, оказалось, был ее взгляд.

– Бедная вы, бедная, – тотчас кинулась к ней Алёна.

Она взяла лицо женщины в ладони и, плача, стала уговаривать.

– Ну, откройте глаза. Ну, успокойтесь. Я вам помогу. Я вас теперь не оставлю…

– Внучечка, погодь, давай все обсудим, как лучше, – встряла было Даниловна.

– Идите, ах не мешайте, пожалуйста! – нетерпеливо отмахнулась Алёна.

Врач и старуха притихли и наблюдали, как из ладоней девушки на больную потек свет. Он становился все ярче и ярче. Алёна вскоре прекратила свой монолог и только, закрыв глаза и смешно нахмурив лобик, шевелила губами. Ее пациентка, напротив, сидела открыв глаза, в которых отчаяние начинало сменяться изумлением и надеждой. Даниловна потянула такого же изумленного Карлушу на кухню.

– Сейчас ей главное не мешать. Потом, когда ослабнет, перенесем ее к луне сил набираться.

– Кто ослабнет? Лиля?

– Да нет. Волшебница наша. Что же ты думаешь, это ей просто так?

– Не думаю… Я… ничего не думаю. Кого только здесь не было… Утопающий, знаете, хватается за соломинку. Но вот так, с такими эффектами…

– Подожди, еще не те эффекты будут. Давай угости кофе, что ли. Ночь долгая будет, хлопотная…

Хлопотной оказалась не только ночь. Девушка видела эти пропасти – разрывы в светленьких струнах нервов и в паутинках, из которых, казалось, соткана нежная ткань мозга. Она видела измученные, горящие красным огоньком, словно кричащие о помощи, струнки нервов. «Боль от света и звуков» – вспомнила она. Захлестываемая волнами жалости, Алёна делилась и делилась с женщиной своим светом. И уже падая без сил в первый раз, увидела, что поправила эти расстроенные струнки. Боль должна была утихнуть. Затем заботливые руки отнесли ее на кровать, на которую падали лунные лучи. Придя в себя и набравшись сил, целительница только быстро прошептала Даниловне: «Потом, потом, все потом» – и продолжила свое подвижничество. Около трех часов ночи, когда девушка вновь упала рядом с больной и ее опять отнесли «заряжаться», жертва аварии повернула голову и прошептала:

– Кто она?

– Если бы я знал… Господи, да ты заговорила? – кинулся врач к своей жене.

– Да. И боль отпустила… Да кто она?

– Она тебя поставит на ноги. Ты только не волнуйся.

– Чего теперь уже волноваться, – улыбнулась Лилия. – Хуже не будет. Хоть поговорить могу.

– Как ты себя вообще чувствуешь, любимая? Может, что надо?

– Нет. Смотрите за девочкой. Она все время стонет.

– Такое у нее целительство. Больно ей. Терпит, – объяснила Даниловна.

– Милая, добрая девочка, – улыбнулась Лилия.

– Все-все-все! Потом, потом, потом, – отогнала собеседников от своей пациентки подошедшая Алёна и вновь возвела над ней руки.

К утру оборванные ниточки соединились в один узор и засветились радостным голубым светом. Осталось «всего лишь» соединить струны нервов и нити позвоночника. Девушка видела эти разрывы и уже направила на них лучи своего целительного света. Но давнишние травмы ударили по девушке такой болью, что она невольно закричала и отпрянула.

– Что?! – в один голос вскрикнули взрослые.

– Нет. Ничего. Просто… – она взглянула в окно, за которым начинал проявляться рассвет.

– Не успели. Я вообще-то так и думала. Моя доченька тоже такие… травмы за одну ночь не успевала… Ну да ничего. За день отдохнешь, а там…

– Нет, нет, нет! Я никуда не уйду, пока… пока…

– Внучечка, родненькая, поверь ты мне. Отдохнешь, потом быстрее получится. И еще – мы же тебя тихонечко сюда привезли. Хватятся в больнице, что будет?

Даниловна взяла ослабевшую девушку и, ласково уговаривая, повела одеваться.

– До свидания. Я вас вылечу. Сегодня ночью вылечу. Простите, что не успела… Но руки уже… И много что еще… А ходить, – это уже завтра… – погружаясь в сон, попрощалась девушка.

Карапет подхватил ее на руки и понес в свой старенький «фольксваген».

– Как вы думаете, Даниловна, она правду говорит?

– Ну, Карлуша, ты же сам видел. И потом, сменишься с дежурства, увидишь. Если она сказала, что руки уже действуют, значит, так и есть.

– Дай Бог, дай Бог, – голос его задрожал. – Мы же с Лилей моей совсем вдвоем. Ни у нее, ни у меня – никого. После той аварии… За рулем-то я был. По правде, за то, что с ней случилось, я сесть должен был… А она на себя взяла… И я согласился. Досматривать же надо. И так кара – каждый день видеть эти муки. Да я опять о себе. А ей? Каждый день этого ада! Я думал – с ума сойду. Но если бы сломался, что с ней бы было? А я ведь ее люблю, мою Лилию.

– Ты зря беду от людей спрятал.

– Там, где случилось, не прятал. Ну, там и не спрятать было, «ЧП районного масштаба» все-таки. Да, сочувствовали. Но, знаете, какое-то злорадное сочувствие у людей, типа «слава Богу, что не со мной!» И любопытство. Просто праздное любопытство – «как люди выживают в таких условиях?» Неприятно.

В больничном скверике врач вновь взял Алёну на руки и так донес до отделения, потом, упрямо мотнув головой, понес дальше – в палату, на койку.

«Пусть думают, что хотят», – поняла Даниловна.

– Ну, ты все-таки не бравируй. Девочка-то считается больной. А ты куда-то возишь, на руках носишь… И тебе, и ей повредить может.

– Да-да, вы правы. Сегодня у нас кто заступает? Верещагина? Трудный случай…

– Я справлюсь, – пообещала Даниловна. – А ты, давай, утрясай со своими.

Утрясать особо и не пришлось. Ночь прошла спокойно, дежурных санитарку и медсестру никто не тревожил. Обе, приняв по коробке конфет, пообещали молчать о некоторых сегодняшних странностях, если такие и были. «Ничего противозаконного, а тем более криминального», – успокоил их Карапет. Затем, сдавая дежурство, запинаясь, попросил без особой надобности не тревожить Алёну из третьей палаты. На удивленно поднятые брови Верещагиной добавил, что это его личная просьба, но, конечно, если она сочтет необходимым… Не вдаваясь в большие разъяснения, он рванулся домой. Заинтригованная врачиха начала обход именно с этой палаты. Две девочки весело шептались, а та самая Алёна спала сладким сном с улыбкой на губах. Рядом, охраняя этот сон, сидела старуха Ростова. При появлении Верещагиной она встала.

– Здравствуйте, Раиса Васильевна!

– Здравствуй и ты, Даниловна. Что здесь происходит? Почему не на месте?

– Сейчас пойду. Вас дожидалась. Очень прошу девоньку пока не будить.

– А в чем собственно дело? Вот и Кара… и Карл Петрович просил. Что за спящая красавица?

– Вам врать не буду. Конечно, помните, как с Игорьком-то было? Как он, кстати, сейчас?

– Хорошо, спасибо, – рассеянно ответила врач, собираясь с мыслями. – Ты хочешь сказать, что эта пичужка, как твоя дочь?.. – поняла она.

– Мне кажется… да нет, не кажется, лучше. Видела сегодня.

– И она сегодня Кара… Карлову жену?.. И помогло?

– Не то слово. «Помогло». Но сил много потратила. Пусть отдохнет, а?

– Сказки, Даниловна?

Ростова истово перекрестилась, и тогда врач, пожав плечами, взялась за соседок. Узнав, что приступов последние трое суток не было, она покосилась на спящую девушку.

– А у нас в палате одну жанчинку готовили к операции мозга. Провели повторную томографию – незачем, оказывается. А у второй анализы…

– Даниловна, идите к себе. Обещаю, что часов до одиннадцати… или сколько? Двенадцати? Хорошо… И отдохните сами. Вижу, что надо.

Алёна, действительно, проснулась около полудня. Рядом вновь сидела добровольная опекунша и наставница. Девушка еще не встала, когда в палату впорхнули ее соседки – уже в своей одежде.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 1 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации