Электронная библиотека » Леонида Подвойская » » онлайн чтение - страница 5

Текст книги "Алена"


  • Текст добавлен: 16 сентября 2016, 18:27


Автор книги: Леонида Подвойская


Жанр: Приключения: прочее, Приключения


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Да где же у нас? Неожиданно так.

– Мы же уже покалякали. Опять базар начинаем? – искренне удивился заглавный.

– Нет. Я просто… Хорошо.

– А ты смотри, лейтенант. Если еще какая пьяная морда сюда прицарапается под окна права качать, не носить тебе погон. Твой шеф тебе все доходчиво растолковал?

– Ты, дивчина, бери одежу, мы поедем. Там и помоют, и оденут. Привезем чин чинарем, как шеф приказал.

– Что вы! Я поеду. Я сама… Здесь с братиками. У тетки они.

– Лады. Поедешь вон с Васо и Коляном, они там помогут. А я тут здешних подшевеливать буду.

– Ты, мама, не стесняйся. Это же я. Все сделаем, как следует, и помоемся, и оденемся. Сами справимся, правда? – разговаривала девушка, обмывая сухонькое тельце. – Какая же ты у нас… Как же ты исхудала, мамочка! Зачем же ты так себя… – не выдержав, Алёна упала на холодную материнскую грудь и разрыдалась.

Выплакавшись, взяла себя в руки и одела мать в немудреную, но чистую одежду.

– Теперь, мамуля, поедем домой отсюда. Давай-ка, – она наклонилась и подняла легкое родное тельце с каталки.

– Вот так, – обняв покойную, она вынесла ее в прихожую, где уже стоял гроб.

– Ты с ума сошла, девонька! – запричитала санитарка. – Разве можно так!

– Только так и можно. Это моя мама, – уклоняясь от рук пожилой женщины, объяснила Алёна.

Она сама аккуратно уложила покойную в последнее ложе, поправила одежду.

– Теперь поможете? – обратилась она к перекуривавшим молодцам.

– Без базаров! – и вскоре автобусик-катафалк вез Алёну и ее мать в деревню.

Алёна, казалось, окаменела от горя. Словно вне себя, она сутки просидела у гроба, о чем-то шепча, шепча и шепча матери. Ее горе примирило потерпевших с этими осиротевшими детьми. Нет, они не простили, но стали терпимее. Или эти загадочные амбалы-незнакомцы внушили почтение? Но все-таки справедливости ради следует признать, – большинство сочувствовало этому горю. Пришел с цветами Костик. Потянулись и другие одноклассники. Алёна на секунду отвлекалась, кивала головой и опять возвращалась к разговору с мамой. Порой вскакивала, металась в поисках братьев, убедившись, что они под присмотром, возвращалась туда же, к гробу. Даже когда приехал отец, она посмотрела на него странным остекленевшим взглядом.

– Вот, папка, что вышло-то.

– Меня привезли. Только на похороны. Вон, видишь, – кивнул он на конвой.

– Так садись, поговорим, попрощаемся. Красивая у нас мамка, правда?

Отец только кивнул. Глазами, наполняющимися слезами, он смотрел на ту, кто столько лет… Столько лет… А он… А он!

– Прости, прости, прости… Но это последнее… не я.

– Она знает, папка. Знает.

– Прости… – продолжал теперь уже вдовец. – Не слышишь…

– Она слышит, папка. Слышит. Ты дай мне руку. Так. А теперь разговаривай с ней. Кричи! Она уже далеко. Но еще слышит.

Геннадий послушно закрыл глаза. Потом вздрогнул и замер. И долго сидел не шевелясь, не вытирая уже струйками льющиеся слезы. Потом резко встал.

– Вот что, дочушка. Ты… слышала… наш… разговор?

– Она с тобой разговаривала.

– Доченька, ничего не поделаешь, остаешься за старшую. Наверное, придется… – он прогнал ком, подкативший к горлу. – Придется в детский дом… Нет у нас близких родных… Но это ненадолго. Ты ведь скоро взрослая. Вернешься. И братиков заберешь назад. А дом все равно за тобой будет…

– Я все сделаю, па, – рассеянно ответила Алёна, вновь что-то шепча матери.

– Ребята, мне бы, ну, знаете куда. Ну, побудьте здесь. Никуда я отсюда уже… Вот и спасибо.

А потом были крики и суета. И беготня этих конвоиров. И нацарапанная на пачке сигарет записка.

«Прости, дочушка. Пойду за ней. Жить теперь не смогу. Береги братиков».

Похороны Марии решили отложить и хоронить обоих вместе. Воспротивился было поп, но Вован быстро того урезонил. Отца обмывали и одевали уже без Алёны. Та по-прежнему не отходила от гроба матери.

– Вот и папка к тебе, – прошептала только она, когда два гроба уже стояли рядом. – А ты, папка, зачем? А это все мне одной? Зачем? – закричала вдруг она, после чего впала в оцепенение. Но в такое же оцепенение впала, казалось, и вся деревня. Молча, тихо, прошла процессия, также тихо, только земля глухо стучала по крышкам гробов, похоронили. И даже на поминках было тихо. Пили, не напиваясь. Глядя на девушку, на двух нахохлившихся, словно молодые воробушки, братиков, вдруг ужаснулись той травле, которую обрушили на эту семью.

– Прости, Алёна! – прорвался к столу Костик, недопущенный по малолетству на поминки. – Прости! А то я тоже прямо вот сейчас! – он хватанул было нож, но тут же был скручен взрослыми мужиками.

– Ну что ты, Костюша, – горько улыбнулась девушка. – За что? Ты же единственный, кто…

– Гм… Вот что, девонька. И нас прости. Горе, оно ослепляет. И ожесточает. Ты же знаешь. И мы своих недавно… Вот. Так что… Но помогать будем всем миром. А мамка твоя… Давайте помянем по-людски. Святая была женщина, – высказался, наконец, бригадир о покойной. Прорвало. Заговорили. Заплакали. Начали вспоминать. А Алёна пошла укладывать братиков.

Куда теперь? В детдом? Не пойду! К Даниловне? «Ты если что, сразу ко мне», – вспомнила она, как прощалась со старой знахаркой в больнице. А что? Поселюсь в лесу. Братиков заберу, – думала девушка на следующее утро, возвращаясь с кладбища, куда ходили «будить» покойных. Оставив братиков у той самой дальней родственницы, девушка пошла на свою полянку.

Словно почувствовав разлуку, на полянку начали слетаться, сбегаться и сползаться все, кому Алёна когда-то помогла. Приближались, тыкались носом или клювом или чем еще в ее руки, шею, щеки и спешили по своим делам. Птахи, правда, еще оставались на ветках, но остальное зверье, озабоченное наступающей осенью, долго не засиживалось.

– Вы тут будьте повнимательнее, меня долго не будет. Помочь будет некому. Поэтому смотрите в оба и не ссорьтесь по пустякам, – напутствовала девушка лесных друзей.

Внезапно остававшиеся зверюшки насторожились, затем бросились во все стороны. Это на поляну вышли те самые угрюмые помощнички, сосватанные Алёне Севером. На этот раз все трое глумливо улыбались.

– Вот ты где. А мы уж подумали, что сбежала неблагодарная девчонка, не хочет расплачиваться за наш труд, – заявил бритый Сазан.

– Ой, что вы, как вы даже подумать такое могли? Конечно, расплачусь. У мамы… да вы что?

Пока она говорила, они подошли вплотную, и черноглазый, схватив ее за руки, натренированным движением загнул их за спину.

– Здесь, а не «у мамы», и рассчитаемся. С нами. С Севером – после. Камеру, Васо.

Васо навел на девушку видеокамеру, а Сазан с видимым удовольствием начал расстегивать пуговички на Алёниной кофточке.

– Но у меня… нет… с собой ничего, – все еще отказывалась поверить в происходящее девушка.

– Гы-гы-гы, – заржали все трое. – Кое-что есть и это мы сейчас проверим, – ответил бритый, развеяв все сомнения.

– Вы что? Вы зачем? Не прикасайся ко мне. Отпустите! – забилась в крепких руках девушка.

– Ты давай, сопротивляйся. Мы это снимем. Многие педофилы тащатся. Видела в порнушке? Нет? – ерничал Сазан, не спеша раздевая девушку.

Поверив, наконец, в происходящее, Алёна ударила негодяя коленом и закричала. По тому, как совсем слегка поморщился Сазан, поняла, что не попала.

– Ну, ты сама выбрала, – тем не менее прорычал он. – Заснял? Все. Клеим рот. Ты держи покрепче. А теперь – крупным планом.

Несчастная девушка успела еще раз пронзительно закричать, пока ее повалили на землю и заклеили пластырем рот. Все трое действовали согласованно, без суеты, видимо, уже по отработанному сценарию.

– Ты бы все-таки успокоилась, детка. Хватит. Все равно от Севера теперь тебе не вырваться. А там, чем покладистей, тем себе же и спокойнее, – уговаривал Сазан, пытаясь стянуть с извивающейся девушки джинсы.

Затем ему удалось прижать ноги Алёны своими коленями, и она поняла, что вот-вот случится самое страшное. И забилась в конвульсиях, похожих на предсмертные.

Но в это время она вдруг почувствовала свободу рук и немедленно вцепилась ими в лицо уже вожделенно сопевшего насильника. И тут же раздался перешедший в хрип крик «оператора». Тренированным движением ухода от опасности Сазан резко откатился в сторону и вскочил. Вскочила и Алёна.

Заступником и спасителем оказался серый зверюга – некогда излеченный Алёной волк. Только сейчас он был здоров и страшен в своем волчьем гневе. Васо уже лежал с разорванным горлом, пытаясь его зажать и постепенно затихая. Сейчас зверь сбил с ног «оператора». Затем, собравшись для очередного прыжка, повернул жуткую окровавленную морду к последнему из негодяев. Но прыгнуть не удалось. Ахнул и прокатился эхом выстрел. Алёнин спаситель присел, и уже не прыжком, но направился к Сазану. Тот выстрелил вновь и вновь. Третий выстрел уложил серого, но тот, грозно оскалившись, продолжал ползти к своему врагу. Только четвертый выстрел остановил героя. И он, по-человечески застонав, закрыл глаза.

– Во, подыхай, падла. Я пока с твоей ведьмой разберусь, – и он повернулся к Алёне, стоявшей, прижавшись к дереву, и пытавшейся руками прикрыть разорванную одежду.

– Сдается мне, ошибочка у Севера вышла. Не нужны ему такие ведьмы. Такая мокруха, – он кивнул головой на двух бездыханных дружков – себе дороже. Так что, прости, детка, будем считать, что тебя замочил мой дружок. Случайно. Защищаясь от этой падали. Ну, сдохни, – вновь ударил он зашевелившегося волка.

Это было последней каплей. Собиравшаяся и клокотавшая ненависть к этой твари выплеснулась одновременно с ударом в грудь. Затем девушка еще услышала звук выстрела. Страшно перекосившись не то в немом крике, не то в болевом спазме, упал Сазан. На разорванной блузке девушки расплывалось красное пятно. Было больно, хотя и не так, как при целительных сеансах в больнице. Но от слабости подкашивались ноги. Алёна сделала несколько шагов и опустилась у своего серого защитника. Тот еще был жив и открыл свои карие, переполненные мукой глаза. Алёна обхватила его голову руками, попробовала спасти. Нет, сил не было. Она еще смогла забрать боль умирающего зверя, пропустить через себя в землю. Затем, уверенная, что тоже умирает, затихла.

Глава 6

Комнатка была маленькой, но очень светлой. Она показалась бы даже уютной, если бы не кричащая пестрота обоев. Борясь с подкатывающей к горлу тошнотой, Алёна закрыла глаза. Стало еще хуже. Тогда девушка встала, прошла несколько шагов, выглянула в окно. Ахнула и попятилась, села в мягкое полукресло. Попыталась собраться с мыслями. Не получалось. И она вновь уставилась в окно. С довольно большой высоты открывалась странная, невиданная ранее, невообразимая для сельской девушки панорама чужого города. Высотные здания чередовались с небольшими, утопающими в зелени коттеджами. Каким-то нереальным пронзительно-голубым цветом блестели под жарким солнцем бассейны. Вдоль улиц и улочек гордо тянулись вверх пальмы. Да-да, пальмы! А дальше… Дальше, от широкой полосы песка играл бурунами океан. Алёна сразу поняла – океан. Слабо морю вот так – гордо и незыблемо разлиться до горизонта.

– Где я? – вслух задала девушка закономерный вопрос.

Ей никто не ответил. Ответ следовало искать самой. Алёна заглянула во встроенный угловой шкафчик и, накинув какой-то легенький халатик, выбралась из комнаты. Внешне это напоминало гостиницу – длинный, довольно скучный коридор с одинаковыми дверями. Судя по всему, за ними скрывались такие же комнатки. В коридоре было довольно душно, за дверями – тихо. Дверь на пожарную лестницу (это Алёна определила по рисунку) была заперта. Возле лифтовых дверей, наконец, обнаружилась живая душа – здоровенный гориллоподобный мужичище, явно скучая, сидел за пластиковым столиком.

– Здравствуйте! – решила завязать беседу девушка.

Собеседник поднял на нее глаза, но не ответил, продолжая жевать резинку.

– Я бы хотела узнать… Что-то случилось. Ничего не помню. Где я?

Ответа не последовало. Но судя по всему, страж начал понимать, что обращаются к нему и несказанно этому удивился.

– Я ничего не понимаю. Я, наверное, больна. А вы меня понимаете? – сообразив, что ее не понимают, девушка начала вспоминать хоть что-то с английского.

– Ду ю спик инглиш? Вот из ю нейм? Вэа ду ю лив? Ай вонт эт хоум, – высказалась она, пытаясь хоть что-то выжать от странного дежурного.

Наконец, того проняло. Правда, реакция была совсем неожиданной. Поднявшись во весь гигантский (наверное, двухметровый, подумалось Алёне) рост, горилла молча взял девушку за плечо и поволок назад по коридору.

– Подождите, куда? Я же узнать хочу… – пыталась она упираться.

Не обращая внимания на это сопротивление, страж доволок Алёну до ее комнаты (№ 1313 – надо же! – автоматически подметила девушка), подтолкнул ее в направлении кровати и захлопнул дверь.

Уже по этому можно было понять, что высовываться ей не следует, а тем более заводить с ним разговор. Алёна вздохнула и, подойдя к окну, решила более внимательно изучить открывшуюся панораму. Начала проясняться память, и вскоре девушка, отшатнувшись от экзотики, забилась в дальний угол комнаты…

– Шеф, это я. Здесь некоторые накладки. Еду. Да, везу. Но хлопцы… Все шло по плану, но потом волчина появился. Почему мент? Настоящий. Меня сразу оглушил, ничего не помню. Очухался – все тихо лежат: и Сазан, и Васо, и волчара. И она. Я сам допетрил – пальнул-таки Сазан волчару. Но и девку тоже. Правда, не насмерть. Вот я ее и везу. Их не успел. Камеру? Тоже… не успел. Куда? Да нет, кажется, не тяжело. Крови нет, и дышит. Сквозное. Понял.

Это девушка слышала, придя в себя в бандитском «джипе». Затем сознание возвращалось, когда она лежала на каком-то холодном столе. И знакомый голос говорил: «Что-то ты не то наплел, а? Где здесь ранение? Вот это? Сегодняшнее? Вот эти точки? Ты меня за недоноска держать решил?» – А уцелевший подонок что-то виновато гундосил в ответ.

– Ладно, разберемся. О, глазоньки открыла. Здравствуй, малышка! Ты оказалась совсем неблагодарной, а? Ну ничего. Я зла не держу. Привык, что люди – животные неблагодарные. Может, потом спасибо скажешь. Ибо ждет тебя головокружительная карьера и легкая, полная удовольствий, а где-то даже переполненная некоторыми удовольствиями, жизнь.

С этими словами Север что-то уколол Алёне в вену. Последнее, что девушка увидела – серые, страшные своим равнодушием глаза.

Алёну резко зазнобило. Она вдруг почувствовала на всем теле липкий, неприятно пахнущий пот. Проведя рукой по лбу, увидела на ладони грязно-коричневые капли. Подбежав к зеркалу, Алёна ахнула – вся словно вывалялась в грязи. Недолго думая, она скинула одежду и уже через мгновение нежилась под чуть теплым освежающим душем. Неиспытанное ранее удовольствие принесли и всевозможные прибамбасы – ароматные мыло и шампунь, крем для лица и для тела. Конечно, все тюбики и баночки были в ярких упаковках с надписями на неизвестном ей языке. Но какая же девушка в этой всей парфюмерии не разберется!

Когда посвежевшая и почти пришедшая в себя Алёна, закутавшись в пушистое полотенце, вышла из ванной, ее ждал новый сюрприз. В комнате стоял столик – серебристый, металлический, на колесиках – в общем, как из фильмов о шикарной жизни. И на нем в таких же серебристых (как их назвать? в судках, что ли?) исходили ароматом какие-то удивительные блюда. Было что-то там еще. Но взгляд девушки на этом не задержался. В единственном кресле восседала… Алёна не смогла сразу подобрать правильное определение. По ее меркам – тетка. Далеко за двадцать. Но это слово совсем не подходило к посетительнице. Молодящаяся. Стройная до худобы. Крашеная. Не под блондинку – под русую. Тонкий нос. Пронзительно-зеленые глаза. Неестественно зеленые. Может, это то, о чем Алёна раньше только слышала – цветные линзы? Какие-то острые черты лица хищной птицы. Тонкий с горбинкой нос с такими непропорционально большими глазами конкретизировали этот образ – скопа. Нервные, тонкие, чувственные губы. Длинные пальцы рук. В правой – бокал. Пальцы левой нервно теребят подлокотник кресла. Длинные, стройные ноги. Что-то подобное однажды промелькнуло в их деревне. Да. Библиотекарша. Посводила тогда с ума всех мужиков. И Алёниного отца тоже. Правда, куда ему было тягаться с сильными мира сего! Хотя, говорили, что никому не отказала. К счастью, быстро нашла солидного опекуна и перебралась в райцентр.

– Ну что уставилась, девонька? – прервала ее неприятные воспоминания незнакомка. – Давай, садись, перекусим и поговорим. Догадываюсь, что вопросов у тебя много. Садись-садись. Голод не тетка, поэтому давай, ешь. И не ищи свою одежду. Потом оденешь вон то, – показала она в сторону лежащего на кровати чего-то ярко-пестрого.

Алёна послушалась совета и взялась за блестящую вилку.

– Где я? – уже с набитым ртом поинтересовалась она.

– В Южной Америке, дорогуша. В тридевятом царстве. Выпьешь чего-нибудь? Будут быстрее перевариваться такие новости.

– Нет, спасибо, – поблагодарила девушка. Она, уже не ощущая вкуса, быстро проглотила находившийся во рту кусок какого-то овоща и отложила вилку. – А конкретно?

– Конкретно ты находишься в заведении, известном тебе под названием «публичный дом».

– Что вы? – отшатнулась девушка.

– Да-да, милочка. И с сегодняшнего дня ты зачислена в наш персонал. В штат фирмы. Я – директор этой фирмы. Светлана Петровна. Фамилия для тебя значения не имеет.

Оценив шоковое состояние девушки, Скопа решила, что настал лучший момент для ее ломки.

– Здесь, на этом этаже, вот такие номера для жизни. «Рабочие места» – на этаж ниже. И слушай внимательно, милочка. Ты здорово влетела. Но такова «селяви», как говорят французы. И никто, слышишь, никто тебе не поможет. Кроме меня. И тебя самой. Отработаешь годика три на совесть – отпустим. А будешь кочевряжиться – все равно отработаешь. Только посажу на иглу, выжму все, а потом продам. И не в гарем к шаху. В грязный дешевый бордель. И не жди помощи. У меня здесь все схвачено. Ну! Думай быстро! Детство кончилось! Ну! – встряхнула она неподвижную девушку. – Ладно, – не дождавшись ответа, продолжила Светлана Петровна.

Она закурила тонкую сигаретку, отпила из своего бокала и, потянувшись через столик, устремила свой зеленый взгляд в глаза жертвы.

– Слушай дальше. Судя по всему, ты еще… нетронутая. Да? Так вот. Есть у нас особые любители на таких. Но есть любители поиграться в соблазнение, а есть – в изнасилование. Со вторыми – больнее и противнее. Очень больно и неприятно. По-скотски. Пару вот таких дичек, как ты, даже наложить на себя руки пытались. Одна в окно выбросилась. Теперь, эти стекла тонированные и не бьются. А в комнатах видео. Во всех уголках, даже в интимных. Кстати, когда ты мылась, уже оценили. Есть и такие любители. Так что, с почином тебя… Ах ты дрянь! – Скопа вскочила, прервав вербовку, вытерла попавший в глаза плевок и наотмашь ударила девушку.

Сильная оплеуха повалила Алёну на пол.

– Дрянь, дрянь, дрянь, – пинала девушку ногами Скопа.

Полотенце смягчало удары, да и пораженное ужасом происходящего тело не чувствовало боли.

– Ладно, – спохватилась «директор фирмы». – Не буду портить товар. Хотела же как лучше. Готовься, маленькая сучка.

Алёна поднялась и кинулась одеваться. Но, разглядев легкое, короткое платье и какие-то, похожие на ленточку трусики, всхлипнула и еще плотнее завернулась в полотенце. Затем забилась в дальний угол комнатки, загородилась столиком и, понимая всю наивность таких мер, расплакалась. Но плакать пришлось недолго. Своим плевком она так обозлила Скопу, что та не медлила. Дверь открылась резко, одним сильным рывком. Клиент заведения был здоровенный и неприятный. Не скрывая своих намерений, он рассмотрел жертву, затем порвал на себе рубаху и кинул ее куда-то в угол. Не обращая на реакцию беззащитного ребенка никакого внимания, клиент схватил ее за волосы и швырнул на кровать. Преодолев слабое для него сопротивление, распахнул одеяло, подмял жертву под себя и, взгромоздившись на нее, сжал здоровенными лапищами голову и потянул ее на себя. Отвращение переросло в гнев, который закипал и бурлил в девушке. И когда насильник все же коснулся своими губами сжатых губ девушки, она, как тогда, на поляне, прожгла своей ненавистью это голое сопящее тело. Тут же Алёна почувствовала, как страшно, до окаменелости напряглись все мышцы мужчины, а уже через мгновенье его руки безвольно опустились и сам он боком завалился на кровать. Девушка выскользнула из-под него и кинулась к одежде. Уже не обращая внимания на легкомысленность и фривольность наряда, она быстро оделась и бросилась в коридор, к лифту. Не успев сделать и нескольких шагов, она услышала крик Скопы.

– Стой, стой, тварюга, – кричала та, выскакивая из дальнего номера.

«Наблюдала, – догадалась Алёна. – Может, еще и со зрителями?» – она оглянулась и, действительно, увидела выскочившего из той же комнаты мужичка.

И еще не угаснувший в Алёне гнев выплеснулся вновь.

– Влад, держи ее, – успела еще крикнуть Скопа дежурившей у лифта горилле. Затем, согнувшись почти пополам, она, вскрикнув, упала и затихла. Схватившись за глаза, жутко закричал зритель. Ничего не понявший охранник распахнул руки навстречу бегущей девчушке, но тоже упал. Этот, как и положено шкафу, – с грохотом. До того как пришел лифт, отчаянно давившая на кнопку вызова девушка с ужасом ждала, когда ее мучители придут в себя. Потом с еще большим ужасом убедилась, что охранник смотрит в потолок остекленевшим взглядом и Скопа, кажется, тоже не дышит. Извращенец-зритель был без сознания, но дышал. Насильника слышно не было. Пока лифт двигался на первый этаж, Алёна собралась с мужеством и заставила себя неспешным шагом пересечь прохладный холл и направиться к выходу. Никто ее не остановил. Только пару мужчин проводили ее полуприкрытую фигурку липкими взглядами. Стеклянная дверь автоматически открылась, и девушка оказалась на тротуаре.

Здание, из которого вырвалась Алёна, снаружи оказалось довольно большой гостиницей на довольно приличной улице. Прохожих было мало, и среди них преобладали люди действительно южноамериканского типа. На перекрестке бездельничал полицейский в странной форме. Может, от нечего делать он стал рассматривать девчонку. Но Алёне этот взгляд показался опасным.

«У меня здесь все схвачено» – вспомнила она слова Скопы. Надо было уносить ноги. Подальше от этого вертепа. А потом… Девушка, не останавливаясь на размышлениях о «потом», быстро свернула в какой-то переулок, затем еще в более узкий, потом еще, потом еще. Дальше началось то, что в наших учебниках называлось трущобами. Какие-то старинные здания чередовались с высокими каменными оградами, из-за которых вообще ничего не было видно. Противоположные дома жались друг к другу, и в узких улочках было сумрачно и душно. Там, где эти каменные джунгли расступались, на асфальтовых площадках гоняли мячи коричневые дети. И если попадавшиеся навстречу редкие взрослые, скользнув взглядом по девушке, открыто не высказывали своих чувств, то детвора, завидев ее пестрое платье, обязательно прекращала игру, показывала на нее пальцами и, хохоча, что-то кричала. Приходилось вновь и вновь куда-то сворачивать.

Алёна совсем выбилась из сил, когда очередной переулок вдруг кончился и за крайним домом ветер дохнул ей в лицо соленой прохладой океана. Океан? Алёна присела на разбитую, перевернутую вверх дном лодку и начала собирать разбегающиеся мысли. Все происходящее казалось каким-то диким сном. Еще вчера она была дома. Дома? Ну, на родной земле. Вчера? Ну, недавно. Потом та поляна… Она посмотрела на место, куда попала пуля, и всхлипнула. Никакого следа не было. Тем более шрама. Вообще ничего. Нежная гладкая кожа. Значит, сон? Что сон? Поляна – сон? Или сейчас – сон? В Бразилии, на краю океана… Нет, не сон, а просто бред. Это я упала на Серого раненная и теперь брежу. Нет! – она задрожала, вспомнив насильника. Девушка по горячему песку подошла к воде и протянула к очередной волне ногу. Та, словно лаская, лизнула ступню прохладной водой и откатилась. Улыбнувшись, она побрела по пустынному берегу. Затем, обнаружив разбитую яхту (или баркас, она была не сильна в морской терминологии), Алёна устроилась в ее тени. Все-таки пережитое дало о себе знать, и беглянка неожиданно для себя самой задремала.

Она проснулась от того, что кто-то тряс ее за плечо. Ошалелым взглядом девушка посмотрела на бескрайнее, усыпанное яркими звездами небо, сливающееся где-то вдали с океанскими водами, на невиданно огромную Луну. Приподнявшись и сев, она увидела неестественно серебристый песок берега. А затем – худую хмурую старуху. Вскочив, Алёна рассмотрела незнакомку – та была довольно низенькой, коричневой, седоволосой и с большим крючковатым носом. В общем, такой, какой рисуют у нас Бабу-ягу. На немой вопрос девушки, старуха мотнула головой в сторону окраинных домов и бросила короткое слово.

«Пойдем! – догадалась Алёна. – А почему бы и нет? В конце концов, куда-то надо идти». И когда старуха, взяв ее за руку, повела за собой, девушка не упиралась.

Один, второй переулок, и вот уже восхитительный морской воздух сменился вонью плохо вычищенной или вообще забитой канализации. Сами дома были какими-то серыми и неухоженными. Или это просто казалось Алёне из-за узости улочки, оттеняющей серебристый лунный свет.

Дом, в который они пришли, ничем не отличался от остальных. В свете тускловатой лампы Алёна осмотрелась. Комната была довольно большой. Вероятнее всего – зал. Кресла, диван, даже телевизор. Старомодные шкафы, журнальный столик. Несколько дверей. Через одну из них хозяйка провела Алёну в кухню. Молча усадила за широкий стол, положила в миску из стоящей на плите здоровенной кастрюли какой-то каши, поставила перед гостьей, протянула ложку.

– Ешь! – поняла Алёна произнесенное слово.

Изголодавшаяся девушка с аппетитом уплетала угощение – каша была очень вкусной.

– Умайта, – произнесла старуха, показывая на себя.

– Алёна, – поняв жест, представилась девушка.

– Альона. Аль-она? – повторила хозяйка и вдруг улыбнулась.

И сразу перестала быть грозной Бабой-ягой. Затем, вновь нахмурившись, поставила уже пустую тарелку в раковину – к другой грязной посуде – и жестом позвала гостью назад, в зал. Там она показала на диван и включила телевизор. Шел блок новостей, что-то типа «Евроньюс», только дикторша пулеметными очередями тараторила на испанском языке. Алёна недоуменно пожала плечами, но хозяйка жестом предложила сидеть и смотреть. Уже после прогноза погоды с непривычной картой Бразилии («Действительно, какой-нибудь Гондурас», – всхлипнула девушка) начались, как и у нее на родине, региональные новости. И начались они так, что у Алёны все внутри похолодело. Вот лежащий на полу полуголый насильник. Вот лежащая тоже на полу в знакомом Алёне коридоре Скопа. Следом держиморда. А вот из гостиницы выводят держащегося за забинтованные глаза и отворачивающегося от камеры извращенца-зрителя. А затем под захлебывающийся комментарий диктора на экране появилась она, Алёна, выходящая в своем легкомысленном наряде из гостиницы. Вид сверху и несколько сбоку – камера слежения. Поэтому не совсем четко… Нет. Вот теперь выхвачен кадр и остановлен. Спутать невозможно. Потом появился мордастый, носатый хмурый дяденька в форме, что-то говорящий. И вновь ее фотография с комментариями диктора. Даже кретин мог догадаться, что это начальник полиции или кто-то вроде его объявил о розыске преступницы, убившей трех человек и искалечившей еще одного.

– Ту? – спросила старуха, показывая то на Алёну, то на экран.

– Да, но я не виновата. Я не хотела… Они хотели… Я же ничего не сделала! Я не знаю, как это… – разрыдалась беглянка.

Умайта быстро подошла к девушке и вдруг, обняв, начала гладить ее по волосам, что-то говоря гортанным нежным голосом. По тону Алёна поняла – успокаивает и обещает свою помощь. Вытерев слезинки морщинистыми, но удивительно нежными пальцами, хозяйка перечислила несколько государств, явно спрашивая не то национальность, не то язык своей загадочной гостьи.

– Рашн, – ответила Алёна. – Могу немного на инглиш, но «вери бэд».

– Русо, муй бьен! – явно обрадовалась Умайта, но разговаривать на русском почему-то не стала.

Она отвела девушку в одну из комнат, как оказалось – спальню с двумя кроватями, и международным жестом, приложив ладони к щеке, предложила устраиваться. Но, спохватившись, провела еще в туалет, потом – и в ванную. Протянула легкий, коротенький халатик. Горячей воды не было, но жившей в деревне гостье это было не в тягость.

Однако приготовления к ночлегу были прерваны громким стуком во входную дверь. На вопрос хозяйки с улицы ответили столь грозно и повелительно, что Умайта, даже своей коричневой кожей побледнела. Несколько секунд она явно колебалась. Затем, решившись, потянула девушку по лестнице на второй этаж. Это оказалась всего-навсего получердачное помещение с несколькими комнатками. И пока снаружи продолжали греметь, старуха завела гостью в одну из них, в полутьме наклонила и жестом предложила спрятаться под кроватью. На кровати кто-то лежал, но Алёне было не до этого. Она забилась под кровать и затихла. А Умайта, тараторя что-то успокаивающе, метнулась по лестнице вниз. Вскоре по дому загремели тяжелые шаги. Может, и странно, но факт – все милицейские-полицейские и прочие стражепорядковые служители, врываясь в дома с облавами, не ходят и даже не топочут, а тяжело громыхают. Не были исключением и эти. Они задавали вопросы, а хозяйка неожиданно визгливым голосом отвечала. По звукам было понятно – обыскивают все помещения. Вскоре заскрипела лестница.

И тут голос старухи изменился. Он принял оттенки покорности судьбе, какой-то тоски и одновременно равнодушия. Громыхание шагов вдруг оборвалось. Пауза. Снова шаги. Какие-то крадущиеся, неуверенные. Скрип двери. Свет. Опять пауза. И вдруг – удар закрывшейся двери и грохот шагов по лестнице вниз. Какие-то возмущенные крики полицейских и опять визгливые оправдания Умайты. Все. Тишина.

Алёна выбралась из своего убежища и огляделась – что же так испугало полицию? Комнатка была совсем небольшая – размером с ее спаленку в их деревенском доме. Наклоненные стены – крыша, узкое, также наклоненное окно. И две кровати. И два лежащих на них человечка. Два мальчика. Один, повернувшись к стене, показывал лишь мальчишеский затылок, покрытый черными курчавыми волосами, столь похожими на кудри Алёниного младшего братика, что у нее вдруг перехватило сердце. Второй постарше, наверное, ее ровесник, лежал на спине и тяжело храпел. Девушка в ужасе отшатнулась и поняла, отчего полицейские кинулись прочь. В это время в комнату влетела хозяйка, схватила Алёну за руку и потянула прочь, одновременно выключая свет и закрывая дверь.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 1 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации