Текст книги "Архив клана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arhiv-klana-78618.jpg)
Автор книги: Лев Пучков
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Знакомая фамилия, – заметил Миша, посмотрев на удостоверение. – Знакомое личико. Отчество совпадает, думаю, это она. Почему вы сомневаетесь?
– Видишь ли, когда я в последний раз слышал об этой семейке, эта девица была замужем, – пояснил генерал. – Так что, по логике, у неё должна быть другая фамилия. Не папина.
– Понял, – кивнул Миша. – Сей момент займусь…
Спустя десять минут Миша пробил всю информацию по злонравной застрельщице и доложил:
– Всё верно, это она. В самом деле замужем, но сохранила папину фамилию.
– Почему?
– Ну… Не знаю, может, гордится фамилией или просто своенравная такая… Это важно?
– Нет, не важно. – В глазах Коврова прыгали озорные чертики, вид у генерала был такой, словно он только что нашел самое главное сокровище своей жизни. Мише даже показалось, что вождь сейчас издаст боевой вопль и пройдется по площадке колесом. – Важно, что у неё такой замечательный папа и… что нам очень вовремя напомнили об этом. Миша, бросай всё, слушай задачу: включай все свои связи и ресурсы, до утра собери мне всю доступную информацию об этой девице и её золотом папочке. И да, акцент именно на папочке.
– Всё понял, уже бегу!
– Да, и кстати – между делом…
– Да-да?
– Есть одно сопутствующее поручение: не особо важное, но неприятное.
– Слушаю?
– Забери труп, – генерал кивнул на микроавтобус. – Подойди к моим, пусть помогут погрузить.
– Эмм…
– Я в курсе, что это не самое приятное поручение, – отрезал генерал, предвосхищая неизбежные вопросы. – Но другого озадачить не могу, дело деликатное. Избавься от него. А если завтра кто из бойцов спросит, скажешь, что похороны будут организованы по высшему разряду, через три дня, как и полагается.
– Понял, – покорно кивнул Миша. – Сделаем как обычно.
Проводив Мишу взглядом, Ковров взял телефон, набрал номер и на секунду задумался, прежде чем отправить вызов.
О чём задумался генерал? Нет, вовсе не о целесообразности последнего поручения. Миша много лет был личным секретарем прежнего вождя клана. Он лучше всех здесь присутствующих умел держать язык за зубами и неоднократно выполнял разнообразные деликатные поручения, причем гораздо более щекотливого свойства, – так что вопросы по части исполнения автоматически отпадали.
Вопрос, как ни странно, касался методики исполнения. В клане были свои наработки по этой части, так что по высшему разряду, увы, никак не получится, и собственно похорон тоже не будет.
Будут собачьи консервы.
Дешево, надежно, методически грамотно.
И вы не поверите, но в какой-то момент генералу стало неловко. Нет, не перед семьёй погибшего – генерал её никогда не увидит, и никто не будет требовать с него никаких объяснений.
Неловко перед самим собой, не теневым вождем клана и государственным преступником, пустившимся во все тяжкие, а перед человеком Игорем Ковровым.
Как-то не по-людски это было. Удобно, надёжно, экономно, но…
Не по-людски. Даже диверсантские похороны – под ближайшим кустом, с меткой и координатами, – и то были бы более человечными.
– Да и чёрт с ним, все там будем, – хмуро пробурчал Ковров, отряхивая сомнения. – Так что какая разница…
После этого генерал с лёгким сердцем позвонил своему старинному агенту по особым поручениям, получил условленный отзыв – жив, на свободе, не под контролем, назвал координаты ближайшей старой явки (а базу уже сам найдёт, не маленький) и приказал:
– Всё бросай, бегом ко мне. Надо поработать…
А спустя полчаса позвонил Меньшов и сообщил, что вопрос по раненому решен.
– Понял, спасибо.
Как именно решен вопрос, Ковров спрашивать не стал.
Все обговорили ранее, зачем тратить лишние слова?
Достав записную книжку, генерал в расходной графе поставил минус два и тотчас же принялся с увлечением набрасывать схему нового варианта…
Глава 3
Алекс Дорохов: Мы на лодочке катались…
Решетки, слава богу, там не было. А сифон был, сравнительно неглубокий и хорошо проходимый. Впрочем, сам я в него нырнуть вряд ли бы осмелился, Ева меня туда втащила чуть ли не силком.
Фыркая и тяжело дыша, мы некоторое время просто плескались, держась на плаву и пытаясь понять, где находимся. Увы, информация об обстановке была настолько скудной, что это в любой момент могло стать поводом для паники.
Нас окружала кромешная мгла без единого проблеска. Воздух был затхлый и спертый – мы не так уж много времени провели под водой, но когда вынырнули, никак не могли надышаться. У меня даже мелькнула вполне гротескная малодушная мыслишка: из этого помещения, в которое мы попали, кто-то нарочно откачал кислород и если мы отсюда вовремя не уберемся, то вполне можем умереть от удушья.
Не представляю, насколько был глубок водоём (или резервуар), в котором мы находились, – ни у меня, ни у Евы не возникало желания нырнуть и проверить это. Мы просто висели, как будто в невесомости, в густой непроглядной тьме, шумно дышали и вроде бы ненароком задевали друг друга, чтобы удостовериться, что мы живы и вообще, что всё это происходит наяву. Если Ева чувствовала то же самое, что и я, то ей в тот момент наверняка казалось, что мы пари́м в некоем астральном измерении.
Не знаю, сколько бы мы вот так бесцельно висели в этой тягучей тьме, но в итоге Еве всё это надоело, и она привычно проявила активность: отплыла немного в сторону и спустя несколько секунд позвала:
– Гребите сюда, гардемарин.
– «Гардемарин»?
– Ну, мы же вроде как в автономном плавании?
– Ну, в принципе…
– Вот и греби быстрее: тут какое-то железо…
Справа по ходу движения (это если повернуться спиной к сифону) было что-то наподобие мостков из металлических прутьев. Вскарабкавшись на эти мостки, мы некоторое время стояли прислушиваясь и не решаясь двигаться дальше.
Мостки были узкие и скользкие. Если верить осязанию, стена, к которой они примыкали, была металлической и тоже скользкой. По ней стекали крупные капли, ухватиться было не за что, так что в любой момент можно было поскользнуться и упасть в воду.
Судя по всему, мы находились в том самом тоннеле, который был указан на плане. Хорошо еще, что накануне я пообщался с коллегами на эту тему и нам довелось ознакомиться с планом: в противном случае сейчас мы бы терялись в догадках, где вообще находимся. Впрочем, если бы мы ничего не знали о тоннеле, то вряд ли бы стали прыгать в колодец… и вполне может быть, что сейчас нас уже не было бы в живых.
Было тихо, очень душно и влажно. Мерно булькали тяжелые капли, срывавшиеся со свода над нашими головами, где-то вдали негромко плескалась вода.
– Слышишь плеск? – тихо спросила Ева, прижимаясь ко мне.
– Слышу. Это, наверно, у речного портала.
– Если у портала, почему света не видать? Снаружи еще светло.
Вопрос был вполне резонным, ответа не было. Бог его знает, почему не виден свет в конце тоннеля – тут может быть тысяча разнообразных причин.
– Ладно, не видно, и черт с ним. Ну что, поплывем потихоньку туда? Идти тут небезопасно, будем постоянно падать.
– А кто сказал, что плыть безопасно? Может, там, дальше, металлолом или ворох колючей проволоки.
– И что, так и будем тут торчать?
– Гхм… Ты посиди немного, а я попробую аккуратно вдоль стенки просочиться, пощупаю, что там дальше.
– Ладно, сочись. Только давай побыстрее…
Прижавшись спиной к скользкой стене, я приставными шагами двинулся вправо. Метров через пятнадцать я пребольно ударился обо что-то острое и чуть было не плюхнулся в воду.
– Напоролся на мутанта? – живо поинтересовалась Ева. – Смотри, если оно тебя укусит, ты заразишься, и в полночь сам станешь мутантом.
– Пи…!!! Б…!!! Е…!!! – я разразился длиннющей тирадой самого непристойного формата. Нет, я не выражаюсь при дамах – даже при таких, которые сами не прочь жахнуть об стол свежим пакетом вульгаризмов, – но сейчас было очень больно и досадно, так что не сдержался.
– А-а-а, началось, да? – Ева ехидно хмыкнула. – Что-то быстро мутация идет.
– Это всё враньё! – Продышавшись, я взял себя в руки и принялся ощупывать неожиданное препятствие.
– Почему враньё? Думаешь, мутантов не бывает?
– Нет, насчёт того, что мутанты есть, я даже и не сомневаюсь. Враньё – это насчет того, что если укусит, то сам станешь мутантом. То есть я точно знаю, что это незаразно.
– И откуда ты это знаешь?
– Ну… Понимаешь… Прошлой осенью меня покусал один мутант…
– Да ладно! – В голосе Евы сквозил неподдельный интерес: убийцы наверху и кромешная тьма вокруг – это, конечно, занимательно, но мутанты вне конкуренции. Это может показаться кому-то смешным, но Ева в самом деле верит, что мутанты существуют.
– Совершенно точно тебе говорю…
– П…шь как сивый мерин, да?
– Если вру, можешь меня пристрелить. В общем, укусил неоднократно, неглубоко, но ощутимо…
– И?
– И ничего! Как видишь, никаких признаков.
– А где ты его нашел? Как он выглядел?
– Ну, честно говоря, это была она – мутантша. Выглядела на все сто, нашел на полковом стрельбище, прошлой осенью, в траншее на дальнем рубеже, и покусала она меня не в тот раз, а чуть позже…
– Ну ты и му…ак! – от души возмутилась Ева. – Я, значит, тут уши развесила, всё серьёзно…
– Да я тоже серьезно. И кстати, если я ничего не путаю, у нас есть лодка.
Действительно, это была лодка, то ли из дюрали, то ли из алюминия (на ощупь – гладкий тонкий металл), которую какой-то злой негодяй затащил носом на мостки.
Я без особого труда столкнул в воду лодочный нос, но отчалить не получилось: лодка была привязана к мосткам довольно толстым капроновым шнуром.
С этим шнуром я возился минут пять. Похоже, тут использовали морские узлы, с которыми мне вряд ли удалось бы справиться даже при хорошем освещении. В конце концов Еве надоело ждать, она подкралась сзади и ненароком столкнула меня в лодку. Я опять больно ударился, не так, впрочем, сильно, как в прошлый раз, и высказался в том духе, что с такими друзьями нам и враги не нужны: мы сами надежно и качественно угробим друг друга.
– Извини, я нечаянно. Почему стоим?
– Узлы, понимаешь ли, узлы. Кстати, ты в морских узлах разбираешься?
– Да, есть немного. – Ева ощупала узлы и сокрушенно вздохнула. – Нет, тут черт знает что понавязано, без света не разберешься. Но это ничего, мы по-другому поступим. Мотор есть?
– Сейчас посмотрим… Точнее, пощупаем…
Мы обследовали лодку: нет, мотора не было, но обнаружились вёсла, тоже металлические, вдетые в уключины. Вообще, я, конечно, не спец в плавсредствах, но на ощупь мне показалось, что и весла и лодка были довольно добротными и качественными.
– Да ладно, и веслами обойдемся…
Ева принялась орудовать веслом, сосредоточенно пыхтя и извлекая из шнура душераздирающие скрежещущие звуки – негромкие, но крайне неприятные. Возникало отчетливое ощущение, что пьяный хулиган, начисто лишенный слуха, пытается играть на гитаре с обвисшими капроновыми струнами.
– Ты что творишь?
– Шнур пилю, – деловито сообщила Ева. – Веслом.
– Помочь?
– Да нет, уже всё. – Ева закончила такелажные работы и передала мне весло. – Ставь на место, да поплыли помаленьку…
И поплыли помаленьку.
Я сидел на веслах и аккуратно греб, а Ева сердито командовала, когда лодка стукалась о мостки или о противоположную стену тоннеля. Собственно, мы запросто обошлись бы без такого рода командования, но, очевидно, Еве просто было скучно сидеть без дела.
Вообще, я обратил внимание, что для человека, который только что стрелял в себе подобных, Ева ведет себя как-то слишком спокойно: не впадает в истерику, не дрожит, не плачет, вообще, никак не рефлексирует по этому поводу…
Хотя вполне может быть, что виной тому была необычная ситуация и неопределенность: мы еще не выбрались из тоннеля и неизвестно, что нас ожидает снаружи. Образно выражаясь, Ева пока что пребывала в режиме боевого пилотажа и вела себя как опытный боец в рейде, исход которого не может предсказать никто.
Откуда я знаю про это? Я был в таком рейде. И хоть я и не особо опытный боец, но видел, как ведут себя в таких ситуациях бывалые хлопцы, немало потоптавшиеся по военной тропе…
Размеренные упражнения в академической гребле были недолгими: вскоре нос лодки со скрежетом уткнулся в какую-то преграду и нас основательно тряхнуло.
– Металлолом? – деловито уточнила Ева.
– Почему металлолом?
– Ты сам сказал – «груды металлолома».
– Да это я так, образно…
– Ну давай, подгребай бочком, пощупаем твой «образ».
Я развернул лодку боком, и мы ощупали неожиданную преграду. Это была металлическая стена, шероховатая на ощупь (возможно, ржавая), при надавливании она гулко вибрировала и пружинила.
– Ну ни фига себе новости… – озабоченно пробормотала Ева. – Тупик, что ли? А ну подгреби немного к правой стенке.
Мы пришвартовались к правой стенке тоннеля, я вскарабкался на мостки и произвел дежурное ощупывание местности. Помимо мостков здесь была небольшая площадка, на которой размещался какой-то механизм, состоящий из нескольких крупных шестерен, рукояти с круглым набалдашником и нескольких рычагов, о чём я немедля сообщил Еве.
– Так, ты руки туда не пихай, – компетентно предупредила Ева. – Наверное, это какая-то «открывашка» – стронешь стопор, шестерни закрутятся и зажуёт руку или вообще всего затащат. Ты аккуратно щупай, но ничего не дёргай и не нажимай.
– Яволь, херр оберст… – дисциплинированно отозвался я и тотчас же пренебрег советом: нечаянно нажал на какой-то подпружиненный штырёк.
Второй рукой при этом я держался за рукоять, которая при нажатии на штырёк без особых усилий подалась вправо – я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Я принялся крутить эту рукоять, и – о чудо!!! (честно говоря, не уверен, что это чудо, но именно так обычно кричат в романах про гробницы и сокровища, когда найдут какой-то потайной ход, а своих вариантов у меня нет, ибо это очень необычная ситуация, не успел еще освоиться) – в общем, перегораживающее тоннель препятствие с негромким скрежетом поползло в сторону, обнажив щель, в которую сразу же хлынул неяркий поток света.
– Ого! – оценила Ева. – Я тебе говорила, что я тебя люблю?!
– Эмм…
– Да ты не отвлекайся, крути живее – это такая тупая шутка. Видишь, нервничаю…
Я крутил рукоять до тех пор, пока механизм позволял делать это. Когда он застопорился в конечном положении и более уже не поддавался, стальная плита-преграда полностью утонула в стене тоннеля, как будто её и вовсе не было. Перед нами во всей красе открылся вид на заросшую кустами горловину – иными словами, буквально в пятнадцати метрах спереди по курсу был речной портал.
– Ко мне, бортмеханик! – нетерпеливо скомандовала Ева. – Пора отчаливать…
Я не стал спорить по порядку должностных определений, а просто вернулся в лодку и сел на вёсла…
* * *
Мы подплыли вплотную к порталу и некоторое время стояли, чутко прислушиваясь и вздрагивая при каждом мимолетном звуке, доносившемся снаружи. Нет, совсем не факт, что враги обстоятельно разберутся в плане, сообразят про тоннель и начнут прочёсывать местность (вероятнее всего, они уже давно убрались восвояси), но какой-то процент риска присутствовал, и пренебрегать им не стоило.
Устав напрягать слух, мы сделали вывод, что уделили мерам предосторожности достаточно времени, продрались сквозь густые кусты и выплыли в реку.
Форсирование реки завершили уже в сумерках. Лодку бросили на берегу, по-быстрому сбегали в кустики и пошли к близлежащему шоссе.
Напомнить вам, в каком виде мы были?
Первый же бомбила, которого нам таки удалось остановить, был не то что удивлён, а буквально шокирован: он специально вылез из машины, чтобы хорошенько рассмотреть наши наряды. Очевидно, из-за стекла дяденька не сразу во всём разобрался и ему показалось, что у него обман зрения.
Бомбила был из брюнетов: среднего возраста, очень уверенный в себе, дородный и со своеобразным чувством юмора. Меня он проигнорировал как личность и с явным интересом сконцентрировался на Еве:
– Ну что, я так думаю, денег у вас нет, э? А если есть, откуда доставать будете, э?
– Деньги будут в конечном пункте, – живо пообещал я. – За ценой не постоим.
Не отреагировав на моё сообщение, брюнет продолжал жадно впитывать Евин образ:
– Ну что, как-то будем договариваться, э? Будешь умной девочкой, я ещё наверх мал-мал добавлю…
Вот это, видимо, он зря сказал: после пережитых приключений Ева была слегка на взводе и такого рода шутки её совсем не забавляли.
– Яйца у тебя на месте? – уточнила Ева, приблизившись вплотную к брюнету и вполне интимно ухватив его за пуговку на рубашке.
– Цхх! Для такой красавицы у меня всегда всё на месте! – радостно воскликнул брюнет.
– Очень хорошо, – кивнула Ева и от всей души долбанула коленом в гульфик брюнета.
О боже…
Удар был страшным: я всего лишь стоял рядом, но у меня от сострадания и внятных сопереживаний сразу отчаянно заныло – не только в районе гульфика, но и буквально во всём организме разом.
Брюнет рухнул как подкошенный, скрючился и, не в силах кричать, тихо сипел. Похоже, у него был болевой шок.
– Поехали, – деловито распорядилась Ева, усаживаясь за руль белой «Мазды». – За плохое поведение мы конфискуем эту дерьмовозку.
– Эссс… – страдальчески просипел брюнет. – Сссуукк…
– Нет-нет, ты плохой, даже и не пытайся оправдываться! – Ева погрозила брюнету пальчиком. – И вообще, скажи спасибо, что не убили…
– А тебе не кажется, что это похоже на ограбление? – осторожно уточнил я, когда мы немного отъехали от места происшествия.
– А у нас были другие варианты?
– Да, были. Этого послали подальше, тормозим другого. Не срослось – третьего. И так до тех пор, пока не найдём не очень впечатлительного камрада, с которым можно договориться.
– Ну да, в принципе тоже вариант, – немного подумав, согласилась Ева. – Но уже всё, поздно. Да и как-то быстрее так…
Я жил гораздо ближе к «базе», чем Ева, так что мы направились ко мне. Однако добраться кратчайшим путём и без происшествий не получилось, так как по дороге пришлось решать проблему, вызванную отъёмом транспортного средства.
Минут через пять после начала движения нам наперерез с прилегающей выкатилась кавалькада из четырех иномарок. Мы успели проскочить, но супостаты уверенно пристроились к нам в кильватер, быстро нагнали и стали теснить к обочине.
– Дебилы, – снисходительно хмыкнула Ева. – Я и свою-то тачку не особо жалела, а уж эту… Держись, штурман, ща будет «шорт-прыг-скок». Совсем шорт, но жёстко.
– «Штурман»?
– У нас гонка. Я пилот. Ты тогда кто?
– Эмм…
– Короче, держись!
Ева вильнула влево, ощутимо саданув в борт прижимавшей нас «Ауди», и тут же резко вывернула руль вправо. Наша машина на пару секунд накренилась, вставая на два колеса, – я от неожиданности вскрикнул (думал – всё, перевернёмся сейчас!) – перевалила через бордюр и, пропрыгав раненым мустангом по газону с декоративными кустами, влетела в первый попавшийся двор.
Во дворе мы ненадолго остановились, и Ева в два счёта выкинула из машины навигатор.
– Не понял…
– По навигатору ведут, больше никак, – пояснила Ева, трогая машину с места. – Сейчас посмотрим…
Мы проскочили в следующий двор, встали неподалеку от выезда, загнав машину между детской площадкой и навсегда припаркованным «пирожком» со спущенными колесами, и принялись наблюдать за тем местом, где только что выкинули навигатор.
Вскоре туда подъехали наши преследователи.
Высадившись из машин, они принялись обследовать двор. Было их десятка полтора, все довольно крепкие и внушительные, и они медленно шли в нашу сторону, проверяя машины, так что мне стало немного не по себе.
– Слушай… А если не только по навигатору? Вдруг в этой тачке «маяк» – тогда они нас сейчас…
– Скажешь тоже – «маяк»! – Ева, наблюдавшая за соседним двором, нервно прядала ноздрями – опасная близость врагов её возбуждала. – Больно много чести для такой дерьмовозки.
– Нет, но всё же… Может, пока не поздно…
– Побежим – привлечём внимание. Сиди спокойно… – Ева неожиданно откинула спинку моего сиденья, опрокинула меня и ловко оседлала. – Нет, лучше лежи, надо же спрятаться, да?
– Ева, прекрати!
– Хмм-ммрр?
О, нет! Я прекрасно знаю это протяжное хмыканье-урчание: оно означает экстренную готовность к спонтанному прелюбодеянию в самых неподходящих условиях.
– Ева, не надо, ну я прошу тебя! – шёпотом взвыл я. – Нас в любой момент могут попалить!
– Ну так давай же насладимся последними секундами жизни, мой страстный идальго…
– Да какое тут, на хрен, наслаждение?! Какое, в ж…, идальго?! Они буквально вот они, в двух шагах!!!
– Хммм… Мррр…
– Ева, отвали!
– Хммм…
– О боже…
Не буду оскорблять вас описанием сладострастных подробностей, скажу только, что Ева взяла меня примерно так же, как на стрельбище: бурно и скоротечно. Накопила потенциал во время беготни по бункеру и при стыковочных процедурах, аккумулировала либидо (или прану – в общем, чего-то там точно аккумулировала) и теперь взорвалась буквально за минуту – без воплей и яростных криков, вполне контролируемо, только тихо рычала и один раз, в самом конце, испустила глубокий протяжный стон и больно укусила меня за плечо.
В общем, я и опомниться не успел, как всё было кончено.
– Хммм… – Блаженно зажмурившись, Ева показала мне кукиш. – А ты, как дурак, остался без подарка. Я ценю, конечно, что ты у нас любитель затяжных прыжков… Хмм… Но иногда надо всё делать быстро…
Это уж точно: тут не до «подарков», все мои помыслы были сосредоточены на хмурых здоровенных брюнетах, которые в это время буквально в трёх шагах от нас обыскивали соседний двор.
Минут через пять после того, как Ева пришла в состояние полной гармонии с окружающим миром, брюнеты закончили поисковые работы, несолоно хлебавши убрались восвояси.
– Ну вот, а ты боялся, – расслабленно хмыкнула Ева. – Дурашка…
Да, теперь мне это тоже показалось забавным: пикантная сцена в машине, в двух десятках шагов от людей, которые готовы тебя убить. А не далее как десять минут назад я полагал, что это дико и противоестественно.
Наверное, у меня какие-то проблемы с психикой: по логике, у человека уравновешенного не должно так быстро меняться мнение…
* * *
На базу я вернулся в первом часу ночи. Я мальчуган неглупый и местами даже прозорливый, так что привел себя в порядок, плотно поужинал и прихватил с собой кое-какие предметы первой необходимости и небольшой запас провианта. Интуиция подсказывала, что из-за этого странного происшествия мне придется задержаться на работе как минимум на сутки, а то и более.
В моё отсутствие поднятые по тревоге соратники времени даром не теряли. База была оцеплена милицейским спецназом (своего подразделения для таких случаев у нас пока нет и, подозреваю, нескоро будет), во дворе работали эксперты Ольшанского с передвижной лабораторией, а мои коллеги, восстановив уничтоженную Евой электропроводку, усердно обыскивали верхние помещения и бункер на предмет обнаружения следов пребывания нежданных гостей.
Увы, к моменту моего прибытия таковых следов обнаружено не было, и в связи с этим у коллег возник ко мне ряд вопросов. Не буду скрывать – вопросов весьма щекотливых, а подчас откровенно неудобных. Скажу больше – временами мне казалось, что это вовсе не дружеская беседа с коллегами, а натурально перекрёстный допрос.
Виной тому была моя искренность: не думал, что придется отстаивать свою версию, поэтому не заготовил веских аргументов, не отрепетировал последовательность, не озаботился сглаживанием острых углов, а просто вывалил всё как есть, от души и без утайки.
Реакция коллег была живой и непосредственной.
Юру очень интересовали интимные подробности, и он с серьёзным видом требовал зарисовать основные позиции, на что я сдуру и по рассеянности согласился:
– Хорошо, если надо, сделаем…
Я ведь малевщик, мне это нетрудно.
Ольшанского, похоже, эротическая сторона происшествия тоже не оставила равнодушным: он сказал, что нужно непременно провести следственный эксперимент, причём как можно быстрее, и посоветовал немедля вызвонить Еву. Я послушно повелся, но Ева, слава богу, была недоступна – то ли вырубила все телефоны и завалилась спать, то ли умчалась в какой-нибудь бункерный клуб, где мобильная связь не работает, это вполне в её стиле.
Помимо этого Ольшанский настойчиво интересовался, куда мы дели трупы, всё время заговорщицки подмигивал и уговаривал меня во всём сознаться, пока ещё есть возможность принять меры и устранить все последствия. Я не сразу понял, что именно он имел в виду, и как тот учёный попугай регулярно повторял:
– Да всё так и было… Это чистая правда… Я ничего не выдумываю…
Доктор был сердит и озабочен.
Ему всё это не нравилось. Моё поведение не нравилось. Странная ситуация в целом и отдельные её составляющие, не подпадающие ни под какие привычные стандарты. Отсутствие каких-либо отправных пунктов для начала анализа – в общем, всё не нравилось.
Стёпа молча смотрел на меня с ленивым прищуром и о чём-то сторонне размышлял. Выловить какую-либо конкретику в стальном взоре нашего Терминатора было непросто: мой опыт подсказывает, что такой Степин взгляд может обозначать всё что угодно, в диапазоне от глубокомысленного «у меня есть кое-какие соображения на этот счёт, но делиться я пока что не буду – подожду, пока все выскажутся», до простого и короткого: «Послать бы вас всех в ж… и завалиться спать…»
Инженер сожалел о разбитых бутылках…
– Ну уж вино-то можно было пощадить, сейчас пригодилось бы…
…и с нетерпением ждал, когда от меня отстанет Ольшанский.
Инженера очень заинтересовал мой рассказ в части, касающейся тоннеля: он хотел, чтобы я нарисовал ему механизм, приводящий в действие перегородку у речного портала. По этому чертежу он каким-то образом надеялся разгадать ребус с потайной дверью из бункера в тоннель. Насчет чертежа я тоже не возражал (да я вообще был образцом покладистости, ибо чувствовал себя кругом виноватым), но Ольшанский сказал, что это подождет – сейчас нужно в первую очередь разобраться в деталях происшествия и принять меры. Особенно по трупам, которые мы с Евой…
– Да не прятали мы никого! Сергей Петрович, ну сколько можно, почему вы мне не верите?!
Тут Ольшанский, вкусно затягиваясь ароматным дымком из своей трубки, неспешно изложил три рабочие версии – в порядке релевантности, и вопросы по части доверия отпали.
Версия первая – простейшая.
Я баловался с Евой (или с кем угодно ещё, ибо Ева – это пока всего лишь имя, которое я озвучил), нечаянно застрелил её, спрятал труп, спалил машину и в завершение инсценировал нападение.
Такая бесхитростная простота повергла меня в шок, но доктор подтвердил:
– Да, версия вполне ходовая. Это первое, что приходит в голову.
– То есть если бы ты был сам по себе, а не член команды – сидел бы сейчас у следователя, со множественными побоями, и трясущимися руками подписывал бы протокол, – добавил Ольшанский.
Версия вторая – замысловато-групповая.
Мы с Евой или с кем-либо ещё (ибо Ева – это пока всего лишь имя, вы в курсе) устроили на пару оргию и привлекли к этому безобразию кого-то третьего, а может быть, даже парочку, расстреляли – возможно, нечаянно, просто баловались и так нехорошо получилось, трупы вывезли на тачке, утопили в реке, тачку сожгли, чтобы не возиться, ибо она была вся в крови.
После первой эта версия меня уже как-то даже и не смущала, я принял ее не моргнув глазом и смиренно попросил озвучить третий вариант.
Версия третья была уже совсем хороша и по-голливудски феерична.
Выглядела она так.
В тутошних палестинах заплутала компания богатеньких мажоров, подъехали на огонёк, дорогу спросить, от нечего делать зашли в гости, что-то у нас не срослось, я их всех замочил, а над одной из девиц (а то и над двумя кряду или даже над тремя) по ходу дела надругался. И чтобы замести следы злодеяния…
Дальше уже по стандарту: тела утопил, тачку спалил, устроил инсценировку нападения.
В общем, нормальный такой сценарий ужастика второй категории, когда молодёжная компания где-то блукает в пустошах и натыкается на домишко упыря с бункером в придачу.
– Петрович, ну это же бред… Вы сами-то во всё это верите?!
– Да нет, конечно же не верю! Но… Это рабочие версии. Думаешь, я просто так сказал, что нам нужна твоя Ева, сугубо ради глума? Да она твоё единственное алиби, свидетель и вообще кругом адвокат, если только она существует в действительности! Ничего другого у тебя нет. Так что бери телефон – и вперёд…
Я опять попробовал дозвониться до «соучастницы», однако попытка успехом не увенчалась: Евины телефоны надёжно молчали.
– Может, ещё что-нибудь вспомнишь… в свою пользу? – участливо подсказал Ольшанский.
Увы, другие аргументы отсутствовали.
Беда в том, что кроме крови от нежданных гостей не осталось ровным счётом ничего. Вообще, на территории базы не было ничего, что бы явно свидетельствовало о постороннем враждебном присутствии и, таким образом, об отсутствии в наших с Евой деяниях состава преступления.
Эксперты взяли у меня кровь, откатали пальчики и пообещали в самое ближайшее время порадовать первичными результатами по делу. Впрочем, я на этот счёт даже и не обольщался: кроме того, что под окнами чужая кровь и на автомате остались Евины отпечатки, ничего другого, хоть сколько-нибудь полезного для меня, от этих результатов ждать не следовало.
Евина машина сгорела. Причём качественно так сгорела: создавалось впечатление, что спалили её специалисты-поджигатели, наподобие партизанки-героини Зои (я теперь долго буду вздрагивать при упоминании этой славной дивчины).
– Значит, второй не умер! – неожиданно осенило меня. – И сказал им, кто стрелял! Иначе они не стали бы жечь Евину тачку…
– А поподробнее? – оживился Ольшанский.
Я поделился умозаключением: когда мы убегали, под каждым окном лежал человек (итого – два человека). Один совсем не подавал признаков жизни, а второй слегка шевелился и издавал звуки. Вывод: соратники реанимировали вот этого второго, задали ему вопросы по существу инцидента, и он рассказал, что стреляла Ева. Учитывая тот факт, что нападавшие лично у нас не взяли ровным счётом ничего – ни одного патрона даже, – но при этом забрали Евину сумку с ножом и зверски спалили её тачку-лапочку, можно с уверенностью утверждать: это элементарный сиюминутный акт мести.
– Нет, – покачал головой Ольшанский, раскуривая свою погасшую трубку.
– То есть как это «нет»? – удивился я. – Это низкая, подлая, можно сказать, ребяческая такая месть: ладно, хрен с ним, стрелка́… то есть стрелку… тьфу ты… в общем, стрелявшую не достали, так хоть тачку спалим. Разве это не очевидно?
– «Нет» в том плане, что тебе это ровным счётом ничего не даёт, – пояснил Ольшанский. – Машина сгорела, все улики, которые в ней могли быть, тоже, экспертиза обугленного остова возможна, но вряд ли перспективна и целесообразна, так что как ни крути, кто именно её сжёг – ты или «гости», особого значения сейчас не имеет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?