Текст книги "Пилот ракетоносца. Выбор курса"

Не так давно – а кажется, жизнь назад, – когда Эрик учился в технической школе ВКС на Эвре, он впервые сыграл в электронную игру. Он хорошо помнил этот момент, и саму игру помнил тоже. Это был квест под названием «Пекло». Герой игры должен был преодолеть пустыню, полную разнообразных опасностей: жара, отсутствие воды и еды, трудности навигации, дикие земли, болезни и ранения, а еще варвары, разбойники и демоны. Впрочем, снаряжение, оружие, воду и еду можно было найти, получить в подарок от ангелов и инопланетян, заработать, выполняя задания варваров, разбойников и демонов, отнять у слабых, отобрать у сильных. В конце концов, врагов можно было убить, подчинить их своей власти или заключить с ними союз. Сейчас, рассматривая свою жизнь обратным взглядом, Эрик находил в ней много общего с той игрой или с другими подобными ей играми. Тот же квест через неведомые земли. То же самое неравенство начальных условий, являющееся результатом жеребьевки, то есть слепого случая. Кем ты родишься, в какой семье и в какой стране, это и определит начальные условия старта. И все остальное в том же духе с той лишь разницей, что в реальной жизни зачастую нет никакой логики и резко возрастает роль случая. Идешь «через пустыню» ты сам, каким родился и вырос, и результаты твоей борьбы за успех, разумеется, во многом зависят от твоих способностей, от правильности принятых решений, от выбора тактики, от цели квеста, наконец. Однако в жизни – в реальной жизни, а не в игре – надо учитывать слишком много переменных, многие из которых попросту не просчитываются. Возрастает роль интуиции, скорости принятия решений и «его величества случая». За пять лет, прошедших с тех пор, как Эрик сыграл в ту игру, он прошел невероятным маршрутом свой во всех смыслах невозможный квест, двигаясь от одного неправдоподобного успеха к другому, чтобы в двадцать лет стать капитан-лейтенантом военно-космических сил империи Торбенов, кавалером ордена «Звезда и Меч», а теперь еще и графом Великого княжества Гориц. В его активе победы в космических сражениях и любовь самой лучшей в мире девушки, три ордена, графский титул и небольшое состояние. Но с другой стороны, сколько раз за это время он мог умереть или стать инвалидом? Его квест был отнюдь не прост, не усыпан, как говорится, лепестками роз. В нем было много труда, много боли, – сейчас, например, после испытанных перегрузок разом разболелись все его раны, и новые, и старые, – и много горечи. Но в результате, вот он здесь, там, куда привел его этот невероятный маршрут. Он офицер, заслуживший уважение своими военными подвигами, член военно-дипломатической миссии на Фронтир, приближенный к ее руководству, но главное – он все еще жив и даже более или менее здоров. И это последнее внушало, как говорят профессора в училище ВКС, осторожный оптимизм.

* * *

На сибирском крейсере было много людей с типично китайской внешностью, хотя, возможно, некоторые из них были корейцами, – Эрик плохо в этом разбирался, и мог сказать с определенностью только то, все эти люди имеют так называемое дальневосточное происхождение, – или, вообще, считались русскими, как та же Ирина Ма. Но на рузе говорили все, а многие еще и на ланге.

– Приветствую, капитан, на борту моего корабля! – протянул руку Павел Скрынников. – Графом не называю, уж прости, – улыбнулся, показывая белые крепкие зубы. – У нас республика на Сибири. Если что, титулы отменены…

– Наместник – не титул? – поинтересовался Эрик, пожав сильную руку капитана Скрынникова. – Спрашиваю из любопытства, поскольку к титулам равнодушен.

– А что так? – усмехнулся капитан. – Мне показалось, тебя кавалером кличут.

– А Алену – боярыней…

– У нас не как у вас, – покачал головой Павел. – Боярыня – значит, женщина из уважаемой семьи, а наместник и вовсе не титул, а должность. Господин Ма – наместник президента, которого у нас, правда, давно уже не выбирают, а Ирина – его представитель, сиречь наместница.

– Ну, так и я – кавалер только потому, что награжден орденом «Звезда и Меч», – ухмыльнулся Эрик. – Сиречь кавалер ордена.

– Надо бы вас наградить каким-нибудь нашим орденом!

Эрик обернулся на голос. Ирина Ма и ее конфидентка стояли неподалеку. И реплика была подана ровно тогда, когда пришло время дать о себе знать. Другое дело, что Эрик узнал об их присутствии заранее. Он слышал, как пришли женщины, видел по глазам Павла, кто именно пришел, слышал это в интонациях собеседника, не говоря уже о горьковатом запахе духов, которыми душилась Ирина, и призывном, несущем с собой теплоту и чувственную мягкость аромате мускуса, который вплетался в запах духов Алены.

«Вот же черт!» – мгновенный образ обнаженной женщины в его объятиях заставил Эрика покраснеть. Ему стало стыдно за себя. Стыдно перед Верой. И перед Аленой тоже. Однако, если учесть, что подобное видение уже посещало его прежде и касалось тогда Анны, становилась очевидной проблема полового воздержания, с которой его организм, похоже, справлялся не лучшим образом.

– Наместница! – поклонился он Ирине.

– Конфидент!

– Капитан! – улыбнулась Ирина.

– Мой герой! – засмеялась Алена.

– Ты ведь не рассердишься, если я его немножко поцелую? – Лукаво взглянула она на подругу.

– Но не до смерти! – усмехнулась в ответ та.

– Как можно! – Алена уже стояла прямо напротив него. Ее глаза смеялись.

– Вы ведь не откажете женщине, которая трепещет в ожидании поцелуя?

– Издеваетесь? – Эрик бесстрашно взглянул ей в глаза и начал говорить правду: – Вы меня смущаете, Алена. Я человек молодой, неопытный… Видите, я даже покраснел!

– Видишь, Ирина! – победно рассмеялась Алена, оглядываясь на наместницу. – Он еще круче, чем я думала.

– Один поцелуй, – она снова смотрела на Эрика. – В губы!

А губы у нее оказались мягкими и податливыми, но к удивлению Эрика, Алена не стала переходить черту. Поцеловала, приняла поцелуй и отошла от греха подальше.

– Пойдемте обедать, капитан! – пригласила Ирина Ма, и Эрик смог наконец-то перевести дух.

Сейчас он отчетливо ощущал то странное, тревожное чувство, которое возникло у него при знакомстве с Аленой и Павлом, а позже и с наместницей Ма. И главным здесь было то, что он их действительно «чувствовал». Двух женщин и капитана Скрынникова. Некое «притяжение» и такое же «отторжение», но касалось оно только их троих.

«Это надо обдумать», – решил Эрик, сообразив, что это не обман чувств и не самовнушение. Что-то стояло за этим, но здесь и сейчас обдумывать такие сложные вещи было не с руки.

– Вот, – сказала наместница Ма, когда они вошли в роскошный обеденный зал. Во всяком случае, назвать это кают-компанией не повернется язык. – Решили вас удивить.

– И вы своего добились, госпожа наместница, – галантно ответил Эрик, присматриваясь к сибирской экзотике.

– Просто Ирина, – предложила наместница.

– Почту за честь, – поклонился Эрик, пытаясь понять, зачем здесь бассейн, декорированный под речную заводь. – Я Эрик.

– Спасибо за доверие, Эрик, – улыбнулась госпожа Ма.

– Объясните мне, чему я дивлюсь?

– Разумеется, – кивнула, вступая в разговор, Алена. – Садись, милый! Располагайся, как дома!

– Ты ведь не против, что я так тебя называю? – заглянула в глаза, как бы случайно коснувшись его плеча своей полной грудью. – Я подумала, что после того, что между нами было…

– А между нами что-то было? – удивился Эрик, отметивший между тем, что ему понравилось это прикосновение.

– Ты спас мне жизнь! – прозвучало несколько излишне театрально, но Эрик уже понял, что за всем этим мелодраматизмом скрывается хладнокровная циничная сука. Опасная женщина, хотя и не настолько, насколько опасна госпожа Ма.

– Насколько я помню, покушались не на вас.

– Но ведь могли и покуситься!

– Алена, почему мне кажется, что деретесь вы не хуже, чем целуетесь? – спросил он прямо.

– У тебя отменная интуиция! – довольно рассмеялась женщина. – Но хочу заметить, ты, Эрик, еще не знаешь, как я целуюсь на самом деле! А даю я еще лучше. Но ты прав, не так хорошо, как дерусь. И не огорчай меня, милый, говори со мной на «ты». Ладушки?

– Как скажешь.

На самом деле Эрику было впору головой покачать. Его ошеломил ее напор. Но, правду сказать, и восхитил. Не желать такую женщину становилось все сложнее.

– Итак! – объявила Ирина, прерывая их многообещающий разговор. – Чем мы вас сегодня удивим?

Сейчас в зале, отделанном резным светлым деревом, был накрыт всего один стол, сервированный на четверых. Зато метрах в пятнадцати от него, недалеко от бассейна, была развернута целая кухня. Именно к ней и подошла госпожа наместница.

– Мы начнем с бухлера, – указала она на котел, подвешенный над живым огнем. – Когда-то, Эрик, на Старой Земле к югу от русской Сибири жили буряты и монголы. Бухлер – это блюдо их национальной кухни. Крепкий бульон с нарезанной бараниной, картофелем, луком и кореньями. Корешки, конечно, не земные, но, по идее, это настоящий бурятский суп.

– А здесь для нас готовят бао[50]50
  Баоцзы или просто бао – популярное китайское блюдо, представляющее собой небольшой пирожок, приготовляемый на пару. Тесто, как правило, дрожжевое. В качестве начинки могут использоваться как мясные продукты, так и растительные (доуфу, капуста, грибы, тыква) или их сочетание.


[Закрыть], – Ирина подошла к плите, на которой было установлено сложное устройство, в котором Эрик скорее угадал, чем узнал обыкновенную пароварку. – В империи есть пельмени?

– Да, – кивнул Эрик, с интересом рассматривая приборы и приспособления сибирской кухни. – На Рязани я кушал пельмени. Они там разные, в смысле с разной начинкой. Вкусное блюдо.

– Ну, вот! – довольно улыбнулась Ирина. – А это один из видов китайских пельменей. Они крупные, готовятся на пару, а в качестве начинки у нас сегодня свиной фарш с капустой.

Ирина читала лекцию еще минут десять. Эрик даже заслушался, а от сочных описаний блюд, которые вскоре должны были подать на стол, у него едва не потекли слюни. Впрочем, все это и в самом деле оказалось чрезвычайно вкусным, хотя зачастую имело необычный вкус. Запивали все эти яства водой и водкой, хотя Эрику, по-видимому, из вежливости предложили пиво или вино. Но он решил не умничать и пил со всеми водку. Правда, после жирного супа и третьей стопки водки у него возникли легкое головокружение и тошнота, но Эрик не стал ждать, когда его скрутит по-настоящему, и, выйдя в туалет, принял сразу «второе» и «третье» зелья. Через пару минут ему стало легче дышать и проще двигаться, а когда он вернулся за стол, его состояние можно было оценить как отличное. И это хорошо, поскольку за столом разговор раз за разом, но как бы случайно, сворачивал на вопрос о происхождении Эрика. Откуда он родом? В смысле с какой планеты? А как туда попали его родители? Когда? И что говорят в семье о происхождении их рода.

Все в рамках приличий, ненавязчиво, но с упорством, достойным лучшего применения. Однако и Эрик не лыком шит. Отговаривался тем, что все это очень личное. Что он сирота, и вспоминать семейные дела ему просто не хочется. И вообще, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Других тем, впрочем, оказалось достаточно, а под конец обеда разговор зашел о технике пилотирования фрегатов, и Эрик, что называется, поймал волну.

– Я же пилот ударных ракетоносцев, – улыбнулся он женщинам. – Люблю, знаете ли, скорость и маневр.

– Это вы, Эрик, не летали еще на сибирских атакующих корветах, – усмехнулся в ответ Павел. – Вот где скорость и маневр, но, увы, люди не совершенны, не выдерживают перегрузок, приходится ставить ограничители.

– Можно посмотреть характеристики, или это военная тайна?

– Да нет, – пожал плечами Павел. – Вы же, Эрик, теперь вроде бы наш союзник.

Эрик посмотрел на голографическую развертку, пробежался взглядом по столбцам цифр, остановился на общей схеме, компоновке, характеристиках двигателей и брони. Сибирский атакующий корвет был на четверть меньше ракетоносца типа «Вулкан», но имел боевые характеристики выше «кабира», почти дотягивая до легких крейсеров переходного класса типа «Эгид»[51]51
  Кабиры – древние божества древнегреческой мифологии. По общему представлению, кабиры – это великие боги, имевшие силу избавлять от бед и опасностей.
  Эгида или эгид – щит Зевса, по некоторым преданиям, сделанный Гефестом из шкуры мифической козы Амалтеи; считалось, что этим щитом Зевс вздымает грозные бури.


[Закрыть].

– Красивая машина, – уважительно заметил Эрик, подводя итог своему исследованию. – Разумно скомпонована, и экипаж почти в два раза меньше, чем у наших ракетоносцев. Броня внушает. Двигатели словно из сказки. Из минусов – только размеры ракет, соответственно и боеголовка маловата. При прямом попадании в корпус крейсера пробьет только внешний корпус, так что придется пускать две – одну за другой. Тогда есть шанс…

– Одну за другой? – нахмурился Павел. – Разве взрыв первой не уничтожит вторую?

– Вторая должна войти в ту же самую точку, что и первая, но с задержкой в несколько миллисекунд, – объяснил Эрик. – Я так при Фронтире обездвижил крейсер «Азам».

– Красивая атака, – без улыбки и лишнего веселья заметила Алена. – Я много раз просматривала запись, но этого момента не видела. Там показан только пуск первой ракеты.

– Фильм монтировал не я, – развел руками Эрик. – Я тогда, если честно, двадцать семь часов в полной отключке провел. Все самое интересное пропустил.

– Двадцать семь часов? – нахмурилась Ирина. – Постойте, Эрик! Вы что шли на подпрыжке?

– Не могу комментировать, – сразу же подобрался Эрик.

– Да и не надо! – криво усмехнулся Павел. – Чем еще можно довести свою нервную систему до коллапса?

– Ты это выдержал? – У Алены даже краска с лица сошла. – Ты…

– Я пробовала один раз, – тихо сказала Ирина. – Две минуты полета, девять часов беспамятства и еще две недели в постели. А у вас, Эрик, было, по моим прикидкам, не менее девяти минут на прорыв периметра… Как вообще живы остались!

– Божьим промыслом, – пожал плечами Эрик, вспомнив ужас той атаки.

«Белый шум», от которого, казалось, закипает мозг… судороги, прокатывающиеся волна за волной по всему телу… И еще перегрузки… Семь «жэ» и резкий переход на восемь…

– Ты верующий? – удивленно вскинула брови Алена, услышав одну из любимых присказок Эрика.

«Божьим промыслом, и что здесь такого?»

– Не думаю, – ответил он вслух. – Во всяком случае, не в общепринятом смысле слова…

* * *

Обед. Осмотр крейсера. Он, как и ожидалось, оказался меньше, чем «Клив-Солаш», но тоже внушал уважение. Беседа с пилотами в рубке. Разговор тет-а-тет с Ириной Ма в ее кабинете с мягким прощупыванием перспектив сотрудничества между империей и республикой, словно это Эрик, а не адмирал Север, возглавлял имперскую миссию. И, наконец, Эрика оставили в покое и отпустили «баиньки». Он прошел в гостевую каюту, своими размерами и отделкой живо напомнившей ему виденные пару раз в жизни адмиральские каюты, принял душ и, не одеваясь, устроился за терминалом компьютера. Сегодня у него появился повод заглянуть поглубже в совершенно неизвестные ему до сих пор историю и культуру республики Сибирь. Но поработать от души не получилось. Мурлыкнул зуммер дверного замка, и Эрик усмехнулся, прикидывая, насколько он прав. Было бы с кем, побился бы об заклад. Но не с кем, да и незачем. Не стал бы Эрик делиться подобными предположениями с посторонними людьми. С близкими, впрочем, тоже, но уже из совершенно иных соображений.

– Слушаю вас, – сказал он вслух, активируя дверное переговорное устройство.

– Это я, – ответила женщина. – Или не ждал?

– Ждал, – усмехнулся Эрик, отпирая дверь. – Входи, я только что-нибудь надену.

– А смысл? – спросила Алена, входя в гостиную. – Или ты любишь, чтобы тебя раздевала женщина?

– Давай я все же хоть трусы натяну, – ответил он из спальни. – Или ты предпочитаешь сразу в постель?

– Постель – это тривиально, – хохотнула женщина, входя в спальню. – Ну и зачем это надо было делать? – покачала она головой, рассматривая Эрика, который только-только успел натянуть трусы. – Или ты хочешь, чтобы, снимая с тебя трусы, я посмотрела на тебя эдак снизу-вверх?

В том, что Алена придет к нему в каюту или, для разнообразия, пригласит его к себе, Эрик практически не сомневался. Очень уж недвусмысленные взгляды бросала на него женщина, слишком уж двусмысленные реплики слетали с ее прекрасных губ. Так что у Эрика было достаточно времени, что обсудить с самим собой довольно широкий спектр вопросов, сводившихся на самом деле к одному, но зато кардинальному – к вопросу верности. Для него было очевидно, что он любит Веру, и, хотя они не приносили друг другу супружеских клятв, Эрику казалось, что, переспав с другой женщиной, он совершит акт измены. Чего здесь было больше? Наивности или юношеского максимализма? Чувства долга, как он его понимал, или романтической преданности тому, кто стал для Эрика более чем другом? Всего понемножку, наверное, и еще полста причин. Тем не менее весь прошлый год в училище ВКС Эрик соблюдал установленные им самим себе правила «безоговорочного целибата», хотя возможностей «погулять» было более чем достаточно.

О том, что он неправ или как минимум не совсем прав, он узнал за пару недель до начала войны. Предполагая провести отпуск с Верой в имении «Омут Планка», Эрик решил восполнить пробелы в образовании. В этом смысле он не видел большой разницы между техникой пилотирования и сексом. И там, и там имелась теоретическая составляющая, которую можно и нужно изучать, и практическая сторона дела, которую в худшем случае можно вообразить, глядя на действия других, а в лучшем – опробовать на виртуальном имитаторе, благо специфические программы существовали едва ли не на все случаи жизни. Тогда-то Эрик и узнал, что кроме «техники», существует еще и этическая составляющая вопроса. Не то чтобы он не догадывался об этом прежде, но все-таки разъяснения, данные по этому поводу главным психологом ВКС контр-адмиралом медицинской службы профессором Бернардом Герцем, давали ответы практически на все вопросы этики секса, которые мог задать себе офицер военно-космических сил. И, если прежде Эрик отнесся к словам адмирала Герца с известным скепсисом, события последнего времени позволили ему понять наконец, о чем говорил маститый психолог.

Герц предлагал четко разделять любовь и секс. Любовь, по его мнению, сильное и важное чувство, которое благотворно влияет на качество секса, но может существовать и само по себе без какой-либо связи с физиологией, хотя в последнем случае возможны негативные последствия для организма человека. Секс, в свою очередь, это чистая физиология, которая желательна в случае разделенной любви и, более того, способна усилить чувства влюбленных, но прекрасно существует сам по себе, не нуждаясь в подкреплении со стороны чувств. Длинные и неглупые рассуждения профессора сводились к простой констатации фактов. Люди различаются по своей сексуальной конституции, у них разное либидо, которое к тому же подвержено влиянию множества факторов. Грубо говоря, человек со слабым либидо, да еще и занятый сложной работой или находящийся в состоянии сильного стресса, легко справляется с соблазнами и может без труда соблюдать вынужденный целибат астронавта, подолгу находящегося вдали от любимого человека. Соблюдение верности в этом случае в большей мере связано с физиологией, а не с моралью, даже если сам человек думает иначе. Однако у людей с сильным либидо все происходит с точностью до наоборот. Чем больше стресс, тем сильнее половой аппетит. Разумеется, все это можно снивелировать с помощью специальных медикаментозных средств, но ничего здорового в этом нет, да и помогает не всегда. Поэтому у офицеров ВКС с верностью супругам или постоянным партнерам – серьезные проблемы. Адмирал Герц полагал, однако, что проблемы эти вызваны неправильным пониманием взаимосвязей между чувствами (любви, долга и прочего в том же духе) и секса. Но если вы способны отделить одно от другого, все противоречия снимаются сами собой. Однако и хвастаться тут нечем. Чем меньше знает ваш партнер о сексе на стороне, тем лучше. Или согласно старой флотской поговорке, все, что происходит в походе, пусть в походе и останется.

Умом Эрик все это понимал, но принять душой такой подход к любви и сексу ему мешали некоторые соображения личного порядка. Впрочем, в конце концов он разобрался и с ними. Вопрос ведь прост: как он сам отнесется к тому, что где-то там, в своем «походе», Вера тоже с кем-нибудь переспит? Исследовав свои мысли и чувства по этому поводу, Эрик с удивлением обнаружил довольно странный ответ. Никак. Потому что его это не касается до тех пор, пока не касается их любви. А секс… Конечно, лучше бы ему об этом просто не знать, но было бы неправильно запретить человеку есть и пить в чужом доме только потому, что теоретически – не здесь и не сейчас, а где-нибудь когда-нибудь, – ты можешь приготовить ему свой замечательный обед.

* * *

– Ты хорош! – признала Алена, едва немного пришла в себя и смогла говорить не задыхаясь.

– Я старался, – улыбнулся Эрик, довольный тем, что, вполне удовлетворив женщину и получив немереное удовольствие сам, он «даже не запыхался», не говоря уже о прочем. Похоже, его организм действительно брал верх над недугом. Не так быстро, как хотелось бы, но все-таки брал.

– Ты ведь заметил разницу? Не мог не заметить!

– О чем ты? – Эрик перевел взгляд на женщину.

Алена была чертовски хороша, особенно сейчас, когда глаза ее сияли, а губы словно бы припухли. Нагота ей шла, как самое красивое платье, возможно, еще и потому, что боярыня Бороздина ее не стеснялась. Напротив, зная себе цену, она гордилась своим телом, своей наготой.

– Тебя влечет ко мне, не правда ли?

– Что за вопрос?

– Нет, я не о сексе, – усмехнулась Алена. – Хотя и о сексе тоже. Но прежде всего, поговорим о влечении. Тебя влечет не только ко мне, разве нет?

«Вот черт! – Получалось, что это не его субъективное ощущение. – Но неужели она чувствует то же, что и я?»

– Что ты имеешь в виду?

– Ирина, я и Павел, – женщина чуть прищурилась, вглядываясь Эрику в глаза. – Две женщины, один мужчина.

– Я не…

– Эрик! – остановила его Алена. – Ну что ты в самом деле! Кого ты хочешь обмануть? Нас или себя? Нас не получится. Мы все трое чувствуем тебя так же, как ты нас. Притяжение и отторжение, ведь так?

– Допустим, – кивнул Эрик. Ему не хотелось этого признавать, но, похоже, все так и обстояло. И значит, закономерно вставал вопрос, что это такое? – Ты знаешь, почему?

– Я знаю только, что до встречи с тобой нас было всего трое, – женщина протянула руку и взяла брошенный в изголовье кровати кожаный портсигар Эрика. – Сначала встретились мы с Ириной. Много позже я случайно столкнулась с Павлом. Мы не афишируем этот факт, и тебе не стоит. Ты умный человек, и, насколько я поняла, никого не подпускаешь к себе слишком близко. Удивлюсь, если у тебя есть постоянная подруга, хотя, видит бог, ни одна женщина, у которой есть глаза и уши, а между ног не один только мочеиспускательный канал, не пропустит такого, как ты, мимо себя, не попробовав прежде уложить в постель.

– Даже так? – Эрик забрал у Алены портсигар, вытряхнул из него сигарету и протянул ее женщине.

– Ты скрытный сукин сын, Эрик Минц! – Алена прикурила от предложенного Эриком огня и выпустила изо рта дым первой затяжки. – Но имеющий глаза, да увидит. А я видела, как ты дерешься. Ты уличный боец, хотя по всем признакам аристократ. Речь, поведение, образование… Дружишь с княгиней Эгерланд или не только дружишь?

– Продолжай, – благосклонно кивнул Эрик. – Тебя интересно слушать, а смотреть на то, как ты куришь, еще интереснее. Весьма многообещающе…

– Вот-вот! – улыбнулась боярыня. – Уверенность в себе, быстрый карьерный рост… Тебе сколько лет?

– Что по этому поводу говорит ваша разведка? – В конце концов, Эрик тоже закурил и отбросил в сторону опустевший портсигар.

– Домашний доктор наместницы утверждает, что тебе где-то между семнадцатью и восемнадцатью.

«Вот черт! – всполошился Эрик. – Как он узнал?!»

– Такой юный? – улыбнулся он.

– Разведка доносит, что тебе двадцать, поскольку вы одногодки с Верой Мельник – дочерью главкома имперских ВКС.

– Мы учились с Верой в звездной академии, – прокомментировал Эрик.

– Кое-кто полагает, что вы не только друзья…

– Это что-то меняет?

– Да нет, наверное… Но выглядишь ты намного старше. Да и ведешь себя не как юнец. Есть мнение, что в академию тебя внедрила контрразведка и что на самом деле тебе лет двадцать пять…

– А что написано в моем личном деле?

– Извини, но мои люди так глубоко забраться не смогли.

– Ладно тогда, – выдохнул табачный дым Эрик. – Но, может быть, вернемся к вам троим?

– Хорошо, – не стала спорить Алена. – Мы аккуратно сопоставили сведения, имеющиеся в распоряжении каждого из нас, и провели собственное негласное расследование. Всех троих отличает необычная выносливость организма, невероятная регенеративная способность и фантастический метаболизм. Все в превосходной степени. Но ведь ты точно такой же, как мы, разве нет?

– Нет, – отрицательно покачал головой Эрик. – Увы, нет. Если бы ваши шпионы, милая, знали, как долго я восстанавливаюсь после последнего ранения…

– Эрик, – остановила его Алена. – По мнению флотских врачей, ты едва выжил после того, что с тобой случилось. Мы так и не смогли узнать, что именно тогда произошло, но они не понимают, как вышло, что ты не отдал концы.

– Серьезное заявление!

– Куда уж серьезнее!

– Допустим, все так и обстоит. О чем это говорит?

– О том, что теперь нас таких четверо. Поэтому мы и допытывались, откуда ты родом. У нас троих девять поколений назад была точка пересечения. Система звезды Лионель, планета Тартар. Какие-то переселенцы, но неизвестно откуда. Тартар уже лет девяносто как покинут. Система эта никому не нужна, нет там ни базы, ни поселения. Нет архивов. Там ниточка обрывается. Но наши предки перебрались оттуда на Датун[52]52
  Датун – Великое Единение, согласованность, полная гармония, полное тождество. Одно из основных понятий конфуцианства.


[Закрыть], вошедший около ста лет назад в состав Сибири. А твой Эвр находится буквально на другом конце галактики…

«Сказать или нет? – задумался Эрик. – Но, с другой стороны, никакого секрета в этом нет. Я за аристократа себя не выдаю».

– Алена, а как звучит твое уменьшительное имя? – спросил он вслух.

– Аля.

– Так вот, Аля, проблема в том, что я не только сирота, но еще и беспризорник. Даже имя, которое я ношу, не мое. Мне его в приюте дали. Так что, не Эрик, не Минц, не аристократ. Даже этнически непонятно кто.

– А язык? – нахмурилась, озадаченная его заявлением Алена.

– Там, где я вырос, говорили на дойче, рузе и низком ланге.

– То есть тупик?

– Похоже на то, – согласился Эрик. – Как насчет еще одного захода?

Возражений не последовало.

3. Шестнадцатое января 2534 года, система звезды Тристан

Это начинало входить в привычку, как что-то само собой разумеющееся. Стоило Эрику расслабиться, как тут же судьба напоминала ему, что ее выбор не удача, а удел. В старину, на Старой Земле про такое говорили, нести свой крест. По-видимому, такова была и его доля, и с этим уже ничего не поделаешь.

На этот раз сигнал тревоги – а на сибирском крейсере это были настоящие колокола громкого боя – застал Эрика в постели Алены. Они начали еще до прыжка, продолжили во время перехода и не собирались останавливаться даже после входа в систему Тристана. Однако вмешались обстоятельства, и Эрику волей-неволей пришлось выпустить Алену из своих объятий. А в следующее мгновение разом сработали оба их коммуникатора, его и ее. И им обоим стало не до любви.

– Похоже, мы влипли! – Эрик бросил взгляд на сообщение и едва ли не кубарем скатился с кровати. – Давай, Аля, поторопись! Нас ждут в рубке!

– Не спеши! – Алена активировала коммуникатор и спросила, не здороваясь: – Что происходит?

– В системе идет бой, – так же естественно ответил Павел.

– Кто с кем?

– Пока неизвестно, но, похоже, это не аквитанцы.

– Что с остальными кораблями?

– Все здесь, но мы не успеем уйти, если одна из сторон обратит на нас слишком пристальное внимание.

– Каким временем мы располагаем? – Собственно, это и был вопрос, ответ на который она хотела получить здесь и сейчас.

– Успеешь принять душ, если ты об этом, – хмыкнул Павел. – Но не более того. И советую надеть комбинезоны и броню, береженого бог бережет!

После таких слов медлить было бы более чем странно, поэтому Эрик быстренько натянул штаны, набросил китель, не заморачиваясь поисками рубашки, и, даже не обувшись, бросился в свою каюту. Бежать, к счастью, было недалеко, – а встречные его не волновали, все и так знали, что он ночует у Алены, – и вскоре Эрик уже стоял под душем в своих апартаментах.

«Как это происходит? – думал он, смывая с себя следы неуемной страсти. – И почему это происходит именно со мной? Проклятье это или благословение?»

Вопрос имел не столько философский, сколько практический смысл, поскольку ответ на него должна была дать сама жизнь. Если случится бой, и Эрик этот бой переживет, то, скорее всего, это благословение. Впрочем, если не переживет, то так и не узнает, что это было проклятие.

«Таков ход вещей…»

Эрик обсох под струями сухого горячего воздуха – словно постоял минуту под порывами жаркого пустынного суховея, – натянул комбинезон и уже на него надел защитный костюм, который в просторечии называют броней. А еще через десять минут он вошел в рубку и, поприветствовав Ирину и остальных присутствующих, уставился на тактический экран. Что ж, однажды он уже был в этом «кино». На этот раз, правда, они не попали с ходу «под раздачу», но ситуация выглядела знакомо и прочитывалась достаточно легко. В системе Тристана развернулось сражение средней интенсивности: не резня, но и не «проверка на вшивость». Кто и с кем здесь сцепился, было все еще непонятно. Во всяком случае, это явно были не аквитанцы. Космические силы королевства можно было опознать по их местоположению: они создали оборонительный рубеж малого эшелонирования на подходах к обеим внутренним планетам – хорошо освоенным Каталонии и Гаскони, – и, судя по всему, в бою пока не участвовали.

– Аквитания – нейтральная страна, разве нет? – Ирина сидела в адмиральском кресле и тоже изучала обстановку, отражавшуюся на тактическом экране.

– Нейтралитет сохраняется только до тех пор, пока его согласны признавать остальные игроки, – Эрик высказался спонтанно, не подумав о последствиях. Возможно, и скорее всего, дело было в том, что он не воспринимал сибиряков как «свой ареал». Соответственно, не в полной мере ощущал иерархию, да и за репутацию не опасался. Оттого и мог позволить себе некую ранее неведомую ему свободу самовыражения.

– Согласна, – одобрительно кивнула Ирина и посмотрела на Эрика с уважением, которого он явно не заслуживал. Мысль-то, если разобраться, вполне тривиальная. Чем тут гордиться?

– Нас вызывает одна из сторон, – вклинился в разговор офицер-связист. – Говорят на ланге.

– Они представились? – Павел не сидел, а стоял у главного пульта, готовый к немедленным действиям, хотя, на взгляд Эрика, место в капитанском ложементе подошло бы для этого куда лучше.

– Нет, но требуют назваться.

– Их право, – после секундного раздумья решила Ирина. – Они ведут бой. Переведите канал связи на меня.

– Есть, мэм! Связь ваша!

– Говорит наместница Ирина Ма, – голос Ирины звучал ровно, в нем не слышалось ровно никаких эмоций, спокойная, размеренная речь. – Я возглавляю посольство республики Сибирь на Фронтир. С кем имею честь говорить?