Текст книги "Пилот ракетоносца. Выбор курса"

«Ну, и что мне с этим делать?» – Эрик явно ни перед кем не отвечал за нравственность княгини Эгерланд, и уж тем более ему не было никакого дела до ее жениха.

«Я ей не сторож и не воинский начальник!» – мгновенно обдумав ситуацию, решил он и уже собрался уходить, когда увидел глаза Алены Бороздиной, и время остановило свой бег.

В глазах женщины отразилось недоумение, стремительно превратившееся в страх, и Эрик оглянулся. В стене напротив окна, недалеко от целующейся парочки, готовой, судя по всему, перейти к более близкому знакомству, открылся потайной ход, и оттуда вышли трое неизвестных. Одеты мужчины были во все черное, что уже не предвещало ничего хорошего, – и вдобавок они скрывали лица под масками из траурного крепа. Как ни странно, убийцы – а у Эрика не возникло и тени сомнения, что это именно убийцы – были вооружены исключительно холодным оружием, а именно длинными кинжалами. Из этого он сделал вывод, что речь идет или о давней вендетте, в которой имеются свои, неизвестные ему правила, или же предполагается ритуальное убийство. Жертвоприношение, так сказать. Но в обоих случаях судьба Анны – стать или жертвой, или нежелательным свидетелем. Так что жить ей оставалось считанные минуты, вернее, минуту с четвертью, если расчеты Эрика были справедливы. А между тем увлеченные друг другом любовники ничего вокруг не замечали и оказать сопротивление поэтому не могли. Кто там целовал княгиню, Эрик, разумеется, не знал, но будь Анна «в сознании», она непременно оказала бы отпор. Справиться с тремя противниками, не имея в руках никакого оружия, допустим, не смогла бы, но время бы выиграла. А так…

«Она не видит их, но… и они не знают, с кем имеют дело!»

Ассасины увидели Эрика и Алену, но не сочли их серьезной помехой, поскольку отправили разобраться с нежелательными свидетелями всего одного бойца.

«Разобщен, считай, что побежден!»

– Держитесь за моей спиной, сударыня, – шепнул он Алене и сделал несколько быстрых шагов навстречу врагу. Одновременно он заорал со всей мочи:

– Тревога, лейтенант! Вы под огнем!

Ассасин вздрогнул и тоже ускорился, но, судя по всему, этот парень был обучен лишь классическому бою. Эрик подловил его на ударе, и в три приема обезоружил, влепив в завершающей фазе атаки коленом между ног. Кто бы ни был этот ублюдок, он никогда не жил на улице и не служил в спецназе, иначе бы знал, что Эрик может схватить кинжал за лезвие. Обычные брутальные самцы полагают, что только идиоты инстинктивно хватаются за клинок. И в целом они правы, потому что инстинкт, если следовать ему до конца, требует попытаться вырвать у преступника нож. Однако сделать это практически невозможно, зато пара правильных ударов по запястью решают проблему на ура. Начавшего сгибаться от боли ассасина Эрик отправил то ли в смерть, то ли в «бессознанку» ударом локтя в основание черепа. Ему как раз хватило для этого роста, но вот правильно ли он рассчитал силу удара, Эрик не знал и проверить не мог тоже, потому что времени на «выщупывание» пульса у поверженного противника практически не осталось.

Анна на его крик среагировал мгновенно, освободив любовника от захвата и отшвырнув его с линии атаки. Двое убийц замешкались, им явно нужен был мужчина, а не женщина. Но несостоявшийся любовник, отлетев метра на три в сторону – («Хороший бросок!» – отметил Эрик краем сознания), – мигом подхватился, видно, умел соображать быстро, и немедленно дал стрекача.

«Сукин сын!»

Один из ассасинов обернулся было, чтобы броситься за мужчиной, оставив женщину напарнику, но ситуация уже изменилась, и теперь убийцам надо было спасать собственные шкуры. Они оказались в патовой ситуации. Если преследовать мужчину, против Эрика и Анны остается только один боец, но ведь и то верно, что долго этот беспредел в великокняжеском дворце продолжаться не может. Не ровен час, кто-нибудь поднимет тревогу, – да вот хоть блондинка, прячущаяся за спиной здорового, как лось, капитана, – и они окажутся в западне. Соображали они достаточно быстро, и потому, оставив убегающую в никуда добычу, развернулись к Эрику и Анне.

– Бегите, Алена! – выдохнул Эрик.

Он быстро нагнулся, подобрал с пола кинжал и, взвесив его на ходу в левой руке, крикнул Анне:

– Лови!

Анна его поняла и среагировала практически мгновенно, поймав клинок на лету. За рукоять. И это было отличной новостью, так как, вооруженная ножом, она как минимум продержится против своего противника достаточно времени, чтобы дождаться подмоги. У Эрика ситуация была куда хуже. Он опять был безоружен и никак не успевал снять китель, чтобы использовать его как щит. Единственным его преимуществом был рост. Длинные руки и ноги при правильном использовании позволяют наносить серьезные удары, не подвергаясь опасности быть порезанным. Но это, разумеется, лишь в том случае, если ты достаточно силен и быстр. И в том, и в другом Эрик своего соперника превосходил, и это уравнивало шансы. Он даже успевал следить за обстановкой вокруг.

Сообразительная Алена, сбросив туфли на высоких каблуках, бежала по коридору, демонстрируя отличную технику бега и хорошую скорость. Женщина, судя по всему, поддерживала не только внешний лоск, но и держала себя в тонусе. Занималась спортом, ну и чем там еще занимаются богатые красавицы на далекой Сибири? Анна тоже была в форме. Дралась со своим соперником практически на равных. Ножевому бою их в академии, разумеется, не обучали, но все-таки она была тренированным офицером ВКС и, соответственно, держалась молодцом.

«Отмахаемся!» – решил Эрик, но, похоже, поспешил с выводами.

Из темного зева потайного хода прямо за спиной Анны возник четвертый ассасин. Эрик отреагировал на его появление так быстро, как мог только он, но и для него возникшая задача была на пределе сил, если не за их пределом.

Он парировал удар самым простым, но крайне неэффективным способом, не говоря уже о том, что это был весьма опасный эксперимент. Но в тот момент многое из того, что в обычном случае он обязательно принял бы в расчет, было отброшено им за ненадобностью. Все решали скорость и неожиданность. Противник, не ожидавший от Эрика такой «дури», даже не понял, что произошло. Его клинок ударил Эрика под сердце, и это была чистая победа, если бы не два «но». Первое – в последний момент Эрик успел чуть-чуть развернуть тело, подставив его под кинжал под неудобным углом. Клинок скользнул по ребрам, пропорол плоть и начал было погружаться глубже, но неожиданно замер, поскольку его сжимала рука мертвеца. Дело в том, что, подставившись под удар, Эрик приблизился к своему врагу настолько близко, что просто убил его, разбив одним мощным ударом горло ассасина. Следующим движением он перехватил запястье руки, сжимающей кинжал, выдрал клинок из своего тела и, отбросив мертвеца в сторону, бросился на помощь Анне.

Эрик успел буквально в последний момент. Он обрушил окровавленный кулак на голову ее противника, смел с дороги заодно и Анну, но все-таки немного запоздал и получил удар, предназначавшийся ей. Клинок был направлен девушке под левую лопатку, но Эрик был куда выше и шире Анны Монк, а потому принял выпад правым боком. Вот тут ему и стало плохо. Другое дело, что в краткий зазор времени между ранением и падением, вызванным крайне несвоевременным приступом чертовой хвори, Эрик успел ударить противника головой в лицо и повалился на пол уже вместе с ним.

Самое любопытное, что он не потерял сознания. Упал, даже не разобравшись толком, куда и как. Перекатился на спину, – подчиняясь скорее рефлексам, чем осознанному намерению, – увидел взлетающий ввысь и растворяющийся в высоком звездном небе расписной потолок и поплыл. Ощущал, но толком не понимал, что именно, – полет, падение, холод, жар, – видел вокруг себя движущиеся тени, смутные образы воображения или зеркальные отражения истинных сущностей, и стремительно терял интерес к происходящему с ним и вокруг него…

Кто-то что-то говорил, кто-то кричал или плакал… Его трогали, переворачивали, поднимали и несли, но ему было уже все равно. Холод, туман и безразличие затягивали его все глубже во вращающийся водоворот, вынырнуть из которого уже не оставалось ни сил, ни желания.

* * *

Когда сознание вернулось к нему, Эрик обнаружил себя в постели. Краткое исследование своих ощущений и погруженного в полумрак помещения подсказали, что это не больничная палата, но и не каюта на крейсере «Клив-Солаш». Просторные, роскошно отделанные покои, огромная кровать с превосходным матрасом, легкое, но теплое одеяло и приятный запах цветов. Скорее тонкий намек на аромат, чем сам запах, точно так же, как прохладный воздух лишь намекал на холод, но не был на самом деле ни холодным, ни тем более морозным, и, видит бог, дышать таким воздухом было легко и приятно. Чистый, прохладный, насыщенный кислородом и несущий аромат роз.

«Неплохое возвращение…»

Он хорошо помнил, что случилось на новогоднем балу. Практически все – точно и в деталях, – впрочем, только до того момента, как упал на пол вместе с поверженным врагом. Остальное можно было интерпретировать и так, и эдак. Но сознание он потерял не сразу.

«Там было много суеты… и много разговоров… Кажется, так».

Эрик прислушался к ощущениям. Боли как таковой не было. Но полученные ранения определить все-таки было нетрудно. По первому впечатлению, серьезных ран было две: одна на три пальца ниже сердца и несколько левее его, вторая – справа, но задето ли легкое, Эрик сказать затруднялся. Там все занемело, обколотое обезболивающими. Впрочем, Эрик предпочел бы боль. Боль крайне информативна, а так – иди знай, жив ты…

«…или уже помер, но тебе об этом просто забыли сообщить».

Теперь настало время повернуть голову. Присутствие кого-то живого слева от себя Эрик заметил практически сразу, как только вернулось сознание. Повернув голову, он в этом убедился воочию. Рядом с его ложем – ну, не называть же это чудо кроватью! – стояло удобное кресло, а в нем сидела, устроившись с ногами, Анна и что-то читала, воспользовавшись разверткой виртуального терминала своего коммуникатора. Эрик видел голубоватое сияние, а сквозь него сосредоточенное лицо княгини. Ни картинок, ни текста, глядя с его места, увидеть было невозможно. Так все это было устроено.

Судя по тому, что Анна успела принять душ и переодеться, – не говоря уже о том, что она не выглядела ни усталой, ни голодной, – с момента эпической схватки с ассасинами прошло достаточно много времени. Одежда на девушке была ее собственная, а покои наверняка находились в великокняжеском дворце, вот и выходит, что только для того, чтобы доставить ей эти штаны, рубаху и куртку потребовалось как минимум несколько часов. Да ведь, наверное, не сразу и затребовали, да и вообще, зная эскулапов, Эрик предположил, что в лучшем случае его отправили в объятия Морфея никак не меньше чем часов на шесть-семь.

– Давно ты здесь сидишь? – спросил он, неприятно удивившись своему хриплому голосу.

Анна вздрогнула от неожиданности, засуетилась, выключая «развертку», но справилась с собой достаточно быстро. Все-таки не просто так – погулять вышла, а кадровый офицер ВКС.

– Недавно… Часа два, я думаю… Ты как?

– Да ничего вроде… – Эрик вовремя успел сообразить, что пожимать плечами не стоит, иди знай, как на это отреагируют его раны. – Ты мне что-нибудь расскажешь?

– Тебе краткую версию или?..

– Начнем с краткой, – решил Эрик. – Но с отметками времени, если можно.

– Как скажешь… – кивнула Анна, явным образом приходя в смущение, если не сказать больше.

– Эрик, я… – начала она запинаясь. – Я хочу сказать… В общем, спасибо тебе. Ты мне спас жизнь… дважды… и рисковал при этом своей. Ты ведь помнишь?

– Уверена, что все случилось именно так, как тебе кажется? – нахмурился он. Благодарность была последним, что он хотел услышать от Анны.

«А что первое?» – поймал он себя за язык, но отвечать на этот вопрос не стал.

– Да! – подтвердила Анна, она твердо знала, что тогда произошло, и за что благодарит Эрика.

– Хорошо, – решил тогда он. – Благодарность принята с пониманием. И на этом прошу считать инцидент исчерпанным.

– Эрик, но…

– Не надо, Анна! – Эрику было страшно неловко. Когда он дрался, он, разумеется, имел в виду спасти Анну. Но разве кто-нибудь поступил бы на его месте иначе? – Давай оставим это позади. Кто это был?

– Какие-то заговорщики, – пожала плечами Анна. – Нам не сообщили.

– А ты с кем целовалась?

– Я…

Похоже, он смутил ее своим вопросом. Она даже покраснела под его взглядом, хотя, видит бог, Эрик ничего ТАКОГО не имел в виду. В конце концов, она взрослая женщина, сама вправе решать, с кем ей спать. И со своим женихом или своей совестью разбираться тоже ей, но никак не Эрику.

– Я только спросил о том, за что они решили его убить, – объяснил он вслух.

– Это был кронпринц…

– Трусоват, конечно, – вздохнул Эрик, вспомнив, как улепетывал наследник престола. – Но, с другой стороны, он не мой князь, не мне его и судить.

– Да нет, – пожала плечами Анна, окончательно становясь пунцовой. – Отчего же! Ты ему жизнь спас, а он удрал. Но тут… В общем, тут есть проблема. Или нет. Не знаю. Но это отдельный разговор. А пока, как ты и просил, краткая версия. Прошло девять часов. Двоих заговорщиков ты убил, двоих – ранил.

– А почему они не стреляли?

– Потому что неблагородно.

– Ты это понимаешь? – Эрик был удивлен, чтобы не сказать большего, но, возможно, все дело в том, что он простолюдин, а не аристократ.

– Понимаю, но только теоретически, – криво усмехнулась Анна. – У них тут, Эрик, все очень запутанно. В смысле традиции, чести и прочей ерунды.

– Ладно, – согласился он. – Примем как есть. Почему так долго? Я что, девять часов был в отключке?

Действительно, вопрос. Прежде он тоже отключался. И один раз даже надолго. Но сейчас ведь он ничего такого не принимал, и физические раны не равноценны нервному истощению.

– Это все придворный хирург… У тебя… Ты…

– Раны тяжелые? – прервал ее Эрик.

– Глубокие, – снова взяла себя в руки девушка. – Но ничего по-настоящему важного не задето. Их обработали и заклеили… Но у тебя начался какой-то приступ. Какие-то показатели начали зашкаливать… Доктор не знал, что это такое, и на всякий случай вколол тебе сильные снотворные. Это сразу помогло, но зато проспал ты девять часов.

– Раны не болят, – поморщился Эрик. – Если я спал, за каким бесом вкалывать мне еще и обезболивающее?

– Скажи спасибо нашим сибирским друзьям. – Сказано было с такой интонацией, что Эрик сразу вспомнил великолепную Алену Бороздину и снова спросил себя, уж не ревнует ли его Анна к этой русской красавице. Но само предположение, что Анна способна на ревность, ставило Эрика в тупик, и он решил не усугублять.

– Что произошло? – спросил он вслух.

– Алена от тебя в полном восторге, – едва ли не сквозь зубы признала Анна. – Ты теперь ее герой. Ты ведь защитил ее от смерти. Ты машина войны, ее личные слова. В общем, Ирина Ма притащила сюда какого-то их доктора-китайца. Он тебя осмотрел и угостил каким-то их особым снадобьем. Что-то страшно редкое, секретное и дорогое. Смазал твои раны. Заставил выпить… Не знаю уж, что там они в тебя такое влили, но, правду сказать, такой скорости регенерации тканей никто здесь не видел. Врачи просто потеряли дар речи. Воспаление как рукой сняло, и раны вроде бы затянулись. Говорят, если так и дальше пойдет, дня через три-четыре сможем отправиться в путь.

– Но пока, – добавила, оценив, вероятно, выражение его лица, – пока, Эрик, придется тебе побыть во дворце.

– Что там за отдельная история? – вспомнил к месту Эрик.

– Поведение кронпринца чревато репутационными потерями, – медленно и явно подбирая слова ответила Анна, одновременно показав глазами на потолок и стены. – Ее великокняжеское величество просит, – последнее слово княгиня Эгерланд выделила интонацией, – оставить этот неприятный инцидент между нами.

– Разумеется, – Эрик прикрыл глаза в знак согласия и снова внимательно посмотрел на собеседницу. – В этом не может быть никаких сомнений!

Глава 5
Стечение обстоятельств

1. Второе января 2534 года, Гориц – столица Великого княжества Гориц, планета Гёрз

Анна не уходила. Молчание затягивалось и нарастала неловкость, а «быстрый» Эрик все еще не знал, как ему поступить. Заговорить, прервав молчание? О чем, зачем, как? Закрыть глаза и притвориться спящим? Но долго ли он так выдержит?

– Значит, я здесь застрял… – Не вопрос. Даже не констатация факта. Горькое сожаление, где-то так.

– За все надо платить, – пожала плечами Анна. – За хорошие поступки тоже. Не влез бы ты, Эрик, со своим геройством, меня бы уже похоронили, и тебе не пришлось бы терпеть мое присутствие.

«Она что, серьезно?» – всполошился было Эрик, но, к счастью, быстро сообразил, что княгиня Эгерланд изволит издеваться. Причем не факт, что над ним. Возможно, над собой. В любом случае отвечать надо было так, чтобы неловко стало уже ей.

– Не обольщайся! – возразил он вслух. – Тебя бы заморозили и отправили на Эно, чтобы упокоить в родовой усыпальнице, а мне пришлось бы сопровождать труп…

– Спасибо, Эрик, ты очень добр! – Похоже, ответ Эрика Анне не понравился, и только воспитание не позволило ей наговорить ему гадостей.

– Обращайся! – меланхолично заметил Эрик, намеренно усугубляя конфликт, возникший, казалось, на пустом месте.

– Ты меня хочешь разозлить? – неожиданно сообразила Анна и удивленно посмотрела на Эрика. – Зачем?

– А ты? – прямо спросил он.

– Не знаю, – после довольно длинной паузы ответила Анна. – Извини. Я была не права.

– Взаимно.

– Нет, – покачала она головой. – Не взаимно, вот в чем дело! Наши отношения несимметричны, Эрик. Я дала волю эмоциям, а ты поставил меня на место. Отрезвление – неприятный процесс, но необходимый. Спасибо!

– Начинаем новый круг? – устало вздохнул Эрик. – Слезы благодарности будут? А страстный поцелуй, как апофеоз примирения?

Зря он это сказал, но слово не воробей, вылетит – не поймаешь!

– А ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала? – подняла бровь Анна. – Или это ты хочешь меня поцеловать?

Что-то такое было в ее словах. Что-то такое, чего испугался уже сам Эрик.

– Поцелуй в щечку меня бы вполне устроил, – хмыкнул он, сводя обсуждаемый вопрос к шутке.

К счастью, продолжения этот разговор не имел. Кто-то связался с Анной по коммуникатору. Ответив и выслушав неизвестного собеседника, Анна повернулась к Эрику.

– Кавалер, – сказала она особым, официальным тоном, – ее великокняжеская светлость великая княгиня Теодора желает вас навестить.

Здесь явно подразумевался вопрос, но из тех, которые задают проформы ради.

– Княгиня, передайте ее светлости, что я польщен, – поморщился Эрик. – Однако раны до сих пор удерживают меня в постели, и я одет не совсем по форме.

Трудно сказать, оценили ли иронию Эрика те, кто прослушивал его апартаменты, но Анна все поняла правильно.

Она тихо вздохнула, покачала головой и заговорила с так и не названным собеседником.

– Кавалер Минц будет рад посещению, если ее светлость не смутит то, что он все еще остается в постели…

Разговор с кем-то, кто представлял великую княгиню Горицкую, – ее секретарем, фрейлиной, адъютантом, – продолжался еще минут пять и носил исключительно протокольный характер. Было очевидно, что «звонок» лишь форма вежливости, поскольку все уже решено. Теодора придет сюда и придет скоро. Вопрос – зачем? Чтобы запугать или чтобы купить? Эрик полагал, что его купят, хотя он ни у кого ничего не просил. Все случилось, как случилось, и Эрик совершенно не нуждался в вознаграждении, если его хотят отблагодарить, или в отступных, если ему хотят заткнуть рот. «Поцелуя в щеку» ему действительно вполне хватит, но эти люди, скорее всего, не знают меры. Ну, или он не понимает ход их мыслей в силу своего плебейского происхождения.

– Она скоро придет, – сообщила Анна, завершив разговор по коммуникатору.

– Надеюсь, ты останешься? – Эрику страсть как не хотелось оставаться один на один с княгиней Горицкой.

– Останусь… – Анна ответила не сразу, словно сомневалась, какой дать ответ. – Если княгиня не захочет остаться с тобой тет-а-тет.

– Я боюсь оставаться с ней наедине. – Это была истинная правда, но, разумеется, Анна ему не поверила.

– Не верю, – покачала она головой. – Ты, Эрик, похоже, ничего не боишься, сколько бы ты ни утверждал обратное. Ты… такой.

«Я такой… Знала бы ты, княгиня, что мне просто чертовски везет! Везет и все!»

Ему действительно везло на приключения, но главное – везло выходить из них живым. Такая судьба. Такая невероятная пруха! Другой вопрос, хотел ли он такой жизни. Вот такой, когда что ни день, то подвиг самопожертвования, – даже если и думать об этом не думал, – и «звездопад», в смысле награды и почести, но в нагрузку идут хвори и боль, раны и такие вот «постельные сцены», как сейчас.

«Постельная сцена! – усмехнулся он мысленно, представив себе на мгновение нагую Анну в своих объятиях. – Хороший каламбур, и ничего больше!»

В последнее время Анна слишком часто возникала на пути Эрика, и он начинал бояться, что ничем хорошим это не кончится для них обоих, но больше достанется, как обычно, ему.

И в этот момент в дверь постучали. Не требовательно, но и без робости. Кто-то просто обозначил свое присутствие. Впрочем, этого вполне хватило, и Анна уже стояла рядом с кроватью, когда дверь открылась, и в покои вошла Теодора в сопровождении одной из своих фрейлин.

– Здравствуйте, кавалер! – Княгиня была немолода и некрасива. Такое на горних высотах случается даже чаще, чем у других сословий. Династические браки – это браки по расчету, но такие глупости, как красота и молодость, в этих расчетах не учитываются. Если молода и красива, спасибо Господу за его промысел, а если нет – ну, что тут поделаешь, зато породнились с нужными людьми.

– Доброго времени суток, ваше высочество! – поздоровался Эрик, но даже не попробовал изобразить что-нибудь эдакое. Лежа практически невозможно щелкнуть каблуками или «козырнуть», и уж точно не поклониться.

– Как себя чувствуете?

– Благодарю вас, ваше высочество, гораздо лучше, чем можно было ожидать.

– Рада слышать, – улыбнулась княгиня, по-видимому, довольная тем, что Эрик не стал выпендриваться.

– Я хотела бы лично поблагодарить вас, кавалер, за ваш… подвиг, – она явно не хотела произносить вслух истинную причину своей благодарности.

– Но как вы, вероятно, понимаете, – продолжила княгиня после короткой паузы, – дело это деликатное, и я надеюсь, вы проявите должную скромность и не станете никому о нем рассказывать.

– Разумеется, ваше высочество! – уверил княгиню Эрик. – Тут и рассказывать, собственно, нечего, поскольку ничего на самом деле не случилось!

«Теперь можешь уходить!»

– Слово офицера?

– Слово офицера!

– Спасибо за понимание, – чуть улыбнулась Теодора.

– Это вам! – она приняла из рук своей фрейлины небольшую шкатулку красного дерева, инкрустированную слоновой костью, и протянула Эрику. – С благодарностью от меня лично. Поправляйтесь!

С этими словами она отвернулась и пошла прочь. Еще минута или две, и за ней закрылась дверь.

– Красивая шкатулка, – Эрику вещица действительно понравилась, об этом он и сказал.

– Это вейтенская работа, Эрик, – объяснила Анна. – Дерево и кость – натуральные, со Старой Земли. И сделана она до Отката. О стоимости не скажу, не знаю, но предположу, что это очень дорогая вещь. Она пустая?

– Сейчас посмотрим, – Эрик открыл шкатулку и обнаружил внутри два конверта. В одном находилась расходная карта государственного банка Великого княжества Гориц. В сопроводительной записке сообщалось, что в Метрополисе и на Фронтире имеются отделения банка, в любом из которых Эрик сможет обналичить карту, получив сумму, эквивалентную пятидесяти тысячам золотых империалов.

– Кажется, теперь я богат, – сказал он, передавая конверт Анне.

– Не богат, – улыбнулась Анна, – но можешь рассматриваться как состоятельный мужчина.

«Ну да, – сообразил Эрик, – я просто не учел уровень богатства тех людей, среди которых она выросла».

– Что во втором конверте? – поторопила его она.

– Сейчас, сейчас…

Во втором конверте лежал сложенный вчетверо небольшой квадратный платок белого шелка, на котором имелся текст, нанесенный тонким каллиграфическим письмом черной и красной тушью. Из текста следовало, что отныне кавалер Эрик Минц должен именоваться «кавалер Минц граф Голденрейн». К шелковому платку прилагался электронный носитель со всей «сопутствующей» информацией.

– Что скажешь? – спросил Эрик, когда они вместе изучили файлы, находившиеся на носителе.

– Земли там немного, – поделилась Анна своими наблюдениями, – но это и неважно. Замок и владение старые, лишившиеся своих владельцев естественным путем.

– Это так важно?

– Эрик, в принципе, монарх может наплодить любое количество баронов и графов, но все они будут вновь-возведенные.

– Типа «новодел»?

– Именно, – подтвердила Анна.

– Но меня тоже только что возвели, – напомнил Эрик.

– Не возвели, – покачала головой Анна. – Тебе, Эрик, передали титул, то есть признали как бы наследником давно угасшего рода, а это ценится гораздо выше!

2. Тринадцатое января 2534 года, система звезды Калвин

Трудно сказать, что именно ему помогло: панацея Ирины Ма, собственный не убиваемый организм или все это вместе взятое и еще что-нибудь в придачу. Но факт в том, что на второй день после возведение в графское достоинство он встал со своего одра. Еще через два дня покинул твердь и перелетел на борт крейсера, а еще через два дня миссия, к которой на своих кораблях – крейсерах «Евгений Савойский» и «Чалдон» – присоединились посланники Великого княжества Гориц и Сибири, отправились в долгий путь на Фронтир.

Два коротких прыжка привели их в систему звезды Калвин. Система была необитаема, но в ней находились форпост Сибири – космическая станция «Ли Динго»[48]48
  Ли Динго (1621–1662) был одним из видных командиров в период гражданских войн, сопровождавших падение империи Мин и установление империи Цин в Китае.


[Закрыть] и базирующиеся на нее рейдеры класса «Ба-Чжа»[49]49
  Ба-Чжа – в поздней китайской мифологии божество, уничтожающее саранчу.


[Закрыть], «Пятый», «Девятый» и «Двадцать Второй». Здесь кораблям миссии предстоял двенадцатичасовой разгон для сверхдальнего прыжка в систему звезды Мендеса, откуда в три коротких прыжка можно было уже добраться до цели экспедиции – системы звезды Уилберга и планеты Фронтир.

Итак, крейсера вошли в систему Калвина и начали перестроение, связанное с необходимостью ориентации в пространстве и синхронизации хода всех кораблей. Ожидалось, что через несколько часов навигаторы выдадут точную привязку к точке входа в прыжок и точке выхода из него, и начнется разгон. Членам посольства делать в это время было особенно нечего, и Эрик, сторонившийся обычно светской жизни, засел за изучение документов, связанных с целью и задачами их миссии. Данных было много, и Эрик предпочитал держать в памяти хотя бы основные из них. Однако нормально поработать не получилось. С ним связался адмирал Север.

– Эрик, – Север не выглядел удивленным или озадаченным, но что-то такое в его речи нет-нет да проскальзывало, – хочу обсудить с вами один деликатный вопрос.

– Я в вашем распоряжении. – Эрик предполагал, что речь пойдет об Анне, и готов был объяснить, что опасения адмирала излишни. Его отношения с девушкой носили и продолжат носить впредь исключительно дружеский характер.

– Задам вам нескромный вопрос…

– Насколько нескромный? – поднял в удивлении бровь Эрик.

– В известной мере.

– Задавайте!

– У вас что-то было с Аленой Бороздиной?

«С Аленой? Вот те раз! А она-то тут при чем?»

– Не было, – совершенно искренне ответил Эрик. – Но главное, и не могло быть, господин адмирал. Мы с ней познакомились на новогоднем балу во дворце и провели вместе – большей частью на глазах у окружающих – считанные минуты.

– С Ириной Ма, полагаю, у вас тоже ничего не было?

– Так точно.

– Значит, их хорошее к вам отношение основано исключительно на их к вам личной симпатии?

– Думаю, что так оно и есть, – пожал плечами Эрик.

Он не стал рассказывать адмиралу, что Алена, вполне возможно, попросту положила на него глаз, что неудивительно, если учесть, что она стала нечаянной свидетельницей его эпического боя с доморощенными горицкими ассасинами.

– Что-то случилось? – спросил он, понимая, что так оно, наверное, и есть. Иначе зачем весь этот разговор?

– Мы получили персональное приглашение капитан-лейтенанту Минцу посетить крейсер «Чалдон» и быть там личным гостем боярышни Бороздиной, – объяснил Север.

– Мне одному?

– Я же сказал, лично. Персонально.

– Полагаю, что это не совсем обычное явление в дипломатической практике, – предположил Эрик.

– И да, и нет, – дернул губой адмирал. – Вас приглашает конфидент главы делегации Республики Сибирь Алена Бороздина. Кстати, конфидент в данном случае – это официальная должность при наместнице госпоже Ма. Так что Алена может вас пригласить, не нарушая этикета, как моего адъюнкта, и это не вступает в противоречие ни с чьими официальными интересами и не задевает ничьей чести. Вот разве что княгиня Эгерланд может обидеться…

– С какой стати? – Эрик был неприятно удивлен такому повороту разговора, даже не попытался этого скрыть.

– Вот и я думаю, с чего бы вдруг? – вздохнул в ответ адмирал.

– Кстати, Эрик, – добавил неожиданно Север, – имейте в виду. Все, что происходит во время миссии, там и остается…

– Так мне лететь? – довольно грубо перебил адмирала Эрик.

– Да, – кивнул адмирал. – И поторопитесь, челнок с «Чалдона» прибывает через сорок минут, а вам еще вещи собирать.

– Какие вещи? – опешил Эрик.

– Ну, не знаю, – усмехнулся в ответ адмирал, – разные. Носки, трусы, бритвенные принадлежности… Вы к ним, Эрик, приглашены как минимумна три дня, а может быть, и до конца перелета. «Погостить»…

* * *

На самом деле с «Чалдона» прибыл не челнок, а штатный бронированный катер-спасатель. Катера этого типа имелись и в имперском флоте. Наверняка три-четыре штуки базировались сейчас на крейсер «Клив-Солаш». Минимум удобств, максимум защиты, внешние манипуляторы и захваты, дивная маневренность и хорошая скорость – вот и все их достоинства. Эрику, впрочем, это не мешало: комфорт вещь приятная, но необязательная. Есть – хорошо, нет – тоже нормально. Другой вопрос – скорость. И даже не сама скорость как таковая, а ускорение. Пилота катера никто не предупредил – да и не мог, если честно, – что капитан-лейтенант Минц находится не в лучшей своей форме, и он практически всю дорогу шел на форсаже, преодолев расстояние, разделявшее корабли за каких-то жалких семнадцать минут. Правда, на практике это означало четверть часа тяжелых перегрузок, особенно на старте и финише. Три-четыре «жэ» как минимум. Весьма неприятный опыт, особенно тогда, когда каждое мгновение ожидаешь начала приступа. Но, с другой стороны, нет худа без добра. Благодаря этому внезапному эксперименту Эрик выяснил, что снова может переносить такие перегрузки. Во всяком случае, иногда. И это был хороший признак. Да и вообще, подлетая к «Чалдону», Эрик вдруг осознал, какая ему оказана честь. Его пригласила в гости сама госпожа конфидент наместницы Ма – наверняка с позволения последней, – и за ним прислали персональный катер, подобрав нечто вполне соответствующее его славе пилота-экстремала.