Читать книгу "Фальшивая жена. Любовь в залог"

Глава 3

– Тоже засмотрелась, да? – обратилась ко мне одна из девушек и все остальные вдруг замолчали.

– Куда?

– Скорее на кого. Не стоит девочка. Ты хоть и выглядишь как цветочек, но на что-то не рассчитывай с ним. Он хорошо трахает и платит, а выкидывает одинаково всех, – ответила уже другая.

– С кем?

– Брось. Думаешь мы тут ради этих старых мешков? Мартынов куш, а нам до джекпота далеко. Но ты оригинал, конечно.

– В каком смысле, – мне казалось, что мы говорим на разных языках, потому что я не понимала ни слова.

– Лучше на друга его переметнись, вот там может повезет. Артур клевый на таких вот, – обвела меня по воздуху ярко-красным когтем, – ведется. Типа домашняя такая. Давиду лучше если ты раскрепощенная. Чтобы не пугалась при виде члена.

– А ты откуда знаешь? – подхватила третья.

– Слышала, откуда еще? Девчонка одна как-то болтала. Прожила в его квартире пару месяцев, пока не сказал: «Пока». Но и бабок отвалил немало.

Их диалог стал просто невыносим и в итоге я встала, чтобы уйти.

– Не стоит думать, что здесь только кормят черной искрой и готовят на бал с дорогими шмотками. Это другой мир, он порочный и грязный, а ты для него не приспособлена, – остановила своим монологом еще одна барышня, которая подоспела сюда и услышала всю ту ахинею.

– Я в этом мире выросла и знаю о нем не понаслышке и, кажется, все еще чиста, – отряхнулась показательно. – Но за совет спасибо.

Обошла ее и ринулась подальше отсюда. Хотелось на свежий воздух. В той комнате яркий парфюм смешался с кислородом и дышать просто невозможно стало.

Отошла подальше за угол выйдя через дверь, в которую мы и входили.

Мужчины из охраны взглянули на меня, а после отвернулись. Поэтому я осталась в тишине.

– Пара минут и пойду.

Платье о каменные стены цеплялось, но я стоять прямо не могла и потому по-прежнему стояла облокотившись. Закрыла глаза и запрокинула голову вверх.

Что конкретно меня тяготило я не знаю. Но все происходящее и этот ужин казалось странным. Я бы даже сказала пугало. Однако подобные ужины для налаживания контактов мне привычны.

– Тогда в чем же дело, Самар? Отчего ты так дрожишь.

И это были не просто слова. Меня натурально трясло.

Этот мужчина. Хозяин дома. Видимо очень властный здесь. А я показала себя с отвратительной стороны. Если отец узнает, что там приключилось он меня убьет. Но я даже не смерти боюсь, как метод его убийств.

Тряхнула головой и попыталась успокоиться.

– Что за черная роза? – услышала сбоку мужской голос и испугавшись дернулась, теряя равновесие.

Он оказался совсем вплотную и прижал к себе удерживая от падения.

– Так и знал, что я очаровашка. Ты как, маленькая?

Осознав, что произошло резко отскочила от мужчины смотря на его веселое лицо. Оценить красоту голоса или самого его я не успела, так как заглянув за его плечо увидела отца.

Дыхание почти остановилось, ведь за ним стоял тот самый мужчина, а значит… я даже не знаю, что это теперь значит.

Мои пальцы дрожали, и чтобы скрыть это, я впилась ногтями в кожаный клатч. Ни слова. Только один взгляд и моя участь решена. Но не здесь. Не сейчас.

– Что здесь происходит? – спросил грубо хозяин дома.

– Привет, дружище. Я тут эту дивную розу спас от падения. У тебя гости?

Все переместили глаза в мою сторону, а я опустила взгляд.

Стыдно и страшно. Безысходность витала в воздухе и проникала в кровь крича о расплате. Какой она будет эта расплата?

– Самар, – прозвучал голос отца, и я вздрогнула, – пройди в дом.

– Да, отец.

Сделала шаг вперед, но этот мужчина взял меня за руку и не очень тихо, я бы сказала откровенно произнес, видимо, как ему самому показалось шутку:

– Я тебе позвоню, маленькая. Ступай.

Все.

Теперь точно конец.

Вырвала свою ладонь и почти что бегом ушла в дом.

Пошла сразу в уборную, потому что страх вызвал тошноту, как порой бывает, значит скоро меня стошнит.

Там было пусто, но уединиться мне не дала мама, войдя за мной сразу же.

– Самар? Что такое?

– Он убьет меня мама… Точно убьет…

Больше не выдержав я склонилась над унитазом.

– Что произошло? Что ты сделала?

Она продолжала задавать вопросы и помогая с волосами и одновременно заставляя нервничать еще сильней.

– Я не виновата, мама. Я просто пошла подышать воздухом, а там этот мужчина. Я споткнулась, и он меня придержал и все.

– Стой кто? Какой мужчина?

– Я не знаю, ма. Какой-то мужчина, но его не было за столом на ужине. Он меня придержал, чтобы я не упала на землю и все это на глазах отца.

– Всевышний. Я попробую с ним поговорить… Ах… Самар, что же ты натворила? Приедем, сразу беги в спальню, поняла? Сразу же, даже если станет кричать. Я задержу и расскажу, что ты мне сказала.

– Я боюсь.

– Не бойся. Я поговорю с отцом, – в дверь раздался стук, и мы обе обернулись будто за ней чудовище. Хотя так оно и было.

– Алия, Самар?

– Да, мы уже идем.

– Мы едем домой, – голос был тверд и зловещ.

Мама помогла привести себя в порядок, и мы вышли.

На удивление отец был спокоен в отличие от голоса, который выдавал его истинное внутреннее состояние.

Мы попрощались с хозяином дома, который прощаясь за руку меня уже не брал и вообще довольно быстро сказав пару слов отцу ушел к тому самому мужчине, ожидающему его у дверей в дом.

Я даже не успела закрыть дверь машины, как мне по лицу прилетела хлесткая пощечина.

Удар откинул меня в дверцу. А после отец схватил ее за ручку, захлопнув, так как я потеряла равновесие и связь с этим миром.

В голове и ушах раздался противный звон. Кожа левой щеки горела огнем, словно по ней стекала лава, сжигая до кости.

Мама охнула, но вмешаться не посмела.

– Мерзкая и грязная дешевка. Позор семьи, – взревел он не своим голосом. – Ты что там устроила?

Он задал вопрос, но я отлично знала, что ответ ему был не нужен. Он сам придумает выгодный ему вариант.

– Я предупреждал тебя о том, что этот ужин много значит. Что ты должна подавать себя как гордая и примерная девушка. Ты же показываешь себя шлюхой, что валится в объятия первого встречного.

Не смея поднять на него глаз, он схватил за волосы и заставил смотреть в его налитые кровью мрачные очи. Как же они пугали. Как много злости и ярости таили в себе убивая, уничтожая.

Я ненавидела своего отца. Всю свою сознательную жизнь… я ненавидела этого тирана и садиста.

– Молчишь? Значит согласна с каждым словом, – и вновь удар. Сильнее первого.

Падаю на пол машины и слышу, как рвется мое платье, которое как я и говорила было слишком узким и обтягивающим.

– Алия, – грозно произнес имя мамы, – ты не могла научить свою дочь элементарным правилам? Нормам приличной девушки, будущей жены? Что ты вложила в ее пустую голову? – постучал пальцами по маминому лбу.

– Дахи… – начала она, почти плача, но он не любит слушать.

– Молчать, – замахнулся и хотел ударить ее.

Я среагировала быстро как могла и повисла на его руке, зная, что мне за это будет, но обижать маму не дам.

– Нет, отец… Это я виновата. Накажи меня, не трогай ее, – прокричала и отстранилась, стоило ему повернуться.

– Не смей меня перебивать… – схватил за волосы и тут же откинул подальше, явно дав понять, чтобы сидела на полу и не смела вставать с него, пока мы не приедем.

Поджала ноги под себя и укрыла порванный бок рукой. Если он увидит, то это точно будет конец.

Доехали в гнетущей тишине, нарушаемой его злым дыханием. Мне казалось, что я и мама подстраивались под него, чтобы он не слышал, что и мы потребляем кислород забирая тот у него.

Въехали во двор и отец тут же вылез первым, не ожидая никого из нас.

Но стоило войти в дом, нам обеим, как я заметила в его руке стакан с алкоголем.

– Убегай, как я и говорила тебе, Самар, – шепчет мама.

– Но… он же…

– Убегай, дочка.

Она поставила точку в нашем споре и двинулась в сторону отца, ожидающего нас. Обычно мы обе сразу шли к нему, зная какое наказание придет за проступком, но в этот раз, все было иначе. Я двинулась чуть в сторону и как только он заметил это, я побежала наверх.

Он кричал угрозами… сыпал их как сахарную пудру на вкусный пирог.

Мама бежала за ним и уговаривала успокоиться.

Я заперлась изнутри, а дальше и в ванной. Слышала стук по деревянной массивной двери. Но вдруг все пропало.

Выходить оттуда я боялась и почти до утра просидела там то плача, то просто смотря в одну точку.

Он всегда был таким. Я не помню, чтобы любила отца. Что в моей голове пробегала мысль, как сильно я рада ему. Бывали моменты, когда он был спокоен. Полагаю все постоянно было завязано на его делах. Там хорошо и дома нет смысла распускать руки на женщин. Плохо – берегитесь и не попадайтесь на глаза.

Самое ужасное в такой жизни, что нет здесь места для «Я ухожу». Вечная гонка и борьба. Уйди из дома и ты труп. Конкуренты, враги.

Ночь без сна сказалась плохим самочувствием. Болела голова, тело. Его хватка в волосах тоже казалась реальной, словно он по-прежнему держал меня за них.

Меня удивляло то, что дверь не была выбита и стуков больше не слышала за всю ночь.

– Мама, – пронеслось в голове ужасными картинками.

Выскочила в комнату, открыла дверь и побежала с криком «Мама».

Их спальня оказалась пустой. Дальше были гостевые, которых слишком много для семьи из трех человек. Спустилась на первый этаж попутно выискивая следы разрухи, драки, даже крови.

Гостиная, кладовая, кухня, столовая…

Они сидели за столом и мирно завтракали.

Опухшими глазами, с колотящимся как отбойный молоток сердцем и прерывистым дыханием, которое отзывалось покалыванием в правом боку я смотрела на них, а они на меня.

– Ты что себе позволяешь, – тут же начал отец.

Я смотрела непонимающе, а когда мама опустила взгляд подсказывая вниз на вчерашнее платье, которое я так и не поменяла, я поняла.

Тут же схватилась за оголенное бедро. Дырка не была большой, но этого хватило вызвать гнев родителя.

– Не смей в моем доме одеваться как шлюха. Немедленно переоделась и спустилась к завтраку, как подобает твоей фамилии.

– Да, отец.

Напоследок бросила взгляд на маму, «ощупав» ее на предмет синяков, но таковых не нашла и выдохнула.

Спускаться совершенно не хотелось. Но ослушаться я не могла.

Поэтому умылась наспех, одела привычное длинное платье и пошла завтракать.

Родители еще сидели там и что-то обсуждали.

Села на свое место и принялась за еду, но кусок в горло не лез, потому что хотела я одного – спать.

Папа закончил быстрей всех прием пищи и не сказав ни слова удалился из столовой и из дома.

– Самар, – тут же вскочила мама и подбежала ко мне.

– Все в порядке, – ответила, убирая ее руки с моего лица.

Маму я любила, но порой я не понимала этой любви. Словно внутри помимо нее и обида есть. Я знала, что она связана по рукам, как и я, но предмет этой обиды так и не смогла найти сколько бы раз не думала об этом. Мы и близки и нет одновременно. Однако видя разъяренного отца я всегда готова ее защищать, впрочем, как и она, если может конечно.

– Нужно нанести мазь от синяков, дочка.

– Зачем? Пройдет как обычно. Впервые что ли?

Отмахнулась и только потом поняла, что мы снова куда-то идем по всей видимости.

– Я должна выглядеть снова счастливой дочерью Дахи Алиева?

– Самар, – устало выдохнула, а на меня вновь лег груз. Такой неподъемный, что я боялась упасть, не справившись с этой ношей.

– Я поняла. Поем нанесу мазь, – безэмоционально ответила.

– Прости меня.

– За что?

– Что не могу все исправить.

– Вот именно не можешь, мам. Не тебе просить прощения за то, что он изверг. Что было ночью? – спросила заметив следы от пальцев на руках ее.

– Все обошлось.

– Обошлось, – повторила раздраженно, но не на нее. – А что, если однажды не обойдется?

– Не говори так.

– Почему? Такого варианта быть не может?

– Жизнь хрупка и может прерваться в любой момент. Кирпич на голову…

– Но это не исключает что его может бросить именно он, а не случай.

– Ешь и ступай поспи, у тебя синяки под глазами и припухла щека.

– От такого удара чудом не было сотрясения.

Мама опустила голову не находя слов.

Быстро доела кашу и ушла, взяв из аптечки привычный тюбик.

Нанесла на кожу мазь и легла спать. Проспав до самого вечера. Мама разбудила меня на ужин, так как отец не был бы в восторге от того, что я провалялась весь день в кровати.

Он рассматривал мое лицо пристально, видимо, чтобы убедиться, что я выполнила указания. Надо сказать эта мазь и правда творит «волшебство» залечивая синяки очень быстро в зависимости от их запущенности.

– Надеюсь урок о том, как ты должна себя вести моя дочь уяснила, Алия? – он спрашивал маму, но смотрел на меня выискивая раскаяние в моих глазах, которое я состроила намеренно.

За годы я научилась это делать. Если нужно понимание оно было нарисовано, боль, радость, все это я могла сделать. Хорошо, что он не просил благодарности и любви.

– Уяснила, – ответила мама, разрывая момент моих размышлений.

– Это так? – теперь вопрос ко мне.

– Так. Больше такого не повторится.

– Я на это надеюсь. В противном случае я сам прострелю твою голову, смывая твой позор кровью.

Было ли мне страшно?

Нет.

Потому что смерть давно казалась мне избавлением от него, но и спешить со встречей с ней я не была намерена. Все же жизнь я любила больше.

У меня была надежда. Сомнительная, но она была.

Замужество.

Конечно, меня могли выдать замуж за старого авторитета, извращенца и садиста похуже отца, но я надеялась, что связи с такими людьми ему будут не нужны. А то, что брак будет договорным я, итак, знала.

Вечер провела в библиотеке этого нового дома, к которому я в общем-то привыкла. Да и выбора не оставили.

– Самар… Вставай дочка, – врывается в утренний сон мама, которая тоже кажется сновидением.

– Что такое? – кое-как шевеля губами.

Вчера зачитавшись книгу, я уснула очень поздно не сумев оторваться от интересного сюжета истории.

– Прошу просыпайся. У нас всего тридцать или сорок минут. К отцу едет гость и ты должна быть готова.

– Ну не ко мне же…

– Самар, – строго сказала и я сразу открыла глаза проснувшись окончательно.

– Что? Я думала мне снится сон. В чем дело? – села на постели и подтянула одеяло.

– Собирайся. Одень красивое платье из тех, что мы купили недавно. Волосы прибери. Макияж не наноси.

– Да что случилось?

– К нам едет гость, важный для отца. Тот, к кому мы ездили на ужин. Эта встреча важна. Прошу поторопись.

В горле встал ком размером в Венеру.

– Зачем он едет?

Мама посмотрела на меня копошась в шкафу и вытаскивая тот самый наряд.

– К отцу, я же сказала и будет обед.

– Ладно.

Оставила дурные мысли и начала носясь по комнате собираться.

Стоило закончить мама вошла и оценив меня позвала вниз.

Глава 4

В этом новом доме я пока что не чувствовала себя как в прежнем. Когда знаешь каждую комнату наизусть, есть свои тайные места и вообще вырос в стенах, сохранивших воспоминания твоего детства. И хотя я пыталась привыкнуть к новому месту жительства, сейчас я отчего-то ощущала себя вообще странником, посторонней, когда знала, что здесь где-то тот странный мужчина. Который, несомненно, пугал не только собой, но и полагаю имеющейся в его руках властью. Мы бежали от угрозы, теперь же я чувствовала ее еще больше, чем раньше.

Но я не понимала почему. На том ужине я видела, как минимум шестерых мужчин, некоторые вообще выглядели так, словно сейчас вынут пистолет и всех расстреляют или еще хуже. Но именно тот Давид пугал. А еще нервировал своим взглядом, будто все вокруг грязь под его ногами.

Когда мы с мамой спустились отец и наш гость с охраной позади входили в гостиную из кабинета.

Они остановились в ожидании нас и все то время пока я шла, следуя за мамой, он прожигал и подавлял. А я задавалась вопросом: «Почему он себе это позволяет?»

– Добрый день, – сразу отозвалась мама и в ответ получила обычный кивок.

– Здравствуйте.

На папу старалась не смотреть иначе заикаться начну. Поэтому мой взгляд был либо на полу тщательно изучающий плитку, либо на стене напротив.

За столом обеденным я чувствовала себя мышью, которой вкололи что-то и вот-вот, подействует. От того наблюдатели следили за каждым движением, точнее наблюдатель был один. Но в этот раз я не реагировала и всячески избегала перекрестных взглядов. Мне хватило последнего случая.

В какой-то момент обеда отцу позвонили и он, извинившись ушел из-за стола. Дальше мама побежала на кухню за десертом, а мы остались вдвоем.

Фасоль, которую я так тщательно пережевывала, вдруг стала резиновой, как мое тело.

– Не смотрите на меня так, – не выдержала и все же сказала. Стало невозможно, но все же добавила: – Пожалуйста.

– Ты чего-то боишься, девочка?

– Нет, это неприятно.

– Неприятно, – усмехнулся тот. – Думаю ты даже не знаешь смысл этого слова.

Хотела ответить, но в комнату вошла мама с большим подносом на руках.

– А вот и пирог, который готовила Самар, – зачем-то солгала она. – Помоги мне дочка.

Беспрекословно встала и начала ставить тарелки, что подавала мама. Мне кажется, что он понял весь подвох, потому что, отправляя кусок десерта в свой рот смотрел на меня.

– Не люблю малину, – оставил свой вердикт и демонстративно отодвинул тарелку.

Тишина звенела, а мы с мамой выпучили глаза.

После этого он осушил бокал и встав поблагодарил за обед. Отец как раз вошел и они, снова негромко говоря вернулись в кабинет.

– Что за дурак, – не удержалась я, вскакивая и собирая тарелки.

– Тише, дочка, – шикнула мама.

– Ты слышала? Как он… – меня переполняла злость.

– Вспомни, кто нас окружает.

– Я помню, но это не мешает мне презирать этот мир и его людей.

– Доверься отцу.

– Довериться, до нового срыва?

– Ступай, прогуляйся, я сама приберусь.

Поставила посуду и вышла. Позади дома был огромный участок с разными насаждениями и многочисленными дорожками для прогулок. Несколько беседок, а также небольшое патио с барбекю и кирпичным мангалом.

Здесь, пожалуй, я бывала чаще всего.

Прошлась по знакомым дорожкам и вернулась обратно, присев в подвесное кресло из ротанга. Не было никакого желания возвращаться в дом. Отец выскажет за какие-нибудь провинности, мама, снова опустив голову будет слушать… Не хочу.

– Лучше тебе держать язык за зубами, – внезапно раздался мужской голос и я, раскачавшись, потому что сильно дернулась, повалилась назад вместе со всей конструкцией.

Правда до уличной плитки не долетела, так как мужчины просто наступил на кольцо внизу, на котором и стояло кресло, и я вернулась в прежнюю стойку.

Я хотела было возмутиться, сказать, что он ненормальный, но вспомнила его слова и прикусила буквально язык, правда вида не подала.

Боль помогла держать лицо. Поэтому я просто молчала и смотрела на него снизу вверх, потому что мужчина оставался на месте и между нами было не больше двадцати сантиметров.

Я нырнула обратно в кокон увеличивая расстояние, но он наклонился и цокнул.

– Трусливая точно мышь, а болтаешь слишком много.

Открыла рот, но он приложил свой указательный палец к своим губам с тихим «ш-ш-ш», и я решила не встревать. Ему ничего не стоит пусть пулю мне в голову или отрезать болтливый язык.

– Умница.

Выпрямился и вынув телефон ответил на звонок удаляясь.

– Да Оксана… К восьми… Черное, у меня сегодня плохое настроение.

С этими словами он удалился с поля зрения, а ко мне вернулся кислород. Правда ненадолго. Мама вышла ко мне и позвала торопливо в дом на серьезный разговор.

– Черт, – поплелась за ней, предчувствуя беду.

Отец сидел в своем любимом кресле, который я успела прозвать троном.

Оно выделялось из всей мебели гостиной. Высокое, кожаное, с деревянными довольно широкими подлокотниками.

Я встала как провинившаяся, заранее опустив голову.

– Через две недели твоя свадьба, – без предисловий ошарашил он и я пошатнулась.

– Как? С кем? – повернула голову к маме ища там поддержки и такого же шока, но она удивлена не была. – Мы тут всего ничего и сразу…

– Две недели. Алия, подготовь дочь. Скажи спасибо, что Мартынов согласился на брак после той выходки в его доме.

– Мар… Этот… Тот самый кто…

– Он самый. Давид Мартынов твой будущий муж.

– А… – и на этом словарный запас иссяк.

– Ты меня услышала?

– Да, отец, – сухо ответила и когда он сказал уйти с его глаз, я быстрей пули умчала в свою комнату.

«Две недели», в уме не укладывалось.

– Две…

– Самар, – вошла мама и я тут же на нее накинулась с вопросами.

– Почему ты не сказала? Почему он? Это были смотрины? Боже… мама он меня пугает. Да я…

– Успокойся. Послушай меня, – но я металась по комнате как заведенная. – Самар, – прикрикнула и схватила за предплечья встряхнув. – Успокойся я сказала.

Кивнула, придя в себя.

– Ты должна понять, что этот вопрос решен. Не отменить. Понимаешь? Это точка.

– Как точка? Я не хочу… Только не он. Я его боюсь, мама.

И тут в голову закралась мысль, что свадьба висела на волоске после того, как тот мужчина в его доме вел себя расхлябанно со мной и недвусмысленно давал понять, что мы познакомились. Я могу сделать тоже самое. Правда не факт, что жива останусь.

– О чем ты думаешь? Не совершай глупостей. Отец убьет нас обеих, если все сорвется из-за твоих выходок.

И тут я сразу ощетинилась. Стоит мне напортачить, он всегда и маму наказывал сколько помню. Обвиняя ту в том, что она меня плохо воспитала. Если меня убьют, то и ее тоже.

Но как принять этот факт я тоже не знала.

– Мам, а если я сбегу? Помоги мне мамочка, я устала от этого всего. Не хочу, понимаешь? Не хочу тут жить.

– Самар прошу тебя, умоляю. Мне и самой страшно. Каждый день страшно за тебя, себя… Но куда мы пойдем? Что мы умеем делать? Да и… думаешь нас не найдут? Разве не понимаешь…

– Мама я знаю, но я не хочу за него замуж… Я не хочу, – чуть повысила голос не на нее, а просто взвыла в потолок.

Дверь резко распахнулась и отец вошел точно ураган с красными глазами, разъяренный.

– Что ты сказала, повтори, – требовал, надвигаясь на меня сжимая кулаки.

От страха губы затряслись и пятясь назад я споткнулась о мягкий толстый ковер на полу, упав. Он навис так, что я не могла и пошевелиться.

– Еще раз услышу подобное, закопаю живьем в саду. Поняла?

Я смогла только кивнуть много раз, а он выпрямился, и я думала, что сейчас уйдет, но он резко обернулся и пнул меня по ребрам ногой. Так внезапно и так больно, что у меня остановилось дыхание.

Схватилась за бок, перекатившись на другую сторону тела, но кислорода стало не хватать, и я захрипела пытаясь вдохнуть.

– Дахи… – закричала мама и упала передо мной.

В глазах все пошло темными пятнами и казалось, что кружится голова.

Все слова родителей шли через вату, не разобрать.

Папа сел, с другой стороны, перевернув меня на спину и стал давить куда-то в грудную клетку. Мне же казалось, что он меня добивает.

Но внезапно он ударил снова куда-то, и я будто шарик от настольного тенниса выплюнула воздух, закашлявшись, но и это принесло новую боль. Тело от удара стало болеть и выламывать кости, что я закричала.

– Что, если ты сломал ей ребро? – взволнованно спросила мама.

– Нет, я рассчитал удар.

– Но если не пройдет до…

– Заткнись, Алия, – услышала шлепок, кажется от пощечины и после шаги.

Было так больно, что я застонала.

– Тише, доченька, тише. Скоро все пройдет. Скоро все закончится, – гладила по спине позволив перевернуться.

А я плакала и не верила в ее слова. Это не закончится никогда.

Все, о чем переживал отец, да и мама в общем-то, чтобы за те две недели, что оставались до свадьбы, синяки прошли, а ребро не болело.

Стоит ли говорить, что мне пришлось смириться с мыслью о скором замужестве?

Я вспоминала будущего мужа и в общем-то сводила все к тому, что это неизбежно, так нужно ли сопротивляться? Вновь получить удар и валяться в собственной крови, ради чего? Ради того, что неизбежно?

Если еще и мама пострадает я себе этого не прощу.

Моя мантра звучала как бред, но кажется срабатывало. Поэтому день за днем я отпускала глупую надежду, которой мне никто не мог дать.

Давид красивый, влиятельный. Пусть пугающий, но все же он лучшая партия, чем я могла себе представить. Это мог быть старик с деньгами и какой-то властью в определенной сфере, где может быть полезен для отца, или вообще ненормальный. Правда, все это не говорило в том, что Мартынов мог быть другим.

Однако я все же планировала узнать этого мужчину чуть лучше, чтобы суметь помочь маме, если она пожелает избавиться от отца. Потому что даже боюсь представить, как она останется с ним один на один.

По истечении недели состояние стало улучшаться. Отец даже не подходил, что меня безусловно радовало в отличие от оставшегося времени до того самого момента «х».

– Самар, нам нужно купить белое платье, но не свадебное. Большого праздника не будет. Только ужин в ресторане твоего будущего мужа. Документы подпишите заранее без поездок в ЗАГС.

– Удивительно, но ты мне облегчила мысли. Потому что я настраивала себя на фальшивое торжество, которое затянется на несколько часов безумства, называющегося «свадьба». Так даже лучше. Спасибо.

– Послушай, – мягко обратилась ко мне и взяла за руку присаживаясь рядом на скамью в беседке, где я читала.

– Слушаю, – убрала окончательно книгу, закрыв ее.

– Я понимаю, что это не то, о чем ты мечтала, но попробуй…

– Мам, а о чем я мечтала? Думаешь о свадьбе с бандитом? Нет. Я мечтала о другом, ты права. А сейчас вот это все, просто неизбежность, с которой я смирилась, – озвучила свои мысли.

– Алия, иди в дом. Самар останься, – прогремел голос отца, и мы обе подскочили на ноги.

Мама тут же вышла из беседки, а я затряслась, отодвигаясь подальше от входа. Хотя я понимала, что новые отметины на моем теле ему сейчас не нужны, однако даже находиться рядом с ним особенно в последнее время выше моих сил.

– Сядь, – скомандовал и я практически упала на скамью. – Самар, ты знаешь в чем твоя задача?

– Не… да.

– Уверена? – переспросил, сомневаясь в моем понимании, ведь так оно и было. – Ты всего лишь женщина в этом мире. Ты в первую очередь инструмент, но и лицо мужчины, семьи. Твое поведение отражается на уважении людей, заключении соглашений. Один поступок и отмыться будет сложно, поэтому всегда проще смыть позор кровью, – я сглотнула, внимательно слушая его угрозы. – Союз с таким как Мартынов еще более важен. А значит будь послушной и не противься. Я не хочу брать все в свои руки, поэтому надеюсь на то, что твоя мать вложит в голову все необходимое о поведении и поддержании имиджа. Если этим займусь я, ты очень пожалеешь.

Запугивать у моего отца получалось гораздо лучше, чем быть родителем.

К чему был этот очередной его монолог про ужасы воспитания я не знаю, но вняла каждое слово в итоге.

Уходя, он посмотрел на меня очень пристально, как делал не раз, что во рту образовалась вязкая слюна, проглотить которую удалось только когда он скрылся за дверями дома.

На следующий день внутри вообще был штиль. Может устала, может просто реально смирилась. Однако поднять бурю бунта удалось всего лишь паре предложений от матери.

– Самар, сегодня к нам в полдень приедет твой будущий муж. Подашь чай со сладостями.

– Конечно, мама, – сквозь зубы ответила.

Она же не при чем, вот ей и не буду высказывать мои недовольства. Хотя такой ответ ее насторожил.

– Все в порядке? Ты такая странная сегодня, спокойная.

– Вживаюсь в образ амебы.

– Прекрати. Это не смешно.

– А я и не смеюсь, мам. Я же собой быть не имею право. Молчать, улыбаться, не улыбаться, смотреть в пол и быть послушной женой.

– Дочка, – выдохнула она устало. – Все не так. Что если Давид окажется хорошим мужем? Что если вы…

– Только без слов любви. Это здесь не к месту. А вообще, может быть, в его доме почувствую себя свободней. Рядом с отцом это сделать невозможно.

– Главное всегда помни, кто этот человек. А узнать друг друга время будет.

– Ты права.

Гость себя не заставил ждать. Я вообще заметила, что он предельно пунктуален.

Папа сидел за столом в тени яблони сразу возле дома вместе с мамой и Давидом. Который, мазнув по мне взглядом тут же отвернулся. Словно служанка вышла подавать чай, которой и «спасибо» не нужно говорить.

Присела к ним, оказавшись вновь напротив мужчины.

Через пятнадцать минут грустной беседы отца и нашего с мамой молчания, у меня прозвенел таймер, который я поставила, чтобы знать когда испечется печенье.

Аж радостно выдохнула, уходя в дом. Но уже через пять минут на кухню вошел ОН.

Даже воздух в комнате сменился на удушающий.

– Принести еще чай? – медленно перемещаю сладости в корзинку.

– Не стоит.

Спину практически горит от его взгляда.

– Что-нибудь еще… – повернулась, а он уже рядом и непозволительно близко.

– Палец.

– Что? – не ожидала такого ответа, но автоматически сжала руки в кулаки.

– Палец. Размер кольца подобрать, – как несмышленыша смотрит, почти смеется.

– Зачем? – внезапно становлюсь и правда недалекой. Потому что в этот момент все мысли заняты своей безопасностью.

– Руку дай, – психует и хватает меня за запястье.

– Что вы делаете? Отпустите, – вырываюсь, но оковы сильней сцепляются.

Он молча разжимает каждый палец, будто я и не сопротивлялась этому, а потом так же резко отпускает.

– К чему все это? Можно было купить железные кольца детские, под стать свадьбе, – вырывается грубость, а изучающие меня глаза, становятся еще пронзительней.

Жду что он скажет мне отрезвляющую колкость в ответ, но он лишь усмехается и уходит, а я задыхаюсь от нехватки кислорода.

Привожу в порядок дыхание и другие органы чувств, выхожу с подносом на улицу, но там только мама, собирающая грязную посуду.

– Мам? – подхожу ближе и ставлю на стол содержимое рук. – А где…?

– Уехал уже, отец пошел провожать. А мы с тобой сейчас соберемся и поедем в салон.

– А разве не на дом привезут варианты? – вспоминаю ее слова, сказанные недавно.

– Нет. Видимо планы сменились и будет полное торжество с платьем, голубями и росписью.

– Что? Какие еще голуби?

– Белые, Самар. Так что собирайся и поедем, времени нет. Нужно будет и вещи твои собирать уже.

Голова кругом от ее слов. Выходит, он сейчас все планы изменил? Нет. Это бредни мои. Не верю.

В итоге мы возвращаемся с красивым подвенечным платьем и сопутствующими к нему предметами. Еще в моем шкафу теперь висит белоснежный халат из плотного кружева и прозрачный пеньюар – для брачной ночи.