Читать книгу "Не красавица. Не чудовище."

Глава 4

Арина

Майя протянула руку, взяла чайник и стала наполнять чашки, а я смотрела на выпуклые, уродливые шрамы на ее красивых кистях.

Я часто злилась, смотря на себя в отражении. Но когда смотрела на ее руки, злилась еще сильнее.

– Я оплачу операцию, и ты избавишься от этого, – кивнула я и взяла свою чашку в руку, немного отпив липового чая.

– У меня есть деньги, – напомнила она, как бы между прочим. Как всегда, с улыбкой.

– Но это моя вина. Не спорь. Я запишу…

– Арина, я сведу шрамы в тот же день, когда ты согласишься на восстановление своей красоты.

Разговор снова ушел не туда.

– И не подумаю.

– Отлично. Тогда ты знаешь мой ответ.

Она улыбнулась снова и тоже отпила из своей чашки.

– В этом есть разница.

– С нетерпением жду твоих пояснений.

– Ты упрямишься просто так. Я же не хочу признавать поражение.

– Поражение? – мачеха посмотрела на меня, и сразу стало ясно – она сдерживала гнев.

– Именно. Пойду на восстановление – приму тот факт, что они победили.

Она аккуратно поставила на стол чашку и сложила руки перед собой, словно школьница. Сколько ее помню, она делала так всегда.

– Кто «они», Арина? Та семнадцатилетняя соплячка с гормональным сбоем? Считаешь себя победительницей, спрятавшись в этом доме от людских глаз? Вот это победа. Надо же.

Она знала, куда бить, но все равно не понимала меня. Ни на грамм.

– Не начинай, – предупредила я ее.

– Уже начала.

– Ну тогда ты знаешь, что я скажу дальше.

– Знаю и снова назову тебя несносной девчонкой.

– Мне давно не пятнадцать, чтобы ты называла меня так, – я повела плечом, схватив печенье с блюда.

– Но ведешь себя именно так.

– О, а ты ведешь себя, словно тебе вновь… – она протянула руку и приложила палец к моим губам.

– Не произноси вслух эти цифры. Эти стены все слышат.

– Они знают тайны и пострашнее твоего возраста, – усмехнулась я.

– Тайны, скажешь тоже, – Майя фыркнула. – Я была тайной твоего отца, пока он не решился нас познакомить.

– Я в курсе. И я заранее тебя возненавидела. Ведь это был мой любимый дом у озера, а он поселил тебя здесь, и я не приехала сюда в то лето.

– Я говорила ему, что это плохая идея. Он тебя немного боялся, – шепчет она, словно папа действительно мог нас услышать, и я внезапно начинаю улыбаться. – Я по нему ужасно скучаю, – сказала Майя и повернула голову к окну, я же продолжила смотреть на нее.

Меня влекла ее печаль, возможно, в какой-то извращенной манере. Но ее печаль таила истинную любовь к мужчине, независимо от того, что я говорю о своем отце. Мне нравилось знать, что женщина может так любить. Знать, что ее тоже могут любить не менее сильно. Она даже тосковала по нему красиво. Я такой любви не знала. А теперь сомневаюсь, что буду способна знать. Быть может, когда заведу сотню собак и кошек, буду отдавать им все деньги на еду и любить, а после того как они меня съедят в знак благодарности, ведь никто не станет даже хоронить затворницу-старуху с уродливым лицом, я буду счастливо умирать в этом доме, благодарная им.

– Я люблю тебя, Арина, – произнесла Майя, словно точно знала, что мои скудные размышления о собственной любви привели к одинокой старости и ужасной смерти.

– Ты сказала это уже несколько раз за вечер.

– Боже, только ты можешь реагировать на простое проявление чувств, словно в тебя бросили камень или пытаются отравить.

Я бросила взгляд на свой чай и выгнула бровь.

– Только тот факт, что ты пила это колдовское зелье со мной, заставляет меня остаться на месте, а не убежать к унитазу и засунуть в рот два пальца.

– Прекрати. Я серьезно.

– Верю.

– Арина, ты должна подумать об операции.

– Я подумаю. Врач сказал, что в скором времени это станет возможным.

– И ты согласишься? – спросила она с надеждой.

– Я же сказала, что подумаю. Думаешь, я не смотрела все те статьи о девушках, которых облили кислотой? Думаешь, не видела, во что превращались их лица? Это не исправить, Майя, – тычу в свое лицо, не касаясь плоти. – Сколько бы операций по пересадке кожи я ни сделала, это всегда будет выглядеть ужасно. Так скажи мне – какая же в этом разница?

– Разница в том, что те женщины, о которых ты читала, пострадали гораздо… гораздо хуже. У тебя поражен верхний слой кожи. Да, это будет не как прежде, но это будет по-новому. Врачи умеют творить чудеса.

– Тогда запиши меня в академию магии, чтобы я поверила в чудеса.

На этом мы закончили наш вечерний разговор.

Однако должна признать, выглядела моя мачеха сегодня загадочно и довольно скоро сдалась. Обычно мы спорим дольше. Возможно, она устала спорить и поняла, что это бессмысленно, а может, припасла нечто худшее.

Наш вечерний ритуал состоял из масок для лица (у меня, правда, были свои, прописанные врачом). Мы ухаживали за волосами, кожей и пили вино или мартини. Благо не каждый вечер, иначе мы бы уже жили в клинике.

Закончив посиделки, мы разошлись по комнатам, так как в эти вечера Майя оставалась у меня.

Как обычно, я встала ближе к одиннадцати. И, закончив свои дела в ванной, я вышла за дверь и почти упала в обморок. Поправка – голодный обморок. Мы вчера пили, но почти не ели. Поэтому я понеслась как есть, в пеньюаре и халате, к лестнице.

– Ты решила сжалиться над нашими желудками и заказала еду? – кричу, медленно спускаясь по лестнице, потому что запах был просто фантастическим. А в случае с Майей я привыкла ощущать скорее аромат подгоревших яиц.

Улыбка на моих губах сопровождалась ловким перепрыгиванием с ноги на ногу по мягкой ковровой дорожке, лежащей на ступеньках.

Дойдя до уровня, когда мне стал виден весь нижний этаж, я стала медленнее и в итоге замерла на нижней ступеньке. Потому что, вывернув из-за угла кухни, на меня шел мужчина.

Он был в белой поварской униформе, состоящей из рубашки и брюк, отделанной бордовой окантовкой. Рубашка с коротким рукавом, прошу заметить, и демонстрация татуировок была очень явной. В руке он держал свой… головной убор, и когда я наконец дошла до его лица, на его губах играла приветливая улыбка.

Мужчина остановился достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его, а он – меня. Поэтому я резко дернулась в сторону и распустила волосы, стараясь прикрыть обезображенную половину лица. Затем дернула халат так, чтобы шея и плечо точно не выглядывали из-под ткани. Меня так потрясло наличие постороннего, что я фактически онемела. А внутри была смесь из боли и злости. Я не знаю почему, но боль преобладала.

Глава 5

Кай

Приехав ранним утром по адресу, написанному в моем бланке договора, который я подписал, передо мной возник вопрос: «Как я, черт возьми, буду высыпаться, если мне придется вставать в половине пятого утра, чтобы к семи быть здесь?»

Нет, порой приходилось и вовсе не ложиться, но это в случае банкетов и огромных приемов в домах, где я работал. Но в тех домах была комната, где ты можешь поспать и спозаранку быть на рабочем месте.

– Стоит обсудить этот вопрос. Чуть позже, – добавил я и вылез из машины.

Дом был за нереально высоким забором, так что я даже не имел понятия, как тот выглядит. Забор был без единой щели, просто сплошная стена. У ворот, найдя кнопку и нажав на нее, я стал объектом слежения.

– Здравствуйте. Назовите ваше имя.

– Здравствуйте. Кай Ромашов.

– Встаньте на шаг назад, – проговорил голос из динамика, и я сделал все в точности, как меня попросили.

Спустя пару секунд железная дверь отворилась.

«Может, здесь проводят испытания или создают противовирусные препараты, которые спасут человечество от гибели через три сотни лет?» – внезапно задумался и улыбнулся, войдя внутрь.

Пост охраны оказался по левой стороне. Настоящий дом на две, а может, и три комнаты. Из двери вышел мужчина лет пятидесяти и протянул руку.

– Здравствуйте, поближе. Я Глеб – начальник безопасности. В смене по два охранника. Со мной Иван. Днем будут Дмитрий и Кирилл.

– И вам доброе утро. У вас тут целая база, – пошутил я.

– Эта девочка мне как дочь. Я рад обеспечивать ей безопасность, – ответил он, не оценив моего настроения.

Значит, лучше помалкивать. Но меня привлекло слово «девочка». Я что, все-таки буду готовить для ребенка? Для семьи с ребенком?

– Что ж, пойду на рабочее место. Был рад познакомиться.

Он кивнул и проводил меня взглядом, скорее всего до самой двери, так как у мужчины был довольно тяжелый взгляд.

По просьбе Майи я старался не шуметь и вошел в боковую дверь для персонала, о чем она попросила в СМС, которое прислала вечером, что не стало неожиданностью. Я редко входил в дома, где работал, в парадные двери.

Небольшое фойе имело несколько дверей: гардеробная, кухня, прачечная и остальной дом, куда вел узкий коридор. Хотя я предполагал, что из того коридора вело еще несколько дверей в разные части хозяйственной составляющей.

Войдя на кухню, оставив одежду на вешалке, я был приятно удивлен своему новому рабочему месту. Светлая кухня, большой остров с мойкой и куча отличной техники. А еще ножи идеальной заточки от лучшей фирмы по их производству и витрина с красивыми блюдами. Вот что я ценил в хозяевах таких домов. Они предпочитали, чтобы их еда готовилась на исключительно современной кухне.

Широко улыбнувшись, я нашел узкую дверь в кладовую. Стеллаж со специями, которые я обязательно проверю, дополнительная посуда, полки для продуктов, которые были пусты, и вялая зелень, которая не должна здесь стоять.

Схватив продолговатую емкость, я тут же вытащил несчастный тимьян, судя по такому же вялому аромату, и поставил его на столешницу.

– Жаль тебя, дружище, – пробормотал я, трогая упавшие на сухую землю стебли.

– Это моя вина, – раздался женский голос у другого входа на кухню, и я только что заметил, что французские двери были открыты.

– За что вы с ним так?

– Он мешался. Да и я не имела понятия, что с этой травой делать, хоть она и пахла замечательно. Доброе утро.

– Здравствуйте.

– Спасибо, что приехали пораньше.

– Это моя работа.

– Итак, думаю, вы уже успели осмотреться?

– Только начал. И у меня сразу вопрос. Те специи – я должен убедиться в сроке годности и по необходимости выбросить.

– Делайте что пожелаете. Повар здесь не появлялся уже полгода. А я использовала только соль и перец. Туда, – указала она на кладовую, – я даже не заглядывала.

– Полгода?

– Да.

– Тогда я не стану проводить инвентаризацию той части.

– Значит, там все…

– На выброс, – закончил я за нее предложение.

– Конечно.

Женщина прошла к широкому шкафу на острове и открыла его.

– Здесь вся посуда. Но я, возможно, кое-что испортила, пока готовила омлеты и… другие кулинарные нешедевры.

– Нешедевры? – переспросил, вытаскивая разные сковороды и кастрюли.

Некоторые удовлетворяли мои запросы, другие ждала участь приправ.

– Поверьте, Кай, вы бы не хотели попробовать мой омлет.

– Вы испортили омлет? – отвлекся я.

– Я его убивала каждый раз.

– Проклятье, – выругался я, засмеявшись.

– Точно. В общем, будет выделен бюджет на восстановление посуды, трав и прочего.

– Лимиты?

– О, покупайте все, что пожелаете, – отмахнулась она. – Я имею в виду, что стоит начать с заполнения этой части дома всем необходимым, чтобы Арина была хотя бы сыта.

«Арина», – повторил я. Теперь я хотя бы знал ее имя.

– Полагаю, у вас есть вопросы?

– Их много. Сколько девочке лет?

– Де… девочке?

– Я просто хотел понять, кому я готовлю. Вы сказали «девушка», охранник явно говорил о ребенке.

– Оу, ясно. Молодая женщина. Тридцать лет. Детей здесь вы не увидите.

– А что насчет завтрака для начала? Вы ведь сказали узнавать обо всем у хозяйки?

– Именно так. Завтрак? – она осмотрелась. – А вы выполнили мою немного позднюю просьбу из СМС?

Помимо того, чтобы я в случае, если она меня не встретит, вошел сам в боковую дверь, был список продуктов, так как холодильники почти пусты.

– Да, я сделал небольшую закупку.

– Тогда вы можете готовить что угодно. Арина как раз оценит ваши способности.

– Ладно. Тогда примусь за работу. Но для начала, подскажите, Майя, где я могу переодеться и будет ли у меня какая-то комната?

– Конечно, конечно. Пойдемте за мной.

Она вышла в дверь, через которую я зашел, затем проследовала в коридор и оттуда свернула направо. Об этом я и думал. Еще одно крыло.

– Здесь несколько комнат. Раньше тут жила прислуга, но полгода назад всех уволили. Так что выбирайте любую. Ключ я вам предоставлю, поэтому не переживайте, что в ваше отсутствие кто-то туда войдет.

– Я не переживал. Но спасибо.

– Тогда не стану вам мешать и пойду работать. Встретимся за завтраком, – она слегка ударяет в ладоши и собирается уйти, но я останавливаю резонным вопросом:

– А где мне накрыть?

– Я… думаю, в столовой. Сейчас покажу.

Столовая находилась прямо у кухни. Как я и предполагал.

– Аллергии? Непереносимость? Предпочтения? – спрашиваю, хотя список продуктов, обязательных для покупки, был обширным, – мы говорим о завтраке.

– Ничего такого. Дерзайте, – она вскинула кулачок и улыбнулась, окончательно уйдя.

– Вау, – вздохнул я и принялся за работу.

Первым делом занес продукты из машины. Разложил по полкам холодильника и шкафам. Выкинул все, что не вызывало доверия, мысленно составляя новый список продуктов и прочих важных вещей – от продуктов до утвари.

Завтрак я решил сделать довольно банальным. Блинчики с джемом, который приготовил сам (принцип и умение делать свой), а еще яблочные кексы с корицей и сахарной пропиткой.

Как раз выудив противень с кексами и пропитав их, я услышал женский голос. Но он не принадлежал Майе. Она предупредила о том, что завтрак здесь начинается ближе к одиннадцати, так что, посмотрев на часы, я улыбнулся.

– Как раз вовремя.

Подхватив пару тарелок и приборы, я заскочил в столовую и оставил там порции, аккуратно поставив их напротив друг друга, так как был уверен, что женщины будут завтракать вместе.

Голос прозвучал снова, становясь немного ближе, поэтому я поспешил навстречу хозяйке и моему новому боссу, стянув с головы повязку.

Завернув за угол, я тут же увидел стройную девушку в бордовом халате, которая спускалась по лестнице, ловко перебирая босыми ногами. Сначала мне были видны лишь стройные ноги, затем показалась и она сама. Однако Арина замерла на последней ступени, и ее лицо… одна его половина была просто лицом, вторая же походила на… ожог? Я не был уверен точно, но это казалось шрамом на том расстоянии, с которого я ее видел.

Однако я не заострил на этом внимание, не придал выражению лица никаких эмоций. Я улыбнулся, но успел заметить, что шрам виднелся и на плече, которое было открыто для обзора, а в следующую секунду, когда я остановился, она резко дернулась и прикрыла все. В том числе лицо, распустив волосы. Но скрыть тот факт, что она чудо как хороша и красива, несмотря на какую-то парочку шрамов, у нее вряд ли когда-либо получится.

Арина

– Здравствуйте, – заговорил мужчина, и я снова дернулась, словно от удара.

У него был молодой голос, да и… выглядел он тоже молодо. По форме стало ясно, что он повар… а еще стало ясно, что Майя сделала это… В ее побуждениях я не была уверена. Зная, как сильно мне недостает свободы, как отчаянно я хваталась за одиночество, она все равно позвала в мой дом постороннего человека.

Это ощущалось как мерзкое и отравляющее душу слово – предательство.

– Я… – попытался продолжить он, и я резко повернулась к нему.

– Что вы здесь делаете?

Вопрос был лишен смысла. Я уже все знала без слов, но я все равно его задала.

– Отныне я здесь работаю. Услышал вас и вышел поздороваться.

– Не работаете. Как вы вообще вошли? Я не отдавала приказ впускать всех подряд без разбора.

– Полагаю, это сделала ваша помощница.

– У меня больше нет помощницы. Так что разворачивайтесь и немедленно уходите.

И тут я заметила это… То, что люди не могли скрыть в своих мерзких душах. Интерес.

Он пытался разглядеть мое лицо.

Конечно, пытался. Поэтому я откинула волосы и отпустила полы халата. Тот разъехался в ту же секунду, и каждая уродливая черта выскочила на обзор.

Однако он не опустил взгляд ниже. Словно запоминал лицо. И он молчал.

Я была экспонатом для молодого мужчины. Байкой, которую он в конце рабочего дня будет рассказывать друзьям-отморозкам. Возможно, позже, когда станет смелее или решит уволиться, он сделает втайне фото, и тогда предмет смеха будет доступен всем, кому не лень. Интернет любит запоминать все.

Эти выводы напугали, но виду я не подала.

Уверена, он точно знает, кто стоит перед ним. А теперь он даже сможет ответить всем, что точно произошло с Ариной Журавлевой.

«История об очередном чудовище, которое спряталось в замке от людских глаз», – наверное, так будут гласить заголовки.

Я была на грани, и мне нетерпелось остаться одной.

– Насмотрелся на чудовище? Теперь уходи. Дай интервью любому журналу – заработаешь немало на такой сенсации.

Запахнув наконец шелковый халат, я развернулась к нему спиной и стала подниматься по лестнице.

Ноги тряслись, и я была на грани падения. Быть может, если я сломаю шею, это будет идеальной смертью, чем стать едой для будущих кошек и собак, которых я заведу, наверное, уже скоро.

Я поднималась уверенно и одновременно сотрясаясь от эмоций, что раздирали меня изнутри. Пока в спину не прилетело жесткое:

– Я не видел никакого чудовища. Только травмированную женщину, не более. – эти слова заставили меня замереть, словно кто-то использовал меня вместо гвоздя, приколотив к ступеням. – Я – Кай, ваш новый повар. Подготовьте список любимых продуктов и блюд, чтобы мне было от чего отталкиваться.

Когда я обернулась, чтобы снова указать на дверь, он широким шагом пересекал гостиную.

– Куда это ты направляешься? – нахмурилась я и стала спускаться обратно.

– На свое рабочее место – кухню.

Наглость в его голосе настолько поразила, что я оступилась и чуть не упала.

– Я сказала, чтобы ты уходил, – повторила громко, так что звук пару раз отскочил от стен.

– А я решил, что остаюсь, – ответил он, окончательно скрывшись за углом.

Я уже решила идти за ним, чтобы вышвырнуть из своего дома и позвать Олега, но из кабинета на первом этаже показалась Майя с виноватым выражением лица, и все мысли рассыпались. Боль вернулась с новой силой, и из глаз потекли слезы.

– Арина, – крикнула она, в попытке остановить, когда я развернулась и побежала по лестнице наверх.

– Не смей за мной ходить, – предупредила я ее и рванула еще быстрее.

Я почти бежала, но картинка расплывалась, и потому я стала осторожнее, добравшись до своей спальни, и дернула за ручку.

– Арина?

– Нет, – закричала я, скрываясь за дверью, через которую Майя все равно вошла в мою комнату. – Как ты могла так со мной поступить?

– Послушай меня.

– Нет, – я развернулась и продемонстрировала, как сильно она меня ранила.

В моих глазах стояли слезы, и кожа лица тут же стала красной. Она была грубой, и потому я даже не могла нормально, по-человечески, пореветь. Я походила на Франкенштейна в эти моменты. Каким-то чудом кислота не попала в глаза и даже не тронула веки, но уродства на лице все еще было предостаточно.

– Как ты посмела это сделать? Я сказала тебе «нет», но ты это сделала. Привела в мой дом человека. Не предупредила. А теперь пришла убедиться, что я в порядке?

– Да, послушай же. Я сделала это, да, – подняла она руки. – Признаю, идея была рискованной. Но ты хотя бы ожила. Ты скорчилась от своей боли, и все, что делала, это целыми днями думала об увечьях, злости и своей победе. Ты зациклилась…

– Да, я зациклилась. Потому что с меня живьем содрали кожу. Я смотрю на себя в зеркало каждый день и не узнаю себя. Я зациклилась на этом. У меня было все, и поэтому меня ненавидели, считали стервой. Но я хороший человек. Но они все равно отняли у меня это. Они отняли даже тебя.

– Арина…

– Уходи, Майя. Видеть тебя не хочу. Ты была единственной, в ком я была уверена. И ты единственная, кто причинил мне такую боль. Ты предательница.

– Малышка моя…

– Проваливай, черт подери… – заорала я.

Мои голосовые связки справлялись не очень хорошо с криком. Я надышала серной кислотой, пока была ею облита, и это как-то повлияло на то, что я теперь быстро теряю голос, когда кричу.

Она посмотрела на меня в последний раз, плача и все еще умоляя взглядом, но наконец ушла, и я рухнула на пол у своей кровати, разрыдавшись.

Глава 6

Кай

Ладно, здесь крылось настоящее дерьмо, судя по крикам и топоту двух пар ног по лестнице. Не то чтобы лицо молодой женщины, которое было обезображено шрамом, не было изначальным дерьмом, просто… кажется, меня уволят даже раньше, чем я приготовлю обед.

Выждав время и вымыв всю посуду, которую использовал в готовке, я услышал, как кто-то спустился. А после услышал всхлип где-то недалеко от кухни. Было необходимо расставить все точки над «i», поэтому я пошел на звук в… столовую.

За накрытым мной столом сидела Майя и вытирала салфеткой слезы.

– Простите, не хотел мешать.

– Все в порядке.

Она села ровнее и опустила руки на поверхность стола, прежде чем посмотрела на меня.

Во взгляде не было ни капли уверенности, что я останусь в униформе до конца этого дня, поэтому… я решил поискать что-нибудь еще, чем заняться.

– Я оставил чек в выдвижном ящике стола, туда же положу карточку, чтобы вы отследили списания. Чужого я не беру.

– Вы о чем? – женщина нахмурилась, вздохнув.

– О… деньгах на продукты.

– На карте не хватило?

– Да, то есть хватило. Я о работе. Разве все это, – я кивнул в сторону гостиной, – не означало, что я уволен?

– Уволен? Конечно, нет, – она смотрела на меня почему-то с долей ужаса. – С чего вы это взяли? Я же предупредила, что она с характером, но я вас умоляю, не поддавайтесь. Арина… в общем, вы все видели сами.

– Видел. Простите за вопрос, но что с ней случилось?

Майя чуть ссутулилась, но принялась за завтрак и рассказ одновременно.

– На нее напали. Облили кислотой. Вы не читаете новости? – теперь она звучала так, словно в мою сторону летели обвинения в подобном вопросе.

– Вообще-то, я даже не знаю, в чьем доме нахожусь.

– О боже, это же Арина Журавлева. У меня сейчас удар будет. Инфаркт или инсульт, – пробормотала она, путаясь в понятиях.

– Я понял, что вам плохо.

– Мне не плохо, я в ужасе. Но я шучу. Арина – модель.

– О, ясно. Мне жаль…

– Неа, не-не-не, уберите, – принялась она мотать головой, угрожая мне пальцем. – Я вас умоляю, никакой жалости. Этого с лихвой хватило.

– Хм, – улыбнулся я. – Знакомые слова.

– Что?

– Я работал у одного парня. Он попал в аварию и сейчас в инвалидном кресле. Профессиональный гонщик…

– Богдан Фетисов? – она смешно изогнула одну бровь, словно считала меня идиотом. – Вы о нем?

– Вы, я вижу, новости смотрите, – тихо хохотнул я.

– Это моя работа. Так вот, откуда вы к нам пришли. Долго у него работали?

– Прилично. Вот он как раз тоже отрицал жалость и прочие эмоции к своему положению.

– Это нормально, когда вся жизнь летит в пропасть.

– Согласен. Значит, я остаюсь?

– Разумеется. Просто будьте готовы к тому, что я не буду появляться здесь пару дней. Или… если взвесить ее уровень злости – неделю. Вы мне звоните и рассказывайте, что тут и как, пожалуйста. А я потом попробую приехать и остаться в живых.

– Она не в восторге от постороннего?

– Абсолютно. И, Кай?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– Я надеюсь, вы помните пункт о неразглашении.

– Поверьте, я его помню.

– Хорошо, – теперь она выдохнула и отправила в рот кусочек блинчика, обмакнув тот в джем. – Бог мой, – застонала она и почти закатила глаза. – Мне кажется, я вечность не ела нормальной еды. Я предупрежу охрану, чтобы они не вламывались сюда каждый раз, когда Арина станет вас увольнять.

– Договорились. Приятного аппетита.

– Спасибо.

На кухне я провел все оставшееся до обеда время, снова и снова дополняя список покупок, пока говядина тушилась с овощами.

Учитывая, что Арина не вышла к завтраку, а Майя уехала сразу же, как доела свои блинчики и украла пару кексов, я сомневался, что девушка выйдет к обеду, убирая остатки завтрака. Поэтому хотел приготовить то, что можно позже легко разогреть. С «высокой кухней» я планировал ее познакомить позже, хотя, если учесть, что я работаю на модель, она с ней давно знакома. И все же я против того, чтобы выбрасывать продукты. «Оставит в контейнерах, а позже, когда проголодается, обязательно все съест», – в этом я почему-то не сомневался.

Почувствовав правильный аромат некоторых приправ, которые купил вчера вечером, я отвлекся от списка и вернулся к плите.

Картофель был мягким, овощи держали форму, а говядину можно было рвать на волокна без труда.

– Идеально, – кивнул я самому себе и выключил газ.

Сбрызнув заранее нарезанный салат, черри и авокадо приготовленной заправкой, я подхватил тарелки и отправился в столовую.

Решив не экспериментировать с вином на случай, если девушка его не употребляет или банально ей сейчас нельзя, я приготовил лимонад, но поставил так же и воду. Следующий шаг я не продумывал. Поэтому стал размышлять над тем, как мне поступить.

Еда остынет быстро, а позвать хозяйку стоило. Она не завтракала, и время уже приближалось к двум часам.

Замерев на выходе из кухни, я решил спросить совет у Майи, когда заметил движение на лестнице. Повернув голову, я наткнулся на те же ноги, но уже в брюках. И когда показалась и голова Арины, она снова замерла на ступенях, заметив наблюдающего за ней меня.

– Вы все еще здесь?

На ней были в тон белым брюкам белая кофта с длинным рукавом. А волосы свисали так, словно она была готова к постороннему в ее доме.

– Я приготовил обед, – ответил я, и она сузила глаза.

– Мне наплевать. Я вышла, чтобы поесть, и дала вам достаточно времени, чтобы вы забрали свои вещи и покинули мой дом.

Говоря мне все это, она двигалась вперед – на меня. Должен признать, в ней было чертовски много силы, так как был уверен, она спустится через месяц, не раньше.

– Надеюсь, вы не против говядины?

– Так, послушайте, я в шаге от вызова полиции. Это мой дом, и я вас сюда не приглашала.

Арина остановилась напротив, но в полуразвороте, демонстрируя непострадавшую часть лица.

Ее прямой, но вздернутый на кончике нос был милым, а губы имели четкий контур. Что уж говорить о красивых и волнистых волосах и высоких скулах, которые хотела бы иметь, пожалуй, большая часть женщин на планете.

Она была так зациклена на «приобретенных» недостатках, что забыла о своих достоинствах.

– Почему вы так на меня смотрите?

Ее голос был все еще громким и твердым, но он дрожал в некоторых моментах, и я заглянул в ее голубые глаза, когда она это позволила.

Это столкновение продлилось меньше пары секунд. Две жалкие секунды, во время которых я был опустошен, как и она сама, словно поймал все те сигналы, что она отчаянно раздавала вокруг. А потом Арина вздрогнула. Отшатнулась. И тут же прошла мимо меня, накрывая своим ароматом будто волной.

Мы стояли у столовой, туда она и вошла. А я за ней, остановившись совсем близко, потому что она была фактически на пороге.

– Я не просила вас это готовить, – заявила она, но ее живот очень громко заурчал, и я усмехнулся.

Девушка развернулась ко мне и, не ожидая, что я стою близко, почти отпрыгнула в сторону.

– Что вы себе позволяете?

– Я позволил себе малость – приготовил для вас обед. Приятного аппетита. И я все еще жду ваши пожелания, любимые продукты…

– Мой любимый продукт – тишина и уединение.

– Я не стану вам мешать, – сказав это, я тут же вышел и услышал в спину настойчивое:

– Я, так и быть, заплачу вам за этот обед и потраченное время, но, когда моя тарелка опустеет, буду надеяться, что вы уже покинули мой дом.

Войдя на кухню, я остановился у раковины и… тихо рассмеялся. Я просто хохотал, зажав рот, и скрылся в кладовой, закрыв за собой дверь.

Она была такой забавной, что я не мог поверить, как кто-то вообще решил поступить с ней настолько жестоко.

Эта мысль заставила меня надолго зависнуть в моменте, и, когда я наконец решил выйти из кладовой, то застал Арину с ложкой, тарелкой и лопаткой у плиты.

– Я… – она смотрела на меня и не знала, что сказать.

– Хотите добавки?

– Нет. Пыталась понять, сколько вы приготовили, чтобы заплатить достойную сумму и не таскаться по судам, оправдываясь, что я вас низко оценила и была скупа.

– Моя заработная плата вполне устраивает мои пожелания.

– У вас нет заработной платы в этом доме, и точка. Я сейчас вернусь с чековой книжкой, и на этом вопрос будет улажен.

Она развернулась и быстро вышла из кухни, а я сделал вид, что не заметил, как она сжимает в одной руке мой кекс.

– Ну и ну, – вздохнул я, улыбаясь, уже размышляя над тем, что приготовлю ей на ужин. Потому я ни за что отсюда не уйду, пока она так отчаянно меня об этом просит.