Читать книгу "Не красавица. Не чудовище."

Глава 7

Арина

Когда я закрыла дверь в свою комнату, то прислонилась к ней спиной, потому что была готова рухнуть на пол из-за слабости в коленях. Кекс, что я своровала на кухне, выкатился из моей руки куда-то в сторону.

Я была на грани. Подступало что-то сложное. Оно тяжело обволакивало грудь, и дышать с каждой секундой становилось все тяжелее.

– Боже, – прошептала я и ударила в грудь кулаком. – Не хватало еще обмороков.

Но голова кружилась, и такое состояние было для меня несвойственным. Поэтому я запаниковала.

Воздух со свистом покидал мои легкие и с трудом проникал новый глоток, будто по крупице проверяя мою выносливость.

– Что такое? – я стекла на пол и встала на четвереньки.

Лоб покрылся бисеринками пота, а по телу пробежала рябь. Именно рябь, а не дрожь, будто я была слаба, но пыталась подняться на ноги. И все же я хотела на свежий воздух, доступ к которому был через пять метров.

С трудом встав на ноги, держась за стенку, я потащила свою жалкую задницу к окну и трясущимися руками открыла его нараспашку.

Холодный ветер хлынул в лицо, будто пробивая дыру в моей груди, и я почти захлебнулась этим потоком, потому и закашлялась, все еще прижимая ладонь к груди.

Сев под окном, чувствуя, как ветер играет с макушкой, я не шевелилась, пока полностью не восстановила дыхание. Было забыто все, что произошло в этот день. Предательство Майи, мужчина, который вел себя словно хозяин на моей кухне, в моем доме. Казалось, словно я вернулась с того света. Такое же ощущение было в тот день, когда я очнулась в больнице и поняла, что вернулась с того света наполовину.

Если честно, даже сейчас мне казалось, что одна моя половина живет в аду, другая… точно не в раю. Она скорее просто существовала с другими грешниками на этой земле. Вот как я себя чувствовала. Не уверена, что Майя это понимала, когда пошла против моего слова.

На самом деле ее предательство не было неожиданным.

Из моей жизни ушли все. Да, я их прогнала, но они были рады свалить. К чему им теперь стерва, которую они и до этого не могли выносить. Скорее мирились с моим присутствием в своих жалких жизнях. И кто же теперь жалкий?

Теперь и Майя решила свалить. Что ж, я ее даже не винила. Если честно, я испытала в некотором роде облегчение. Она застряла со мной, потому что в какой-то степени считала себя обязанной за мной присматривать. И я винила за это себя. Она молода, красива и чертовски классная. Из нее вышла чумовая мачеха, даже в те моменты, когда я была занозой в ее заднице.

Поэтому я почувствовала облегчение. Чувство вины наконец уйдет, когда она начнет жить по-настоящему, а не копаться в моих очередных проблемах. Папа поделил имущество пополам, потому что любил нас обеих одинаково сильно. И я была ему благодарна за то, что он поступил именно так.

Когда он умер, пресса тут же разнесла информацию о том, что сейчас начнется война между дочерью и вдовой Журавлевых. И как же круто они обломались, когда мы держались за руки все четыре года.

Наступила пора Майе вспомнить, что жизнь закончилась у папы, а не у нее.

От этой мысли я почувствовала, как из глаз синхронно катятся слезы. Обожженная кислотой сторона тут же стала теплой, я это ощутила и разрыдалась еще сильнее.

Замерзнув из-за того, что все тепло из комнаты испарилось, я наконец встала и холодными конечностями закрыла окно, затем скинула одежду и пошла в ванную. Включила воду и погрузилась в нее с головой, когда той стало достаточно.

Больше всего на свете я ненавидела жалость к себе, но только этим и занималась. Сутками напролет. Как бы мне хотелось перестать это делать. Но как бы отчаянно ни пыталась, не выходило. Было о чем сожалеть. О том, что уже успела сделать. О том, что планировала, но не успела до захода «солнца».

Закончив принимать ванну, я выполнила все требования по уходу за кожей, мерзко осматривая себя голую, и вошла в комнату, чтобы одеться. У меня на сегодня была запланирована еще одна миссия, которая из-за приступа «чего-то-там» была отложена.

Надев уже другие, голубого цвета брюки и водолазку с длинным рукавом и под горло, чтобы скрыть шрамы, я еще нанесла толстый слой тональника. Очень толстый.

Слово «свобода» засветилось издевательским синим цветом, пока я размазывала кистью очередной слой.

Вот она, моя свобода в собственном доме. Оставалось подождать еще пять, от силы десять минут.

Взяв чековую книжку, ручку, которой я подписывала документы, телефон и распустив волосы (потому что макияж не мог закрыть все изъяны окончательно, лишь немного убирал этот мерзкий, местами розовый, местами бордово-синюшный цвет – забавно, что губы не пострадали совсем, потому я нанесла бардовую помаду, сделав акцент на них), я вышла из комнаты.

Спускаясь по лестнице в очередной раз, я намеревалась поставить точку всему тому бардаку, что натворила Майя, сменить замки и, наверное, охрану, чтобы они точно никого не пропускали внутрь.

Должно быть, прошло несколько часов, пока меня не было. Потому что на кухне царил какой-то хаос, сопровождаемый шумом и вкусными ароматами, а это означало, что мужчина принялся за ужин.

Французские двери были нараспашку, поэтому, прежде чем войти, я посмотрела в одно из стекол и снова поправила волосы, прикрыв уродливый шрам.

Сделав шаг внутрь, я замерла. Кай, пританцовывая под какую-то музыку, что звучала в наушниках, улыбался. Перед ним стояли две креманки, наполненные чем-то цвета крем-брюле. И, смотря на них, он был доволен увиденным.

– Класс, – прошептал он и ухватился за противень, который понес к холодильнику.

Как только он закрыл дверцу и обернулся, тут же замер и тут же вытащил оба наушника из ушей.

– Ужин почти готов, – ответил он, словно я спрашивала.

– Что ж, за него я в таком случае тоже заплачу. Как и за потраченное время.

Я деловито прошагала к островку и села на барный стул так, чтобы ему было видно только левую сторону моего лица.

– В этом нет необходимости, Арина.

Мое имя на его губах словно было воздушным шариком, в который насыпали песку и бросили мне в лицо.

Выписав чек, поставив на нем подпись, я вырвала его из книжки и протянула по гранитной столешнице, оставив посередине.

Кай выгнул бровь и наклонился, указательным пальцем развернув к себе бумажку, словно та была заразной (неудивительно), и присвистнул.

– Не поймите меня неправильно, я уверен в своих кулинарных талантах, но этой суммой вы меня перепутали с Гордоном Рамзи.

– Мне не нужна шумиха в прессе. На выходе ваш телефон будет досмотрен охраной в целях безопасности.

– Это лишнее, я подписал договор. В нем четко прописан пункт…

– Я с вами, как хозяйка этого дома, ничего не подписывала.

Мне пришлось подавить ярость. Выдохнуть и посмотреть на него. Мужчина стоял в своей униформе и скрестил руки на груди. Его лицо показывало, насколько он добродушен и мил, но я знала, насколько ужасной бывает правда внутри таких людей. Поэтому имела привычку не доверять никому. Он мог прямо сейчас записывать наш разговор, да что угодно. Даже развесить тут камеры слежения и транслировать онлайн. От этой мысли меня чуть не стошнило.

– Послушайте, Кай. Это мой дом. И в нем сейчас находится посторонний, пусть даже и нанятый моей бывшей помощницей человек. Мне это не нравится и приносит дискомфорт. Я прошу вас уйти. Я написала достаточно приемлемую сумму, которой хватит прожить месяц, пока вы ищете новое место. Полагаю, с вашим талантом это не будет проблемой. Если вам потребуется что-то вроде характеристики, я могу написать о том, как вкусно вы меня накормили. Я прошу вас об уважении и надеюсь, что вы меня услышали.

Не дав ему и слова вставить, я встала и пошла к двери, ведущей на улицу. Из гардероба я взяла куртку и накинула, потому что не хотела заболеть.

Охранники тут же подошли ближе.

– Дмитрий, Кирилл, добрый вечер.

– Добрый вечер, Арина. У вас что-то стряслось?

– Да. Мужчина в доме – Кай. Я запрещаю его впускать когда-либо, по какому-либо поводу. Это ясно?

Они оба кивнули, хоть и посмотрели друг на друга искоса.

– Глебу и Ивану передайте тоже самое.

– Конечно.

Быстро вернувшись обратно, я обнаружила Кая, стоящего в гостиной.

– Вы уже собирались?

– Да. Я накрыл на стол и займусь чисткой плиты и мытьем посуды.

– Это просто смешно. Вы не можете меня игнорировать.

– Вы правы. Я слышу вас, а это уже точно не игнор, но остаюсь. И тот факт, что вы упомянули о том, что я незнакомый мужчина и вас это тревожит, я могу вас заверить, что я не бандит, не имею приводов и даже ни разу не получил штраф за парковку или превышение скорости.

– Я не… Это не то, что я имела в виду. Мне нужно уединение. Я не люблю, когда в моем доме посторонние люди.

– Поэтому я пребываю на кухне. Если вы установите точное время, когда будете спускаться к трапезе, я буду накрывать к вашему приходу, и вы меня даже не увидите. Ни разу.

В этом была логика. Но это все еще мешало моей свободе. От макияжа мое лицо стало зудеть, а кожа на шее словно покрылась волдырями, и мне хотелось ее разодрать в кровь.

– Мое окончательное мнение вы увидите снова, если подойдете к острову. До свидания.

И я прошла к лестнице, потому что иначе сдернула бы с себя кофту и стала чесаться. Так я и поступила, войдя в спальню.

«Видимо, от некоторых тканей мне придется отказаться», – сделала я неутешительное заключение и надела хлопковую футболку.

Спустя некоторое время я решила, что не хочу мучиться чувством голода, и спустилась на первый этаж.

Дома стояла исключительная тишина. И она обнадеживала.

Я прошла в столовую – там еды уже не было, ведь Кай накрывал на меня ужин. Прошла по коридору к гардеробной и, заглянув, обнаружила пустой шкаф.

Дверь была закрыта.

– О боже, у него ключи.

Майя, – захотелось мне закричать, но голос был на сегодня достаточно сорван.

Я вернулась на кухню и обнаружила такую чистоту, словно тут никогда никого не было.

Пройдя ближе к острову, я обнаружила свой чек. Он был порван на кусочки и сложен как паззл.

– Идиот, – зашипела я и пошла к холодильнику.

Открыв его, я увидела записку, написанную довольно красивым для мужчины почерком:

«Это рыба с рисом. Просто наберите, сколько решите поесть, и разогрейте в микроволновке. В креманке застыл десерт. Он готов к употреблению. Обед я так же разложил по контейнерам и сложил на нижней полке.

Приятного аппетита и до свидания, Арина.

К.»

Его «до свидания» не внушало доверия и не говорило прямым текстом «Прощайте. Мы с вами больше никогда не увидимся». Но я все равно надеялась, что завтра утром я выпью одинокий кофе и съем один из тех десертов, что он приготовил мне сегодня.

Весь ужин я стонала от удовольствия. И очень старалась не съесть еще одну тарелку добавки. Искушение было действительно велико, потому что рыба была великолепна, а рис даже не знал, что его можно приготовить иначе, и он имеет свойство липнуть друг к другу, как однажды это сделала Майя.

Десертом был тирамису. Вроде быстрого варианта, я так поняла, но не менее вкусный. Он, если честно, был исключительным. И это порядком раздражало. Почему он не мог плохо готовить, чтобы я не испытывала муки совести по поводу его увольнения?

Но я все равно не была готова к постороннему в моем доме и потому закрыла эту тему в своей голове.

Уснув ближе к часу, я провалялась до десяти. Лениво исполнив свой привычный утренний ритуал, я оделась (на всякий случай). Но наносить макияж не стала – у меня от изнеженности и крепкого сна все тело было таким ватным, что я просто не была в состоянии «рисовать» свое лицо, словно я скульптор. Тем более я надеялась, что Кая здесь нет.

Выйдя из комнаты, я подошла к лестнице. Было тихо, но, когда я спустилась до середины лестницы, я ощутила это. Аромат вкусной еды. Не той, что готовила Майя. Той, что приготовил бы отличный повар. И, чтобы я не расслаблялась, он показался из-за угла.

– Доброе утро. Я накрыл для вас завтрак.

Я не ответила и, угрюмо ступая по полу, подошла ближе.

– Я же сказала вам все вчера, – процедила сквозь зубы.

– О, я полагал, вы мой ответ тоже увидели.

Затем он улыбнулся и скрылся на кухне, а я застонала из-за этого чертова аромата.

– В любовных романах про мафию и криминал женщин предает тело. Они тают и позволяют с собой делать этим влюбленным в них ублюдкам что угодно. Меня предает желудок, – проворчала я и бессильно пошла в столовую, планируя, как выгнать этого засранца из моего дома.

Глава 8

Кай

– Что скажешь?

– Они великолепны, – бабушка в десятый раз нюхает букет цветов и улыбается.

Морщинки на ее лице становятся глубже, но выглядит она счастливее, чем когда-либо.

– Не стоило тратиться, – возмущается она, целуя меня в щеку и крепко обнимая.

– Не стоило сейчас этого говорить. Как твои дела?

– Как могут быть дела у старушки?

Разложив продукты на столе, я сверяюсь со временем, потому что мне через два с половиной часа нужно быть на работе.

– Ты вздумал готовить в моем доме? – одарив меня строгим взглядом, она встает рядом.

– Нет, мы будем делать это вместе. Как и всегда.

Она начинает заливисто смеяться, а я улыбаюсь.

Для моей бабули главным блюдом на любые праздники, как ни странно, всегда были пельмени и другие изделия из теста, а еще заготовки на зиму. Однажды я с трудом уговорил ее поставить на стол запеченное мясо, купленные овощи, а не закрученные ею же, и другие продукты. Но бабушка слишком упряма. А так как времени у меня сейчас маловато, я делаю сегодня равиоли с тремя начинками. Ведь отдохнувшее тесто, что я сделал на кухне мадам «не-возвращайся-больше», у меня уже с собой.

– Ох уж эти твои ресторанные штучки, – трясет она кулаком, но, слава господу, больше не сопротивляется.

Первые мы делаем с мясом, другие – классические со шпинатом и зеленью, а третьи – с рикоттой.

Как бы она ни возмущалась, бабушка обожает, как я готовлю. И неспроста.

Она стала той, кто открыл мне мир кулинарии. Когда я был маленьким, мама сильно заболела и в итоге умерла, а отец… в общем, он, как истинный мудак, не скрывая радости, свалил из дома.

Ба всегда говорила, что мама из-за него и заболела, потому что он слишком сильно ее ненавидел и не мог даже бросить, чтобы не лишаться удовольствия смотреть, как она корчится, умирая. Вместо этого он оставался рядом и изводил ее.

Когда бабушка и дед забрали меня к себе, отец требовал у них денег, а иначе грозился пойти в опеку. С деньгами было туго, и нас спасал огород.

Я проводил с ней дни напролет, выращивая овощи, ухаживая за домашним скотом и наблюдая за тем, как она творит магию на кухне. А потом… умер дедушка. У бабули подкосило здоровье, а именно суставы, и я стал готовить для нас двоих под ее четким руководством.

В итоге это привело меня в кулинарный колледж, на первую работу и сотни часов проб и ошибок у одного шеф-повара, к которому я попал по чистой случайности. И лишь когда достиг необходимых навыков, он взял меня работать в свой ресторан.

Можно подумать, что жизнь улыбнулась мне и все стало иначе. Да, так, пожалуй, и было в самом начале. Пока вновь не объявился ублюдок-отец и не заявил, что у меня есть сводная сестра.

Увидев Соню, я понял лишь то, что должен ей помочь, пока она не подрастет и не поступит в колледж, как я, иначе выбраться из лап этого говнюка ей не представится. Надежды на ее мать тоже не было. Сейчас сестре было девять, а впереди – годы содержания малышки и этих двух сволочей. Плюс бабушке теперь требовалась сиделка, которая приходила к ней через день и помогала с разными делами.

Именно поэтому остаться без работы мне крайне нежелательно. И хоть чек от Арины был идеальной финансовой подушкой, брать я его все же не планировал.

Закончив с первой партией, я кладу равиоли на тарелку и кладу поверх красиво обрезанных зигзагом квадратов сливочное масло и накрываю.

– Аромат-то какой, Кай, – бабуля вздыхает и садится, тяжело переставляя ноги.

– Это ты их еще не попробовала.

– Не терпится понять, чем это отличается от пельменей.

– Это имеет название «равиоли».

– Да хоть галушки, – хихикает она, заставляя улыбнуться.

Я готовлю больше, чем пообещал ей изначально, и большую часть укладываю в контейнеры.

– Ба, тут немного осталось. В холодильнике будут лежать подписанные. Не ошибешься.

– Знаю я твои «чуть-чуть». Картошку с мясом до сих пор не съела.

– Ей ничего не будет, пока она в холодильнике. Но не затягивай.

– Да там на ужин осталось и все.

– А что с продуктами? – оборачиваюсь, наблюдая, как она жмурится от удовольствия, поедая вторую партию со шпинатом и зеленью.

– Хорошо у меня с продуктами. Сам посмотри. Да и Катерина, если что, нужное покупает.

– Я знаю. Вдруг что-то срочное.

– Поди сюда, – зовет она, и я сажусь рядом, пока есть минутка.

Бабушка накрывает ладонь своей немного сухой рукой и поглаживает, пока я ставлю заметку в уме – попросить сиделку купить нужный крем, чтобы не ошибиться при выборе.

– Ты-то сам как, внучок?

– Жив и здоров. Работаю у молодой женщины сейчас.

– Вот те раз. А что с тем мальчиком?

При слове «мальчик» я подавляю усмешку.

– Да там… сложно все, в общем.

– Поссорились?

– Нет, ты что. Фетисов – крутой мужик. Просто, ты же знаешь, что он в аварию попал, так вот, осложнения какие-то.

– Ох, бедный. А что за женщина?

– Модель одна.

– Смотри, не попадись на ее удочку. Знаю я этих моделей, – ворчит бабушка. – Красивые, а мужиками крутят так, что те с ума сходят.

– Она не совсем такая.

– Ну, разумеется. Тебе попалась другая. Ты уж старуху послушай и будь осторожней. Готовишь и готовь, а то потом еще и зарплату перестанет платить.

Я уже хочу попросить ее успокоиться, как она заканчивает свою пламенную речь:

– И под юбку к ей не лезь!

– Бабуль, ну…

– Вот тебе и «ну». То-то я вижу, приехал счастливый.

Пока она продолжает ворчать, я заканчиваю с третьей партией. Часть кладу в контейнер и приоткрываю крышку, другую – на тарелку и сажусь к бабушке.

Благо она быстро забывает о моей новой работе и дает советы, что нужно купить сестре, потому что отец и ее мамаша отпускают ее к бабушке иногда в гости. Так я и узнаю, чем нужно помочь ей и требования этого урода.

Записав список вещей и некоторой канцелярии, я сворачиваю листок и убираю в бумажник.

– Ладно, ба, ехать нужно. Еще на мясной рынок заскочить по дороге.

– Давай, родной. Береги себя.

– А ты себя.

Я провожаю ее до дивана и, чтобы она не ходила лишний раз по дому, закрываю ее на ключ самостоятельно. Прыгаю в машину и еду на работу.

Встречает меня Олег и смотрит, как обычно, неодобрительно. Стоит мне выйти из машины – он тут же подходит.

– Не нравится мне все это.

– Майя уверена, что Арине это поможет.

– Пластический хирург ей поможет.

– Это уже разговоры не по моей части.

Я пытался понять, что вообще происходит, но спросить мне не у кого. С Майей мы говорим раз в день по делу. Арина со мной не говорит вовсе. Охрана рада, если я уберусь навсегда.

Но, судя по тому, что сейчас сказал этот старик, я понимаю, что девушка отказывается от визитов к врачу. Хотя могу очень ошибаться и делать неправильные выводы.

Пройдя в кухню, я отмечаю, что помытая тарелка после завтрака стоит на другом месте, как и чашка. Мусорное ведро пустое, а значит, она все съела. Снова.

Улыбка трогает губы, когда я, расправив плечи, кладу мясо на разделочную доску.

Вчера мы с ней не пересекались. Я старался быть незаметным, освободить пространство, потому что много думал о ней и о том, что с ней случилось. Мне не понравилось, каким уродом я себя в тот момент почувствовал. Словно это было моей идеей вломиться в ее дом и разрушить ее привычную жизнь. Тем более я выучил примерное время, когда девушка спускается к столу: завтрак – 11:00, обед – 15:00, ужин… не знаю, к тому моменту я уже уезжаю. Но заканчиваю я в 20:00, так что, видимо, сразу после моего отъезда она идет ужинать. Плюс после обеда пропадает выпечка и фрукты, которые я оставляю в столовой, а это значит, что у нее есть и дневной перекус.

Разделав отличный кусок баранины, я принимаюсь за говядину, когда слышу шаги за дверями кухни.

– Быть этого не может, – взрывается словно бомба возмущенный женский голос.

– Простите? – оборачиваюсь и сталкиваюсь с ее негодующим взглядом.

– Вы здесь, – вспыхивает она. – Разве вы не уехали?

– А я уже подумал, что вы закончили попытки меня прогнать и смирились, – снова принимаюсь за мясо, нарезая его острым ножом.

– Смириться? С какой стати я должна это делать?

Арина обходит остров и встает напротив меня, чтобы не говорить со спиной.

– Я просто отъехал ненадолго.

– Так вы еще и халтурите? Разве вы не должны работать весь день? Планируете отлынивать, разъезжать по городу?

Учитывая, что она говорит, почти смирившись, я улыбаюсь. Это почти победа.

– Ездил за мясом, – указываю на два пакета, лежащих рядом с доской.

– Ага. Три часа, как? Послушайте…

– Я не отлынивал. Поехал на рынок, но еще заехал по личному делу. По пути было.

– По личному делу. Вы меня простите, Кай, но мне внезапно захотелось проверить наличие столового серебра или… – она взмахивает руками.

Мне, конечно, неприятно, что я сейчас предстал в образе возможного вора, но посыл, который она мне дает, я понимаю. Все силы брошены на мое увольнение.

– Я не вор, с моей-то зарплатой. Но даже если бы вы мне платили гроши, брать чужое не в моих принципах. Меня воспитали правильно.

Она, потупив взгляд, одергивает кофту, но старается смотреть по-прежнему строгим взглядом.

– Я не хотела намекать на плохое воспитание. Я имела в виду, что… я не доверяю никому.

– Я тоже. Это нормально. Слушайте, а что если…

– Арина? Кай? Все живы? – донесся голос из гостиной. Голос Майи.

Она впервые приехала сюда с момента, как я начал здесь работать.

– А она что здесь делает? – срывается хозяйка и спешит навстречу помощнице.