Читать книгу "Принуждение и власть"

Пирсинг

Павел хотел забавляться с этой девочкой снова и снова, но прекрасно понимал, что много пыток она не выдержит. Он прошелся из угла в угол в своём кабинете. Внутри него бурлило кипучее желание, вернуться в подвал и продолжить свои игры. Но разум утверждал, что жертве определенно нужен отдых. Мужчина хлопнул ладонью по столу.

– Пусть пару дней залижет раны, а потом поразвлечемся ещё! – сказал он самому себе.

Эти два дня прошли дня него в мыслях об его новой игрушке. Пару раз он готов был наплевать на свое собственное решение и пойти к ней. Вот только он внезапно понял, что почему-то именно сейчас ему совсем не хочется менять пленниц как перчатки, используя их на один раз как презерватив.

Теперь его больше интересовали медленные пытки. Он больше не хотел пользоваться жертвой и сразу же менять ее на новую, как только она выйдет из строя, после знакомства с Катей, ему хотелось чувствовать их страх и ужас. А для этого, нужно протянуть агонию каждой жертвы как можно дольше.

Размышляя об этом, Павел даже вспомнил о палачах в древности. Да, он всегда считал, что пытать людей это искусство. Ведь нужны определённые знания и умения, чтобы удерживать человека на грани сознания многие дни, выбивая из него нужную информацию.

Одно неловкое движение и узник превращается в безмолвный труп, а его ещё после этого надо как-то показательно казнить. Павел сам рассмеялся от такой своей мысли. А ведь действительно, сейчас так много средств и препаратов, которые позволяют продлить агонию игрушки, и чего только стоят чудесные устройства сексуально-инженерной промышленности!

Инквизиторы древности перекрестились бы от счастья, окажись они в нашем времени. Все что угодно душе маньяка причем практически в свободном доступе, а раньше им приходилось справляться своими силами. Эта тема давно интересовала его разум, поэтому он с облегчением окунулся в поиски, так сказать, пособия для средневекового палача.

Информации в открытом доступе, конечно, немного, но с его деньгами и связями, вполне можно откопать даже оригинальный трактат из тайных хранилищ хоть самого Ватикана. Деньги во все времена решают все проблемы. Весь следующий день Павел посветил своей новой задумке, поэтому вспомнил о Кате только к вечеру. Поэтому остаток ночи он смаковал мысли и идеи, чем стоит заняться с девочкой. Нет, определённо для нее завтра будет очень длинный день, полный сюрпризов и неожиданностей.

Катя лежала на полу в подвале там, где её оставил Павел. Сознание рывками возвращалось вместе с жуткой головной болью. Девочка чуть шевельнула рукой и тут же застонала от ужасной боли.

Она даже не сразу вспомнила, что случилось. Ощущения были настолько жуткими, что мозг не сразу начал обрабатывать получаемую информацию. Катя поморщилась. Ее что переехал трактор? Она перевернулась на спину, боль резко усилилась. Нет, кажется, не трактор, а по меньшей мере танк. Катя открыла глаза и увидела не знакомое место. Она потрясла головой, картинка не поменялась, а головная боль усилилась стократно.

– Что за бред? – одними губами прошептала она.

Рот тоже болел, на губах коркой запеклась кровь. Катя снова осматривает помещение, пытаясь выцарапать из памяти то, как здесь оказалась. Крюк под потолком, койка и сладковатый запах крови, её собственной крови.

Девушка попыталась встать. Голова тут же закружилась, после чего ее вырвало прямо на пол. К запаху крови прибавился ещё один, совсем мерзкий.

Травмированные уголки рта стало нещадно жечь, а горло так сильно обдирало, словно туда залили чистый спирт. Приступ кашля заставил девушку согнуться пополам. Ее повторно вырвало, но зато в голове немного прояснилось.

И тут она все вспомнила. Дикий ужас сковал ее, сердце пропустило удар, второй, а потом в бешеном темпе заколотилось в грудной клетке. Ее похитили, изнасиловали и держат в неизвестном месте.

Слезы отчаяния проступили на ее когда-то миленьком личике. В помещение зашли двое. Мужчины схватили ее и бесцеремонно вкололи ей сразу три укола. Кажется, они положили ее на койку, но девушка уже проваливалась в спасательный сон.

Ей снилась прошлая жизнь, друзья и даже парень, с которого она не сводила глаз. Он нравился ей, именно ему Катя хотела подарить свою невинность. Ей снилось как они целовались в зарослях у дамбы. Чудесный майский вечер, на улице уже тепло, зелень во всю бушует, скрывая их от любопытных глаз.

Его губы нежно касаются ее шеи, он спускается ниже. Его рука нежно гладит ее ягодицы. Она тает под его ласками этим безумным майским вечером. Вдруг, неожиданно, парень бьёт ее по лицу. Катя хватается за щеку, которую только что обожгло ударом. Парень смеётся ей в лицо, и девушка замечает, что вместо ее любимого тот самый насильник, в подвале которого она запрета.

* * *

Павел проснулся утром в приподнятом настроении. Предвкушение забавы пьянило почище алкоголя. Вчера он весь вечер провел, смакуя варианты различных пыток. Он хотел испробовать с этой крошкой абсолютно все! Все средневековые пытки заводили его с полуоборота, как только он представлял именно эту невинную девочку, которую он выбрал и выловил собственноручно. Она для него была не просто трофей, а некая дверь, открывающая ему мир новых ощущений, которые прежде были скрыты от него.

Здравый смысл вопил, что делать все и сразу у него не получится, потому что жертва просто не выдержит. Именно поэтому, немного поразмыслив, Павел решил сегодня остановиться на пирсинге. Ему захотелось сделать для своей новой Наташи необычный корсет. Он уже закупил все необходимое оборудование, осталось только привести задуманное в действие. Мужчина сел в свою дорогую машину и вдавил педаль газа до упора в пол.

Павел зашёл в подвал и осмотрелся. Катя лежала на кушетке, свернувшись калачиком. Девушке явно что-то снилось. Она беспокойно метала головой, стонала и отбивалась от своего сна руками. Мужчина намерено громко топал, подходя к ее кушетке.

Катя встрепенулась, подняла голову. Их взгляды встретились. Павел тут же ощутил прилив крови к своему паху. Возбуждение заволокло разум. Он уже не хотел долгих игр, а страстно желал ощутить ее податливое, горячее лоно. Его член тут же ударился о ширинку изнутри штанов. Разум помутился, Павел отбросил в сторону чемоданчик с инструментами и накинулся на Катю с животным рыком.

– Ты должна будешь пройти ряд испытаний, – прошептал он ей на ухо, – И если выдержишь, то я сделаю тебя своей королевой! Сперва ты научишься послушанию, а затем я тебя физически модернизирую!

От волнения, Павлу было трудно сформулировать мысль, к тому же он пока ещё сам до конца не понимал, как он себе это представляет и что он хочет увидеть. Несколько предыдущих девушек, которых он пытался хирургически модифицировать, приказали долго жить. Все его опыты создать идеальный сосуд для женской души, потерпели фиаско. Жертвовать новой Наташей пока не особо хотелось, поэтому он решил повременить с хирургией, а предаваться любви столько времени, сколько выдержит его возлюбленная жертва.

Утолив первый голод, Павел все-таки решил вернуться к первоначальному замыслу.

– Наташа, моя Наташа, – нежно улыбнулся он, доставая иглы и держатели для них, – Я уверен, что тебе пойдёт пирсинг, – Павел показал ревущей девушке несколько колечек из хирургической стали, – Эти колечки будут хорошо смотреть в твоём чудесном носике, пухлых губках, по одному в каждом соске, – Катю трясло все сильнее от каждого слова, – А из этих мы сделаем чудесный корсет, ведь с твоей стороны как-то очень невежливо и некорректно, что ты передо мной все время предстаешь в голом виде. Правда, крошка?

Катя ничего не отвечала, от страха у нее перехватило дыхание и сдавило грудь. Она еле тихо застонала, когда Павел коснулся пальцами ее дрожащей щеки.

– Посмотри, какие они изящные! Это не дешевые побрякушки. – он с довольным и гордым видом продемонстрировал украшения для пирсинга. – Они расположатся ровненько под твоими такими сладкими сосочками, ровно двадцать колечек. По десять с каждой стороны. А последним я проколю твой клитор. Поверь, таких ощущений ты ещё никогда не испытывала.

Он повернулся к хирургическому столику и принялся готовиться к предстоящей процедуре. С каждым движением Павел возбуждался все больше, поэтому уже совсем был не уверен, что доведёт задуманное до конца, без порции хорошего секса.

Он подошёл к Кате, рывком поднял её с кушетки. Девушка завизжала и забилась в его руках словно раненая птица. Мужчина только улыбнулся, а потом отвесил несколько звонких пощёчин. Катя затихла, смотря на него широко распахнутыми от страха глазами. Ее пульс давно перевалил за сто пятьдесят, и девушка в тайне надеялась умереть прямо здесь и сейчас от разрыва сердца.

Павел подвёл ее к странной конструкции, а потом велел лечь туда. Приглядевшись, Катя с ужасом смогла опознать навороченный хирургический стол, только с огромным количеством всевозможных креплений, а так же возможностью изменения положения ног.

– Ну, давай же, крошка, – елейным голос подбадривал ее Павел, – Уверен, ты будешь в восторге, – мужчина улыбнулся во все тридцать два зуба, – Ну, по крайней мере, в восторге буду я.

Катя с трудом сглотнула, во рту все пересохло и язык намертво прилип к небу, а потом легла на этот стол, ожидая смерти. Она была уверена, что он обязательно намертво прикует ее тело, но Павел этого не сделал. Катя лежала, дрожа от страха и ей казалось, что если она сумеет быстро вскочить с этого стола и бросится в сторону двери, то возможно у нее появится шанс сбежать отсюда.

Но девушка продолжала лежать, смиренно ожидая своей участи, потому что чувствовала сильную слабость и не верила в свои силы.

Павел достал из-под стола чемоданчик, который водрузил на столе, где уже лежала Катя в молчаливом ужасе оглядывая странные инструменты, окружавшие ее. От одного вида блестящих железяк у нее холодело все внутри. Она старалась не шевелиться, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания и снова не получить удар по лицу, но любопытство и страх брали верх, поэтому шея девушки вытянулась вперед, пока Павел с кровожадной улыбкой осматривал содержимое чемоданчика, похожего на чемоданчик врача.

Лицо Павла изменилось, едва он увидел сверкающие при свете яркой хирургической лампы инструменты. Он потирал руки и ухмылялся, а от чрезмерного возбуждения у него на лбу выступили капельки пота, которые стекали по его вискам и капали на дрожащее тело Кати.

Павел провел рукой по металлическим инструментам, наслаждаясь их приятным звучанием, а потом он еще раз осмотрел их и потянулся рукой к набору игл для пирсинга, которые лежали в прозрачном пакете с надписью «стерильно». Какими бы жестокими и болезненными ни были методы Павла по отношению к жертвам, на первом месте для него всегда была безопасность процесса. Он был горд тем, что все его инструменты, как и все помещение, были стерильны, как в настоящей больнице, в которой он бывал в детстве.

Катя сглотнула, увидев в руках мужчины сверкающие иглы разной длины и толщины. Значит, он не шутил про пирсинг! От этой мысли по всему телу девушки проскользнули мурашки, которые сразу же заметил Павел. Он перевел взгляд на нежно-белую кожу девушки и с трудом поборол в себе желание взобраться на нее сейчас же и вонзить в нее не иглу, а свой жаждущий секса член.

Но нет! Эта красотка должна подарить ему другой вид удовольствия: тот, от которого он балдел, видя ужас и слушая крики боли от своей очередной Наташи. Это удовольствие иногда заставляло его член эякулировать безо всякого физического контакта, только при мысли о том, как цвет этой белоснежной кожи будет контрастировать с алым цветом крови, такой густой и такой ароматной. И снова Павел вздрогнул, ощутив в паху напоминание о сильнейшем сексуальном желании.

– Какую иголочку мы выберем для твоих сосочков? – спросил Павел, протягивая упаковку с иглами под нос Кати, как будто от ее выбора будет зависеть результат его решения.

Пленница ничего не ответила, а ее зрачки расширились от волны окутавшего ее страха и чувства безысходности.

– Ты молчишь? – усмехнулся Павел и, положив набор иголок рядом с собой, потянулся к коробке с одноразовыми медицинскими перчатками. Она аккуратно надел их, его лицо при этом было таким сосредоточенным, как будто он собирался делать операцию по трансплантации жизненно важных органов, а не простые дырки в коже.

Катя молчала, напряженно наблюдая за руками мужчины. Они уверенными движениями разорвали одноразовый пакет с иглами, после чего Павел высыпал иголки в металлический поддон. Они со звоном посыпались, сталкиваясь друг с другом, а в ушах Кати их звон напоминал звуки похоронного марша.

Павел отошел к шкафчику в двух шагах от стола, а Катя приподняла голову, обдумывая, как можно использовать его отсутствие и расправиться с ним до того, как он приступит к своему грязному делу. Несмотря на сильный страх, она всерьез раздумывала, что должен быть способ спасения и возможно, она что-то упускает.

Дыхание девушки участилось, а пульс с грохотом отзывался в ушах, настолько тяжелыми были ее мысли. Она нерешительно потянулась к поддону с иглами, чтобы схватить самую большую и острую и воткнуть ее в глаз этому маньяку или, по меньшей мере, в его шею. Она дотронулась до поддона, и иголки зазвенели в нем, заставив Павла обернуться и метнуться в сторону Кати.

– Ах ты дрянь неблагодарная! – выкрикнул он и снова залепил ей пощечину, от которой звон в ее ушах стал еще громче. После этого он решительными движениями приковал ноги девушки к столу, и затем сделал то же самое с ее руками. Катя потеряла всяческую надежду на спасение, теперь ей оставалось только со стороны наблюдать, как ее будет линчевать этот ужасный человек.

Павел снова отошел к шкафу, но продолжал все время оглядываться, контролируя каждое движение Кати.

– Дрянь! – снова громко произнес он, роясь в шкафу. – Еще немного, и ты бы совершила самую большую ошибку в своей жизни. А теперь ты будешь получать кайф, которого могла лишить себя, если бы воспользовалась иглой не по назначению.

Павел вернулся к столу с небольшой коробочкой в руке. Раскрыв ее, он снова сунул ее содержимое под нос Кате, демонстрируя десятки серебряных колечек, некоторые из которых были украшены разноцветными камнями. Он поежился, представляя себе, как он будет медленно и с огромным удовольствием протыкать нежную кожу девушки, слыша легкие звуки надрывов упругой кожи, из которой будет струиться кровь. От этого предвкушения его член снова завибрировал в узких трусах, пытаясь вырваться на волю и вонзиться в горячее лоно жертвы.

Павел аккуратно дотронулся до тела Кати и на секунду залюбовался ее маленькой грудью, на которой миниатюрными яркими пятнами выделялись темные соски. Он дотронулся до одного из них, слегка сжав пальцами и почувствовав напряжение во всем девичьем теле. Потом он обработал кожу на груди и под ней антисептиком и взял из металлического поддона иглу, которой пользовался для проколов сосков.

Медленно он коснулся кончиком иглы соска и посмотрел в лицо Кати, пытаясь разглядеть в нем ту единственную, которая будет способна стать его королевой. Ту, которую он сможет любить и способную любить ответно. Ему так хотелось видеть в нем свою Наташу. Его окутало сладостное предвкушение, после чего он резко и уверенно проколол кожу девушки.

Катя непроизвольно вздрогнула, после чего громко закричала, пытаясь освободить руки и ноги из оков. Павел видел, как кожа под ее левой грудью пульсирует от ударов сердца, скорость которых увеличилась в несколько раз. Красивая и яркая струйка крови скатилась по груди и укатилась в район подмышки.

Он улыбнулся и пальцем, одетым в перчатку, смахнул струйку, а потом сунул палец в рот. Это было ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения, от которого он сходил с ума, ощущая жажду еще большей крови. Выбрав из коробочки кольцо с ярким зеленым камнем, в цвет ее глаз, он надел кольцо и застегнул его, после чего вытащил иглу из соска.

Следующие проколы также сопровождались ее криками, стонами и струйками такой вкусной и такой возбуждающей алой жидкости. Вдевая кольцо за кольцом, Павел специально касался стоящим членом то бедра, то голени девушки, давая ей понять, как сильно он хочет ее.

Но Катя была обессилена собственными криками, она уже плохо соображала, что происходит с ней и ее телом, и только очередной прокол давал о себе знать острой болью, пронзающей все ее тело. Слезы стекали по щекам несчастной в такт стекающим струйкам крови, а Павел все не мог остановиться, делая все новые и новые проколы в ее теле.

Когда он закончил, и вдоль тела Кати выстроились по десять колечек, Павел осторожно протер ее кожу ватными тампонами и залюбовался своей работой. Он достал из кармана заранее припасенную алую атласную ленту и принялся протягивать ее сквозь кольца, создавая корсет.

Он отошел от лежащей без движения Кати и улыбнулся, наслаждаясь получившейся красотой.

– Теперь приступим к твоему клитору, девочка моя, – мягко сказал Павел и начал нежно поглаживать внутреннюю часть бедер своей подопытной.

Катя вяло пошевелилась, испытав жуткое желание умереть здесь и сейчас, не дожидаясь этого кромешного ада в виде пирсинга. Павел стянул с себя перчатки и коснулся половых губ Кати, почувствовав очередную порцию эрекции. Так хотелось раздвинуть эти сладкие губки, а потом засунуть в них свой горящий член.

Но надо держать себя в руках, ведь семяизвержение – это не цель. Цель – сделать куколку из этой сладкой девочки, после чего хорошенько ее трахнуть, заставив испытать удовлетворение, в тысячи раз превышающее обычный оргазм.

Клитор Кати тоже пульсировал, он был похож на красивую девственную розу, которой не касались руки человека. Павел снова надел перчатки и выбрал иглу потоньше.

Вонзая ее в мягкую плоть клитора, он радостно почувствовал волну боли, которая пронзила тело Кати вместе с иглой. Девочка снова закричала, но ее голос уже был надорван от тех криков, которые она издавала, когда Павел делал корсет.

Крови из клитора вытекло гораздо больше, а от того, что пленница непроизвольно сжимала ноги, пытаясь препятствовать процессу украшения ее промежности, кровь буквально заливала все, радуя Павла и заставляя его ликовать при ее виде.

– Красивая, нежная, такая сладкая моя девочка, – сказал Павел и наклонился, чтобы поцеловать кровоточащий клитор. Катя с ужасом смотрела на его лицо, измазанное его кровью. Белые зубы ярким пятном выделялись на окровавленном лице, делая Павла похожим на главного героя из фильма ужасов.

Ее сердце колотилось, в голове отдаваясь пульсацией, болело горло. А еще больше горело все между ног, где теперь красовалось серебряное колечко с красным камушком. Павел что-то напевал себе под нос, что свидетельствовало о прекрасном настроении, в котором он находился. Кровь на его губах уже засохла, и он будто забыл о ней, заботливо протирая вагину, заполненную кровью.

– Теперь ты стала чуть краше, моя милая Наташа! – Павел широко улыбнулся и рассмеялся. Он накрыл дрожащее тело девушки белой простыней, которая тут же пропиталась каплями крови, продолжавшими вытекать из израненной кожи.

Он зажмурился, счастливо представляя себе, что еще будет делать с этой юной девчонкой, но пока он был счастлив тем, что смог украсить ее, свою куколку так, как давно мечтал. И, наконец, его мечты начали сбываться.