Читать книгу "Требуется злодейка"

ГЛАВА 2. Семейные узы

Ничто так ни душит, как крепкие семейные узы.

(По мнению Армана Дафне)

Никто, конечно, саркофаг не накрыл. Оказалось, проще оставить его в холле как есть и спотыкаться, чем прийти к какому-то более разумному решению. Гостей Морион не ждал, магполицию пока тоже, а мешал он только Роджеру, вызывая душевные муки, с чем остальные довольно легко смирились.

– Думаю, это может подождать до завтра, ― философски заключил Даррен, заметив, что ещё немного креатива, и они не успеют произвести благоприятное впечатление на лорда Фрея. И в выигрыше останется только Лоран, которого не возьмут в послы.

– Да, ― устало вздохнула Лорейн, ― в конце концов, что с ним сделается? Ему тысячи лет. Один день роли не сыграет.

– Кофе? ― опять тонко намекнул Датур с видом человека, которого разбудили в пять утра и с тех пор ни чашки не налили.

– Определённо, кофе, ― кивнул Морион. ― И покрепче.

Лорейн только с интересом глянула в его сторону: если обычно злодей пил кофе из расчёта примерно килограмм молотого на чашку, страшно было представить это «покрепче». Видимо, оно означало килограмма два.

– Собираешься прогулять у лорда Фрея до самого утра? ― спросил Датур, придя, очевидно к такой же арифметике.

– Нет, просто боюсь уснуть от скуки и упустить момент, когда кто-нибудь уважаемый залезет на стол, как жена мэра на Йоль, ― хмыкнул Морион, делая приглашающий жест к лестнице.

– А я думал, тебе не нравятся светские рауты, ― фыркнул Датур, припоминая феерический бал у мэра.

– Я их ненавижу. Даже подумываю снова влезть под какое-нибудь следствие, чтобы перестали приглашать.

– Боюсь, мои родители слишком светлые, чтобы на их празднике случилось хоть что-то пикантное, ― с лёгким переливчатым смехом разочаровала Лорейн, поднимаясь по лестнице к кабинету. ― Танцы на столах и убийства в программу не входят. Из пороков вам предложат немножко притупить разочарование игристым, проиграть полсостояния в карты или оценить, какие дивно отвратные сигары папа привёз из поездки в Анру.

Морион стоически вздохнул:

– Тогда мне понадобятся две чашки…

– А на десерт приберегут снобистские размышления о том, что вы занимаетесь совершенно неподобающими делами, чем бы ни занимались, ― продолжила она, по-хозяйски открывая дверь кабинета Мориона.

– …две чашки яда, ― договорил он.

Немного поспорив с лордами о планах на завтра (Лорейн страшно не хотела заявляться на родную кафедру с личным злодеем: уж больно некроманты любят всё зубастое, отберут ещё!), она оставила их допивать кофе, по виду больше похожий на чернила демонической каракатицы, дымящиеся и чернейшие, и ушла переодеваться к ужину. За неделю до праздника она купила два новых платья, одно очень приличное и второе очень красивое, но решать какое надеть всё равно пришлось в последний момент.

После первого совершеннолетия родители перестали требовать от неё изображать почти светлую магессу и носить подобающие наряды, но лучшим подарком сегодня папе всё равно была бы послушная дочь. Даже лучше антикварной алмазной булавки, которую она приготовилась дарить. Поэтому потянувшись было к красивому модному платью с полупрозрачным лифом, Лорейн разочарованно застонала и выдернула с плечиков длинное вечернее, из перламутрово-серебристого кружева. Оно чудесно подчеркнуло белизну её волос и холодную глубину серых ярких глаз.

Собрав локоны снизу и поддержав их широкой полукруглой заколкой с сапфирами, она накинула на обнажённые плечи длинный палантин, вышитый хрустальным бисером и жемчугом. Покрутившись у зеркала, Лорейн попыталась представить, что скажет мама, не придумала ничего тянущего на скандал и лишение наследства и спустилась в холл, где её уже ждали Морион и Датур.

Даррен обернулся сразу, как услышал лёгкие шаги. Поймав его тёмный и притягательный взгляд, который говорил больше и льстил сильнее любых комплиментов, Лорейн слегка улыбнулась, намеренно замедляясь. Нечто сокровенное и очень интимное было в том, как в карих глазах злодея разгорается восхищение, и как вся она белым силуэтом отражается в них. Словно невеста.

А потом Лорейн посмотрела на злополучный саркофаг. Тот тоже будто ждал её.

– Из деканата не ответили? ― не совсем верно расшифровал её нахмуренные бровки Морион, подавая руку.

Некромантка вложила пальцы в его ладонь и качнула головой. Слишком поздно отправила письмо, на ленивый ответ не стоило рассчитывать как минимум до утра. Но утром она и сама собиралась приехать. Даже интересно, что случится раньше.

– Чудесно выглядите, леди Лорейн, ― улыбнулся Датур. ― Пожалуй, благодаря вашей красоте нам всё же удастся пережить этот вечер.

– О, не возлагайте на меня слишком больших надежд, ― мучительно поморщилась Лорейн. ― Сегодня меня ждёт встреча со всем светлым ковеном Фреев. Совсем не уверена, что сама вечер переживу. Если что, чур, саркофаг мой.

– Учту, ― усмехнулся Датур.

– Мне казалось, за последние месяцы они стали спокойнее воспринимать твою тёмную половину, ― иронично заметил Морион, имея в виду и её магию, и себя.

– О да. Но сегодня приезжает мой брат. С семьёй.

В его руках материализовалось её пальто, он услужливо помог ей влезть в рукава.

– И что не так?

Лорейн вздохнула, пытаясь сформулировать как-то покороче и поэпичнее масштаб этой катастрофы.

– Понимаешь… Он… Весь в маму, ― выдавила она наконец.

– Он тоже злоупотребляет сердечными каплями и драматическими сценами? ― слегка изогнул бровь Морион.

На него описание не произвело устрашающего эффекта: злодей имел стойкий иммунитет и к светлой магии, и к добрым намерениям леди Фрей. У него вообще за полгода редких встреч с будущей тёщей обнаружилось уникальное умение до чёртиков воспитанно и уважительно игнорировать любые её неудобные вопросы и намёки. Они просто разбивались о его ироничное спокойствие и ответы, чуточку не те, что ей хотелось бы слышать. Иногда Лорейн казалось, что этой суперспособности втайне завидует даже папа, не только она сама. А вот леди Фрей, привыкшая быстро доводить мужа до бурной реакции, а спор до ссоры с имитацией инфаркта, в приватных беседах с дочерью называла Мориона совершенно невыносимым хамом. Хамством она считала, видимо, сам факт его существования в жизни Лорейн. И ни разу не переступила порог его «проклятого чёрного логова». Хотя Морион всегда очень любезно приглашал, заранее зная, что достопочтенная леди скорее отправится прожигать ночь в самом скандальном клубе Талвеллы, «Тёмной Бездне», чем заглянет в гости на чашечку чая к потенциальному зятю.

В общем, кажется, Даррен откровенно наслаждался этими отношениями. Вероятно, ему не хватало порицания семьи, и леди Фрей щедро восполняла эту дыру в его сердечке.

Лорейн вздохнула и пожала плечами, попутно поправляя пальто.

– Скорее… Стефан тоже злоупотребляет добрыми советами, которых никто не просил.

– Типичный светлый маг, ― понимающе прищурился Морион.

Датур тоже уклончиво качнул головой, соглашаясь, что светлые маги чаще, чем хотелось бы, путают понятия света и добра, и открыл перед Лорейн дверь.

– Это было бы полбеды, но он мой брат. Старший. А это ещё хуже, ― призналась она, выходя на блестящую от света фонарей каменную лестницу. ― Он примеряет на себя роль будущего главы семьи и ведёт себя совершенно невыносимо.

Дождь наконец закончился, но вечер выдался настолько сырой и холодный, что она вышла и почувствовала, что не только дышит, но ещё и немножко пьёт воздух. Розовая аллея, едва-едва ощетинившаяся свежими бутонами, поникла к лужам. Всё кругом капало и сверкало. Особенно сверкал магомобиль на подъездной дорожке ― чёрный, блестящий, новый и неудобный. Настроение тут же ещё чуть-чуть испортилось.

– Наверняка он так же думает про младшую сестру, ― заметил Морион, следуя за ней с бумажным свёртком в руке и слегка подталкивая к машине. Водитель уже ждал их у пассажирской двери. ― Тёмную.

– Ну… ― С этой точки зрения Лорейн предпочитала не рассматривать их совместное детство. И упырю понятно, что милые некромантские шалости с оживлением фамильного кладбища хомяков брата и рядом не стояли с большими светлыми гадостями. ― Нет. Точно нет. Я уверена, что в глубине души он счастлив быть моим родственником.

Двойное ироничное хмыканье за спиной она с королевским величием проигнорировала. Водитель услужливо открыл перед ней дверцу, с тем же королевским величием сделав вид, что ничего не слышал.

Пригнувшись и всё равно ударившись головой, пока забиралась в низкий салон, Лорейн сдавленно ругнулась сквозь зубы и плюхнулась на сиденье.

– Будьте здоровы, леди Лорейн, ― пошутил Датур, забираясь следом.

– Я не чихала, ― проворчала она, сдвигаясь к окну и выдёргивая из-под себя завернувшийся край пальто. Ей страшно мешала низкая крыша и собственные локти.

– Мы слышали, милая, ― с улыбкой заверил Морион, тоже впихиваясь в салон.

– Напомните, почему мы должны ехать в этой консервной банке? ― спросила она, поднимая с пола край палантина и варварски сматывая.

Раньше Лорейн считала, что люди уже не способны придумать что-то неудобнее наёмных городских карет, медленных и отбивающих… желание сидеть на неделю, но теперь на улицах появились магомобили. Быстрые, мягкие, безумно дорогие, но катастрофически тесные. Разумеется, Морион не мог не купить один. Он же злодей, у него неистребимая страсть к пыточным орудиям и крошечным казематам.

– Очевидно, потому что это быстро и престижно, ― расслабленно предположил Датур, устроившийся вполне вольготно в одиночестве на сиденье напротив. Машина мягко дёрнулась и покатилась к воротам. ― И произведёт неизгладимое впечатление на ту половину гостей, что прибудет в каретах.

– Или на моих родителей произведёт неизгладимое впечатление то, как вы двое будете меня вытаскивать из этой адской табакерки. О, святые умертвия, у меня клаустрофобия начинается. ― Она очень осуждающе посмотрела на Мориона и откинулась в угол диванчика, подпирая ладонью лоб.

– А мне казалось, некроманты должны чувствовать себя вполне уютно в тесных замкнутых помещениях с мягкой обивкой, ― поддразнил Даррен.

Лорейн скосила на него глаза из-под ладони:

– Это ты про гроб или про дом сумасшедших?

– Как тебе будет приятнее, дорогая, ― рассмеялся Морион, отворачиваясь к окну.

– Кстати, о гробах и сумасшедших, ― задумчиво вклинился Датур. ― Может, сегодня попробуем узнать, не пропадал ли у кого древний саркофаг?

– Не думаю, что это подходящая тема для непринуждённой светской беседы. Во-первых, папа может не так понять, а во-вторых, что мы будем делать, если пропадал?

Морион улыбнулся одним краешком губ:

– Потребуем выкуп?

– И адвоката? ― она насмешливо изогнула бровь.

Магомобиль легко скользил по мокрому городу, лавируя среди карет и себе подобных блестящих монстров. От мягкой качки по мостовым слегка начинала кружиться голова, а когда колесо попадало в ямку, вместе с машиной подпрыгивал и желудок. Лорейн была абсолютно уверена, что ему тоже здесь не нравилось, и он пытался выйти, не дожидаясь остановки.

Скорбно вздохнув на очередной выбоине, она откинулась на мягкий кожаный подголовник и с лёгкой завистью посмотрела, как удобно расположились в машине оба злодея. Просто удивительно, но им не мешал ни рост, ни низкая крыша, ни духота. Страдала одна она. Подленький внутренний голосок предположил, что у неё просто эго не вмещается.

– Можно попробовать узнать, нет ли среди гостей специалистов по ишхетской клинописи, ― предложил Морион. ― Это будет не так подозрительно, да и сможет направить разговор на интересные нам сплетни.

– Да. Но если сплетни будут касаться ограбления, то это как раз будет подозрительно.

Лорейн достала из маленькой сумочки жестяную коробочку с мятными пастилками и сунула одну конфетку в рот.

– Мне кажется, нужно завтра заехать в архив и просматривать газеты, ― сказала она. ― Раз уж в последних новостях о нём ни слова, возможно, поискать стоит в старых выпусках.

– Или они появятся завтра, ― прохладный голос Датура сквозил иронией.

– Ох, надеюсь, что нет. Иначе это будет самое короткое расследование в истории Аркхента. Почта заложит меня в два счёта.

– Вам пойдёт быть злодейкой, Лорейн.

Она недовольно поморщилась, и к ней заговорщицки наклонился Даррен:

– Позволь дать совет профессионального подозреваемого. Молчи и не сознавайся.

Лорейн рассмеялась.

– Боюсь, у меня не хватит терпения. Уж я точно выскажу всё, что об этом думаю. Тем более, я ни в чём не виновата.

– Невиновность не всегда позволяет избежать наказания. Уж поверь мне.

– Спасибо, ― пробормотала она, глядя, как быстро приближается родительский дом, освещённый праздничными огнями. Возле белых высоких ворот собралась небольшая очередь из магомобилей и экипажей, шум, ещё не слышимый, уже предчувствовался и отдавался в теле холодящей тревогой. ― Теперь мне гораздо спокойнее…

Отринув блестящую идею посадить на капот Лорейн, чтобы проехать без очереди, они постояли в веренице гостей и наконец попали во двор. Сверкающие магические кристаллы в фонарях заливали ярким, почти солнечным светом подъездную цветочную аллею с большим фонтаном и широкую парадную лестницу, к которой тянулся алый язык ковровой дорожки. Она и тонко намекала, где следует остановиться экипажу, и не давала каблукам проваливаться в шуршащий гравий. По лестнице пёстрым жужжащим потоком поднимались стайки элегантных леди в нарядных платьях и джентльменов в дорогих костюмах. Музыка едва уловимо дрожала в воздухе, вырываясь из дверей и сияющих окон. Сегодня раскрыты были обе створки входа, возле них крутились слуги, проверяя приглашения и раздавая гостям высокие фужеры с игристым вином. Всё выглядело настолько прилично, что Лорейн с тоской подумала, что скандал неминуем. Уж что-то такое витало в воздухе, мелькало в расслабленных благодушных лицах гостей ― что они готовы испугаться разбившегося бокала, лопнувшей шины… Ну или появления ужасного чёрного мага. Двух ужасных чёрных магов. Двух с половиной (себя Лорейн такой уж ужасной не считала).

Их магомобиль остановился у края дорожки. И тут Лорейн с ошеломляющей чёткостью осознала, что сейчас ей на самом деле придётся появиться в светлейшем магическом обществе Талвеллы под руку с Морионом. Ох, пожалуй, с большим снисхождением ей бы простили убийство. Желательно самого Мориона, конечно.

– Готова? ― тонко уловил её настроение Даррен.

– Нет, ― честно сказала Лорейн и наклонилась, выглядывая из окна на лестницу и прикидывая, кто станет первыми свидетелями её грехопадения. ― Может, вы пойдёте, а я сделаю ещё кружок по кварталу? Или уеду из страны?

Морион тихо бархатисто рассмеялся:

– Когда ты стала такой трусихой, Лорейн?

– Мама говорила, мужчину надо постоянно удивлять, ― развела она руками.

Слуга в белом фраке услужливо открыл дверцу, поторапливая дорогих гостей, чтобы не задерживались и шли уже поздравлять и праздновать, ведь за их магомобилем быстро собралась очередь и молча взывала к совести. Морион, всё ещё тихо посмеивающийся, вышел на дорожку под яркий свет кристаллов и непринуждённо подал руку Лорейн. Она недовольно переглянулась с Датуром, хотя красивый жест явно предназначался не ему, и поползла по мягкому сиденью к позору. Морион ловко поймал её чуть подрагивающие пальцы и крепко сжал, не давая надрожаться вволю и делясь своей уверенностью.

– Я помню, что ты боишься вампиров, Лорейн. Но не думаю, что твой отец пригласил их на приём, а значит, и бояться нечего, ― ободряюще сказал он, помогая ей выбраться из железной ловушки с достоинством и изяществом. Лорану досталась честь забрать забытый расшитый шарф.

С её губ сорвался мучительный стон. Лорейн случайно встретилась взглядом со старой леди Фальер, которая сразу приставила к глазам пенсне, нацеливаясь на Мориона, и кивнула ей. Старушка тут же сверкнула бриллиантами, поворачиваясь к мужу и что-то ему возбуждённо говоря в подставленное ухо.

– Я была так несправедлива к этим милым созданиям. Вампиры всего лишь пьют кровь, высшее общество Талвеллы не оставит от нас даже костей. Перемоют и разгрызут каждую.

Они не сделали и десятка шагов от магомобиля, но Лорейн уже мерещились ядовитые шепотки в шорохе ветра и в праздничном оживлённом шуме. Без присмотра родителей и их ближайшего окружения нормы устаревшей морали, вроде тех, что рекомендуют не водить дружбу со злодеями, попирались как-то с большим удовольствием. А здесь и сейчас она снова почувствовала себя девчонкой, которой предстояло новое сражение за право быть собой. Пресловутое Равновесие магии примерно соблюдалось и среди гостей, но светлых магов всё же было чуть больше. И если от тёмных она ловила только мимолётные заинтересованные взгляды, большинство которых предназначалась Мориону, то от светлых ощущала волны порицания и за то, что родилась тёмной, жутко разочаровав уважаемую семью, и за выбор кавалера. К музыке навязчиво примешивалось воображаемое цоканье.

– Не беспокойтесь, Лорейн, я уверен, вы им всё равно не по зубам, ― добавил Датур, присоединяясь к ним и подавая ей палантин.

– Тем более, что и общество собралось на диво беззубое, ― усмехнулся Морион, тоже кивая чете Фальер.

– Ещё бы. За десять лет твоей ссылки они их знатно обломали об твоё имя, друг мой.

Лорейн невольно рассмеялась, прикрывая лицо палантином. Они поднимались по лестнице, без конца кивая знакомым лицам, а музыка становилась громче и громче. Как и чужой смех. Гости, как мотыльки, летели на огонь распахнутых дверей.

– Вы оба совершенно ужасны, ― улыбнулась она, позволяя слуге забрать пальто и накидывая на плечи палантин.

– Мы всего лишь часть этого общества, ― философски заметил Морион, машинально забирая поданный слугой фужер и передавая Лорейн.

– Просто пока зубастая, ― поддакнул Датур, рассмешив её окончательно.

В холле было очень светло, свежо и суетливо. На этот вечер весь первый этаж превратился в одну большую гостиную, переполненную и шумную. Мимо сновали слуги с подносами, все в белых фраках и бабочках, и приглашённые леди и господа. Из старого бального зала, двери в который тоже полностью распахнули, вырывалась резковатая музыка.

Не торопясь соваться в эпицентр праздника, они остановились у лестницы.

– Готов поставить сотню шеров, что этот ансамбль играл в «Тёмной Бездне» на прошлых выходных, ― прищурился Датур, поднося к губам фужер.

– Думаешь, стоит надеяться и на шоу-программу с канканом? ― хмыкнул Морион, приобнимая Лорейн за талию, и она шутливо ударила его ладошкой по груди. Его тёплые пальцы в ответ легонько скользнули по её позвоночнику под покровом палантина. Очень, очень сокровенно.

Лорейн рассмеялась и обернулась к Датуру:

– Приберегите свои деньги до партии в блэк-джек. Время для азартных ставок ещё не пришло.

– Для верной ставки всегда время подходящее, ― иронично возразил он.

– Ох, Лорейн! ― воскликнула над их головой то ли с облегчением, то ли с разочарованием леди Фрей, торопливо спускаясь по лестнице. Ей, видимо, как раз донесли об их прибытии, и уважаемая магесса торопилась убедиться, что гости не чувствуют себя как дома: не творят злодеяния направо и налево. ― Лорд Датур, лорд Морион, мы рады приветствовать вас в нашем доме. Мой муж сейчас с герцогом Вонвортом в курительной комнате, вам следует присоединиться, вас уже ждут. Особенно вас, лорд Датур.

Тихий вздох над ухом Лорейн ознаменовал временную капитуляцию. Морион отпустил её и повернулся к уже спустившейся и спешащей к ним Теоне Фрей.

– Леди Фрей, какое счастье видеть вас.

– Яду? ― Лорейн добросердечно предложила ему нетронутый бокал.

– Думаю, он тебе самой ещё пригодится, ― проницательно улыбнулся Даррен. ― Меня же ждёт увлекательное медленное удушье в компании герцога.

– Уже жалеешь, что не убил его в прошлом году? ― насмешливым шёпотом поддразнила она, не зная, что же будет для Мориона мучительнее: душная компания или атмосфера.

Их со старым герцогом связывала довольно неприятная и длинная история: все десять лет, пока шло расследование убийства семьи Морион, а единственным подозреваемым был принципиально молчащий (то есть фактически не сознававшийся) Даррен, именно Парис Вонворт Третий являлся его надсмотрщиком, опекуном, назначенным короной, и поверенным. А если бы подопечного не оправдали, то стал бы заодно наследником нехилого состояния и уютного чёрного дома на Посмертия, 19, так полюбившегося Лорейн за последнее время.

Дело осложнялось и тем, что высокородный тюремщик мог иметь прямое отношение к трагедии и не утруждался поисками правды. В общем, в перезревшем желании придушить плешивого интригана Лорейн Мориона не винила. Даже готова была предложить руку помощи. А то и сразу две. И шарф.

– Скорблю всем сердцем, ― со смешком шепнул злодей, ожидая, когда Теона пробьётся сквозь гостей, каждому ответив на приветствия. ― Леди Фрей, вы сегодня обворожительны. Моё почтение.

Он слегка кивнул, чтобы побег от общества хозяйки дома не выглядел слишком поспешным и компрометирующим, и вместе с Датуром, который тоже шёл радостно, как на казнь, направился в сторону любимой берлоги Амадея Фрея. Лорд явно спрятался там от шумного праздника, устроенного женой, и закатил собственный, больше похожий на заседание палаты лордов только с вином и сигарами. Ну так, в качестве компромисса.

– Повеселитесь там, ― хмыкнула Лорейн, глядя на две безупречно прямые спины, исчезающие в толпе слуг и гостей, бредущих на музыку. Лорды принимали удары судьбы с честью и с гордо расправленными плечами.

– Лорейн, ― сладко прошипела сквозь улыбку мама, вставая рядом и затравленно осматривая холл. На ней сегодня было очень красивое белое платье с вышивкой и тонна фамильных бриллиантов, включая маленькую диадему, и мама напоминала невесту. Картинно заламывать руки и закатывать глаза очень мешали зрители, поэтому леди ласково скалилась всем, кто бросал на них взгляды. ― Тебя обязательно было приезжать с этим… с этими?

– Да, ― Лорейн вздохнула и сделала глоток вина. Оказалось, Морион её маму изучил куда лучше, чем она думала. ― Ты нас как раз вместе пригласила.

– Пресветлые боги, а что мне ещё оставалось? ― вспыхнула леди Фрей, быстро схватила дочь под руку и потянула в сторону праздничного зала. Видимо, чтобы под прикрытием громкой музыки вволю разругаться.

Мимо с воплями и визгом пронеслась стайка играющих детей с лентами и магическими мыльными пузырями, лавируя среди цветного шёлка платьев и чёрного крепа фраков. В предводителях Лорейн узнала маленьких сыновей брата, и с тоской пожалела, что тоже не может с криками умчаться от мамы вслед за племянниками. Это точно на время отвлекло бы достопочтенное общество от сплетен про Мориона. Невольно Лорейн рассмеялась, пряча усмешку за хрустальным краешком фужера.

– Ох, совершенно не понимаю, чему можно радоваться в таком положении! ― не вытерпела мама и повысила голос, и сразу прикусила язык, переходя на гневный шёпот. ― Ты уже полгода…

– Позорю вас изо всех сил, а этот уголовник так и не сделал мне официального предложения на главной площади, ― заученно продолжила Лорейн, глядя в потолок с прихотливой лепниной. В этой приветственной речи менялись обычно только сроки. ― Я ничего не упустила?

Мама остановилась у стола с закусками и повернулась. Тонкие ноздри красиво разлетелись, она чуть не задохнулась от возмущения. Кажется, впервые у леди Фрей начинался настоящий сердечный приступ, а не выдуманный, как обычно. Лицо резко поменяло цвет, кровь отхлынула от губ и щёк, а потом так же быстро вернулась, запылав багровыми пятнами на скулах и шее. И Лорейн, успевшая было испугаться, чётко осознала: нет, смерть тут грозит только ей. Приятно знать, что дома ничего не меняется, и маме не нужен ни врач, ни некромант. Ни в каком виде.

– Только последние крохи совести! ― припечатала она.

– Это был лишний груз.

– И всякую жалость к своей бедной матери, ― выверенно дрогнула голосом оная и приложила руку к груди, опять перепутав стороны. Спохватилась, пошарила по вышитому декольте, будто ища сердце, переложила ладонь. Лорейн невольно воздела глаза обратно к потолку. ― Мне нужны мои капли. Немедленно…

Лорейн скептически взглянула на фужер в своей руке.

– Лучше возьми это. Состав почти такой же, но пахнет поприятнее.

Мама машинально перехватила бокал и им же угрожающе ткнула в сторону дочери, щедро плюнув вином из хрусталя ей под ноги:

– И что опять за история с магистром Кабри? Он сказал твоему отцу, что очень благодарен за твоё участие в исследовании книги Шепота мёртвых. Я думала, ты бросила эти свои… некромантские штучки!

– Не совсем, ― мрачно ответила Лорейн и сунула в рот маленькое канапе с солониной. ― Подумываю получить докторскую степень по некромантским штучкам. Мы договорились с ним о кураторстве осенью.

Мама застыла с приоткрытым ртом. Кажется, у неё закончились приличные слова, а нецензурные споткнулись во рту о воспитание.

– Ты что?! ― выдохнула она наконец. ― И в кого ты такая… умная уродилась?

В больших светлых глазах пополам с ужасом стояла отчаянная уверенность, что слишком умная дочь куда хуже, чем прелесть какая дурочка. Но озвучить это Теона не успела.

– Леди Фрей, дорогая, вот вы где! ― приторно пропели сбоку с теми же нервными интонациями, что и у мамы, и Лорейн обернулась, уже зная, кого увидит. К ним спешила Луисса, жена Стефана. ― Я совершенно без вас не справляюсь. Слуги спрашивают, не пора ли подавать красное вино и паштет. А лорд Таллен спрашивает, будет ли сегодня горячее или ограничимся фуршетом. О, Лорейн, приятно видеть, что ты смогла приехать, милая.

Луисса окинула её оценивающим взглядом, выискивая, к чему бы прицепиться. Сама она плыла им навстречу в голубом платье, будто вытащенном из гардероба Теоны и прибавившем невестке сразу десяток лет. Чуть старомодный покрой, серебряная вышивка, высокая причёска с завитыми золотистыми локонами. Не хватало только бриллиантов, но они со старшей леди Фрей и без того стали так похожи, что со спины и десяти шагов можно спутать. А ведь Луисса была ровесницей Лорейн. Как ей удавалось в двадцать четыре года выглядеть на сорок ― загадка. Но чего только ни сделаешь, чтобы стать достойной наследницей. Что и говорить, кажется, эта женщина знала толк в укрощении свекровей: чтобы победить свекровь, нужно думать, как она, стать ею!

К сожалению, невестка чересчур вжилась в роль, только пресловутых капель не просила. Пока… Но если маму свою Лорейн любила и знала, что та просто желает всем счастья на свой манер, то терпеть её соломенную копию было куда сложнее.

– Светлейших дней, Луисса. Я живу всего в паре кварталов, ― чуть преуменьшила Лорейн, ― и не могла пропустить папин юбилей. Приятно, что вы со Стефаном приехали из Рилля.

– Мы тоже не могли пропустить праздник. А где же твой… хм… работодатель?

– Работодатель?

Формально их договор с Морионом о работе помощником (ну или приспешником, как ей больше нравилось называться) продолжал действовать, ведь заключён был на год. Но фактически отношения давно перетекли в волонтёрство. К обоюдному удовольствию.

Луисса жеманно повела плечиком:

– Не могла подобрать более приличных слов для ваших отношений.

– Хм-м… ― Лорейн сделала вид, что задумалась, и улыбнулась. ― Кажется, я знаю одно. Любовник. Слышала такое?

Невестка фыркнула, а леди Фрей ахнула и обернулась, чтобы проверить, не слышал ли кто-то этот страшный секрет.

– Лорейн! ― призвала она к порядку.

– О, опять эта твоя юношеская заносчивость, ― снисходительно вздохнула Луисса и покачала головой. ― Ты ещё слишком молода. Но когда повзрослеешь и выйдешь замуж, поймёшь, почему в обществе не кичатся такими связями. Если ещё будет, за кого выходить.

Лорейн усмехнулась, наблюдая, как любимая невестка показывает истинное лицо, и взяла с блюда второе канапе.

– Луисса, старое платье и замужество не делают тебя старше. Мы с тобой одного года рождения. Но приятно знать, что ты считаешь меня моложе.

– Я просто взрослее, ― холодно отчеканила она.

– У тебя просто нет чувства юмора и ты пытаешься казаться правильной в глазах людей, которым плевать, ― отмахнулась Лорейн. ― Почаще смотри на календарь, твоё ханжество устарело лет сто назад. Кстати, где мой любимый брат? Уже сбежал от тебя?

– Стефан тоже в курительной комнате, ― поспешила вмешаться в разговор Теона, пока дочь названная не вцепилась в волосы дочери родной.

Лорейн нахмурилась, так и не донеся до губ закуску:

– Папа собрал у себя весь Аркхент? Что-то случилось?

Леди Фрей тревожно вздохнула, неловко улыбнулась и качнула головой. В общем, явно пыталась что-то скрыть.

– Не забивай себе голову, милая. Твой отец чуть позже присоединится к нам, чтобы принять поздравления, ― почти убедительно улыбнулась она.

– Как и Стефан, ― прошипела Луисса, но её никто не слушал.

Лорейн понятливо кивнула самой себе. Переводя ответ матери на понятный и честный язык, что бы ни случилось, оно относилось к «мужским делам», в которые Теона Фрей не лезла. К счастью, у Лорейн был Морион, который подобными предрассудками не страдал и охотно делился всеми политическими сплетнями и новостями. А значит, нужно было просто подождать.

– Что ж, тогда подождём, ― ответила она и собственным мыслям, и маме, поправляя на плече палантин и делая шаг в сторону.

– Куда это ты?

– Подожду папу в более подходящей мне по возрасту компании, ― хмыкнула Лорейн, высматривая золотые макушки племянников в мешанине гостей.

Чем дальше она отходила от двух леди Фрей (вот ирония-то!), тем спокойнее становилось на душе и легче делалась походка. Лорейн сама не заметила, как начала улыбаться и куда приветливее кивать гостям. Почти каждые несколько шагов её останавливали слетевшиеся на роскошное угощение родственники ― семья Фрей, по скромному мнению Лорейн, была неуместно дружна и чересчур плодовита, ― но тётушкам, дядюшкам и кузенам было далеко до маминых поучительных приветствий, так что настроение они почти не испортили, и вполне приятно с десяток раз обсудили украшение зала, фуршет, танцы и когда же лорд Амадей почтит всех присутствием. Тот совсем не спешил вылезать из укрытия курительной, и Лорейн уже чуть-чуть жалела Мориона, вынужденного мариноваться в скучной болтовне и коптиться в клубах ядовитого дыма, как праздничный окорок. Ну да ничего, пусть заранее привыкает к адским безднам.

Заметив наконец шевелящуюся скатерть на одном из столов с пирожными, Лорейн ускорила шаг. Оказавшись поблизости, она уже уловила сквозь лёгкую музыку суетливый шёпот и хихиканье. Скатерть компрометирующе шевелилась сбоку.

– Держи, держи его! Цепляй на хвост!

– Не могу! Он… лижется! Хи-хи-хи!

Лорейн шагнула к столу и резко подняла край тяжёлой белой скатерти:

– Ага!

Ответом ей был дружный визг и возня. Потом её узнали и немножко облепили ноги руками в шоколаде по локоть.