Читать книгу "Химия жизни"

Галка и Гена

На первом курсе меня почему-то избрали культоргом этажа. Галка была культурным руководителем всей зоны. Так мы познакомились. Она была необычайно эрудированной по всем вопросам, настоящий культурный вожак. Очень любила классическую музыку, часто посещала консерваторию, была знатоком литературы, как русской, так и зарубежной, часто цитировала классиков, посещала кружок художественного чтения и прекрасно читала наизусть прозу и стихи. «Я был тогда молод, и будущее, это далёкое будущее, казалось мне беспредельным», – слышу я до сих пор её голос, читающий Тургенева.

На этой почве мы и сблизились. Она москвичка, поле её познаний было шире моего, поэтому она для меня сама стала университетом.

Я приехала из провинции, мало того – из села, но сильно не отставала от москвичей. Моё поколение по всей стране культурно образовывалось с помощью радио. Там шли отборные передачи в прямом и переносном смысле. Звучали и спектакли, и оперы, и концерты классической музыки, эстрадные концерты, литературные передачи и учебные передачи: «Клуб знаменитых капитанов», «КОАПП» и другие. Мы знали актёров, певцов, композиторов, дирижёров, скрипачей и пианистов. Я вела тетрадь, в которой записывала фамилии исполнителей ролей в разных спектаклях, оперных и эстрадных певцов, дирижёров, пианистов, скрипачей. Особенно значительное музыкальное образование мы получили в дни прощания со Сталиным. Целую неделю по радио звучала только классическая музыка: Людвига ван Бетховена, Петра Чайковского, Роберта Шумана, Франца Шуберта, Александра Бородина, Николая Мясковского, Пабло де Сарасате и других. Так что мировая классика всегда была «в ушах». Таким образом, в Москву я приехала с солидным багажом культурных знаний и впечатлений.

Тем не менее было чему и поучиться. Я не знала многих иностранных писателей. И тут я получила от Галки направление развития, стала восполнять пробелы в иностранной литературе, поэзии.

Галка была москвичкой, но жила в общежитии. По её рассказам, после смерти отца, который наказывал ей обязательно учиться, мать заняла иную позицию. Была ещё история со старшим сыном отца от первого брака. Мать Галки не очень его привечала, мягко говоря, но Галка с братом была очень дружна и заняла его сторону. Так она противопоставила себя матери. Поэтому ушла в общежитие, когда поступила в МГУ. Не знаю, насколько она была права, но свою жизнь очень усложнила, а за отказ от матери расплатились её дети. Галка потеряла московскую прописку, стала провинциалкой. Её дочь Лена с детьми до сих пор не имеет прописки в Москве и десятилетиями скитается по съёмным квартирам.

Галку обстоятельства научили, как жить в тяжёлых условиях, трудиться не покладая рук, находить выход из сложных ситуаций. Мне она казалась самым мудрым человеком в моём окружении. Я всегда черпала у неё бескорыстную и мудрую поддержку.

Галка руководила культоргами всех этажей зоны «Д», но самыми близкими ей были я – культорг первого этажа – и Гена Захаров – культорг второго. Гена – очень спокойный, доброжелательный, надёжный молодой человек. Он приехал из Коврова, что во Владимирской области. Мы часто собирались втроём, нам было интересно друг с другом. На практику после четвёртого курса он уехал в Астрахань, писал оттуда письма. Был очень доволен, только жаловался на обилие солнца: глаза болят. Я купила тёмные очки и послала ему. Как оказалось, он был поражён моей заботой о его глазах.

Я и Гена

Позднее, при переходе с курса на курс, у меня сложилась своя компания из однокурсников, но дружба с Галкой и Геной продолжалась неизменно. Мы встречались и после окончания МГУ. Галка поехала в Сибирь, позднее переехала в Свердловск, затем на Воронежскую овощную  станцию. Она всю жизнь занималась выведением сортов томатов. Я у неё бывала и в Свердловске, и под Воронежем.

А Гена сам ко мне приезжал в Никитский ботанический сад. Он был ихтиологом, первое время рабо тал в Мурманском ПИНРО (институт рыбного хозяйства и океанографии). Где Мурманск, а где Ялта. Конечно, интересно было приехать на юг. Правда, год был неурожайный, но мне всё-таки удалось его накормить фруктами. Впоследствии я поехала в Калининград, посетить могилу нашего Стасика. К тому времени Гена с семьёй переехал в такой же институт рыбоводства в Калининграде. Мы списались, договорились, что остановлюсь у них. Первый день было всё хорошо. Его жена выглядела милой женщиной, но это оказалось только показухой.

Гена пытался увековечить мои глаза

Начались скандалы. Тут-то Гена и признался, что в Крым приезжал не просто так, а жениться на мне, но не раскрыл своих замыслов, увидел, что я отношусь к нему как к верному другу, не более. Вот такая упущенная история. Жена знала обо мне. Видимо, Гена не просто так был гостеприимен. Так оно и должно быть: нас связывала верная дружба, которую мы пронесли через всю жизнь.

Это отступление. Рассказ о студенческой жизни продолжается.

Мы с Галкой устраивали в наших гостиных встречи с разными известными людьми. К нам приезжали поэт Лев Ошанин и композитор Аркадий Островский. Они показывали свои новые произведения. Песню «А у нас во дворе» они впервые демонстрировали именно нам.

Свои стихи читал Роберт Рождественский. Интересно, что он заикался, но читал стихи без заикания. Он производил впечатление скромного и застенчивого человека.

Рая Жеребцова познакомилась с актрисой Натальей Медведевой и предложила пригласить её к нам в гостиную. Для этого мы с Раей ездили к ней домой. Она любезно согласилась. В ту пору вышел фильм «Василий Бортников» по книге Галины Николаевой «Жатва» с Натальей Медведевой в главной роли. Она рассказывала о съёмках этого фильма и прокате не только в стране, но и за границей, о своих поездках за рубеж.

Однажды к нам в гостиную приезжал хоккеист, член нашей команды, которая получила золотую медаль на зимней Олимпиаде в Кортина-д`Ампеццо, состоявшейся в 1956 году. Я не помню его фамилии, но в памяти остался образ.

Когда я училась на третьем курсе, мне дали новое общественное поручение от комсомола – принимать участие в работе литературного музея. Литературной частью музея заведовал Артемий Григорьевич Бромберг. В его распоряжение я и поступила. Моё участие заключалось в привлечении публики на вечера в литературном музее.

Артемий Григорьевич был человеком очень приветливым. Мы подружились, и он приглашал меня к себе домой, познакомиться с его семьёй, дочерью – моей ровесницей.

В гостиной его квартиры висел портрет писателя Александра Грина, исполненный В. В. Маяковским. Как известно, И. Е. Репин высоко оценивал Маяковского как художника.

Как оказалось, Артемий Григорьевич лично знал В. В. Маяковского. Он был единственным, кто помогал Маяковскому в организации выставки «20 лет работы». Портрет Грина Маяковский лично подарил Артемию Григорьевичу.

Практика

Большое значение для получения специальности имела практика. Поэтому после каждого курса мы проходили практику на биостанцих, в экспедициях. После первого курса на биостанции в Чашникове практика по геоботанике, затем в Красновидове по картированию, по геологии – смотрели геологические обнажения Подмосковья.

Рая Жеребцова и я в Чашникове

В Чашникове изучали лес: травяной покров, подрост, процент голубого неба. В Красновидове на географической станции учились пользоваться геодезическими приборами: нивелиром, теодолитом, кипрегелем, мензулой. Мы разделились на бригады. Наша бригада включала Лору, Галю Девяткину, Алю Мелкозёрову. Рано утром тащили рейки, вешки и приборы на реперные точки, высота которых над уровнем моря была точно установлена. Студентов много: и географы, и геологи, и мы – почвоведы, успевай с утра занимать точку, иначе день пропал.

В перерывах между съёмками окунались в речку, хотя она два метра в ширину и полметра в глубину. По дну можно ходить на руках – не потонешь. Мне это было на руку, так как плавать я не умела. Лора принялась меня обучать брассу. Этот стиль я освоила и всю жизнь им пользовалась, вспоминая Лорочку.

А вечером танцы. Танго, фокстроты, пьянящие мелодии. На нашем факультете парней мало, а на геологическом и географическом достаточно. Хорошее общество. Как-то заприметила одного геолога. Красивое лицо с высокими скулами, статный, волнистые чёрные волосы. Он скромно сидел у костра, в танцах не принимал участия. Очень серьёзный, в нём чувствовалось большое достоинство. Все те черты, которые могли привлечь моё внимание. Но я заинтересовать его не могла и не умела. Всегда стеснялась обнаружить свои чувства к противоположному полу.

Последней практикой была геологическая. С Татьяной Ивановной Евдокимовой просмотрели подмосковные обрывы, на которых видны геологические обнажения. С тех пор все обнажения, которые попадаются мне в путешествиях, с интересом рассматриваю: породы, синклинали, антисинклинали (направленность пластов).

Самая интересная практика была после второго курса. Это была маршрутная практика. Мы проехали на машинах все природные зоны страны и все почвы от Москвы до Крыма. Практикой руководил Борис Георгиевич Розанов.

Каждой группе выделялся грузовик. Кузов загружали продуктами, которые долго хранятся: консервами, колбасой, макаронами. Поверх ящиков с продуктами укладывались доски, сверху матрасы, а уж на них мы валетиками, все двадцать два человека. В каждой группе был свой руководитель, в нашей – Дмитрий Сергеевич Орлов, красавец, присуха студенток. Особенно на него запали наши красавицы Тая Мещерякова и Рая Жеребцова.

Наша группа с Орловым (внизу в центре). Рядом справа – Рая. Тая – слева с краю. Над Орловым Лорочка в тёмных очках. Слева в верхнем ряду – Рипсимэ Карповна

Переезды были достаточно длинные. Во время движения машин мы распевали песни: популярные советские, свои студенческие. Настоящей певицей была Рая Александрович. Лорочка окончила музыкальную школу, была весьма музыкальна и знала много песен. Рина Савицкая пела высоким голосом. Подтягивали и другие подружки. Я привыкла к многоголосию, по крайней мере двухголосию. Так пели в нашем селе. А мои подружки пели одним голосом, поэтому мне приходилось вторить, хотя мой голос подходит для первой партии.

Путь наш пролегал через Серпуховской биосферный заповедник. Здесь первая остановка и первое дежурство: готовили пищу сами, на костре. Пришлось и мне варить суп с консервами. На этой остановке впервые посмотрели подзолистые почвы и растительный покров, в заповеднике наблюдали зубров.

Далее были Тульские засеки. В эпоху набегов монголотатар, этих степных разбойников, наши предки давали отпор не только силой, но и смекалкой: валили вековечный лес. Огромные брёвна, поваленные друг на друга, создавали непреодолимое препятствие для конницы степняков. Такие засеки русы делали в три кольца. Кольца были настолько мощные, что их следы остались до нашего времени.

Моё дежурство в Тульских засеках

Здесь тоже смотрели почвы, уже другие – серые лесные.

Тульская область хранит дорогое русскому сердцу место – Ясную Поляну. И конечно, нас повели на экскурсию по усадьбе Льва Толстого и к могиле писателя.

В Курской области свои достопримечательности: заповедные казацкая и стрелецкая степи. Этот заповедник организован одним из зачинателей научного почвоведения – Докучаевым. Он обнаружил, что эти степи никогда не знали человеческого вмешательства, и решил сохранить их. Так и существуют они до нашего времени нетронутыми. Здесь уже начинались чернозёмы – самые плодородные почвы, которыми так богаты Россия и Украина.

Проезжая по Орловской области, мы посетили усадьбу Тургенева в Спасском-Лутовинове. Великолепный парк с аллеями, образующими римскую цифру XIX в честь девятнадцатого столетия. Воочию мы увидели пруд Савиной, запечатлённый на полотне Крамского.

В Харькове прошёл первый день отдыха. Осмотрели город, удивлялись, как много здесь красивых людей, и мужчин, и женщин. Мои сокурсники отмечали доброту народа на Украине. Удивлялись вывескам: «Перукарня – это пекарня?» – спрашивали они о парикмахерской. «А что такое шкарпетки?» – указывая на вывеску продажи носков.

В Голосиевском лесу под Харьковом посмотрели украинские чернозёмы. И отправились в Днепропетровскую область на опытную станцию Синельниково. Здесь уже каштановые почвы. Заехали в Асканию-Нову – ещё один заповедник. В нём содержатся животные, нехарактерные для нашей страны. Здесь на свободе бродят антилопы гну, зебры, бизоны, верблюды, страусы, павлины, венценосные журавли и многие другие.

Описываю почву

Далее смотрим солончаки Геническа. Как только наши машины остановились, со всех сторон бегут украинские бабы: «Дiвчата, а капусти не треба?», «Може зеленоi цибулi?», «Картоплi вiзьмiть». Каждая жалела нас. Видимо, выглядели мы уже дикарями, поэтому каждой хотелось нас чем-либо поддержать.

После Геническа отправляемся в последний пункт нашего романтического путешествия – Крым.

На всём пути мы выполняли нашу главную учебно-практическую работу: смотрели почвы и биоценоз. В каждой зоне требовалось выкопать почвенный разрез для описания почвы. Это такая траншея длиной метра полтора и шириной сантиметров шестьдесят. С одной стороны оставляли ступеньки, потому что глубина достаточно большая, зависящая от глубины залегания материнской породы, то есть той, из которой возникает почва. Копали парни и самые сильные девушки. Парней в нашей группе двое: Саша Оглезнев и Женя Бобиков. Из девушек самыми сильными были Римма Тюрина и Тоня Дзалба, некоторые другие.

Я всегда выглядела маленькой, хрупкой, тощенькой, и меня до копки не допускали. Описывать разрез мне разрешали, а от копки меня просто прогоняли, как курёнка. Мои товарищи не верили, что на самом деле я сильная и выносливая. Мне поручался сбор гербария.

Растительный мир мы изучали с Рипсимэ Карповной. Она вела геоботаническую практику. Рипсимэ Карповна была очень доброй, вежливой и тактичной. В конце практики мы должны были сдать ей гербарий. Я девушка деревенская, каждую травинку знала. Мне нравилась геоботаника, я неплохо в ней разбиралась. Латинские названия закреплялись в моей памяти с первого раза. Гербарий я собирала с удовольствием. Это целая наука. Каждое растение нужно выкопать с корнями, корни промыть, подсушить, затем растение расправить и поместить между листами бумаги, высушивать в специальной сетке, каждый день перекладывать бумагу, чтобы растение не загнило. Собирать нужно не любые растения, а наиболее характерные для каждой зоны.

Кроме гербария мы описывали разрезы почв. Описать разрез почвы – это значит определить и замерить три горизонта: верхний А, плодородный, средний В, нижний С – материнская порода. Определялась структура, механический состав (песчаный, супесь, суглинок, глинистый), отмечался цвет.

В конце практики мы сдавали зачёт. Это уже было в Крыму, в Никитском ботаническом саду.

Крым – это незабываемо! Мы проехали Крымский перешеек, Сиваш, Джанкой, степной Крым и въехали в Крымские горы. Поднялись на Ай-Петринскую яйлу. Там смотрели горные коричневые почвы. Почва каменистая, разрезы неглубокие. Пока их копали, мимо нас, вернее – по нам, ещё точнее – сквозь нас, проплывали облака.

Выполнив всё, что полагалось при знакомстве с горными почвами на яйле, стали спускаться на Южный берег Крыма по извилистой горной дороге.

В какой-то момент внизу увидели ярко-голубое пятно водоёма среди густой зелени. Позднее узнали, что это небольшой бассейн в партере перед административным зданием Никитского ботанического сада. С высокогорной дороги мы увидели Чёрное море. Вряд ли кто-нибудь из нас раньше его видел.

Познакомились с богатейшей коллекцией деревьев, кустарников, трав и цветов Никитского ботанического сада. Ботанический сад имеет три парка: верхний, средний и приморский. Из приморского парка мы вышли к морю. Позавидовали местному населению, живущему в такой красоте.

Нина Брысова написала стихи:

 
И могучая природа
С пятью факторами вместе
Сотворила для студентов терра россу.
Теперь в саду для процветания науки
Растут и тисы, и секвойи, и бамбуки…
 

Как ни поразил нас Крым с его красотами, но нужно было сдавать зачёты по почвоведению и геоботанике. На нашу удачу лето в тот год выдалось дождливым, что способствовало занятиям, а не пляжным удовольствиям.

Гербарий нашей группы Рипсимэ Карповна признала лучшим. Описание почв оказалось довольно точным. Теперь подготовиться к зачёту и сдать.

Нина Брысова в своей песне (на музыку «Коимбро» из очень тогда популярного аргентинского кинофильма «Возраст любви») отметила и этот момент:

 
Зубрили почву мы, устроившись на кручах,
Дразнило солнце нас, укрывшись в тёмных тучах.
Чёрное море манило, как магнит,
А наши мысли тревожил аппетит.
 

И вот зачёты сданы, мы отправляемся в обратный путь. Полтора месяца мы были в полевых условиях: спали под открытым небом, расстелив матрасы на земле, купались в попадавшихся речках и других водоёмах. Я ночевала в кабинке нашей машины. С моим ростом я там вполне помещалась. Водитель относился ко мне по-отечески и уступал это место мне. Конечно, мы соскучились по цивилизации. Но, с другой стороны, жаль было расставаться с романтикой полевых условий.

Уборка урожая на опытных делянках в Чашникове

До нас дошли вести, что биофаковцы поехали на целину. Нас это поразило и зажгло. Захотелось тоже отправиться вслед за нашими биофаковцами. Но нам сказали: «Ша, ребята. У вас была тяжёлая практика, теперь отдыхайте». Так закончился второй курс.

Практика после третьего курса уже предполагала опытные наблюдения за кафедральными исследованиями в Чашникове и Рязанской области. Я волею судеб увлеклась влиянием микроэлементов на растения, что определило прохождение практики в Чашникове.

Нам нужно было сдавать «странички» по английскому языку. Я взяла в библиотеке книгу на английском языке, стала переводить. Книга оказалась о микроэлементах. Вот я и увлеклась. Сначала мне разрешили опыты на капусте в теплицах ботанического сада МГУ. Нужно было готовить растворы соответствующей концентрации, которая равнялась числу в степени – n, то есть не то тысячные, не то десятитысячные доли растворённого вещества. Испытывала я цинк. Ошиблась в нулях – и моя капуста стала фиолетовой.

Как известно, отрицательный результат – тоже для науки результат. Эти опыты я проводила в течение весеннего семестра. По материалам моего эксперимента и литературным данным я написала курсовую работу.

Любовь

В начале третьего курса Игорь Степанов предложил мне отправиться в двухдневный поход по определению места туристического слёта. Не знаю, почему он предложил это именно мне. Может, потому, что я проявила неутомимость в Крыму. Игорь, как уже опытный турист, водил нас на Аю-Даг, учил нас, как вести себя в горах, как шагать, правильно распределять силы.

Он предупредил, что в наш мини-поход пойдёт один геолог. Этим геологом оказался тот парень, на которого я обратила внимание в Красновидове. Его звали Игорь Ванчуров.

Мы отправились в субботу по Подмосковью. Не помню, в каких местах мы были, шли долго. К вечеру стали устраиваться на ночлег. Ребята в своих рюкзаках несли матрасы и одеяла. Улеглись прямо на земле. И тут произошло неожиданное. Игорь меня стал целовать. Сказать, что это было неожиданно – ничего не сказать. Это было потрясение, первые поцелуи в моей жизни. В моей жизни произошёл крутой вираж: пришла любовь. К сожалению, продолжения не было. Игорь понял, что я абсолютно чистая и наивная девушка, что со мной нельзя заводить временные отношения, а только самые серьёзные. Он честно сказал, что на малой родине его ждёт девушка.

И я в течение всего года сильно переживала неразделённую любовь. Весь третий курс у геологов по специальности «археология» были занятия на нашем факультете. Раз в неделю я наблюдала, как Игорь отправляется на наш факультет. Вот и вся любовь.

После третьего курса планировалась практика в Чашникове. Тут практике помешало моё увлечение гимнастикой. На секции объявили о наборе в колонну вузов для гимнастического выступления на Всемирном фестивале молодёжи и студентов. Шёл 1957 год.

Гимнастика в моей жизни

О гимнастике надо сказать отдельно. Я помнила наказ своего школьного учителя Григория Ивановича – идти в гимнастическую секцию, но ничего не предпринимала. Наша руководительница курса по физкультуре меня заприметила и отвела в факультетскую секцию гимнастики по третьему разряду. Я посетила несколько занятий, и она сказала, что мне в этом разряде делать нечего, я его уже переросла. Теперь она отвела меня в университетскую секцию на второй разряд. Заниматься мне было чрезвычайно интересно. Приятно, когда ты владеешь своим телом.

Особенно хорошо у меня получались упражнения на брусьях. Этому способствовало то, что с детства мои мышцы были натренированными: следствие физического деревенского труда. Неплохо шли упражнения на бревне: я хорошо чувствовала равновесие. А вот вольные упражнения получались хуже, не хватало гибкости. Самым слабым местом были прыжки. Не знаю, почему не получалось оттолкнуться от мостика.

Наша группа. Я (первая слева и сверху) рядом с Мелитиной Дмитриевной

Через пару месяцев занятий я защитила второй разряд. До сих пор помню эти соревнования. Перед соревнованиями пропал страх, волнение, появилось лёгкое чувство бесшабашности, и я выступила лучше, чем на тренировках. Мои подружки по команде и тренер были очень рады моему успеху.

Тренировала нас Мелитина Дмитриевна Сурикова – известная гимнастка. До войны она входила в сборную СССР, а на парадах на Красной площади крутила на перекладине «солнце». Она держала строгую дисциплину, и это мне тоже импонировало.

Квалификационные соревнования на второй разряд

Первый разряд я тоже защитила, но не так скоро, как второй, а выше уже не поднялась. Мешало то, что гимнастикой я занялась поздно. Этот вид спорта требует разработки скелета, связок и сухожилий. В восемнадцать лет уже поздно разрабатывать. После фестиваля моя гибкость улучшилась. Я ходила на тренировки все годы учёбы до пяти раз в неделю.