Текст книги "В поисках созвучий"

Лилия Тетерина
В поисках созвучий

Серия «Невыразимое»

Премия им. Василия Андреевича Жуковского

На обложке: Артём Копылов, пианист, дипломант XVII Международного телевизионного конкурса юных музыкантов «Щелкунчик», Лауреат XVIII Международного телевизионного конкурса юных музыкантов «Щелкунчик» (Москва), Лауреат I премии Steinway and Sons (Нью-Йорк) и др.

© Лилия Тетерина, 2024

© Интернациональный Союз писателей, 2024

В созвучии с миром и временем

Музыка встречает читателя буквально в дверях – с обложки! Она звучит фоном во всех поэтических историях и откровениях сборника. С чем же созвучно творчество Лилии Тетериной?

Главный герой любого лирического произведения – это в первую очередь сам автор. Глазами поэта читатель видит мир, заключённый в стихе, слышит недоступные окружающим ритмы и мелодии, откликается сердцем на горести и радости автора. В книге Лилии Тетериной другим лирическим героем становится время. Весь поэтический сборник пронизан этим скрытым диалогом автора со временем, порой – союзником и другом, порой – безжалостным палачом.

Доктор филологических наук, профессор кафедры русской классической литературы и славистики С. А. Васильев в рецензии на творчество автора отмечает: «Стихи Л. Ю. Тетериной насыщены литературными ассоциациями, образами, мотивами, которые умело спроецированы для воплощения в слове собственной биографии, судьбы, личных впечатлений, характерных черт эпохи, как давно ушедшей, так и нынешней».

Преодолевая границы времени, Лилия Тетерина приглашает в собеседники прозаиков и поэтов прошлого: Максима Горького, Чингиза Айтматова, Валентина Распутина, Иннокентия Анненского, Осипа Мандельштама. И, конечно, Пушкина.

Какие же созвучия находит для себя автор в этих беседах?

Так, отталкиваясь от пушкинского сюжета, поэт переосмысливает реалии нашей эпохи, вскрывает их абсурдность. Героиня повести в стихотворении «Итак, она звалась Татьяна…» знает наизусть постулаты Карнеги в области искусства манипуляции людьми. А пушкинский Евгений – денди, икона стиля – становится в новую эпоху… всего лишь стилистом. Зачем он нужен целеустремленной бизнес-леди Татьяне? Хотя может и пригодиться. Автор иронично оставляет открытым этот вопрос.

Ещё одно пронзительное пушкинское стихотворение «Не дай мне Бог сойти с ума…» вызывает у автора желание разрешить брошенный великим поэтом вопрос, вернуть в поэтический мир душевную гармонию.

Время, как добрый друг, помогает автору воскресить впечатления детства, чтобы родилась чудесная поэтическая история «Две девчонки». История проста: две школьницы чуть не заблудились в лесу. Но сколько в своём маленьком путешествии открыли они тайн и загадок, сколько пережили страхов, сколько радости, когда по мелким деталям и приметам дорога всё-таки нашлась! И время подсказывает автору не осознанное тогда открытие – опасность заставила девочек искать душевную опору в их единстве.

Откройте для себя удивительный поэтический мир Лилии Тетериной, где отцветающая сирень кажется в лунную ночь львиной гривой, а августовские розы в последнем порыве к солнцу плетутся по сараю. Всё оживает в этом мире, наполненном ритмом созвучий.

Поэт, прозаик, публицист, литературовед

Ольга Грибанова

Азиатские лилии

 
Сквозит среди горбатых гор
Лишь ветер, одиноко птица
Парит, и снежных скал узор
В лучах дневных слюдой искрится.
 
 
Чуть вниз, под тенью облаков,
Несётся с гор, потом мелеет
Река, у разных берегов
Стада пасутся, степь пестреет.
 
 
Мне часто снится южный край,
Предгорье в солнечной долине:
Пылает в красных маках май
И влагу пьёт коротких ливней.
 
 
Наверно, что-то там моё
Осталось, где меня растили:
Под крышей ласточки жильё
И поле азиатских лилий.
 

Дожди

 
Как пахнут старыми домами
Заморосившие дожди,
Пока ещё не высох камень
И по дорогам не пройти.
 
 
Застывший серый снег не стаял,
Туман с утра, по вечерам;
И редкая чернеет стая,
Рассевшись по чужим углам.
 
 
Когда ещё ни днём ни ночью
Теплом любви не обогрет,
Как будто запакован скотчем
Весенний тёмный силуэт.
 
 
Но запах сладкого озона
Уже дождями припасён
И скошенной травы газонной,
Как только вызреет сезон.
 

В предчувствии весны

 
В предчувствии весны
Прощаю февралю
И скомканные сны,
И редкое «люблю»,
И серость дней его,
И вечную печаль,
И чёрный, неживой,
Скучающий рояль,
Холодный взгляд в окно
Под мраком тишины;
Свечение одной
Безрадостной луны,
Морозец поутру,
Сквозь дымку облаков
Луч солнца; на ветру
Тончайший шлейф духов.
 

Белые лилии

 
Изящные белые лилии,
Омытые летними ливнями,
Корнями восточными молоды,
Старинным подсвечены золотом.
Невестами смотрят невинными,
А дышат метелями длинными,
И травами терпко-медовыми,
И былью, и песнями новыми.
 

Весенний лес

 
А в лесу звонкий шум, птичий гром,
По-весеннему созданный рай,
На большом колесе золотом
Солнце медленно движется в май.
 
 
И при этом стоит тишина,
Да такая, что хочется в ней
Слышать треск под ногами бревна
И шуршание грубых ветвей.
 
 
Даже пусть сапоги промочить,
По проталинам снежным скользя,
И захлопать, чтоб взвились грачи,
Зимний след на крыле унося.
 
 
И не думая здесь о любви,
Вдруг её ощутить всем нутром,
Хоть сто лет в городах проживи,
А в лесу хочешь выстроить дом.
 

Август

 
Август, я с тобой ликую,
Праздную и восторгаюсь,
Словно конь, одетый в сбрую,
В спелых яблоках купаюсь.
 
 
Август, я с тобой тоскую,
Лето близится к закату,
И в прощальном поцелуе
Чувствую полынь и мяту.
 
 
Август, я с тобой узнаю,
Как роняют звёзды слёзы
И плетутся по сараю,
Отцветая, к солнцу розы.
 
 
Как под осень птичья стая
Напоследок обернётся,
Словно видит, улетая,
Дно иссохшего колодца.
 

Осенняя дорога

 
Осенняя дорога,
Прозрачны тополя,
Тепла ещё немного
Хранит в себе земля.
 
 
Как будто поле битвы
Последняя броня,
Вечерняя молитва
Промчавшегося дня.
 
 
А листья покидают
Родительский приют,
Им не собраться в стаю,
Не улететь, где ждут.
 
 
Бежит с холма дорога,
И видно вдалеке:
У ржавого парома
Туман приник к реке.
 
 
Верхушки стройных сосен
В рассеянных лучах,
Мерцающая осень
На восковых свечах.
 

Учитель

 
Я работала в горном киргизском краю,
В эдельвейсах спускалась весна,
На всех картах – огромный Советский Союз,
А для всех нас – родная страна.
 
 
Я учила детей своему языку,
Мне посудой была пиала.
Я на праздниках школьных и в тесном кругу
Чай горячий с лепёшкой пила.
 
 
Два народа, делившие радость и боль,
Кто-то наспех рассорил, и мне
Как на рану живую насыпали соль,
Было жаль прошлой дружбы вдвойне.
 
 
Время – лучший учитель сейчас и всегда,
И опять я стою у доски,
Помирили незримо народы года
И холодные с гор арыки.
 

Хорошо

 
И там хорошо, где впервые мороз
В ночи образумит разбитую слякоть
И стаи головок склонившихся роз
Останутся полем неубранных злаков.
 
 
И там хорошо, где, краснея, очаг
Углями любви, словно лёгкими, дышит
И, кажется, свет, проникающий в мрак
Колодца бездонного, послан нам свыше.
 
 
Где миром закончен жестокий раздор
И школьный звонок пробивает свод крыши,
За дверью железной и тяжестью штор
Классической музыки голос услышан.
 
 
Туман над водою, закат и рассвет,
И снова летаешь во сне, будто птица,
И ждут не с войны, а домой на обед,
И маминой пахнет шарлоткой с корицей.
 

Тускнела осень

 
Тускнела осень,
В небе влажном
Слоились густо облака,
Из мериноса тонкой пряжи
Тянулись с севера снега.
 
 
Бродила осень
По пролескам,
По прошлым памятным местам,
С крючков срывала занавески
И остужала летний храм.
 
 
Как жалко было
Хризантемы,
В холодных красках октября
Они к любви остались немы,
Не восхищала их заря.
 
 
И как в симфонии
«Прощальной»,
Лишь угасали по одной
И с горьким привкусом печали
В букетах собраны домой.
 
 
В цветочной
Закружившись вьюге,
Роняли лепестки на стол,
И ставили их в вазу руки,
Не опасаясь быстрых пчёл.
 

«Я тебя заберу непременно в леса…»

 
Я тебя заберу непременно в леса,
Хоть и нежишься ты на приятной постели,
Ведь не только в кино – в жизни есть чудеса:
Солнце сядет когда за дремучие ели,
 
 
Ты услышишь, как души поют облаков,
А когда под дождями зачавкает слякоть,
Ты увидишь с отвесных высот берегов,
Как река ледяная несёт сердца мякоть.
 
 
Невзирая на трудности пешего марша,
Мы большие возьмём рюкзаки с хлебом-солью,
И ты станешь в походе сильнее и старше,
Неизбежно столкнувшись с физической болью.
 
 
Но внезапно откроется что-то большое,
Недоступное нам в суете сытой жизни,
И звезда замигает посланием Трои,
Корабли поплывут сквозь туманную призму.
 
 
Ты представишь себя бесподобной Еленой,
Что явилась раздором для хрупкого мира,
И поймёшь, что ты часть необъятной Вселенной
И воспета великой гомеровской лирой.
 
 
Ты вернёшься домой совершенно другая:
Будто можешь читать чьи-то тайные мысли,
Будто знаешь ты то, что другие не знают,
И твой новый день будет наполненным смыслом.
 

Мне кажется, мне чудится

 
Мне кажется, мне чудится,
Что мир вот-вот пробудится
И чувства благородные,
Достоинство и честь,
Восторжествуют в людях,
Реальным станет чудо —
Мир на земной планете,
Чтоб жизнь осталась здесь.
 
 
Жизнь как конфета с ромом,
Как сад, цветущий с домом,
Как детская наивность
И суетный вокзал,
Опаздывает кто-то,
Коленку мажут йодом,
И ёлок новогодний
Стартует карнавал.
 
 
Хранят секрет руины,
И спорят бедуины,
Какой верблюд быстрее
Доставит на привал.
А как забавны шутки!
В счастливые минутки
Жить на земле прелестно,
Кто что бы ни сказал.
 
 
Как заразить улыбкой
И лучшим из напитков,
Молочным с шоколадом,
Наполнить всем бокал.
На голубой планете,
На солнечной ракете
Мы мчимся во Вселенной,
Не зная свой причал.
 

Волна

 
Волна бежала за кормой
И пену возвращала морю,
Она хотела в мир большой:
Вдали, казалось, меньше горя.
 
 
Желала быть волна крутой,
Величественной и могучей,
И ветер слил её с другой,
Сроднив на время с грозной тучей.
 
 
Обрушившись плашмя на борт,
Ловила лучшие моменты,
А издали увидев порт,
Вся расплескалась в комплиментах.
 

Я люблю

 
Я люблю, жар дневной как остынет
И с прохладой придёт тишина,
Наблюдать, как из бархатной сини
В первых звёздах выходит луна.
 
 
Море рябью бежит и трепещет,
И по лунной дорожке едва
Будто что-то мелькнёт; шумной речью
Возвращаются моря слова.
 
 
Не понять их, почувствовать можно,
Разговор символичен и вечен,
Будто вызов Вселенной нам брошен:
Кто, откуда мы? Время не лечит,
 
 
И веками в крови тайна бродит,
А волна камень точит и точит,
Пахнет рыбой солёной и йодом,
И мигает мне звёзд многоточье…
 

Когда тропические ливни

 
Когда тропические ливни
Смывают в гневе соль с земли,
И волны, поднимая бивни,
Бьют в скалы, пенясь на мели.
 
 
Беснуется в разрядах молний
Нервический железный блеск;
С натугой рвётся ветер вольный,
И мачты раздаётся треск;
 
 
В глубинах моря мирно дремлют,
В ракушках зрея, жемчуга.
Течёт невозвратимо время,
Сужая наши берега.
 

Метель мела в ночи

 
Метель мела в ночи,
Наутро нет дорог,
Сегодня всё молчит,
Лишь белый снег игрок.
 
 
Небесна красота,
И воздух свеж и чист,
Хрустальная вода,
Сосулек лёгкий свист.
 
 
Движенье, суета
Забыты, как во сне,
Так счастье иногда
Приходит в дом извне.
 

Февраль

 
Ещё в охотку мандарины,
Но тает шляпа февраля,
Плывут расколотые льдины,
Теряя грани хрусталя.
 
 
И уток племя греет берег
И ловит хлебный дар с руки,
Сплотившись, будто рыбы в нерест,
Вдоль берегов большой реки.
 
 
В однообразной серой тине
Завязли в небе облака,
И по скользящей мутной глине
Сбежали в лето два денька.
 
 
Прозрачны первые капели,
И сладкий дым идёт блинов.
Скрипят цепочные качели,
Стряхнув зимы густой покров.
 

Март

 
В марте снег обречён, март и сам на исходе,
Опьянённые реки в разливы пошли,
Кошки чуют весну и влюблённые бродят,
Не стесняясь своей животворной души.
 
 
Залихватски петух в тишине деревенской
Раздувает меха на молочной заре,
И в созвездии Пса на просторах вселенских
Пёс тоскует по службе на старом дворе.
 
 
Днём лазурь красит ржавые добрые крыши,
Прорываясь на свет, рушит почки листва,
И кругом всё живое надеждами дышит
В этот месяц большого святого поста.
 

Первоцветы

 
В снежно-сахарных тающих вазах
Раскрываются днём первоцветы,
То ль зима припасла им алмазов,
То ль наряды прислало им лето.
 
 
И летят, и жужжат снова пчёлы
Целовать их открытые лица,
И ручей к ним стремится весёлый,
И нельзя в них ему не влюбиться.
 
 
Под задорным, порхающим ветром
Акварельные высохнут краски,
И подарит весна первоцветам
И стихи, и рассказы, и сказки.
 

Ока

 
Желая наслаждаться бегом
И там, где сорваны снега,
Устав от зимнего ночлега,
Проснулась русская река.
 
 
Весне и солнцу бурно рада,
Проверив наспех берега,
Змеиным не моргая взглядом,
Догнать пыталась облака.
 
 
Всю ширь, и мощь, и откровенье
Своих восторгов, звон ручьёв
Впитало бурное теченье,
А снег всё тает с островов.
 
 
Нигде препятствий не встречая,
Преодолев ближайший ров,
Немного жадная и злая,
Чужой подтапливает кров.
 
 
Плакучие подмокли ивы,
И только сосны на горе,
Зелёные взлохматив гривы,
Стоят на собственном ковре.
 

Старый дом

 
Старый дом
Лишь на слом,
И тягуч воздух там,
И заклятым врагам,
Скоротечным годам
И недобрым ветрам,
Отдан напополам.
 
 
И в тиши
Ни души,
Но ночами, как ток,
Через замкнутый смог
Одинокий сверчок
Освещает крючок
И упадка злой рок.
 
 
Не узнать,
Может, знать
Здесь когда-то жила,
И умна, и мила
И вела век дела,
И добра нажила,
Только время – зола.
 
 
Старый граф,
Подустав
От грехов и обид,
Где-то вечностью скрыт.
Без наследников вид
Дом кирпичный хранит
И душой всей сквозит.
 

Браконьеры

 
Валили лес нещадно. Как от боли,
Визжали зубья электропилы,
И в воздух источался запах хвои
От свежей и слезящейся смолы.
 
 
Собака выла и рвалась с верёвки,
И тонкой струйкой с дичи кровь текла;
От наспех обустроенной ночёвки
Тянуло дымом горького тепла.
 
 
Дождь зарядил, откладывая пытку,
У мокрых сосен чёрствая кора,
Как на деревне лёгкая калитка,
Прикрытая засовом до утра.
 

Жизнь

 
Жизнь – горчичный привкус мёда,
Сладкий дым сухой полыни,
Счастья призрачные всходы,
Миражи садов в пустыне.
 
 
Кто ты – Аполлон, Дионис:
Разум прежде или чувства?
Бесконечно в мире тонешь
И природы, и искусства.
 
 
С детства убаюкан сказкой,
Привыкаешь поневоле
Спать под пледом ложной ласки,
Просыпаешься от боли.
 

Отчий дом

 
Не забуду отцовскую пристань —
Побелённый заботливо дом.
Винограда девичьего листья
Догорают осенним костром.
 
 
Нараспашку зелёные ставни,
Окна – будто припухли глаза,
Одиноким остался недавно,
И дождливая блещет слеза.
 
 
А при бабушке люстра сверкала,
Пианино стояло в углу,
И артистам, сиявшим в «Ла Скала»,
Поклонялись на местном балу.
 
 
Танцевали под Штрауса вальсы,
«Голубому Дунаю» привет,
Бликовали австрийские стразы,
И скользил под ногами паркет.
 
 
Золотой век поэзии знали
И любили цитировать вслух;
На морях и в столице бывали
И поклонники были наук.
 
 
И в хозяйстве, казалось, всё гладко:
Помню мягких ковров тишину,
Запах яблок из погреба сладкий,
Молоко или сливки ко сну.
 
 
Как-то разом случились невзгоды,
И, одним только Богом храним,
Оставался на долгие годы
Мой отец с лучшим другом своим —
 
 
Отчим домом, где старились ставни,
Кот, собака, сирень за окном;
В горе, в радости бывшим на равных
И судьбой обречённым на слом.
 

Белая сирень

Остановят Ангару –

время не остановится…

В. Распутин

«Прощание с Матёрой»

 
С сиренью белой банка на столе
Стояла на льняной скатёрке,
Картошка испеклась с утра в золе,
Луч воду золотил в ведёрке.
 
 
В углу, перед иконами молясь,
Старушка в выцветшем платочке
Почуяла, что прежней жизни вязь
Оборвалась, как нить в клубочке.
 
 
Деревня оказалась на пути
Прогресса – возвели плотину.
Приказ пришёл: до осени уйти,
Домашнюю угнав скотину.
 
 
Не принимали новость старики:
Спасали отчие могилы,
Вновь ставили кресты, а у реки
Припрятанными были вилы.
 
 
…Старушка вспоминала всех родных,
Здесь живших и уже туманных,
Почивших, а когда-то молодых,
Советовалась вслух. И странно,
 
 
Вдруг показалось: встали рядом с ней
Родители и попросили,
Чтоб избу побелила. Без детей
Управилась, Господь дал силы.
 
 
Взлетали в небо чёрные столбы,
И догорали вместе хаты
И хлебные забытые снопы —
Матёры красные закаты.
 
 
Деревня под водой, и ветер
Безбрежно шелестит волною,
А новый день, как прежде, светел,
И гул от строек над страною.
 
 
Лишь скромно скорбные венки
Плывут. Да разве время скроет,
Как умирали старики
Вслед за своей землёю вскоре.
 

«Обиваю пороги времён…»

 
Обиваю пороги времён
И прошу повернуть на мгновенье
Дорогие мне лики имён,
Затемнённые вечною тенью.
 
 
По крупицам уходит вся жизнь,
На закате, как солнце, сгорает
Или каплей срывается вниз,
В бездну мне неизвестного края,
 
 
То росой заблестит на траве,
Выйдет по́том в холодных объятьях,
То застынет в глазастой сове
Благородным умом всех собратьев.
 
 
Жизнь страшна и прекрасна в одном,
И нельзя разделить душу с телом,
Незатейливо выкрашен дом,
А внутри в нём спасают и стены.
 

«День работы сокращает…»

 
День работы сокращает,
Жухнет сочная трава,
Хочется не льда, а чая,
Осень пробует права.
 
 
Перепеты птичьи песни,
Хор трещит слепых сверчков,
Душно и как будто тесно
В окружении цветов.
 
 
Осень – то ли как награда,
То ли жизни всей беда:
Уходящая из сада
Неземная красота.
 
 
Вновь незримо и поспешно
В дом заходят вечера,
Ветер дует как нездешний,
Летним был ещё вчера.
 

Снежная королева

 
Я стояла у окна
и смотрела,
как кружил и падал снег
белый, белый.
Я окно открыла, снег
жёг мне руку,
и в мой дом врывалась
острая вьюга.
Сердце билось
учащённо, болело,
леденели и душа, и
всё тело.
Я забылась и на миг
обомлела:
в гости Снежная вошла
королева.
Предлагала я ей чая
с малиной,
шоколадку,
бутерброд, капучино,
но она поела
хлеба немного
и вина взяла с собою
в дорогу.
Говорила, что солдат
очень много
к ней попали,
жутко мёрзнут в чертогах,
и теперь ей
не до шалостей милых,
ищет добрые сердца,
чтоб спасли их:
вещи тёплые связали
из шерсти,
хорошо б еды домашней
поесть им,
и вестей из дома ждут
от любимых,
и, Бог даст, переживут они зиму.
 

Ковид

 
И дольше века длится день,
В безумной суете больничной
Средь белых масок бродит тень
Чумы-старухи в маске птичьей.
 
 
Немая давит тишина,
Стерильный воздух ловят губы,
По существу, идёт война,
Не виден враг, но сеет трупы.
 
 
Врачи, спасая жизни нам,
Собою жертвенно рискуют,
Закрыт для паствы божий храм,
И не звучит там: «Аллилуйя».
 

«Тихо льётся печаль…»

 
Тихо льётся печаль,
Ветви прячут окно,
Пыль лежит как вуаль
На портретах давно.
 
 
И в пустое жильё
Не заглянет весна,
И сидит вороньё
На кровати без дна.
 
 
Эхо прошлой войны
До сих пор здесь живёт,
Слышен плач у стены,
Громкий взрыв у ворот.
 
 
И зови – не зови…
Никого не вернёшь!
Память тронешь – кровит,
Режет то́ченый нож.
 
 
А за домом сирень
Расцвела во дворе,
И антоновки пень
Дал ростки на коре.
 

Фламинго

 
Испания. Летят фламинго
В вечернем небе на закате —
Как балеринам не в новинку
Парить над сценой на шпагате.
 
 
Не дрогнет воздух, восторгаясь,
И розовеет голубое.
Летит божественная стая,
Ища пристанище другое.
 
 
Солёные озёра – рай их,
И, долетев, поставив ножку,
Головку клонят, отдыхая,
Перемещаясь понемножку.
 
 
Вода, от красоты немая,
Сон птиц ничем не потревожит
И отразит, луну встречая,
На перламутровом их ложе.
 
 
А завтра – вахта трудовая,
Едва задышит с моря ветер,
Поток воздушный обнимая,
Зарёй раскрасят перья детям.
 

«Иду по берегу, и тянется…»

 
Иду по берегу, и тянется
Песчаной кромкой полоса,
От солнца яркого туманится
Вдаль уходящая коса.
 
 
А волны набегают, брызгаясь,
Ласкаясь, в даль к себе зовут
И, вспенившись, сверкают искрами,
Солёный разливая брют.
 
 
Купаться не решаюсь, холодно,
У волн белеют гребешки,
В лучах сияющего золота
Горят сигнальные буйки.
 
 
Бескрайней красотой пленённая,
Оставив миру суету,
Смотрю, как чайки устремлённые
Хватают рыбу на лету.
 
 
В кафе прибрежном кофе молотый
Неспешно с круассаном пью,
И пишут ветер с морем нотами
Для саксофона песнь свою.
 

«Холодом последний цвет объят…»

 
Холодом последний цвет объят,
Жалостных не нужно лишних слов,
Осень яркий, царственный наряд
Скинула, как жертвенный покров.
 
 
Солнце светит, только душу жжёт,
Льдинки топит у меня в груди,
И пахучий сахарится мёд,
Продолжая на губах цвести.
 
 
Не возьмёшь с собою ничего,
Всё останется без перемен,
Словно ветерок, совсем легко,
С осенью сбежим из ветхих стен.
 

«Уставшая метель едва кружила…»

 
Уставшая метель едва кружила,
В ночь разошлась и обрела задор —
Лавиной снежной к дому подступила.
Я утром приоткрыла дверь во двор:
 
 
На солнце снег искрил, лишь оттенялись
Ворон снующих частые следы,
Сквозь снежный плен неспешно пробивались
Иголки хвои, а под крышей льды
 
 
Образовали плотные гирлянды.
Торжественным казался зимний день,
И чувствовался запах нежно-пряный:
Цвела в морозы белая сирень.
 

Ветхий дом

 
Сбежав от вечной суеты
В тот край, где царствуют цветы
И в тишине большой реки
Красны уловом рыбаки,
 
 
Где петухи поют с утра,
Гуляет вольно детвора
И старые со мной друзья —
В Каширу вновь вернулась я.
 
 
Как всласть звонят колокола,
Когда-то мама здесь жила,
И наш душевный разговор
Мне часто снится до сих пор.
 
 
Разлив горячий в чашки чай,
Мы говорили невзначай
О том о сём, что ветхий дом,
Ему давно пора на слом.
 
 
К нам приезжали москвичи:
Сестра с семьей, и лишь в ночи
Смолкали наши голоса.
А утром свежая роса
 
 
По трещинкам входила в дом,
Но сердце пламенело в нём,
И тонкие пеклись блины,
Казалось, дни ещё длинны.
 
 
Как будто выключили свет,
Ушли в песок десятки лет,
В другой стране живёт сестра,
Лишь прежний запах от костра.