Текст книги "Я никогда не полюблю"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ya-nikogda-ne-polyublyu-467.jpg)
Автор книги: Лина Баркли
Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
4
– Я все правильно сделал, Глэдис?
Услышав вопрос, заданный мягким ласковым голосом, Глэдис вздрогнула. У нее возникло ощущение, словно Дэйв, как некий пророк, встал над могилой, где покоились ее чувства, и повелел давно угасшей любви: «Восстань!» Да нет же – все давно мертво. Мертво! И теперь Глэдис не знала, радоваться ей или ужасаться при виде одной из грез, давно, казалось бы, похороненной в глубине души и так некстати снова пробужденной к жизни.
Она не могла смотреть на Дэйва. Пытаясь придать лицу безразличное выражение, молча приняла из его рук бокал шампанского. Вероятно, он выходил на время из комнаты, чтобы открыть бутылку, но Глэдис даже не заметила.
Сколько времени она уже находилась здесь? И с чего вдруг Дэйв предлагал ей шампанское? Может быть, есть повод отпраздновать какой-то его новый успех? Или ему просто доставляла удовольствие маленькая месть – продемонстрировать Глэдис, что теперь он владеет всем, о чем она могла только мечтать?
– Все это, должно быть, стоило тебе целого состояния, – проговорила она, неуверенно обводя рукой комнату.
– Но результат того стоил, тебе не кажется? – ответил он голосом, проникающим до самых глубин ее существа.
Глэдис промолчала: ей вовсе не хотелось показывать Дэйву раздиравшие ее чувства. Вместо этого она спросила:
– Как тебе удалось так быстро заработать кучу денег? Ведь прошло только три года.
– Все потому, что я умею рисовать карты. Важные карты. Или, по крайней мере, это умеют делать мои сотрудники.
– Карты? – окончательно растерялась Глэдис. – Разве это как-то связано с исследованием рынка?
– Еще как. Мои данные, показывающие спрос населения, помогают определить, где и какой бизнес следует развивать, – со знанием дела ответил Дэйв. – Ты понимаешь, как важна эта информация для предпринимателей?
– Да, но мне по-прежнему неясно, как ты мог столько заработать за очень недолгое время, – настаивала Глэдис; она была так поражена его пренебрежительным отношением к собственным успехам, что даже в первый раз за последний час подняла на него взгляд.
Он улыбнулся одними глазами, отметив ее удивление.
– Важно не время, которое я провел за работой, Глэдис, а знания. Чтобы получить доступ к подобным сведениям, любая крупная корпорация заплатит от пятисот тысяч до миллиона. А я зубами вцепился в эту возможность. Я был первым, кто применил такой подход к изучению рынка, и теперь никто не в силах составить мне конкуренцию.
– То есть, в конце концов, вся подготовительная работа окупилась, – сухо прокомментировала Глэдис.
Дэйв сдержанно улыбнулся.
– Иронизируешь? Когда мы были женаты, мне день за днем приходилось бороться за то, чтобы выжить в деловом мире, а тебе – обеспечивать меня. После того как ты меня оставила, борьба дала свои плоды – месяц за месяцем каждый доллар превращался в тысячу, а тысячи складывались в миллионы.
Упоминание о супружеской жизни вызвало у Глэдис противоречивые чувства. Она попыталась их скрыть, подняв бокал шампанского за успехи своего бывшего мужа.
– Мои поздравления, Дэйв. Ты действительно отлично справился с делом.
Теперь в его взгляде играла насмешка: он угадал ее намерение подчеркнуть разделяющее их расстояние.
– Возможно, порвав со мной, ты оказала мне хорошую услугу, Глэдис. Я сосредоточился на работе, решив хоть в чем-то добиться успеха.
– Должно быть, это принесло тебе огромное удовлетворение, – легко парировала она.
Прежде чем ответить, Дэйв поднял глаза и отпил глоток.
– Деньги – страшная штука. Когда их нет, тебе кажется, что они решают все проблемы. Когда их больше, чем нужно, неизбежно выясняется, что чего-то не хватает.
Он что, ее имеет в виду?..
Прочитав в его глазах вызов, Глэдис отвела взгляд и заставила себя сделать несколько шагов по комнате. Она вовсе не собиралась развивать эту опасную тему.
– Но, наверное, все, что тебя окружает, доставляет тебе удовольствие.
Она постаралась нащупать почву, чтобы выяснить подлинные чувства Дэйва.
– Да, – произнес он. Слишком кратко, чтобы из его ответа можно было сделать какие-либо выводы. Дэйв прошелся по комнате до самых дверей, ведущих на террасу, и как бы между прочим бросил через плечо: – Жаль, что день сегодня такой пасмурный. Обычно вся эта комната залита лучами солнца.
Его слова снова пробудили в Глэдис воспоминания. Как же она ненавидела ту дешевую квартиру, которую им приходилось снимать: окна в ней были слишком маленькими, да к тому же выходили на теневую сторону – ни единый луч солнца не проникал в комнаты, она даже успела забыть, что такое солнечный свет и тепло. Глэдис часто говорила Дэйву, что, когда они смогут позволить себе купить собственный дом, там непременно будут комнаты с большими окнами на солнечной стороне и, если возможно, с хорошим видом на…
– …Отсюда вид на море лучше, – как бы закончил Дэйв мысль Глэдис и жестом пригласил ее присоединиться к нему на террасе.
Глэдис пошла вперед словно завороженная, почти против воли, – как бы это ни было мучительно, она хотела увидеть все в этом доме ее мечты.
С террасы открывался великолепный вид на море и широкую песчаную полосу пляжа. В солнечный день зрелище наверняка просто потрясающее. Даже теперь, когда небо было затянуто низкими облаками, готовыми пролиться дождем, пейзаж казался Глэдис чудесным: это было именно то, о чем она грезила.
– Герань, – проговорил Дэйв, указывая на стоящие возле перил террасы керамические вазоны. – Сейчас она не цветет, но вон та, поверь мне, красная, эта – бледно-розовая, а эта…
Он перечислял именно те цвета гераней, именно те, что она мысленно подбирала, стараясь придать воображаемой террасе неповторимый вид. Она не имела представления, как Дэйву удалось запомнить это, но он не забыл ни единой детали…
И тут, словно он повелевал самой природой, облака разошлись и показалось солнце, озарив Глэдис и Дэйва теплым ласковым светом. С Дэйвом всегда так, подумалось Глэдис. Всегда случаются самые удивительные, неожиданные и невероятные вещи.
А Дэйв снова улыбнулся ей – той самой улыбкой, которая заставляла ее сердце биться сильнее. Казалось, это мгновение создано для них двоих, и Глэдис просто не нашла в себе сил сопротивляться, когда он взял ее руку в свою и ласково сжал тонкие пальцы. Дэйв повел ее по террасе, мимо комнаты, мимо кушетки и стеклянного столика, стоявших перед дверьми в другую комнату, скрытую за занавесями, к последней арке, особенно буйно увитой зеленью.
И тут Глэдис обнаружила, что эта арка вовсе не последняя. За ней была еще одна, и, миновав ее, Глэдис узрела совершенно умопомрачительную картину. В этой части террасы, застекленной с трех сторон, находился настоящий бассейн с минеральной водой, великолепно отделанный зеленым ониксом, с золотыми кранами, а на широком бордюре стояли хрустальные баночки и флаконы с разными маслами и кремами.
– Чтобы почувствовать себя отдохнувшими и свежими, – тихонько пробормотал Дэйв.
«…После того, как мы займемся любовью». Да, именно так она и сказала тогда, представив, как приятно погрузить разгоряченное тело в прохладную воду, чтобы крохотные пузырьки скользили по коже…
– Можно просто лежать в воде и смотреть на тропическую зелень или на море, – вкрадчиво продолжал Дэйв, – а ночью – на звезды. Свод над бассейном стеклянный, и, если пробудешь в воде достаточно долго, то увидишь движение звезд.
Именно это он и произнес тогда, когда она описывала ему дом своей мечты. Она помнила, что рассмеялась от восхищения, но ей даже в голову не пришло, что когда-нибудь такое станет возможным. Изысканные и нереальные фантазии… однако, Дэйв сумел воплотить их.
Глаза Глэдис против воли наполнились слезами, а сердце больно сжалось. Ей хотелось крикнуть: «Это нечестно!» Как мог Дэйв сотворить такое, когда между ними все кончено?.. И словно в ответ на эту вспышку чувств солнце снова скрылось за тучами, громыхнул гром, а с неба упали первые тяжелые и редкие капли дождя.
Дэйв выпустил руку Глэдис, быстро зашагал к стеклянным дверям, тем, что вели в зашторенную комнату, открыл их и жестом пригласил Глэдис следовать за ним. Она не решалась войти, страшась увидеть еще одну сбывшуюся мечту, но тут Дэйв раздвинул шторы.
Глэдис казалось, что она напоминает сейчас лунатика, которого идти принуждают неведомые силы. Против воли она пошла вперед и шагнула за порог – в свою последнюю, самую лучшую мечту. Теперь она поняла, для чего предназначалась кушетка и столик на террасе. Для завтрака на свежем воздухе по утрам.
За шторами была… спальня.
Мебель, обтянутая мягкой белой кожей, стеклянный кофейный столик на полированной гранитной глыбе. Под ногами бледно-зеленый, нежнейшего оттенка ковер с пушистым ворсом, словно приглашавший скинуть туфли и ступить на него босыми ногами, утонуть в нем по щиколотку, как во мху, как в густой траве. Глэдис даже не нужно было поворачивать головы, она и без того знала, что справа есть дверь в коридор, ведущий к бассейну. Она медленно перевела взгляд на роскошную двуспальную кровать в дальнем конце комнаты. В самом дальнем конце комнаты, ибо та казалась настолько огромной, что свое место находилось для каждого предмета обстановки.
Покрывало на кровати – сочетание лилового, белого, бледно-зеленого, нежно-голубого; гора шелковых подушек тех же цветов, а над изголовьем – чудесная, выдержанная в тех же пастельных тонах картина: белые кувшинки. По обеим сторонам от кровати – небольшие столики из стекла и гранита. На них – сиреневатые фарфоровые лампы тонкой работы с легкими абажурами бледно-зеленого шелка. На стенах развешаны акварели с изображением птиц. Глэдис знала, займись она сама украшением спальни – не сделала бы лучше. Казалось, Дэйв извлек все это из ее воображения с безошибочной тщательностью, и мысль эта рождала в душе чувство пустоты.
Она обернулась к Дэйву, больше не пытаясь скрыть своих чувств, и посмотрела на него затравленным больным взглядом. То, что он явно ожидал такой реакции, уже не имело значения. Ей необходимо было знать правду.
– Почему, Дэйв? Зачем ты сделал все это?
Он коротко рассмеялся.
– Просто тогда мне это показалось хорошей идеей.
Разумеется, его ответ даже отдаленно не напоминал тот, на который надеялась Глэдис. По сути, это вообще был не ответ.
Шампанское выплеснулось из бокала и залило пальцы; тут только Глэдис поняла, что у нее трясутся руки. Замерев в замешательстве, она даже не сопротивлялась, когда Дэйв взял бокал из ее рук и поставил рядом со своим на кофейный столик. Легко ему быть спокойным и участливым, с горечью подумала Глэдис. Его-то, небось, не выворачивали наизнанку…
– Ну, и с какими же намерениями ты начал воплощать в реальность мои мечты? – набросилась она на Дэйва. – Ты что, полагал, что подобным образом можешь заставить меня вернуться?
– Не говори глупостей, Глэдис. – Он выпрямился во весь рост; глаза его насмешливо блестели, когда он вынул из нагрудного кармана носовой платок и подошел к ней. – В тот вечер, когда ты вышвырнула меня из дома твоей матери и заявила, что больше никогда не хочешь видеть, я воспринял твои слова буквально. Я бы никогда не стал снова гоняться за тобой. И не собирался переубеждать тебя какими бы то ни было способами.
– Тогда объясни мне, почему…
Она задохнулась от волнения– он взял ее за руку и медленно начал вытирать пальцы. Как будто он уже сокрушил ее решимость сопротивляться ему… Эта маленькая услуга заставила Глэдис задрожать от смятения. Она с трудом проглотила вставший в горле комок и заставила себя говорить.
– Почему ты дал жизнь и плоть моей мечте, которая давно мертва и похоронена? – с горечью произнесла она.
Его глаза вспыхнули.
– Если я дал ей жизнь и плоть, значит, она не мертва. И для меня эта мечта никогда не умрет. Она жива и для тебя, Глэдис, как бы ты ни хотела похоронить ее.
Женщина стояла, глядя на него как завороженная, кожей ощущая его желание, понимая, что он хочет сделать, зная, что он снова поцелует ее и будет целовать, пока разум не покинет ее и не останется ничего, кроме жаркой и необузданной страсти, которую мог пробудить только Дэйв.
Она прекрасно понимала, что не должна позволять этого. Но почему же какая-то часть ее существа так бешено и безумно желала испытать все вновь – пусть и в последний раз? Почему она не ушла, когда он снял пиджак и швырнул его на ближайшее кресло? Грохот сердца, отдававшийся в ушах, стал оглушительным, она по-прежнему беспомощно стояла посреди комнаты как заколдованная, глядя, как длинные пальцы Дэйва расстегивают пуговицы рубашки. Тело ее жаждало его прикосновения, ласки этих рук, – жаждало так, что внутри все сжималось. Ей было тяжело дышать. С мучительным чувством она следила за тем, как он развязывает галстук, сбрасывает рубашку…
Здравый смысл, загнанный в уголок сознания, испуганно вопил: ты должна прекратить это сейчас же, немедленно. Прежде, чем… Прежде, чем будет слишком поздно… Должна…
Вспомни Майка, настойчиво упрекала ее совесть.
Она не знала, откуда вдруг взялись силы. На ватных ногах добрела до стеклянных дверей, стараясь убедить себя, что вне спальни она будет в безопасности. Прохладный ветер и морской воздух остудят ее лоб, охладят чувства, избавят от лихорадочного желания…
Дверь легко распахнулась, но пальцы Глэдис словно примерзли к дверной ручке. Казалось, она пытается найти в себе силы избавиться от искушения, поджидавшего ее за спиной. Шум моря и шелест дождя заворожили Глэдис, а руки Дэйва обняли, коснулись груди, он притянул ее к себе и крепко прижал…
Отведя щекой пряди белокурых волос, он медленно провел жаркими губами по шее Глэдис. Она запрокинула голову и только тут осознала, что происходит.
– Нет!.. – простонала Глэдис, но ощущение вины потонуло в наслаждении. Она чувствовала желание Дэйва, его тело рядом с собой, и разум уже нашептывал ей: это будет всего-навсего еще одним, последним испытанием. И, быть может, прошлое исчезнет, забудется, а она обретет то будущее, о котором когда-то мечтала…
Дэйв то ли не услышал ее возгласа, то ли не придал ему значения: его руки теперь ласкали живот Глэдис, пробуждая чувственную дрожь в теле, он все крепче прижимался к ней. Ноги ее подгибались… И тут Глэдис наконец настиг страх: что же она делает, где ее решимость, ведь она пришла сюда порвать с Дэйвом раз и навсегда! Нет, нельзя, нельзя позволить ему… Глэдис резко подалась вперед, расцепила руки Дэйва, вырвалась из его объятий и, шагнув на террасу, упала на кушетку.
– Я не хочу…
– Нет, хочешь!
Дэйв заставил ее повернуться к нему лицом. Она зашла слишком далеко – это уже не игра, теперь он жаждал ее, и у Глэдис не осталось силы противостоять его чувству. Он снова обнял ее, и их губы слились, прежде чем она успела промолвить хотя бы слово.
Да, он прав. Глэдис действительно хотела быть с ним сейчас, и никакие доводы разума уже не могли удержать ее. Она просто не желала даже на секунду задуматься, правильно ли поступает. Ее руки обвили шею Дэйва, она прильнула к нему. Да, да, я хочу этого, пусть будет так! – кричало все ее существо…
5
Ванна была великолепна – гораздо лучше, чем представляла себе Глэдис. Мелкие пузырьки воздуха приятно щекотали и ласкали кожу, снежно-белая ароматная пена поднималась к самому лицу, лопалась на шее и щеках. Так чудесно и забавно. И было в этом что-то от сладостного греха, ибо напротив по горло в воде сидел Дэйв, и в его глазах плясали веселые чертики, а на лице читалось искреннее удовольствие.
– Оставайся со мной на уик-энд, Глэдис, – мягко попросил он, поглаживая ногой ее колено.
– Чтобы ты устроил тут самый непристойный уик-энд, о каком только может мечтать мужчина? – усмехнулась она без неприязни. Глэдис хотелось, чтобы Дэйв продолжал любить ее. Но она сознавала и то, что если былые чувства возродятся с прежней силой, то она станет перед ним слишком беззащитной.
Он широко ухмыльнулся, не выказывая ни малейшего стыда или смущения.
– Нет, самый непристойный уик-энд, на какой только может надеяться женщина.
Без сомнения, это правда. Пальцами ноги он теперь гладил ее ступню, словно напоминая о том, что любовь – это не только поцелуи, объятия, ласки, но и смех. С Майком такое невозможно. Он всегда воспринимал секс как нечто чрезвычайно серьезное.
На мгновение ее охватило чувство вины, но лишь на мгновение. В конце концов они не помолвлены с Майком. Однако она вовсе не хотела, чтобы такое произошло между ней и Дэйвом. Теперь, когда это все же случилось, она понимала, что никогда не станет женой Майка. По крайней мере, это она теперь выяснила наверняка.
– Хорошо. Но только на один уик-энд, – ответила она беспечно. – Я попытаюсь, Дэйв, но уйду сразу же, как только сочту нужным.
– Разумеется, Глэдис. Ты вольна делать все, что угодно. Как и всегда, – напомнил он ей. Глаза его сияли. Они оба знали, какое наслаждение доставили ей часы, проведенные вместе с Дэйвом.
Однако коль скоро уж она собралась остаться здесь на выходные, предстояло разрешить и кое-какие проблемы. Наступал вечер. Мать, вероятно, уже вернулась от Вивьен и, конечно же, будет ждать дочь к ужину. Она просто не могла исчезнуть вот так, ничего не объяснив.
– Мне придется позвонить матери, – не без горечи сказала Глэдис, хорошо понимая, какими осложнениями это ей грозит. Осложнениями, без которых она с огромным удовольствием обошлась бы.
Дэйв насмешливо поднял бровь.
– Тебе что, нужно ее дозволение? Сколько тебе лет, Глэдис? Двадцать девять, почти тридцать?
– Не будь смешным, Дэйв. Это просто вежливость. Она может подумать, что со мной что-то случилось.
– Ну что ж, мы ведь не хотим заставлять твою мать волноваться, верно? – все язвительней продолжал Дэйв. – На стене рядом с тобой телефон. Так позвони же ей прямо сейчас.
А глаза говорили: ну же, покажи, что ты свободна, что ни от кого не зависишь! Это заставило Глэдис вспомнить те горькие слова, которые Дэйв бросил ей, когда она решила расторгнуть их брак: «Да, конечно! Беги домой, к мамочке, стань снова ее драгоценной доченькой, ее послушной малышкой! Торопись – детишкам давно пора баиньки, а то мамочка заругает! Расскажи ей побыстрее, что она все-таки победила!..»
Но… Нет, и тогда, и сейчас он ошибался. Глэдис твердо решила, что этот номер у него не пройдет.
– Я хочу окончательно выяснить один вопрос, Дэйв. Раз и навсегда. Не знаю, что ты там думаешь о моей матери и какая муха тебя укусила, но неплохо бы вспомнить, что я все-таки вышла за тебя замуж и почти не встречалась с ней все время, пока мы были вместе, – тихо, но веско проговорила она.
– Я помню, Глэдис. – Взгляд Дэйва по-прежнему оставался тяжелым и жестким. – Помню, сколько боли тебе это причиняло. Помню, как ты плакала, когда мать поставила тебя перед выбором. И выбор сделала не ты.
– Я плакала потому, что ее ненависть к тебе была больше, чем любовь ко мне. Наверно, каждая девушка мечтает о том, что когда-нибудь у нее будет свадьба. И каждая мать мечтает о свадьбе своей дочери. Когда моя мать отказала мне в этом, это было, как… словно она отреклась от меня, словно я перестала быть ее дочерью. Конечно, мне было больно.
– Но ты же вернулась к ней, Глэдис. Что еще хуже, чем если бы ты просто отреклась от меня, – спокойно и ровно заметил Дэйв. – Софи всегда была моим врагом. Когда ты порвала со мной и расторгла наш брак, ты не на ничейной земле оказалась – ты перешла на сторону матери.
– Для меня это не имело ни малейшего значения, Дэйв. Наша любовь тогда умерла для меня. А мать болела и нуждалась в помощи. Я делала то, что, на мой взгляд, казалось правильным.
– Конечно. – На лице Дэйва возникла ироническая усмешка. – Это я могу подтвердить, Глэдис. Уверенность в собственной правоте, в способности четко определить, что правильно, а что нет, сильны в тебе до чрезвычайности. Я восхищаюсь тобой. И всегда восхищался. Но в этом и величайшая слабость: она не дает тебе увидеть и понять многое.
– Что – многое?
– Мир не делится только на черное и белое. Если Дэйв имеет в виду историю с Джулией, ожесточенно подумала Глэдис, он может говорить до посинения – ей все равно никогда не простить его.
Возможно, Дэйв прочел мысли Глэдис по глазам и поспешно сменил тему:
– Почему ты все это время оставалась с матерью? Она ведь поправилась, тебе не нужно было ухаживать за ней. У вас ведь нет ничего общего!
Глэдис хотелось сказать, что, когда ты в горе, все прочее кажется бессмысленным и пустым, а боль, обрушившаяся после развода, оглушила ее. Ей просто было безразлично, с кем и в чьем доме она живет. И ощущение пустоты не оставляло Глэдис все три года разлуки. Но нет, еще не время открыть Дэйву всю правду. Может быть, позже, когда она убедится в своих чувствах, когда будет уверена в нем, она и объяснит все. Но не сейчас.
– Должно быть, существует-таки голос крови – чувство дома, чувство семьи, и человека тянет к родным… Мне хотелось, чтобы у меня был хоть какой-то дом, – ответила Глэдис. – А что до ненависти к тебе, якобы внушенной моей матерью, поверь, Дэйв, в этом ты заблуждаешься. У нас было правило: мы никогда о тебе не говорили.
– В таком случае ты скроешь от нее тот факт, что сейчас ты со мной, – с сардоническим смешком подвел он итог.
– Моя жизнь – мое личное дело.
– Тогда давай звони матери. Как того требует вежливость.
Глэдис протянула руку, сняла со стены телефон и набрала номер, решительно взглянув на Дэйва. Не могло быть и речи о том, чтобы солгать. Дэйв просто перестанет уважать ее после этого.
– Это Глэдис… – начала она.
– Слава богу! Я безумно беспокоилась! – воскликнула мать.
Эта фраза заставила Глэдис встревожиться.
– Что такое? – спросила она с волнением – не случилось ли что с ее сестрой или племянницами.
– Ты уже уехала от этого типа? – Слова матери буквально истекали ядом.
Первый шок прошел довольно быстро. Глэдис ощутила, как у нее внутри все сжимается от гнева. Она не имела ни малейшего представления о том, как мать проведала о ее визите к Дэйву, но только он мог вызвать у Софи такую ненависть. Глэдис постаралась, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно:
– От какого типа, мама?
– Ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю, Глэдис. – Мать чеканила слова раздраженным тоном обвинителя. – Из-за дождя Вивьен быстро пришла с тенниса, и, когда я вернулась домой, Ширли Картер заглянула спросить, не хочешь ли ты провести с ней вечер. И тут я увидела телефонную книгу, открытую на номере конторы Дэйва Флэвина.
Глэдис обругала себя в душе последними словами. Ведь знала же, что мать – настоящая ищейка, ей бы в сыскном агентстве работать!..
В голосе матери чувствовалось нарастающее раздражение:
– С чего тебе только пришло в голову снова увидеться с ним? У тебя что, никакого представления о приличиях не осталось? Что может подумать Майк? Позволить этому типу насильно увезти себя, как…
– Как ты об этом узнала, мама? – оборвала ее Глэдис.
– Позвонила в его контору, и там мне все рассказали. У того, кто со мной говорил, тоже, видно, совести ни на грош. Он просто-таки восхищался столь отвратительным и бесстыдным поступком. Должно быть, все его служащие такие же бесстыжие мерзавцы, как и он сам!
– Какое право ты имеешь лезть в мои личные дела и в мою жизнь? – едва сдерживаясь, проговорила Глэдис.
– Да я же о тебе забочусь. – Должно быть, при этих словах мать всплеснула руками. – Ведь этот тип морочит тебе голову как хочет. Нужно же кому-то защищать тебя от него!
– Что мне нужно и что нет, я как-нибудь сама решу, мама, и буду очень благодарна, если ты оставишь мою личную жизнь в покое.
Глэдис произнесла эти слова так холодно, что Софи растерянно замолчала.
– Если ты все же соблаговолишь меня выслушать, то я позвонила, чтобы сказать тебе…
– Ты что, до сих пор у него?! – с отчаянием воскликнула мать.
– Да, – отрезала Глэдис. – И останусь с ним столько, сколько захочу. А потому домой меня не жди. Когда смогу, тогда и приеду.
– А как же Майк?
– Это тоже исключительно мое дело, мама. С этими словами Глэдис бросила трубку, все еще пылая благородным негодованием. Она с вызовом посмотрела на Дэйва, ожидая какого-нибудь ехидного комментария, но тот не улыбался. По лицу Дэйва было заметно, что поступок Глэдис вверг его в глубокие размышления, и он пока не мог сделать окончательного вывода из услышанного.
– Ну что, доволен? – резко спросила Глэдис.
– А ты? – вместо ответа мягко поинтересовался он, явно не желая навлечь гнев еще не остывшей женщины на свою голову.
Она поняла, что он оставляет ей возможность самой оценить вмешательство Софи в ее жизнь и отношения с бывшим мужем. В голову Глэдис пришло почему-то слово «свобода». Именно это когда-то олицетворял для нее Дэйв. Именно это он значил для нее и сейчас. Свобода ото всех узких рамок общепринятого, которые так почитала ее мать. Свобода самовыражения. Свобода делать то, что хочешь, и быть тем, кем хочешь.
Дэйв, именно такой, каким он был сейчас – каким был всегда! – вновь пробудил в ней то чувство протеста, которое она на три года похоронила в глубине души. Опасно вновь воскрешать его, оно могло довести до беды… Но и дать чудесное, ослепительно ясное ощущение жизни.
Последняя мысль заставила Глэдис задуматься: не слишком ли многое ей пришлось похоронить вместе с чувством протеста и жаждой свободы? Быть может, Дэйв прав и они действительно нужны друг другу? По крайней мере, как любовники они великолепная пара. Но Глэдис не рискнет снова вверить себя Дэйву. Это абсолютно невозможно. С другой стороны, если они останутся любовниками… и друзьями… такой вариант возможен?
– Я же обещала, что проведу с тобой выходные, Дэйв. – Она слабо улыбнулась. – А с последствиями разберусь потом.
Он одобрительно улыбнулся.
– Тогда почему бы тебе не перебраться поближе и не сказать «привет»?
Глэдис рассмеялась низким грудным смешком. На эти два дня мать и Майк останутся далеко – словно на другой планете. И пусть. Она медленно переместилась на другой конец бассейна. Веселые чертики в голубых глазах Дэйва заставляли ее забыть обо всем на свете, кроме него.
– Сколько раз в день тебе нужно заниматься любовью, Дэйв Флэвин, хотела бы я знать? – прижимаясь к нему, игриво поинтересовалась Глэдис.
– Ну, если учесть, что мне придется возместить что-то около тысячи дней и ночей…
Что означало, разумеется, те три года, которые они провели врозь. Глэдис уселась на колени Дэйва и взъерошила ему волосы.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе меня недоставало?
– Мне недоставало наших развлечений.
Эти слова несколько отрезвили Глэдис, напомнив, что между ними еще ничего не решено. Может, развлечения – это все, что ему нужно от нее? Может, он просто хочет провести с ней выходные, а после раз и навсегда выбросить из головы? Если так, зачем ему понадобилось создавать у себя дом ее мечты?
Но тут Дэйв начал ласкать ее, и Глэдис подумала, что размышления сейчас не самое разумное занятие. Почему бы ей действительно на некоторое время не забыть обо всем и просто наслаждаться сладостными мгновениями? Сейчас ей хотелось только чувствовать. Как в прежние времена.
Гроза уже давно прошла, и в прозрачной ночи появились первые звезды, когда Дэйв наконец предложил немного передохнуть.
– Как насчет итальянской кухни? – спросил он, прекрасно зная, что именно ее Глэдис любит больше всего.
– Хм… Суп в горшочке. И шницель из телятины по-тоскански с жареной картошкой.
Она всегда заказывала именно это в те давние времена, когда они иногда позволяли себе сходить в какой-нибудь ресторанчик.
Дэйв рассмеялся.
– Сегодня тебе не придется считать деньги, Глэдис. Ты получишь абсолютно все, что только пожелаешь.
– У тебя что, волшебная палочка? Ты вот так ею взмахнешь и все появится?
– Здесь неподалеку есть итальянский ресторан. Я взял у них меню. Нужно только позвонить и сделать заказ – все будет доставлено прямо сюда.
– О! Значит, нам не нужно одеваться.
– Мне нравится, когда все просто и легко, – объявил Дэйв, обнимая ее, пока они вместе выбирались из бассейна. Он завернул Глэдис в мягкое махровое полотенце, прямо-таки лучась радостью и удовольствием оттого, что она рядом. И в это мгновение Глэдис поняла, что ее сердце всегда принадлежало только Дэйву. А возможно, и будет принадлежать всегда.
Если бы только тогда он не поступил с ней так… Нет, она вовсе не хочет думать об этом. В конце концов, прошло уже три года, может быть, Дэйв глубоко сожалеет о том, что сделал, и больше никогда не повторит ошибки. К тому же ради всего, что их связывало сейчас, стоило предпринять еще одну попытку.
– Если нужно, тут есть сушилка, – проговорил Дэйв, закончив вытирать ее мокрые волосы.
– Спасибо, – ответила она с благодарностью. Глэдис вовсе не улыбалось ходить по дому с волосами, слипшимися в крысиные хвостики.
Она с удовольствием огляделась по сторонам: ванная комната была такой большой, что, без сомнения, в ней нашлось бы место для всего, что нужно. Дэйв подошел к застекленному шкафу, извлек оттуда два белых купальных халата и накинул один из них на Глэдис. Она заметила, что халат ей как раз впору.
– Пойду принесу из кухни меню. Суши волосы и читай, – с улыбкой произнес он.
– Прекрасно! – одобрительно сказала Глэдис, но в это мгновение сердце у нее упало: купальный халат отнюдь не новый и не приготовлен специально для нее. Какая-то другая женщина уже надевала его, а может, и не одна. Он предназначался той, что делила постель с Дэйвом.
А что тебя так удивляет? – с яростью разочарования думала Глэдис, оставшись одна. Просто безумие предполагать, что Дэйв Флэвин, дожидаясь ее, жил все три года в воздержании. В конце концов, она тоже успела побывать в постели другого мужчины. И в его ванной.
Однако логика не помогала справиться с болью. Это был ее дом – дом Глэдис, о котором она когда-то мечтала вместе с Дэйвом. И приводить сюда других женщин, заниматься с ними любовью здесь – просто нечестно! Сейчас ей это казалось такой же изменой, как та, из-за которой они развелись…
Но тут Глэдис взяла себя в руки. Ее оскорбленные чувства выглядели попросту смешными. Она порвала с Дэйвом, велела исчезнуть из ее жизни и больше никогда не появляться. Он откровенно признался, что воспринял ее слова буквально. Возможно, Дэйв сделал все это, чтобы избавиться от малейшей мысли о Глэдис. Сперва создал дом, о котором она могла только мечтать, потом привел сюда другую женщину, чтобы доказать: бывшая жена больше ничего для него не значит. В любом случае она не имеет права осуждать Дэйва за то, как он поступал во время разлуки.
Тем не менее, эти мысли позволили заново оценить ситуацию – у нее было время подумать, пока она сушила волосы. Конечно, замечательный вечер, полный любви и радости, нежности и смеха, – это прекрасно, никто не спорит, но еще не повод принимать решения, способные изменить жизнь. Единственное, в чем Глэдис теперь уверена: для Дэйва она по-прежнему желанна. Но будущее от этого не становилось более определенным. Что бы ни говорило сердце, голова должна оставаться ясной.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?