Читать книгу "Первая любовь не ржавеет"

Глава 22

Марина

– Что будешь пить? – спрашивает меня Вадим.

– Молочный коктейль, – бурчу я.

– Ты серьезно?

– А ты готов к тому, что я буду плясать на барной стойке?

– Всегда готов! Ты охуенно танцуешь. Тебя все здесь поддержат бурными овациями.

– Ой, все! – машу рукой я.

– Вместе спляшем, отвечаю!

И тут я просто даю Кузнецову подзатыльник. Не то чтобы прям со всей дури, но чувствительно.

– Э, за что!

– За водку в фужере с которой все началось.

– А я при чем? Это Ефимов.

– Вот жопой чую: это ты подстроил.

– Твоя очаровательная жопка права, – ухмыляется Кузнецов. – Это все я.

И – получает еще один подзатыльник.

– А что началось-то? Все было супер!– ничуть не смущается он. – Повторим? Фужер водки – и ты подожжешь этот бар.

Похоже, мне всю оставшуюся жизнь будут это припоминать.

– Молочный коктейль! – говорю я.

– Ну ты не перегибай. Мы же не на детском утреннике. Давай хотя бы аперольчик, там минимум градусов.

Заманчиво Аперольчик я люблю. Трудно отказаться. Да и зачем, собственно, отказывать себе в удовольствии?

– Давай уже, заказывай.

Апероль вкусный. Кузнецов смешной.

Я хохочу каждую минуту, у меня уже живот болит.

Как он язвительно раскладывает на атомы наших одноклассников! Вернее, больше одноклассниц. Еще и в лицах изображает.

Дашка Морозова по его словам – самовлюбленная курица, которая считает, что все ей должны только потому, что она когда-то была красива. Но что-то мужики не торопятся бросать картье и бентли к ее ногам.

Танька Самойлова – мать-командирша, которая сначала подминает под себя мужика, а потом сама же его критикует за мягкотелость.

Юлька Селезнева – была бы нормальная баба, если бы не оценивала каждого по его доходам и возможностям

– А я? – задаю вполне закономерный вопрос.

Готовая к самой жесткой критике. Я знаю Кузнецова – он всегда режет правду-матку.

– А ты дурочка.

– Что?

– Не понимаешь своей красоты и обаяния. Не ценишь себя. И снова готова стелиться перед Сашкой Петровым.

– Неправда! – воплю я.

И еле удерживаюсь, чтобы снова не влепить Кузнецову подзатыльник. Потому что обидно аж до слез!

А самое обидное: в глубине души я понимаю, что он прав. Я дурочка. И я опять позволяю Сашке Еще ничего не позволила! Но уже заново очаровалась

– Я так понимаю, у тебя было много женщин, – скорее утверждаю, чем спрашиваю я.

– Даже не знаю, что ответить, – ухмыляется Вадим.

– Например, правду?

– Немало, – кивает он.

– А серьезные отношения были?

– Были.

– И что пошло не так?

– Все было так. Просто они исчерпались.

– Чисто мужской ответ! – комментирую я. – Трудно представить, чтобы так сказала женщина.

– Конечно. Женщина бы сказала, что я козел.

– А почему ты не женился?

– А зачем?

– Вот тоже чисто мужской подход. Зачем жениться, если можно и так пользоваться, – ворчу я. – Неужели тебе никогда не хотелось семью? У тебя, кстати, есть дети?

Вадим качает головой.

– Нет.

– Почему?

– Все казалось, что рано, я не готов, не встретил подходящую женщину

– Понятно.

С таким критическим подходом сложно встретить подходящую.

– А в последнее время мне вдруг резко стало казаться, что уже поздно, – признается Вадим. – И все свои шансы я упустил. И все просрал.

Он вдруг становится таким грустным, что мне хочется его поддержать.

– Ой, да ладно тебе! Ты мужчина в самом расцвете сил.

– И погоняло у меня теперь будет Карлсон, – горько усмехается Кузнецов.

– Карлсон – красавчик.

– А у меня, как ты правильно заметила в нашу первую встречу, лысина в пузе отражается.

– Это была защитная реакция! Ты вообще сказал Не помню что. Что-то очень обидное.

– Прости меня, Марин. Мой язык – мой враг. У меня все беды в жизни от него. Я просто не могу промолчать, когда надо. Но тогда, на этой встрече выпускников, я не имел в виду ничего такого. Просто ты была одета

– Как бомжиха? – подсказываю я.

– В не очень подходящий для вечеринки наряд. Что было особенно заметно на контрасте со всеми нашими расфуфыренными одноклассницами. Но! – он поднимает палец вверх. – Ты доказала, что встречать человека по одежке глупо.

– Ой, все! – машу рукой я.

– Ты была там самой красивой и обаятельной. Самой отбитой и безбашенной. Я почти влюбился, честно.

– Почти? А что тебе помешало влюбиться полностью?

– Сашка Петров, – произносит Вадим. – Вернее, то, как ты на него смотрела. Я не хочу влюбиться и страдать. Треугольники – не мое.

– Ой все! – закатываю глаза я.

– На самом деле я уже влюбился и страдаю.

– Не надо.

– Сам не хочу, слушай!

И мы снова хохочем

* * *

Вадим отвозит меня домой на такси.

Выходит, открывает мне дверь, подает руку. И произносит:

– Я джентельмен. Не предлагаю даме сразу в койку.

– Молодец!

– Но, если дама сама предложит

– Вадим! – я закатываю глаза.

– Мля. Опять я все испортил. Весь романтик. Как бы мне укоротить свой великий и могучий Я про язык, если что.

– Я поняла.

– Язык не в пошлом смысле. Мля Почему я не могу заткнуться?

– Иди уже!

Я почти заталкиваю его в такси и вхожу в дом.

Пустота, тишина. На кухне ободраны стены. А в вазе стоит букет белых роз

Глава 23

Марина

Белые розы Он помнит!

У меня эти цветы всю жизнь вызывали противоречивые чувства. Нежность, растерянность, острое счастье, трепетное смущение И – боль от обиды и предательства.

На следующий день после выпускного я проснулась в пустой квартире. Мама на работе, время обед. Я вернулась в пять утра. Но мама меня не ругала – выпускной, мы всем классом, после празднования в ресторане, пошли встречать рассвет на реку.

Ну, мама так думает.

На самом деле мы с Сашкой оторвались ото всех еще в начале пути. Гуляли по ночному городу, держась за руки, целовались на каждом перекрестке. И мне казалось, что я в жизни не была так счастлива. Главный красавчик класса, а, может, и всей школы Сашка Петров обратил на меня внимание

Я давно по нему сохла.

А он впервые пригласил меня прогуляться как раз перед экзаменами. Я тогда чуть не умерла от восторга Экзамены пролетели как один день. И я сдала их лучше, чем рассчитывала – такова сила любви!

И вот экзамены позади. Выпускной мы отгуляли. И Мы целуемся!

Я понимала, что он хочет большего. И чувствовала, что тоже хочу. С каждым поцелуем – все сильнее.

Ночь, пустые улицы, его жаркое дыхание, нежные губы и сильные руки У меня подкашивались колени. Внизу живота сладко ныло, а в груди разливалось неведомое до этого момента острое томление

Я не сразу заметила, но каждый следующий перекресток, на котором мы целовались, был ближе к его дому. И вот уже он прижимает меня к шершавому стволу дуба в скверике рядом со своим подъездом.

Мое платье задралось, его горячая ладонь скользит по моему бедру. У меня все пульсирует и горит. Я впервые в жизни понимаю выражение “потоп в трусиках”.

Боже Это так остро! Так невыносимо! Так хочешься, чтобы его пальцы поднялись выше и коснулись

Я испорченная. Я не должна Это неправильно!

– Я люблю тебя, – шепчет Сашка мне на ухо.

– Я тоже тебя люблю

Мы задыхаемся в поцелуе, он стягивает мое открытое выпускное платье с плеча. Его губы скользят внизе по шее, по ключице, по А-а-ах!

Это же боже я и не подозревала, что бывают такие ощущения Меня просто оглушает. И выключает. И

Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Он целует мою грудь И я уже не могу сопротивляться. Его рукам, губам, его словам

– Пойдем ко мне. Я так хочу целовать тебя всю!

– Но твоя мама

– У нее ночная смена.

Его мама тогда работала администратором в отеле. И, конечно, он знал, что ее нет, когда вел меня к себе

Мы поднялись к нему. И у нас все было.

Как во сне, в тумане и в беспамятстве. Мне было больно. И приятно. На простынях осталась кровь

А потом я чувствовала себя резко повзрослевшей. И – виноватой.

И, если честно, я толком ничего не поняла. Но мне понравилось. Самый лучший момент был, когда мы лежали потом обнявшись, и Саша говорил, что любит, что мы будем вместе. Что он уедет, но вернется. А потом я приеду к нему

И вот – утро следующего дня. Вернее, уже обед. Мама на работе, я в пустой квартире. Вчера, после всего, я вернулась домой. Не могла же я остаться у Сашки и утром встретиться с его мамой

Он меня проводил. Мы долго целовались у подъезда. А потом он ушел И я поднялась в квартиру, пытаясь не выдать себя блеском глаз и опухшими от поцелуев губами.

Моя мама всегда повторяла: парням нужно от тебя только одно. Они в этом возрасте абсолютные дураки. А ты должна быть умнее!

Наверное, она больше боялась моей незапланированной беременности, чем потери девственности. Это должно было рано или поздно случиться.

И вот – случилось Внизу все ноет. Скорее сладко, чем больно. И – я уже не ребенок. Я взрослая женщина. Ну почти

Звонок в дверь.

Я взволнованно мечусь по прихожей. Как я выгляжу? Волосы разлохмаченные, на мне старенький халат. Может, переодеться?

Смотрю в глазок. И вижу Цветы. Белые. Красивые!

Распахиваю дверь. Вдыхаю сладкий аромат роз. И чувствую на своих губах такие же сладкие Сашкины губы

– Привет, как ты?

– Хорошо

– Я ужасно соскучился.

И мы снова целуемся. Но он вообще ни на чем не настаивает.

– Если тебе больно, мы не будем

Я сама хочу!

Но это еще страшнее. Не в тумане, не после пары бокалов шампанского на выпускном. При задернутых шторах в моей комнате.

Мне уже не больно. Мне так приятно, что я кричу. А потом плачу. Сама не знаю, почему.

Наверное, от невыносимой любви к Сашке.

Через две недели он уехал. Но обещал вернуться. Перед отъездом подарил мне еще один букет. Белые розы... Символ того, что я для него что-то значу. Что мы будем вместе.

Белые розы – символ лжи!

* * *

Я всю ночь ворочалась, вспоминая прошлое. Засыпала – и видела продолжение во сне. Горячие губы Сашки. Горячая пульсация между ног.

Больно, приятно, остро, невыносимо

Я больше никогда и ни с кем не испытывала ничего подобного.

Утром по привычке иду на кухню, по дороге спотыкаюсь о шкафы, вытащенные в коридор. И понимаю: мне даже негде сварить кофе. Но есть электрический чайник. Поэтому я завариваю себе чай и пью его в беседке, с сыром и хлебцами.

Кстати, время уже одиннадцать! А мастеров все нет. И от Сашки никаких вестей. Кухня разобрана, ремонт начат и брошен.

Как это на него похоже! Наобещать с три короба – и исчезнуть.

“Я тебе тут все отремонтирую, весь дом перестрою” Ага, ага.

“Люблю – трамвай куплю”. Это я уже слышала.

И белые розы он мне уже дарил.

Встряхиваю головой. Иду одеваться.

Пока не буду ничего делать. Хоть и бесит эта неопределенность.

Но я не буду звонить Сашке. Ни за что! Если не появятся до вечера – то завтра найму новых мастеров.

А я пожалуй, пойду к косметологу. Надя посоветовала мне очень хорошую, с необычным именем Марта.

Не знаю, что будет дальше. Но любую жизненную ситуацию лучше встречать ухоженной красоткой. И на шпильках.

Кстати, давно хотела купить себе новые туфельки

Глава 24

Александр

С утра все пошло не по плану.

Мастера, которых я нанял для Маринки, затупили с выбором материалов и ждали меня. А мне пришлось зависнуть у компа по работе. Короче, я с ними встретился и все разрулил только к обеду.

Подъезжаю к дому Марины, и вижу – она уже запрыгивает в машину. Останавливаюсь, выскакиваю из своей. А она уже на водительском и почти трогается, хотя видит меня.

Вот зараза!

Но стекло опустила.

– Ты куда?

– По делам.

– Подожди

– Чего ждать, Саш?

Она красит губы, заглядывая в зеркало заднего вида. И это капец как сексуально

– Меня! – отвечаю ей.

– А зачем ты мне нужен? – произносит она, заводя машину.

Мля Мне кажется, или у всех наших разговоров есть подтекст? Или это она прямым текстом меня посылает?

Накрасила губы, куда-то помчалась Для кого эта красная помада? И эта сползающая с одного плеча футболка? И как вчера прошло свидание с Кузнецовым?

Я уверен, у них ничего не было. Так, поболтали, поржали и разошлись.

Я не стал ее ждать вчера вечером. Казалось: если останусь, буду выглядеть оленем. А мне бы хотелось быть в ее глазах тигром!

И в своих, кстати, тоже..

– Я хороший, – говорю Марине.

– Да?

– Я надежный и обязательный.

– Неужели? – она иронично выгибает бровь.

– А я еще я умный и неплохо зарабатываю.

– Ты это к чему сейчас?

– Просто хвастаюсь, – бурчу я. – Я привез нужный оттенок краски. И купил доски для крыльца. Хочешь посмотреть?

– Спасибо, Саш. Я опаздываю.

– Куда?

Не отвечает. Смотрит загадочно. Глаза такие ну просто душу вынимают!

Да, я виноват перед ней.

И что мне сделать? Харакири у нее на глазах?

Я, мля, виноват всегда и перед всеми!

Я как будто свернул не туда в самом начале жизненного пути. И потерял что-то очень важное. Какую-то уверенность. Человеческую и мужскую.

Меня всю жизнь давило чувство вины.

Перед Мариной – за то что так подло и мерзко слился.

Перед Аней – за то, что не любил ее по-настоящему.

Перед сыном – конечно, он чувствовал, что у нас с его матерью все не так, как должно быть в любящей семье.

Ну, то есть, мы оба старались. И временами у нас получалось. А временами мы просто дико раздражали друг друга. Я прятался в работе, ездил в командировки, задерживался допоздна. Аня тоже делала карьеру. Но мы оба очень любили сына и пытались делать вид, что у нас все хорошо.

Меня постоянно преследовало ощущение, что я живу не своей жизнью.

Как будто все важные решения я принял не самостоятельно и осознанно, как положено мужчине. А просто пошел на поводу обстоятельств. И тупой юношеской похоти.

Я как будто вечно ведомый. Виноватый. Неуверенный.

Свернул не туда в начале, и так и хожу по кривым дорожкам, не могу вернуться на прямой и ясный путь.

А теперь Все изменилось. Не только обстоятельства, но и я сам.

Как ни странно, но вернувшись в город детства и встретив Марину, я как будто снова тот Сашка – молодой, дерзкий, смелый. И – уверенный.

На этот раз она будет моей. Я так решил. Сознательно.

И я сделаю все возможное и невозможное, чтобы у нас получилось.

Так что я засовываю голову в открытое окно машины. И целую Маринку. Горячо, страстно и нагло.

Она сначала замирает, то ли испуганно, то ли удивленно. Но потом ее мягкие губы открываются мне навстречу. Она позволяет моему языку проникнуть в свой рот, она отвечает на мой поцелуй с той же страстью, которую чувствую я сам.

У меня сносит крышу. Я расслабляюсь и улетаю в нирвану. И плевать, что поза неудобная. Ее губы обещают мне так много. Они сулят феерическое продолжение

Но она меня внезапно кусает! Вероломно и больно. Я шарахаюсь, бьюсь головой о раму. В глазах. темно, на губах вкус крови.

Стою, прижав ладонь ко рту.

А Марина заводит свою “Хонду” и просто уезжает!

Глава 25

Марина

Я всю жизнь помнила тот первый поцелуй, который был у нас с Сашкой. И всю жизнь мне казалось, что больше никто не умеет так целоваться.

Нет, с другими тоже было хорошо. Но – не так. Это был какой-то недостижимый юношеский идеал. О котором я постепенно забыла

Я и представить не могла, что еще когда-нибудь поцелуюсь с Сашкой Петровым! И – не разочаруюсь.

Конечно, я поплыла. Снова. Головокружение, слабость в коленях, горячая пульсация во всех чувствительных точках

Нет! Я не поддамся.

Я не буду снова той восемнадцатилетней дурочкой. Он что, думает, у меня память отшибло? Я все помню!

Я его укусила. Так сильно, что сама испугалась.

И уехала.

* * *

И вот я у косметолога. И мне кажется, что у меня слегка опухли губы от жаркого поцелуя. И Марта Андреевна это видит Но она ничего такого не говорит. А говорит совсем другое:

– У вас очень хорошая кожа. Плотная, жирная.

– Разве жирная – это хорошо?

– Ну, может, в юности и не очень. Склонность к акне, жирный блеск. Зато морщины у вас появятся гораздо позже,чем у ваших ровесниц с тонкой нежной кожей.

– Ну хоть какой-то плюс! А так всю жизнь пудрила этот жирный блеск.

– Кто-то сияет в юности, а кто-то расцветает в зрелости, – продолжает рассуждать косметолог, изучая мое лицо. -. Мне кажется, вы ближе ко второму типу. Вам еще сиять и сиять! Особенно при грамотном уходе.

– Но я сейчас не готова к таким процедурам, после которых нужно восстанавливаться, – говорю я.

Я же не могу ходить с красным, облезающим или опухшим лицом. Я каждый день встречаюсь с Сашкой.

– А они вам и не нужны. Я бы посоветовала вам курс глубокого массажа и аппаратные методики. И еще я распишу вам домашний уход.

– Спасибо!

Марта Андреевна составляет для меня программу, и я иду к массажистке. Она так разминает мое лицо, что щеки поднимаются вверх, скулы становятся четче, морщинки у глаз разглаживаются. а губы как будто увеличиваются.

– У вас волшебные руки! – восхищаюсь я.

А потом лежу с прохладной маской на лице, дремлю, кайфую. Чувствую, как хорошею на глазах.

Когда выхожу от массажистки, снова встречаюсь с Мартой Андреевной – у стойки администратора. И теперь замечаю то, чего раньше не видела, так как либо она сидела, либо я была с закрытыми глазами.

Она беременна!

У нее уже вполне заметный хорошенький животик. На который я невольно засматриваюсь.

Она замечает мой взгляд, кивает и улыбается.

– Да. Это я не плотно пообедала. Это оно.

– Поздравляю! От всей души. Кого ждете?

– Мальчика и девочку.

– В смысле

– У меня будет двойня.

– Правда? Вот это да!

У хозяйки кофейни Леры намечается двойня, а теперь еще и у моего нового косметолога. Это просто эпидемия какая-то!

Как бы мне тоже заразиться?

– Вы такая счастливая Вдвойне!

– Вообще-то, вчетверне, если можно так сказать. У меня уже есть двое, тоже двойняшки, мальчик и девочка.

– Разве так бывает? – поражаюсь я.

– Оказывается, да!

Мы с Мартой вместе выходим из косметологического кабинета.

– Лен, я пообедаю и вернусь минут через сорок, – говорит она администратору.

Мы вместе спускаемся на лифте, и я не могу оторвать взгляда от ее живота. Двойня! Уже вторая!

А я не могу даже разок

– Наверное, вы с мужем очень любите друг друга! – вырывается у меня.

– Все не так просто. Мы не виделись семь лет

– Что?!

– Он заделал мне детей и исчез из моей жизни. А через семь лет мы встретились

– И вы снова вместе?

– Да.

– Вы простили его?

– Мы были молоды и глупы. И я не живу прошлым. В настоящем я безумно счастлива! С ним.

Я в шоке от этой женщины! Она просто невероятная. Мало того, что нереальная красавица, так еще и во второй раз рожает двойню. И так уверена в себе! В своих выборах и решениях.

А я все время сомневаюсь

Мы с Мартой прощаемся у входа в здание. Ее уже встречает муж.

Молодой, энергичный, с безумно обаятельной улыбкой. Целует ее, ведет за руку к машине, усаживает, пристегивает, поглаживает по коленкам Еще и рассказывает ей что-то очень смешное. Судя по ее заливистому смеху.

Я просто залипаю на них. Они такие классные!

А я иду пить кофе. Без пирожного. С салатиком.

Сладкого я не хочу. Я хочу детей! Мое самое сильное желание – это иметь семью. Счастливую и полноценную.

Но я согласна и на роль матери-одиночки! Я так хочу ребенка

А в одиночестве нет ничего страшного. Моя бабушка воспитывала маму одна. И мама повторила ее судьбу. И я почти так же. Хоть и дважды была замужем. Но неудачно!

Когда-то давно я ходила к гадалке. И она сказала, что на нашем роду лежит венец безбрачия.

А на мне, похоже, еще и бездетности.

Гадалка тогда посоветовала провести обряд. Но я так и не решилась.

Звонок. Это Надя.

– Привет! Что делаешь?

– Думаю, как избавиться от венца безбрачия и бездетности.

– Марин, с тобой все в порядке?

– Нет!

– А что случилось?

– Я хочу ребенка! – говорю в трубку. – Просто ребенка. Для себя.

– Ну так иди и сделай. Просто переспи с мужиком. Найди здорового, с хорошими генами. И – действуй.

Я молчу. Не знаю, что сказать. Зато Надя знает.

– И помни, что на Сашке Петрове свет клином не сошелся!

Глава 26

Марина

В мой разговор с Надей врываются короткие гудки.

– Подожди, мне тут кто-то звонит

– Привет, красотка! Чего трубку не берешь? Третий раз звоню. Покоряешь очередную барную стойку?

– Ты как всегда угадал, – отвечаю Кузнецову.

– Что вечером делаешь?

– Пока не знаю.

– Я знаю. Погнали потусим.

– Подожди

– Чего ждать? Жизнь коротка!

Вот тут он прав

– У меня тут Надя. Я тебе перезвоню.

– Не вздумай слиться! Я тебя найду.

Отключаюсь от Вадима и снова разговариваю с Надей.

– Кто звонил?

– Кузнецов.

– Неплохой вариант, кстати.

– Думаешь?

– Ну а что? Здоровый. На морду лица ничего такой. Семья у него хорошая, я знаю.

В наш разговор снова врываются короткие гудки. Да что ему там неймется!

– Подожди секунду.

Ставлю Надю на удержание и переключаюсь на вторую линию.

– Что?

– Кухню покрасили, – раздается в трубке. – Будет сохнуть дня два.

Это уже Сашка.

– Понятно. Спасибо. Что еще?

– Ребята занялись крыльцом. Сегодня разберут, завтра доделают.

– Отлично. Я тебе перезвоню.

– Подожди! Давай встретимся вечером.

– Перезвоню! – обрываю его.

Переключаюсь на Надю. И думаю: кажется, получилось слишком грубо А он все-таки старается, ремонт мне делает.

– Опять Вадим? – спрашивает подруга.

– Сашка

– Да у тебя там собачья свадьба! Хороводы кобелей вокруг.

Да уж

– А у тебя как дела? Как там Зарецкий?

– Идем сегодня в ресторан.

– Супер!

– Да – мечтательно выдыхает Надя.

– Рада за тебя.

– Ладно, давай. Я, между прочим, работаю. А ты не забывай, что выбирать можно не только из нашего бывшего класса. Вокруг полно мужчин!

– Не могу же я от первого встречного завести ребенка.

– Почему нет? Первый встречный может оказаться очень даже хорошим вариантом. Во всяком случае, без старых обид и совместного прошлого.

Наде легко говорить А я даже от мужа не смогла забеременеть, хотя мы очень старались. Куда уж там от первого встречного.

С другой стороны, с первым встречным, может, и правда легче. Никаких обид, никаких надежд. И никаких обязательств.

Но я не смогу!

Хотя

Кладу трубку. Смотрю по сторонам. Как будто реально ищу

Я сижу на летней террасе кофейни. Мимо идут люди. В том числе мужчины. И я их разглядываю.

Я раньше никогда так не делала. Не пялилась на мужиков откровенно оценивающе. А сейчас Достаю телефон, включаю камеру, направляю на себя. С целью посмотреть на себя со стороны.

Да я красотка! После массажа и маски лицо просто сияет.

Еще и Сашка пишет: “Чем занята? Как насчет вечера?”

И Вадим тут же: “Ты где? Я жду!”

Читаю это и чувствую: глаза засияли еще ярче. Мужское внимание – вот лучшее косметическое средство!

“Пью кофе в “Элефанте”, – отвечаю обоим.

Поднимаю свой сияющий взгляд. И встречаюсь глазами Вау! Через два столика от меня сидит такой обалденный красавчик!

Блондин, голубые глаза, копна волос и белозубая улыбка. Слишком молод для меня, конечно. Но почему бы не улыбнуться ему? Раз он мне улыбается. Да еще и подмигивает!

Так. Не смущаемся. Не отводим глаза. Спокойно и уверенно отвечаем на его взгляд.

Я что, поправляю волосы? И облизываю губы? И стреляю глазками “в угол, на нос, на предмет”? Вот это я жгу!

А он уже садится за мой столик.

– Привет!

– Привет.

– Как тебе кофе?

– Неплохо.

– Мне тоже очень понравилось. И кофе, и ты.

Не смущаемся! Не краснеем! Не отводим взгляд! Я – красивая уверенная в себе женщина. А он просто мальчишка.

– Я Никита.

– А я Марина.

Он протягивает мне свой телефон.

– Вбей номер.

Ух ты. Вот так сразу? А почему нет

Я вбиваю цифры номера.

– Мне сейчас надо бежать. Но я тебе обязательно наберу. Что делаешь вечером?

Пожимаю плечами.

– Пока рассматриваю предложения

Он смеется, забирает телефон и уходит.

Я тоже собираюсь уходить. Прошу официантку принести счет, роюсь в сумочке в поисках кошелька. Слышу, как хлопает дверца машины на парковке рядом. И, сама не зная почему, смотрю в ту сторону. Это Сашка Петров!

Идет ко мне справа. И в это же самое время слева торопится Вадим Кузнецов.

Капец

Они достигает моего столика одновременно. И спрашивают практически хором:

– Кто это был?

– Никита, – спокойно отвечаю я. – Как он вам? Прикольный, правда? Молодой, красивый. Думаю с ним замутить.