Текст книги "Умереть, чтобы угодить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/umeret-chtoby-ugodit-6606.jpg)
Автор книги: Линда Ховард
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Она перевела взгляд на левую руку инспектора. Кольца нет, но это еще не значит, что он холост и одинок. Мужчины такого типа редко бывают одинокими. Не то чтобы он классически красив – лицо грубоватой лепки, на щеках и подбородке тень щетины, темные волосы подстрижены слишком коротко. Однако почему-то он выглядел более мужественным, чем все мужчины вокруг, будто всеми порами выделял тестостерон, и женщины чувствовали это. К тому же его тело было мускулистым. Свободная черная тенниска и пиджак скрывали мышцы, но Сара знала, как двигаются и держатся мужчины в прекрасной физической форме. К сожалению, инспектор совсем не умел улыбаться и не желал учиться этому искусству. Его фигуре Сара отдала должное, а о недостатках характера мысленно пожалела.
– В каких отношениях вы состоите с судьей Робертсом? – осведомился он нейтральным тоном на грани равнодушия. Он смотрел на Сару снизу вверх, резкие тени на его лице мешали понять, что оно выражает.
– Судья Робертс – мой работодатель.
– Чем же вы занимаетесь?
– Я экономка, точнее, то, что в мужском варианте называется «дворецкий».
– Дворецкий… – повторил он так, словно впервые слышал это слово.
– Я занимаюсь домом, – объяснила Сара.
– И что это значит?
– У меня масса обязанностей: надзор за прислугой, организация ремонта и всевозможных услуг, иногда – приготовление пищи. Я должна следить, чтобы одежда судьи была чистой, обувь – начищенной, чтобы машина была в исправности и ее регулярно мыли, счета оплачивали и в целом – чтобы судье не досаждали те, кого он не желает видеть.
– В доме есть прислуга?
– Только приходящая: уборкой занимаются две женщины, которые приходят дважды в неделю, садовник работает три дня в неделю, секретарь – раз в неделю, кухарка готовит обеды и ужины с понедельника по пятницу.
– Ясно… – Кахилл просмотрел свои записи. – Стало быть, дворецкому полагается владеть боевыми искусствами?
Изумившись, Сара задумалась: чем она выдала себя? Разумеется, она не могла не заметить великолепный удар, которым инспектор свалил с ног детину-грабителя, и сразу поняла, что и он знает толк в боевых искусствах.
– Нет, – бесстрастно отозвалась она.
– Значит, это ваше хобби?
– Не совсем так.
– Не могли бы вы объяснить точнее?
– Помимо всего прочего, я – профессиональный телохранитель. – Она понизила голос: – Судья не любит афишировать это, но в прошлом ему не раз угрожали смертью, поэтому его родные решили приставить к нему охрану.
До сих пор он держался профессионально, но теперь взглянул на Сару с легким удивлением и откровенным интересом.
– В последнее время судье угрожали?
– Нет. Честно говоря, я считаю, что он вне опасности. Я служу у него почти три года, и за все это время ему ни разу не угрожали. Но когда он заседал в суде, несколько человек грозили ему смертью, и это заставило его близких, особенно дочь, принять меры на всякий случай.
Кахилл вновь сверился со своими записями.
– Значит, ваш удар – это не счастливая случайность? Сара мимолетно улыбнулась:
– Надеюсь, нет. Как и ваш удар.
– Какими боевыми искусствами вы занимаетесь?
– В основном карате, чтобы поддерживать форму.
– Какой у вас пояс?
– Коричневый. Кахилл коротко кивнул:
– А еще? Вы сказали «в основном».
– Еще кикбоксингом. Но какое отношение это имеет к расследованию?
– Никакого. Просто мне стало любопытно. – Кахилл захлопнул блокнот. – Кстати, никакое это не расследование, а предварительный допрос. Для отчета.
– Почему же к расследованию еще не приступили? – возмутилась Сара.
– Преступники пойманы с поличным, вещи судьи Робертса найдены в их машине. Расследовать нечего. Осталось только покончить с бумажной работой.
Ему – может быть, а ей еще предстоит обратиться в страховую компанию, заменить раздвижные застекленные двери на террасе и купить телевизор взамен разбитого. Судья обожал свой огромный экран и уже успел обмолвиться, что хотел бы иметь телевизор побольше.
– Обязательно ли отражать в отчетах тот факт, что я – телохранитель судьи? – осведомилась Сара.
Кахилл уже собирался отойти, но, услышав вопрос, остановился и недоуменно поднял брови.
– А в чем дело?
Сара снова понизила голос:
– Судья предпочитает умалчивать об этом. По-моему, он стесняется того, что дети наняли ему телохранителя. Друзья завидуют ему, потому что у него молодая помощница по дому; можете представить себе, какие шутки они отпускают на этот счет. А если угрозы – не пустые слова, лучше было бы, чтобы никто не узнал, что я охраняю судью.
Кахилл хлопнул блокнотом по ладони, его лицо по-прежнему было непроницаемым. Поразмыслив, он пожал плечами и заявил:
– Это к делу не относится. Я просто полюбопытствовал. Он не улыбнулся, зато Сара просияла с неподдельным облегчением:
– Спасибо!
Кахилл кивнул и отошел. Сара с сожалением вздохнула – красивая упаковка оказалась пустой.
За беспокойной ночью последовало суматошное утро. Уснуть Сара так и не смогла, но и заняться ей было нечем. Без электричества было невозможно приготовить излюбленный завтрак судьи – французские гренки с корицей, – постирать белье или хотя бы прогладить горячим утюгом утреннюю газету, чтобы судья не пачкал руки типографской краской. Саг. подала ему холодные хлопья, обезжиренный йогурт и свежие фрукты и покорно выслушала брюзжание старика о том, что якобы полезная пища ему вредна. Не получил он и горячего кофе, отсутствие которого расстроило и Сару.
Блестящая идея привела Сару к соседям, Читвудам, где она провернула бартерную сделку с кухаркой Мартой: краткий отчет о ночных событиях в обмен на термос свежего кофе. Вооружившись запасом кофеина, Сара вернулась домой и пела успокоить рассердившегося было судью. Выпив с ним компанию чашку кофе, она вновь воспрянула духом.
Ради достижения целей Сара порой не стеснялась быть назойливой. После ее очередных двух звонков в электрическую компанию к дому подъехал фургон, и худосочный электрик лениво взялся за дело. Через полчаса в доме ожила техника, а ремонтник убрался прочь.
Дозвониться до телефонной компании было гораздо сложнее: никому не известное руководство позаботилось о своем комфорте, предоставив клиентам возможность либо оставлять сообщения на автоответчике, либо пробиваться по вечно занятому номеру и в течение неопределенного времени ждать когда их наконец соединят с диспетчером. Упрямства Саре было не занимать, ее сотовый телефон весил всего нескольку унций, неограниченный тариф позволял ждать сколько угодно. Вот она и ждала, и незадолго до полудня ее упорство было вознаграждено: очередной грузовик подвез к дому самую ценную и неуловимую из разновидностей человеческого рода «гомо ремонтикус».
Как только провод был заменен, телефон начал буквально разрываться от звонков. Все друзья судьи уже услышали о ночном происшествии и жаждали подробностей. Какой-то доброжелатель позвонил старшему сыну судьи, Рэндаллу, а тот сообщил о случившемся младшему брату Джону и сестре Барбаре. На звонки сыновей судья ответил охотно, но болезненно поморщился, когда на определителе высветился номер дочери. Барбара не только чрезмерно заботилась о престарелом отце, но и была самой сильной натурой из троих его детей. По мнению Сары, напору Барбары мог бы позавидовать даже танк. Тем не менее Саре нравилась эта энергичная, добрая, пусть и чересчур беспокойная женщина.
Страховой агент прибыл, пока судья беседовал с дочерью, поэтому Саре самой пришлось рассказывать о нанесенном ущербе и предоставлять всю необходимую информацию для заполнения заявки о возмещении – она даже приложила счет за телевизор, что произвело неизгладимое впечатление на страхового агента.
Как раз в эту минуту в кабинет вошел довольный судья:
– Догадайся, кто звонил?
– Барбара, – уверенно ответила Сара.
– Нет, после нее. К счастью, с Барбарой нас разъединили, иначе она донимала бы меня до сих пор. Какой-то тележурналист хочет подготовить репортаж о нас.
– О нас? – непонимающе переспросила Сара.
– Точнее, о тебе.
– Но почему? – изумилась Сара.
– Потому, что ты предотвратила ограбление, ты еще очень молода и служишь дворецким. Его заинтересовала твоя работа. Он заявил, что этот сюжет представляет интерес для человеческого сообщества. «Человеческое сообщество» – глупо звучит, правда? Словно жирафы или макаки тоже смотрят телевизор, но их интересуют совсем другие сюжеты.
– Это же замечательно! – воодушевленно отозвался страховой агент. – С какого он канала?
Судья поджал губы.
– Забыл… – через минуту признался он. – Но какая разница? Они приедут завтра утром, в восемь.
Сара сумела скрыть недовольство. Второй день подряд ее жесткий график будет нарушен. Но судья искренне радовался тому, что его любимицу покажут по телевизору. Все его друзья-пенсионеры не утратили духа соперничества и по привычке состязались в чем могли: играли в покер и шахматы, рассказывали анекдоты – постоянно старались переплюну друг друга. Теперь у судьи появилось завидное преимущество. И даже в отсутствие этой причины Сара не смогла бы отказаться от интервью: она ни на минуту не забывала, что судья ее работодатель.
– Я подготовлюсь, – пообещала она, уже начиная мысленно корректировать график, чтобы ничего не забыть и не упустить.
Глава 3
По утрам он неизменно смотрел один из местных каналов, одновременно прихлебывая чай и просматривая финансовый раздел «Бирмингем ньюс». Ему нравилось быть ; курсе местных событий, чтобы было что обсуждать с коллегами и знакомыми. Его живо интересовало все, что происходило в самом Бирмингеме и его окрестностях. Он считал Бирмингем своим домом, а у себя в доме он должен был знать все.
Например, Маунтин-Брук явно процветал. Он безмерно гордился тем, что в этом городишке к югу от Бирмингема уровень доходов на душу населения один из самых высоких в стране. Отчасти причиной тому было множество врачей, живущих и работающих в окрестностях Бирмингема, бывшего города сталелитейных предприятий, а ныне – крупного центра медицины с непропорционально большим количеством клиник. Лечиться в бирмингемских больницах съезжались пациенты со всей округи, да что там – со всего мира.
Но в Маунтин-Брук жили не только врачи. Городок стал приютом профессионалов в самых разных сферах. Среди них были как представители богатой аристократии, так и нувориши. Небольшие дома для молодых пар, выбиравших Маунтин-Брук из-за престижа и хороших школ для детей, соседствовали с особняками и настоящими дворцами, на которые изумленно таращился каждый, кто впервые приезжал в город.
Собственный дом был его отрадой и гордостью – трехэтажное здание из серого камня, ухоженное и любовно обставленное. Общая площадь – тысяча восемьсот квадратных футов, шесть спален, восемь ванных комнат. Четыре настоящих камина, отделанных итальянским мрамором; восточный ковер толщиной в два дюйма – самый лучший, какой только можно приобрести. Бассейн удачно вписан в ландшафт парка и напоминает живописный грот, в нем устроена хитроумная подсветка, серебристые струйки воды стекают по камням.
Дом окружают целых пять акров земли – это очень много для Маунтин-Брук, где земля стоит баснословно дорого. Весь участок обнесен стеной из серого камня, высотой десять футов. Огромные чугунные ворота стерегут вход в его владения, по всему периметру участка установлена лучшая из существующих система охраны: датчики движения, видеокамеры, детекторы тепла, стандартные сирены, срабатывающие при контакте.
Когда он хотел пообщаться с миром, он шел в этот мир, а миру доступ к нему был закрыт. Работники из газонной службы ухаживали за газоном, из компании по обслуживанию бассейнов чистили бассейн. Кухарка приходила в три часа дня, готовила ужин и сразу же покидала дом. По утрам он предпочитал одиночество, чай, газету и английскую булочку. Булочки – вот настоящая еда цивилизованных людей, а вовсе не жирный бекон, яйца и поджаренный хлеб, которые в огромных количествах поглощают широкие массы. После булочки, подогретой в печке, не остается никакого жира, ее не надо готовить, после нее ничего не надо мыть.
Словом, он доволен своей жизнью. Особое удовольствие ему доставляли мысли о том, как он добился всего этого. Если бы он просто позволил событиям идти своим чередом, сейчас у него не было бы ни дома, ни парка, ни бассейна, но ему хватило ума понять, что отец и дальше будет принимать одно неудачное решение за другим, пока не разорится вконец. Ему оставалось только одно – вмешаться. Мать поначалу горевала, но потом смирилась и прожила в комфорте семь лет, пока болезнь сердца не прикончила ее.
Как приятно знать, что человеку даровано право выполнять свой долг! И самому устанавливать для себя рамки!
Под негромкое бормотание включенного телевизора он развернул газету. Он умел делать несколько дел одновременно: внимательно читал, но сразу улавливал интересные сообщения по телевизору. Каждое утро на этом канале пускали в эфир какой-нибудь бесполезный репортаж, который он обычна пропускал, но иногда сюжеты бывали довольно любопытными, поэтому он обычно слушал их вполуха.
«– Вы когда-нибудь задумывались о том, каково было бы иметь дворецкого? – послышалась отчетливая речь ведущего. – Для этого незачем быть особой королевской крови. В одном из домов Маунтин-Брук служит дворецкий, и этот дворецкий… женщина! После блока новостей мы познакомим вас с этой суперэкономкой».
Заинтересовавшись, он отложил газету. Дворецкий? Любопытно… О том, чтобы обзавестись постоянной прислугой, он никогда не задумывался – он не потерпел бы такого вмешательства в свою личную жизнь, но женщина-дворецкий – это звучит заманчиво. Люди наверняка обратят внимание на этот сюжет, значит, его стоит посмотреть.
Отзвучали новости и рекламные ролики, началось вступление ведущего, на экране возник большой дом в тюдоровском стиле, в окружении сада и цветника. Затем перед камерой появилась молодая темноволосая женщина, стройная и подтянутая, в черных брюках, белой рубашке и облегающем черном жилете. Женщина гладила… газету!
«– Это Сара Стивенс, – сообщил тележурналист, – ее рабочий день совсем не похож на ваш.
– От тепла типографская краска схватывается и уже не пачкает пальцы и одежду, – объяснила Сара Стивенс энергичным низким голосом, водя утюгом по газетному листу и изредка поглядывая в объектив».
Он выпрямился как ужаленный, немигающим взглядом впившись в экран. Сара. Ее зовут Сара. Идеальное, классическое имя. Как и ее внешность – не броская, не стильная, а классическая.
Очень темные глаза, светлая чистая кожа. Блестящие каштановые волосы зачесаны назад и собраны в аккуратный узел на затылке. Словно загипнотизированный, он не мог отвести глаз от экрана. Вот оно, совершенство. Он редко встречал такое в жизни, а когда встречал, делал все возможное, чтобы оно принадлежало ему. Несмотря на темные глаза и волосы, она не принадлежала ни к латиноамериканской, ни к какой-либо другой знакомой ему этнической группе. Пожалуй, просто немного экзотическая внешность; не вызывающая, не дерзкая, просто… безупречная.
У него заколотилось сердце, рот наполнился слюной. Какая она опрятная, подтянутая, как рассчитанны и легки ее движения! Он сомневался, что эта женщина умеет непристойно хихикать, скривив губы.
Затем камера показала ее хозяина – рослого, худого седого старика в очках, с узким, оживленным лицом, на которой выделялся крупный крючковатый нос.
«– Без нее я как без рук, – бодро объяснил старик. Весь дом держится на Саре. Что бы ни случилось, она все уладит.
– Сара доказала это пару дней назад, когда в дом вломились грабители, – сообщил автор сюжета. – Она сама обезвредила их, когда они пытались вынести из дома огромный телевизор».
Камера повернулась к Саре.
«– Телевизор был очень тяжелый, они не удержали равновесие, – просто и скромно объяснила она».
По его спине пробежали мурашки восторга, он замер ожидая, что Сара скажет что-нибудь еще. Ему хотелось вновь услышать ее голос. Затем оператор показал, как Сара открывает перед престарелым хозяином дверцу «Мерседеса-С», затем обходит машину и садится за руль.
«– Сара – опытный водитель, – прозвучал голос за ром, – с дипломом курсов безопасного вождения.
– Она заботится обо мне, – вмешался старик, улыбаясь от уха до уха. – Даже иногда готовит еду».
В кадре опять появилась Сара.
«– Моя задача – максимально облегчить жизнь моему работодателю, – объяснила она. – Если он хочет получать утреннюю газету в определенное время, я обязана принести ее, даже если для этого мне придется встать в три часа утра съездить за газетой в другой город».
Никогда прежде он никому не завидовал, а теперь пыла завистью к этому старику. Почему ему так повезло? Ему хватило бы и приходящей сиделки, какой-нибудь Бруси или Хелги. Разве он в состоянии понять, какое сокровище, истинное совершенство ему досталось?
Снова ведущий:
«– Профессия дворецкого относится к редким, среди дворецких почти нет женщин. Лучшие дворецкие, элита этой профессии, обучаются в специальной школе в Англии, их услуги обходятся недешево. Но судья Лоуэлл Робертс из Маунтин-Брук в состоянии себе это позволить.
– Сара – член нашей семьи, – заявил старик, и на экране опять возникла Сара, которая ставила на стол серебряный поднос, уставленный кофейной посудой».
«Ее место здесь! – билась в голове у него яростная мысль. – Она должна служить мне».
Он запомнил имя старика – Лоуэлл Робертс. Значит, деньги для него не проблема? Ладно, посмотрим. Так или иначе, у Сары скоро будет новый хозяин.
Судья Робертс довольно хлопнул себя по коленям:
– Отличный эпизод, правда?
– Выглядит лучше, чем я думала, – сухо отозвалась Сара, убирая посуду после завтрака. – Не понимаю только, зачем для минутного сюжета понадобились такие долгие съемки.
– Ну это же телевидение: им нужны мили отснятой пленки, чтобы вырезать несколько кадров. По крайней мере, они не приврали. А когда я служил в суде и мне приходилось давать интервью, журналисты вечно что-нибудь да путали.
– Значит, в кругу друзей вы теперь герой? Старик смутился, но не выдержал и широко усмехнулся.
– Как минимум на две недели, – подтвердил он. Сара улыбнулась:
– В таком случае игра стоит свеч.
Судья выключил видеомагнитофон – не записать передачу на кассету он просто не мог.
– Закажу копии для детей, – решил он. Сара вскинула голову:
– Если хотите, я сделаю их сама. У меня видеомагнитонфон с двумя головками.
– Эту техническую белиберду я не понимаю, – напомнил старик и достал из магнитофона кассету. – Похоже на сиамских близнецов, над которыми еще не успели поработать хирурги. Кажется, в библиотеке у меня завалялась наклейка…
– У меня полно наклеек. – Сара всегда держала под рукой запас наклеек – на всякий случай.
Судья сунул кассету в картонную коробку, аккуратно надписал «Телеинтервью Сары» и вручил ей.
– Сегодня же отправлю копии почтой. Не забудьте: сегодня в два вас ждет врач.
Старик взбунтовался:
– Не понимаю, зачем надо опять сдавать кровь! Я стал питаться по-другому, уровень холестерина наверняка снизился.
Судья даже не подозревал, что стал питаться гораздо правильнее: готовя ему завтрак, Сара заменяла яйца порошком, сдабривая его ванилью, и заливала смесью порошка с моле ком обезжиренный хлеб с высоким содержанием клетчатки. Еще она купила два вида сиропа – один обычный, второй обезжиренный – и смешивала их, чтобы старик ничего не заподозрил. С гренками по-французски он соглашался есть даже заменитель бекона, к тому же Саре удалось уговорить его каждое утро съедать понемногу свежих фруктов. Вступив в тайный сговор с кухаркой, Сара сумела значительно снизить содержание жира во всех блюдах, которые подавались на стол судьи.
Судья был готов приписывать снижение уровня холестерина употреблению заменителя бекона и на этом основании отказываться от любых других изменений в рационе. Чтоб перехитрить старика, Саре приходилось вести непрекращающуюся, ожесточенную борьбу.
– В два часа, – повторила она. – А если вы отмените прием, я сообщу Барбаре.
Судья возмущенно подбоченился:
– Твои родители знают, что вырастили настоящего тирана?
– Разумеется, – подтвердила Сара. – Папа сам давал мне уроки тирании. По этому предмету я прекрасно успевала.
– Знаю, иначе не нанял бы тебя, – буркнул судья, поспешно ретируясь к двери библиотеки. – Как только я увидел в анкете, что твой отец – военный, сразу понял, что с тобой шутки плохи.
На самом деле последнее обстоятельство сыграло на руку Саре. Судья когда-то служил в морской пехоте и воевал на Тихом океане во время Второй мировой войны. А отец Сары, бывший полковник морской пехоты, был вынужден уйти в отставку, поскольку попал в аварию и сильно повредил правое бедро и ногу. Узнав об этом, судья проникся к нему уважением.
Она вздохнула, подумав, что надо бы сделать копию кассеты и для своих родителей. Они жили в шикарном поселке для отставников во Флориде. Наверняка им будет приятно показывать запись друзьям. Сестра и двое братьев Сары обязательно получат кассету с интервью от их матери, и тогда кто-нибудь из братьев позвонит Саре и предложит познакомить ее с кем-нибудь из своих друзей.
К счастью, она живет в Алабаме, а один ее брат – в Калифорнии, второй служит в Техасе. Значит, она просто физически не в состоянии встречаться с кем-нибудь из их друзей. Но ей уже тридцать, вся семья обеспокоена ее явным нежеланием выходить замуж и обзаводиться детьми. Сара покачала головой и улыбнулась. Когда-нибудь она обязательно выйдет замуж, но прежде осуществит свой большой план.
Экономкам неплохо платят, а вышколенным дворецким еще лучше. Дворецкий и по совместительству телохранитель зарабатывает более сотни тысяч в год. Ее жалованье – сто тридцать тысяч в год. На себя она почти ничего не тратит, расходы на машину и одежду – пустяки. Каждый год Сара вкладывала большую часть жалованья в акции и облигации, и хотя на рынке ценных бумаг сейчас наметился спад, в убыли она не осталась. К тому времени, когда она будет готова осуществить свой план, на рынке опять начнется подъем.
Сара ни за что не ушла бы от судьи по своей воле, но она была реалисткой и знала, что жить ему осталось всего не сколько лет. Все признаки налицо: несмотря на все старания снизить уровень Холестерина, судья уже перенес серьезный сердечный приступ, который встревожил его давнего друга кардиолога. За последние полгода судья заметно ослабел. Его рассудок ничуть не помутился, но минувшей зимой он постоянно болел, и болезни понемногу изнуряли его. Если удастся уберечь его от нового сердечного приступа, он протянет е года два, думала Сара, чувствуя, как подступающие слезы ж глаза.
Распростившись с судьей, Сара собиралась отдохнуть годик и попутешествовать по миру. Привыкнув с самого детства кочевать вместе с родителями с одной военной баз на другую, она не могла подолгу жить на одном месте. И мазохисткой она не была: если уж путешествовать, то с комфортом. Летать первым классом и останавливаться в дорогих отелях. С солидным счетом в банке и внушительными дивидендами она сможет отправиться куда пожелает. Например, провести целый месяц на Таити, если там ей понравится.
Это будет просто длинный отпуск в разгар карьеры. Саре нравилась ее работа, но она хотела когда-нибудь обзавестись семьей и одним-двумя детьми, а сначала – подарить себе целый год блаженства. С самого колледжа она избегала романтических связей, поскольку точно знала: ни один мужчина не отпустит свою девушку, невесту или жену странствовать по миру на целый год – без него.
Отец не понимал Сару. Братья тоже не поняли бы ее, поскольку за время службы в армии успели поездить по миру. Сестра считала ее сумасшедшей и убеждала выйти замуж пораньше, молодой и привлекательной. Только матери, казалось, была понятна тяга младшей дочери к странствиям.
Но выполнение плана зависело от судьи Робертса, поскольку Сара твердо решила заботиться о нем, пока он жив.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?