Текст книги "Умереть, чтобы угодить"
![](/books_files/covers/thumbs_240/umeret-chtoby-ugodit-6606.jpg)
Автор книги: Линда Ховард
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 4
Ее пятнадцать минут славы истекли. Все расспросы были закончены, бумаги подписаны, и Сара с облегченным вздохом вернулась к привычной рутине. Ей нравилось следить за порядком в большом доме. Прислуги в нем было немного, но сам дом казался ей живым существом, за которым постоянно надо ухаживать – пополнять различные запасы, делать кое-какой ремонт, следить за тем, чтобы мелкие неприятности не превратились в серьезные проблемы.
К середине недели соседи, друзья и родные судьи перестали поминутно названивать ему. В среду Сара обычно брала выходной, зная, что среда – самый ленивый и медлительный день недели, когда почти ничего не происходит.
По понедельникам и вторникам она справлялась с делами, накопившимися за выходные, по четвергам и пятницам готовилась к выходным. В зависимости от планов судьи она могла отдыхать в субботу или воскресенье. Обычно Сара старалась приспосабливаться к расписанию хозяина, но он никогда не забывал дать ей выходной.
В свободное время Сара иногда встречалась со знакомыми – очень редко, поскольку избегала серьезных отношений, – ходила по магазинам, занималась «девчачьими делами», как называли это ее братья, и тренировалась.
В подвале дома она разместила несколько тренажеров и повесила боксерскую грушу. Каждый день она уделяла тренировкам не менее получаса в дополнение к получасовой пробежке. Иногда она успевала все, но если ей приходилось ради тренировки встать пораньше, она так и делала. Оставаться в безупречной форме от нее требовала работа, к тому же Саре просто нравилось ощущать бодрость, упругость мышц и приливы энергии.
Вдобавок к карате и кикбоксингу она занималась дзюдо и стрельбой, каждую неделю по часу проводя на местном стрельбище. Она стреляла неплохо, но стремилась к совершенству, даже когда состязаться приходилось только с собой. Если уж говорить начистоту, она стремилась обставить братьев. Дэниел и Ноэль были превосходными стрелками, как и их отец, поэтому Сара просто не могла уронить честь семьи, хотя держать оружие в руках ей приходилось нечасто. Когда вся сем: собиралась вместе, а это обычно случалось раз в год, на Рождество, Сара с братьями и отцом отправлялись на ближайшее стрельбище и устраивали состязание. Победителю доставался серебряный доллар с портретом Сьюзен Б. Энтони, пробитый пулей точно по центру. Ноэль повесил монету на золотую цепочку, и когда они с братом выигрывали ежегодное семейное соревнование по стрельбе, то носили доллар на шее, выставляя его напоказ. Однажды Сара не выдержала и надменно заявила братьям, что она и отец выше такого мальчишества.
Сама Сара не носила монету на шее, но бережно хранила ее. Доллар вместе с цепочкой покоился у нее в шкатулке украшениями. К досаде братьев, она выигрывала состязания уже два года подряд. Поскольку Дэниел – армейский рейнджер, а Ноэль – морпех, победить их в стрельбе было не так-то просто. Если рассудить, вряд ли они станут звонить с предложениями знакомства: побоятся, что младшая сестренка расскажет их друзьям про свою победу.
Сара не сомневалась, что может случайно проговориться, но братья такому объяснению ни за что не поверят. Черт!
В среду, сделав с утра педикюр и покрыв ногти на ногах перламутровым темно-розовым лаком, Сара в обычный час отправилась на тренировку в частный спортивный зал. Возможно, ее партнерам придутся не по вкусу удары босыми ступнями с покрытыми лаком ногтями, но их вид определенно поднимал Саре настроение. Можно просто нанести удар, а можно – стильно и со вкусом; Сара предпочитала последний способ.
После тренировки и душа взбодрившаяся Сара позволила себе пообедать в «Саммите», побродила по магазинам и отправилась на открытое стрельбище. На нем тренировались только гражданские, у полицейских имелись свои тиры. Был в городе и крытый тир, но если все время тренироваться под крышей, а потом выйти на стрельбище – как бывало на Рождество, во время встречи с братьями, – погода и освещение могут все испортить.
День был по-весеннему теплым, хотя март едва перевалил за половину. Деревья стояли в цвету, давно распустились нарциссы и форзиция, на газонах зеленела подрастающая трава. Здесь, на солнечном юге, зима проходила по укороченной программе и заканчивалась гораздо раньше, чем полагалось по календарю. Правда, на некоторое время и здесь становилось холодно, выпадал снег, случались гололеды, но в целом Дыхание зимы было непродолжительным, хотя деревья сбрасывали листву, а трава на газонах увядала и темнела. Но не проходило и шести недель подобного абсурда, и вдруг, обычно к середине или к концу января, зеленые стрелки нарциссов начинали пробиваться сквозь землю, а на деревьях набухали почки. Сейчас брэдфордские груши уже отцветали, пая газоны и дорожки бело-розовыми лепестками. Словом, жить здесь было не так уж плохо. Сара еще помнила, как детстве ей случалось жить там, где пальто приходилось носить не снимая чуть ли не полгода. Конечно, она преувеличивала, но некоторые морозные и долгие зимы отчетливо запомнились ей.
Когда она прибыла на стрельбище, налетел ветерок, но, поскольку температура воздуха поднялась выше двадцати градусов, ветер был даже приятен, хотя Сара оделась легко – сандалии и трикотажную кофточку с короткими рукавами. На завтра синоптики предсказали приближение холодной фронта, снижение температуры и ночные грозы, но пока погода была идеальной.
Расплатившись и выбрав мишень, Сара надела наушники направилась к своему месту. Стрельбище располагалось у подножия холма и было частично врыто в него; все пули, не попавшие в мишени, увязали в глиняном склоне высотой около двадцати футов. Тюки сена по периметру стрельбища были еще одной мерой предосторожности, но с тех пор, как Сара тренировалась здесь, она не могла припомнить ни единого несчастного случая. Стрелки были серьезными и ответственными людьми.
Когда Сара готовилась к четвертому выстрелу, кто-то подошел и встал у нее за спиной. Не теряя сосредоточенности, Сара закончила стрельбу, вынула пустую обойму, нажала кнопку смены мишени и только потом обернулась.
Незваного зрителя она узнала сразу и испытала легкое потрясение. Она рывком сняла наушники.
– Инспектор… – начала она и вдруг поняла, что не го мнит его фамилии. – Простите, я забыла вашу фамилию…
– Кахилл.
– Ах да! Прошу прощения, – повторила она, не объясняя, почему в ту ночь страдала забывчивостью. Дело было только в грабителях и телефонных звонках, но и в самом инспекторе.
Кахилл был одет почти как во время их первой встречи, – только без пиджака, зато в джинсах и футболке, на этот раз темно-синей. Трикотаж плотно обтянул широкие плечи, мощные бицепсы и заметные выпуклости грудных мышц. В оценке его телосложения Сара не ошиблась: этот человек был мускулистым, но в меру.
Сара не сразу решилась посмотреть ему в лицо – взгляд отказывался подниматься так высоко. Начиная от шеи и дальше вниз Кахилл был истинным пиршеством для глаз.
Автоматическая линия услужливо доставила Саре мишень. Кахилл сам вынул ее из зажимов и вгляделся в причудливый узор отверстий.
– Я наблюдал за вами с тех пор, как вы пришли. Вы неплохо стреляете.
– Спасибо. – Она перезарядила оружие. – А что вы здесь делаете? У полицейских есть свое стрельбище.
– Я здесь с другом. Сегодня выходной, вот я и слоняюсь по городу.
Ну вот, теперь выяснилось, что у них совпадают выходные. Сегодня Кахилл держался чуть дружелюбнее, хотя ни разу не улыбнулся. Сара окинула его быстрым оценивающим взглядом. При дневном свете его лицо по-прежнему выглядело грубоватым, словно его ваяли не резцом скульптора, а плотничьим топором. Очевидно, он недавно побрился, и Сара убедилась в том, что у него волевой, резко очерченный подбородок. Нет, он не из красавцев – это сразу видно. Он не юноша, а зрелый мужчина.
– Вы отдыхаете каждую среду? – Черт, зачем ей понадобилось задавать этот вопрос? Какое ей дело?
– Нет. Поменялся с одним следователем. У него свои планы.
Слава Богу, мысленно вздохнула Сара. Ей еще ни разу не доводилось приглашать мужчин на свидание, но на этот раз она чуть было не поддалась искушению, хотя и рисковала получить оскорбительный отказ. В то же время oна сама возмутилась бы, узнав, что с ней встречаются только ради ее тела.
– Вы могли пристрелить их.
Это заявление сопровождалось внезапным взглядом в упор, и Сара растерянно заморгала. Глаза Кахилла оказались голубыми, они смотрели твердо и жестко. Взгляд полицейского, от которого ничто не ускользает. Он наблюдал за Сарой, изучал ее реакцию. Сара настолько растерялась, что не сразу сообразила: речь идет о грабителях.
– Могла бы, – согласилась она.
– Почему же вы не стали стрелять?
– По-моему, применять оружие не требовалось.
– Оба были вооружены ножами.
– Я об этом не знала, а если бы и знала, то не стала стрелять – ведь они не угрожали ни мне, ни судье, они даже не поднялись наверх. Но если бы ситуация развивалась так, нам грозила бы опасность, я решилась бы открыть стрельбу. Она помолчала. – Кстати, спасибо, что не упомянули в отчете о том, что я телохранитель.
– Это не относилось к делу. К тому же отчет составлял не я, дело поручено другому.
– Все равно спасибо. – Такой отчет легко мог стать достоянием гласности, любой тележурналист ухватился за выигрышный сюжет про дворецкого-телохранителя, во время интервью об этом не было сказано ни слова, сама Сара и судья Робертс не поднимали щекотливую тему. Достаточно и того, что телезрители узнают, что судья пользуется услугами высококвалифицированного дворецкого. Упоминание о том, что этот дворецкий еще и охраняет могло привлечь нежелательное внимание и вызвать ненужные расспросы.
– Не за что, – отозвался Кахилл, по-прежнему вглядываясь ей в лицо. – А ваша речь… вы когда-то служили в полиции?
Как ему удается заставать ее врасплох? Сара прекрасно поняла смысл вопроса. У полицейских особый язык, свои словечки и выражения, он очень похож на язык военных. Сара, выросшая в среде военных, по-прежнему мысленно называла остальных людей штатскими, но, когда общалась с ними, машинально подстраивалась к их речи. А с инспектором Кахиллом она, видимо, опять заговорила на привычном языке.
– Общалась с военными.
– Вы служили в армии?
– Нет, мой отец был военным. Двое моих братьев сейчас служат в армии. Я часто перенимаю у них выражения.
– В каких они войсках?
– Отец служил в морской пехоте, Ноэль – морпех, Дэниел – сухопутный пехотинец.
Кахилл коротко кивнул:
– Я тоже из военных.
«Из военных», а не «служил в армии». Вот она, почти неуловимая, но такая значительная разница. Одни идут в армию потому, что хотят накопить денег на учебу, терпеливо ждут окончания срока службы и уходят из армии навсегда. Другие посвящают армии всю жизнь и обычно говорят, что они «из военных». Но инспектор Кахилл слишком молод, чтобы лет в двадцать отслужить в армии, потом поступить в полицейскую академию и дослужиться до инспектора.
– Долго вы пробыли в армии?
– Восемь лет.
Обдумывая этот ответ, Сара установила в зажимах новую мишень и нажатием кнопки отправила ее на позицию. Восемь лет. Почему же он ушел? Если бы его уволили за какую-нибудь провинность, путь в полицию Маунтин-Брук был для него навсегда закрыт. Неужели он получил травму, как отец, и его демобилизовали по состоянию здоровья? Сара исподволь окинула взглядом его крепкое тело. Нет, он выглядит совершенно здоровым.
Расспрашивать неудобно – ведь они лишь недавно познакомились. И потом, стоит ли допытываться? Сара вдруг поняла, что действительно хочет побольше узнать об этом человеке, выяснить, есть ли у него чувство юмора, скрывается за этим непроницаемым лицом и взглядом полицейского… А может, ей лучше об этом не знать? Что-то в нем – и не только его сексуальное тело – слишком волновало ее, вызывало необъяснимую реакцию. Должно быть, все дело в малопонятной биохимии, или в гормонах, чем-то еще, но этот человек сумел зацепить ее. Ему было бы под силу втянуть ее в серьезные взаимоотношения, вмешаться в ее работу и планы.
А может, напрасно она пренебрегает внутренними сигналами? А вдруг именно такого мужчину она могла бы любить? Как же быть – хранить верность своему большому плану или махнуть на него рукой?
Опять думать, опять принимать решения…
Сара спрятала усмешку. Задумавшись, она позабыла одной важной детали: предмет ее мучительных размышлений не испытывает к ней ни малейших чувств. Скорее всего, он женат и у него пятеро детей.
«Оставь его в покое», – посоветовала себе Сара. Если одинок и если она его заинтересовала, он сам сделает первый шаг – тогда и придет время принимать решения.
Удовлетворившись этим, она снова надела наушники. Кахилл последовал ее примеру. Взяв пистолет левой рукой, Сара обхватила ее запястье правой для надежности и методично выпустила в мишень всю обойму. Она настолько привыкла к присутствию критически настроенных зрителей – отца и братьев, – что на Кахилла не обращала внимания. Мишень медленно поплыла к ним. Кахилл снял наушники:
– На этот раз вы стреляли с левой руки. Все-то он замечает.
– Я упражняюсь в стрельбе с обеих рук.
– Зачем?
– Видите ли, я серьезно отношусь к своей работе. В критической ситуации, если меня ранят в правую руку, я все равно обязана защищать подопечного.
Дождавшись, когда приблизится мишень, Кахилл разглядел ее. С левой руки Сара стреляла немногим хуже, чем с правой.
– Слишком уж серьезно вы готовитесь встретить угрозу, которую считаете нереальной.
Она пожала плечами:
– Мне платят не за вычисление вероятности, а за готовность к действиям. Вот и все.
– Эй, Док!
Кахилл обернулся и кому-то махнул рукой:
– Похоже, мой приятель собрался уезжать.
– Док? – Прозвище ее удивило.
– Это долгая история, – уклонился от объяснений Кахилл. – Всего хорошего, мисс Стивенс.
Он кивнул и отошел прежде, чем она успела ответить. К нему уже направлялся здоровяк в джинсах, футболке и бейсболке, с пачкой бумажных мишеней. Здоровяк с досадой качал головой. Инспектор Кахилл осмотрел пистолет, умело перезарядил его, встал к барьеру и прицелился в новую мишень.
Саре было некогда наблюдать за ним. Ей предстояло расстрелять с левой руки еще три мишени, установленные на разных расстояниях, – только тогда можно сказать, что тренировка удалась. Когда же она обернулась, инспектор Кахилл его приятель уже ушли.
Глава 5
Убедившись, что новый пистолет Рика и в самом деле дрянь, Кахилл с приятелем отправились в оружейный магазин, где он был куплен. Почти часовая перепалка с хозяином магазина ничего не дала: пистолет был оплачен, зарегистрирован на имя Рика, бумаги переданы в тот же день и теперь все претензии следовало предъявлять к производителю – или перепродать паршивую болванку какому-нибудь простофиле.
Чтобы утешиться, приятели прямиком из магазина направились в гриль-бар.
– Закажи мне пива, ладно? – попросил Рик и удалился в туалет.
Кахилл забрался на высокий табурет и занялся заказами. К тому времени, как вернулся Рик, он уже потягивал кофе.
– Что это за стильная штучка – та, с которой ты разговорился на стрельбище? – полюбопытствовал Рик, плюхаясь на соседний табурет. – Ты с ней спишь?
Кахилл медленно повернул голову и смерил приятеля ледяным взглядом:
– Кто ты такой, черт возьми, чтобы я перед тобой отчитывался?
Рик одобрительно ухмыльнулся:
– Хорошо сказано. Просто отлично. Ты чуть было не испугал меня. Не возражаешь, если я позаимствую твой тон?
– Да ради Бога.
– Так ты спишь с ней или нет?
– Нет.
– А что так? Она замужем?
– Понятия не имею.
– Тогда чего ты теряешься?
– Просто не думал об этом.
Рик покачал головой и потянулся за своим пивом:
– Слушай, тебе давно пора прийти в себя. Ты пережил скандальный развод, все уже позади. Теперь ты свободен как пчелка – значит, пора искать следующий цветок.
Поскольку за плечами у Рика было уже два развода, и теперь он находился в состоянии поиска жены номер три, Кахилл предпочитал не принимать на веру советы приятеля, касающиеся женщин. Рик успешно притягивал их, но удерживать не умел. Однако напоминать об этом другу Кахилл не стал.
– Рано еще, – отозвался он. – Не торопи меня.
– Целый год прошел!
– А может, мне нужно полтора года. И потом, я встречаюсь с женщинами.
Рик фыркнул.
– Встречаешься, да только эти встречи ни к чему не приводят.
– А зачем? Мне нужен только секс. – Он мрачно уставился на свой кофе. Кахиллу и вправду недоставало секса, но заполучить его было не так-то просто. Женщины на одну ночь, не знающие запретов в постели, были не в его вкусе. Дешевка его никогда не прельщала. Его тянуло к женщинам, которые ориентировались на длительные отношения, а этого пока не хотел сам Кахилл.
Дело было вовсе не в том, что он до сих пор любил Шеннон – он разлюбил ее в ту же минуту, когда узнал, что она изменяет ему с врачом больницы, в которой работает. Состоялся кошмарный развод: Шеннон ожесточенно сражалась за все, что только могла получить, словно желая наказать его за Равнодушие к ней. Кахилл не понимал женщин, по крайней мере, таких, как Шеннон: если она не хотела разводиться, зачем искала секса на стороне? Неужели надеялась, что он прочит измену, даже если обо всем узнает? Кахилл подал на развод и этим пробудил в жене почти безумную жажду мести.
Он старался не забывать о справедливости, но и не выявлять себя полным болваном. Едва узнав о том, что у Шеннон роман на стороне, он снял половину суммы с их общего банковского счета и открыл новый счет, только на свое имя. Затем он закрыл свои кредитки, вычеркнул имя жены из списка лиц, имеющих право пользоваться ими, что тоже было вполне справедливо – у Шеннон имелись свои кредитные карточки. Но, узнав о том, как он распорядился деньгами, Шеннон подняла бурю. Похоже, все выяснилось, когда она уже после разрыва попыталась воспользоваться кредиткой мужа – значит, Кахилл поступил правильно.
Он чуть ли не с боем вырвал у нее согласие на развод, а в качестве ответного удара она потребовала отдать ей все – дом, машину, мебель, несмотря на то, что все это было куплено на деньги Кахилла, а Шеннон зарабатывала у себя в больнице больше, чем он. Мало того, она претендовала на алименты.
Адвокат, которого наняла Шеннон, съел собаку на браке разводных процессах и придерживался тактики выжженной земли. Кахилла спасло лишь то, что его адвокат тоже не был новичком в своем деле, а проницательная женщина-судья видела Шеннон насквозь. Услышав, что вести суд будет женщина, Кахилл уже решил, что все пропало, но его адвокат только улыбнулся и пообещал: «Это будет забавно».
Свой бракоразводный процесс Кахилл не отнес бы категории забавных, но результаты вполне устроили его. Поскольку у Кахилла и Шеннон не было детей, судья постановила разделить имущество пропорционально доходам супругов. На дом никто из них не претендовал, поэтому его было решено продать, выплатить ссуду, а остаток поделить. Шеннон зарабатывала почти вдвое больше, чем ее муж, этому ему должно было достаться вдвое больше денег от продажи дома – ведь Шеннон и без того могла позволить сев приобрести новое жилье. Когда этот вердикт был зачитан, Кахилл бросил взгляд на Шеннон и увидел, что она готова лопнуть от злости. Ничего подобного она не ожидала. Она что-то яростно зашептала своему адвокату, но судья стукнула молотком по столу и приказала ей замолчать.
Шеннон досталась ее машина, Кахиллу – его пикап, мебель поделили. Брать кровать он не хотел, подозревая, что на ней уже успели поваляться Шеннон с врачом. Зато в новом доме Кахиллу было на чем сидеть, на чем есть, были посуда, телевизор и новенькая кровать. Едва получив свою долю от продажи дома, он принялся систематически избавляться от всех вещей, нажитых вдвоем с Шеннон. Вскоре в доме не осталось ни единой супружеской вилки, стакана или полотенца.
Кахилл жалел лишь об одном – что от отвратительного осадка от процедуры развода нельзя избавиться так же легко и быстро.
Досаднее всего было вспоминать о том, что Шеннон породила в нем неуверенность. Он любил ее и рассчитывал, что они проживут вдвоем всю жизнь. Они все продумали: работа в полиции Маунтин-Брук устраивала Кахилла, тем более что офицерам здесь платили больше, чем где-либо в штате, но, после того как Шеннон получит диплом больничного администратора и займет должность с солидным жалованьем, Кахиллу предстояло уйти из полиции и начать учиться на врача. Вспоминая об этом, Кахилл гадал: неужели Шеннон помешана на врачах? В армии он прошел начальную медицинскую подготовку, профессия врача ему нравилась, но, прослужив в Маунтин-Брук пару лет, он вдруг понял, что работу полицейского не променяет ни на какую другую.
Возможно, именно тогда Шеннон и стала искать развлечений на стороне. А может, она жаждала больших денег и вечеринок в изысканном обществе, и поскольку Кахилл не мог предоставить ей ни того, ни другого, нашла оправдание своим изменам. Но он-то думал, что она любит его, не важно, что у него в руках – скальпель или пистолет. Почему же раньше он ничего не замечал? А если ему суждено повторить свою ошибку? Кахилл обладал настоящим талантом стремительно вычислять подозреваемых, но не сумел раскусить собственную жену. Теперь он не доверял себе, боялся во второй раз выбрать копию Шеннон и слепо ждать, когда и она наставит ему рога.
– Опять хмуришься, – заметил Рик.
– Тренируюсь, – буркнул Кахилл.
– Да, совершенство достигается практикой. И неудивительно: ты даже пива себе не заказал. Живи я на одном кофе, я тоже был бы мрачнее тучи.
– Выпью пива после ужина. И потом, я за рулем.
– Кстати, об ужине: умираю с голоду. – Оглядевшись, Рик высмотрел свободный столик. – Давай-ка пересядем вон туда и закажем что-нибудь пожевать.
Прихватив пиво, он сполз с табурета. Кахилл жестом объяснил бармену, куда они идут, и догнал Рика.
– Где ты с ней познакомился? – спросил Рик.
– С кем?
– С той женщиной на стрельбище, с кем же еще? – отозвался друг. – Той самой, с пистолетом и аппетитной попкой, так удачно упакованной в джинсы, что я сам был бы не прочь…
– Дом, где она служит, на прошлой неделе ограбили, – перебил Кахилл. – Я допрашивал ее.
– Так вы познакомились на прошлой неделе? Значит, еще не все потеряно. Ты никуда ее не пригласил?
– Еще чего!
– А что такого? – Рик повысил голос: – Черт возьми, почему? – В эту минуту к столу подошла официантка, Рик умолк, схватил меню и углубился в него. Кахилл заказал гамбургер, картошку фри и пиво. После долгих и мучительных размышлений Рик потребовал то же самое. Едва официантка отошла, он громко повторил вопрос: – Черт возьми, почему?
– Да не ори ты! – разозлился Кахилл.
– Думаешь, с ней не стоит связываться?
Кахилл вздохнул:
– Нет. – На самом деле его неудержимо влекло к Саре. Беда заключалась в другом: на память о разводе в душе у него остались ожоги третьей степени, поэтому нового раунда отношений он мог попросту не вынести. По крайней мере, пока. Но Кахилл знал, что рано или поздно полетит, как мотылек, на новое пламя.
– Так пригласи ее куда-нибудь! Не захочет – откажется, только и всего.
– На одну ночь она не согласится.
– Ну так рассчитывай на две!
– Одна ночь еще ничего не значит. А две – это уже кое-что, а я к такому не готов.
– Может быть, но сейчас это нужно тебе, как никогда. Что толку хмуриться, свалившись с лошади? Снова садись в седло и скачи дальше!
Кахилл не выдержал:
– Хватит!
– Ладно, ладно. – Рик некоторое время водил пальцем по своему запотевшему стакану, потом вскинул голову. – Ты не против, если я предложу ей встретиться?
Кахиллу безумно захотелось разбить чашку о голову друга.
– С какой стати? Нет, не против. – Он заподозрил, что именно к этому и клонил Рик, стараясь прояснить ситуацию.
– Вот и хорошо. Я просто хотел убедиться… Как ее зовут?
– Сара Стивенс.
– Ее номер есть в справочнике? Или у тебя?
– Понятия не имею. У меня его нет.
– Ты не взял у нее номер телефона? А я думал, ты всегда спрашиваешь адреса и номера – для отчетности или как там это называется.
– Она живет в том же доме, где служит. Есть ли у нее свой номер – не знаю, но, наверное, есть.
– У кого она служит? В каком доме? Где? Чем она занимается?
Иногда разговаривать с Риком было все равно что с пулеметом – вопросами он палил, как очередями.
– Она дворецкий, служит у отставного судьи.
– Что это у нее за дворецкий? Кто он такой?
– Рик, слушай внимательно: она сама дворецкий, как у английских аристократов. Знаешь, с бутылкой шампанского обернутой салфеткой, и все такое.
– Ничего себе! – изумился Рик. – А я и не знал, что Алабаме бывают дворецкие! А-а, это же Маунтин-Брук!
– Вот именно.
– Дворецкий! А это круто или так себе? Но дворецкий – это же мужчина. А если женщина – значит, дворецкая?
Кахилл невольно усмехнулся:
– Нет, кажется, это слово не меняется по родам – ну как пилот.
А Рик уже продолжал палить очередями:
– Значит, можно позвонить этому судье и позвать ее? Его фамилия?
– Лоуэлл Робертс.
– Номер в справочнике есть?
– Не знаю и искать его для тебя не собираюсь.
– Хорош друг! Это еще почему?
– Потому что если номера нет в справочнике – значит, надо. И я не собираюсь вторгаться в чужую жизнь только потому, что кому-то захотелось пригласить кого-то на свидание!
– А, попался!
– Ты о чем?
– Значит, ты к ней все-таки неравнодушен. Кахилл уставился на друга.
– Не хотел бы я читать твои мысли, – пробормотал он, дождался, когда официантка поставит перед ними стаканы пивом, и жадно сделал глоток.
– Потому меня и слушаются компьютеры: я точно знаю, что творится у них внутри.
– Но я-то не компьютер.
– Ну и что? Тебя тянет к ней, ты не даешь мне ее номер. Улики налицо, вина доказана.
– Ее номер тебе из меня не вытянуть. Откуда мне знать – может, он есть в обычном справочнике? Ты же туда еще не заглядывал.
– Зачем иметь друга-полицейского, если нельзя разжиться у него секретной информацией?
– Зато можно показать ему дрянной пистолет и услышать от него, что пистолет и вправду паршивый.
Рик сверкнул усмешкой.
– Не увиливай и не сбивай меня! Речь-то о другом – тебя тянет к этой женщине. Ты говоришь о ней, хотя, по твоим же словам, знаешь, что с такими не встречаются ради одной ночи. Дружище, ты сам еще не понял, что скоро совсем поправишься! Не успеешь опомниться, как уже будешь завтракать с ней за одним столом и улыбаться во весь рот!
– Я не умею улыбаться, – напомнил Кахилл, пряча усмешку.
– Значит, будешь сидеть насупившись. Это уже не важно. Кахилл понял, что Рика ему не переубедить.
– Ладно, ты прав: каждый раз, когда я вижу ее, у меня вырастает третья нога.
– Наконец-то ты во всем сознался!
– И если ты попробуешь позвонить ей, я переломаю тебе все кости.
– Вот теперь я слышу моего давнего друга!
– Так где там наши гамбургеры? – Он недовольно огляделся, и тут же к столу заспешила официантка с двумя тарелками острого картофеля.
Рик скорбно покачал головой:
– Док, ты неисправим. Неисправим.
– Сам знаю.
После напряженной тренировки с инструктором по карате Сара вернулась домой и измученная, и взбодрившаяся. Судья Робертс ужинал в гостях, как обычно бывало по сре дам, поэтому Саре не понадобилось накрывать на стол. Она быстро обошла дом, убедилась, что все окна закрыты и двери заперты, а потом поднялась к себе.
Почту сложили на столик возле двери. Поднимаясь по лестнице, Сара просмотрела ее: журнал «Консьюмер рипортс», пара каталогов и письмо.
Сгрузив почту и покупки на кухонный стол, она сунула чашку с водой в микроволновку, потом прошла в спальню и разделась. После тренировки она сполоснулась под душем, но одежда все равно липла к телу. Сара с наслаждением подставила его потоку прохладного воздуха от вентилятора. Выполнив все планы на сегодня, она имела полное право побаловать себя маской и горячей ванной с ароматом лаванды.
Пустив воду в ванну и высыпав в нее пачку ароматической соли, Сара набросила халат и вернулась на кухню, чтобы утопить пакетик с зеленым чаем в кипятке. Пока заваривался чай, Сара бегло пролистала каталоги и отправила их в мусорное ведро. Первый глоток чая показался ей блаженством. Вздохнув, она уселась поудобнее и вскрыла конверт.
«Уважаемая мисс Стивенс, я предлагаю Вам работу в моем доме, с тем же перечнем обязанностей, которые Вы выполняете сейчас. У меня большой дом, которому пойдут на пользу Ваши заботы, и я считаю, что выгода будет обоюдной. Каким бы ни было сейчас Ваше жалованье, я увеличу его на десять тысяч долларов. Прошу сообщить мне о Вашем решении».
Любопытно… Сара не поддалась искушению, но все же испытала прилив любопытства. Она взглянула на обратный адрес – одна из улиц Маунтин-Брук. Судя по дате в верхнем углу письма, его отправили сразу после показа интервью.
Сара вовсе не ожидала подобных предложений. Оно польстило ей, но расставаться с судьей она не желала ни за какие деньги.
Однако щедрое предложение заслуживало немедленного ответа, и Сара набрала указанный в письме номер. После двух гудков включился автоответчик, негромкий мужской голос произнес: «Вы позвонили по номеру 6785. Оставьте сообщение, пожалуйста».
Сара медлила в нерешительности. Оставлять сообщение ей не хотелось, но для этого и существуют автоответчики, и, обзаводятся ими не зря.
– Говорит Сара Стивенс. Благодарю за предложение, но меня вполне устраивает нынешняя работа, и менять ее я не собираюсь. И все-таки спасибо.
Она положила трубку, отпила чаю и только тут вспомнила про воду в ванной. Ванна уже наполнилась, над ней вился пар – температура в самый раз. Сара выключила воду, положила на бортик СD-плейер, сбросила на пол халат и со счастливым вздохом улеглась в ванну, в ароматную воду, доходящую ей до подбородка. Натруженные мышцы постепенно начали расслабляться; Сара почти физически ощущала, как из них выходит усталость. Ванную комнату наполнили негромкие звуки медитативной музыки – тихие фортепьянные аккорды и переборы струн. Сделав еще глоток чая, Сара расслабилась и задремала.
«Говорит Сара Стивенс…»
Он остановил запись, перемотал пленку и снова включил воспроизведение.
«Говорит Сара Стивенс…»
Ее голос звучал в точности как по телевизору. Он стоял возле автоответчика – как в тот момент, когда она позвонила.
«Говорит Сара Стивенc…»
Он никак не мог поверить своим ушам: она отвергла его предложение. Десять тысяч долларов! Однако это доказательство ее преданности, а преданность не купишь ни за какие деньги. Значит, оказавшись в его доме, она будет так же преданна ему.
«Говорит Сара Стивенc…»
Он наделен талантом переубеждать людей, разрешать любую ситуацию в свою пользу. Стало быть, менять работу она не собирается? Ну-ну, посмотрим.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?