Текст книги "Гордая и непреклонная"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gordaya-i-nepreklonnaya-5469.jpg)
Автор книги: Линда Ли
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Да, да. Я скажу им, что он все время был здесь, со мной.
– Он был здесь?
На мгновение ее собеседница замерла, но потом снова беспечно рассмеялась:
– Да, он был здесь, пока мы вместе не отправились в «Найтингейл-Гейт». Вы когда-нибудь видели его спальню, мисс Кендалл?
Однако эта внезапная перемена темы уже не могла отвлечь Элис.
– Благодарю вас за то, что уделили мне время, миссис Джеймс. Ваше свидетельство мне не понадобится. Всего хорошего.
Она не стала дожидаться ответа или появления лакея, который проводил бы ее вниз. Возмутительно! И как только Лукас посмел поставить ее в такое глупое положение?
Спустя каких-нибудь двадцать пять минут Элис протиснулась мимо ошеломленного Брутуса в главный зал мужского клуба и тут же подняла глаза на верхнюю галерею. Как она и предполагала, Лукас сидел в своем кожаном кресле, занимаясь делами. Элис решительно взлетела вверх по лестнице, прежде чем Брутус успел ее остановить.
– Зачем вам понадобилось заставлять другого человека лгать в вашу пользу?
Брутус, едва дыша, ворвался вслед за ней в кабинет. Лукас откинулся на спинку кресла, подперев руками подбородок. Его демонстративно невозмутимая реакция на ее ярость еще больше вывела Элис из себя.
– За кого вы меня принимаете? За дурочку? – осведомилась она гневно.
– Нет, хотя бросаться на шею первому попавшемуся олуху вроде Кларка Киттриджа кажется мне верхом глупости.
«Особенно после того, как побывала в объятиях Лукаса», – мысленно закончила Элис его фразу.
Поток ее мыслей вдруг резко прервался. Ей не хотелось признавать, что она чувствовала себя смущенной.
– Я никому не бросалась на шею!
– Тогда как вы назовете то небольшое представление, свидетелем которого я стал у вас в конторе?
– Простым проявлением вежливости.
– Черта с два!
– А почему вас это так волнует? И какое это имеет отношение к тому, что вы солгали мне насчет своего алиби?
– Вы сами говорили, что мне нужно алиби. Микки предложила мне свою помощь.
Микки? Элис плотно сжала губы.
– Кроме того, – продолжал он, – мне не нравится, что мой адвокат спит с человеком, который является моим главным обвинителем. Или, если можно так выразиться, мечтает с ним переспать.
– Что? – выпалила она.
– Я сам видел, какими глазами вы смотрели на Киттриджа. От негодования Элис чуть было не лишилась дара речи:
– Как вы смеете говорить мне такое! Я… я бы никогда…
– Избавьте меня от ваших объяснений, милочка. – Взгляд его стал холодным и беспощадным. – Вы заискиваете перед этой тряпкой Киттриджем и при этом еще подозреваете меня в убийстве.
– Это потому, что вы, вероятно, и есть убийца!
Послышался ее прерывистый вздох, и затем в комнате воцарилась тишина. Элис сама не могла поверить в то, что сказала.
– Извините. Я совсем не это имела в виду.
На его лице появилось зловещее выражение, от которого по спине у нее невольно пробежал холодок. Лишь очень немногие люди осмеливались перечить этому человеку.
– Нет, именно это. Иначе бы вы не повторяли то же самое столько раз. Мне все равно, что подумает обо мне Грейсон. Я не желаю, чтобы вы занимались моим делом.
Элис затаила дыхание, голова у нее пошла кругом.
– Что? – переспросила она.
– Я отказываюсь от ваших услуг, мисс Кендалл. Мне безразлично, даже если мне придется защищать себя в суде самому. Я не хочу вас больше видеть – ни в юридической конторе, ни где бы то ни было.
Ее плечи тут же распрямились, как у военного. Чувство унижения сменилось приливом гордости.
– Что ж, хорошо! Я соберу все бумаги и завтра же утром перешлю их вам.
– Договорились.
Какое-то мгновение Элис стояла неподвижно, пытаясь понять, что она сейчас чувствует. «Ничего, кроме свободы и облегчения», – настойчиво твердила она себе.
Круто развернувшись, девушка устремилась мимо удивленного ее поспешностью Брутуса к парадной двери и вскоре оказалась на знойной душной улице. Но не успела она добраться до городского дома по соседству, окруженного рабочими и грудами песка, как волнение в крови улеглось и действительность начала понемногу проникать в ее сознание.
Ей только что указали на дверь.
От этой мысли у нее неприятно засосало под ложечкой. Как ни трудно ей было в это поверить, но она потерпела неудачу, и теперь ее попеременно бросало то в жар, то в холод.
До сих пор она не знала поражений – по крайней мере, в том, что касалось ее учебы и нынешней работы, поправила себя Элис, глубоко вздохнув. Неудачи в отношениях с людьми стали для нее обычным делом – во всяком случае, с людьми, которые не были связаны с ней кровными узами. А ее родные должны были ее любить.
Она брела куда глаза глядят, не останавливаясь до тех пор, пока ей на пути не попалась маленькая девочка с букетом полевых маргариток. Элис вдруг снова почувствовала себя пятилетним ребенком на кухне у Уинчестера Пула. Он тогда подарил ей маргаритку, сорванную с клумбы в Бостон-Коммон. Однако когда она принялась перечислять по пунктам его преступления против города, которому принадлежал парк, он тут же вырвал стебелек из ее пухлых ручек и, оборвав один за другим хрупкие лепестки, приказал ей убираться к себе домой.
Так закончилась ее первая любовь. Так закончилось ее первое крупное дело. Две совершенно разные вещи, но почему-то сейчас, когда она стояла под палящим летним солнцем, они вызывали в ее душе одни и те же схожие чувства – пустоты и одиночества.
Глава 6
ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ ВЫБИРАЕТ СВОИМ АДВОКАТОМ ЖЕНЩИНУ
Лукас выругался при виде заголовка, напечатанного крупными буквами на первой полосе вечернего номера «Бостон геральд».
– Что все это значит, черт побери? – осведомился он.
Косые лучи заходящего солнца проникали сквозь окна его личного кабинета. Он был одет в белоснежную рубашку, ярко-синий жилет с золоченым пейслийским узором[8]8
Узор на тканях, имитирующий узор кашмирской шали; первоначально изделия с таким узором выпускались в г. Пейсли, Шотландия.
[Закрыть] и облегающие брюки для верховой езды, заправленные в сапоги. Брутус выступил вперед, его массивная фигура и свирепый взгляд, как всегда, плохо сочетались с парадным мундиром.
– В чем дело, хозяин?
– Вот, – проворчал Лукас, положив на стол газету и затем снова откинувшись назад в своем кресле.
Лукас поднялся с места, намереваясь отправиться прямо в контору своего брата, находившуюся в деловой части города. Однако ему не пришлось себя утруждать, поскольку как раз в эту минуту в кабинет вошел Грейсон, как всегда респектабельный, в элегантном черном костюме, держа под мышкой свой собственный аккуратно сложенный экземпляр газеты.
– Добрый день, – произнес Грейсон с несвойственной ему беспечностью в голосе.
– Черта с два – добрый! Ты уже видел газету?
– Да, она у меня. Превосходный тактический ход.
– Тактический ход? – переспросил ошеломленный Лукас.
– Да. Это самый лучший способ пустить по городу слух, что Элис Кендалл согласна представлять тебя в суде, и присяжные наверняка явятся на слушание, зная, что женщина, и притом порядочная женщина, выступает на твоей стороне. Жаль только, что ты сначала не обсудил это со мной. – Лицо его вдруг сделалось озабоченным. – Дело в том, что Элис Кендалл наотрез отказывается о чем-либо со мной говорить. Я посылал ей записки, но она уклоняется от встречи. По ее словам, адвокат здесь она, а не я, и если я хочу обсудить ход дела, мне придется иметь дело с тобой.
Грейсон выглядел недовольным, и в любую другую минуту Лукас наверняка улыбнулся бы при мысли, что кто-то посмел обращаться со старшим из братьев Хоторн подобным образом. Но сейчас он был слишком рассержен.
– Я не помещал эту заметку в газету, – заявил он. – Я-то думал, что это сделал ты. О черт, ведь я только этим утром отказался от ее услуг!
Выражение лица Грейсона стало зловещим.
– Что?!
– Она считает меня виновным, – буркнул он, не удостоив брата даже взглядом.
О том, что он не мог выбросить ее из головы, Лукас умолчал. Ее глаза, ее волосы, блестевшие подобно самому лучшему шелку, когда он вытащил из этого проклятого пучка шпильки. И ее тело. Как бы она ни пыталась его скрыть, миниатюрная, чопорная Элис Кендалл подходила ему как нельзя лучше. Досада змеей вползла в его душу.
– От нее одни неприятности.
– Неприятности? – Грейсон швырнул газету на стол. – Неужели ты до сих пор так и не понял всей серьезности положения? Или ты думаешь, что я преувеличиваю? Что все это просто дурной сон и утром ты проснешься как ни в чем не бывало? Нет, братишка! Возможно, это и похоже на ночной кошмар, но тем не менее все происходит наяву. И хотя Элис Кендалл испытывает мое терпение, отказываясь делиться со мной своими планами, у меня хватает здравого смысла, чтобы понять: она – наша единственная надежда взять верх над Уокером Кендаллом. Доказательством тому служит хотя бы то, что ни один адвокат в городе, кроме нее, не захотел браться за это дело. Всем известно, что Кендалл имеет на тебя зуб с того самого дня, когда ты открыл «Найтингейл-Гейт».
– Он же не участвует в процессе, – возразил Лукас упрямо.
– Кендалл не настолько глуп. Но у него есть к тебе свой счет, Лукас. Он сделал карьеру, преследуя по суду людей, которые позволяют себе шутить с законом. До сих пор ты не переступал черты, и потому он не мог до тебя добраться. Теперь же ему представился удобный случай расквитаться с тобой – и не только за это убийство, но и за многое другое, и ты достаточно умен, чтобы это понять. Как ты думаешь, зачем ему понадобилось привлекать к этому делу одного из своих прихвостней? Киттридж для него всего лишь удобное прикрытие, позволяющее вмешиваться в ход процесса и вместе с тем не выступать против тебя лично. – Грейсон сделал паузу, его темные глаза блестели, словно осколки холодного обсидиана. – Или тебе самому не терпится пойти ко дну?
– Не говори чепухи.
– Вот как? Ты думаешь, я не заметил, как ты постоянно ходишь по краю пропасти, словно намеренно искушая судьбу?
Лукас уставился невидящим взором в окно. Не дождавшись от него ответа, Грейсон вздохнул:
– Почему ты усложняешь мне задачу? Я ведь хочу помочь.
Лукас понимал, что Грейсон прав. Но как объяснить брату, почему он не хотел, чтобы эта женщина занималась его делом, или почему он при каждом удобном случае искушал судьбу, когда это для него самого оставалось загадкой?
– Просто присутствие Элис Кендалл меня смущает, – наконец ответил он, чувствуя на своем затылке холодный взгляд Грейсона.
– Ты к ней неравнодушен, не так ли?
Лукас резко обернулся, кровь угрожающе пульсировала в его жилах. Возможно, Грейсон и был прав, однако Лукас не собирался это признавать. Как бы сильно его ни влекло к ней, он не желал иметь ничего общего с этой благочестивой тихоней с диковатым блеском в глазах. Поцеловав ее, он поступил вопреки здравому смыслу, что до сих пор его поражало.
– Да ты с ума сошел!
– Ты так думаешь? А мне кажется, ты потерял от нее голову! Возможно, твой интерес объясняется тем, что ты оказался рядом с женщиной, которая не предлагает любовь за деньги.
– Я не плачу моим женщинам, – заявил Лукас холодно.
– Допустим, тебе нет нужды им платить, – согласился Грейсон, – но ты окружен ими повсюду. Думаю, что Элис Кендалл одновременно и привлекает тебя своей чистотой, и отпугивает.
– С каких это пор ты сделался философом? И, прошу тебя, забудь о Кендалл. О ней речь больше не идет.
– Черт возьми! – не выдержал Грейсон, терпение которого уже давно было на пределе. – И когда только ты вобьешь в свою тупую голову, что у тебя серьезные неприятности? Я не могу просто так это оставить. И во всем городе не найдется адвоката, который смог бы выступить в суде против Уокера Кендалла и взять над ним верх. Тебе нужно привлечь его дочь на свою сторону, нравится это тебе или нет. А пока что тебе лучше найти какой-нибудь способ ее вернуть.
Лукас понурил голову, понимая, что его брат абсолютно прав.
– Это не так-то легко, – губы его неожиданно растянулись в улыбке, – если бы я не уволил ее, она ушла бы сама.
– Почему?
– Она сказала, что мне нужно алиби, и я ей его предоставил.
– Как тебе это удалось? Ты же говорил, что был в ту ночь один!
Лукас бросил равнодушный взгляд на газету и положил ее обратно на стол.
– Микки настояла. Ты знаешь, что я никогда не умел отказать даме.
– Черт возьми, Лукас! И как только ты мог совершить подобную глупость? – Грейсон покачал головой. – Будь я неладен, если понимаю, что с тобой происходит!
Вся веселость Лукаса улетучилась, и внезапно обитая плюшем комната показалась ему нестерпимо душной, несмотря на вентилятор, обычно поддерживающий в ней прохладу.
– Так или иначе, – продолжал Грейсон, – тебе лучше пустить в ход свое пресловутое обаяние и убедить мисс Кендалл вернуться. Схватка будет жаркой, Лукас, и тебе понадобится любое преимущество, какое ты можешь получить, а я уже устал тебе повторять, что единственное преимущество, которое у тебя сейчас есть, – это Элис Кендалл. На твоем месте я бы отправился к ней немедленно. Вряд ли мне нужно напоминать тебе, что слушание твоего дела в большом жюри назначено на ближайшую пятницу.
– Сегодня вечером она собирается присутствовать на приеме у Дарнеллов. Так что с визитом мне придется подождать.
– Насколько я понимаю, тебе тоже не мешает поприсутствовать на этой вечеринке.
Элис в своем лучшем шелковом платье – вернее, в своем единственном шелковом платье – на цыпочках поднялась по каменным ступенькам и без стука переступила порог большого дома. Она не могла себе позволить купить еще одно, а у отца имелись более серьезные проблемы и нужды, чем ее вечерние туалеты.
Она обожала это платье яркого нефритового цвета, от которого ее янтарные глаза казались почти зелеными, а бледная кожа приобретала нежный кремовый оттенок. Правда, по стилю оно скорее подходило для девушек помоложе, однако этот наряд был куплен для нее отцом лет пять назад, он полагал тогда, что она будет посещать светские приемы и дамские швейные кружки, а не юридический факультет университета.
Едва она вошла в гостиную, ее увидел дядя:
– Элис, ты сегодня очаровательна!
Гарри Кендалл был ниже ростом, чем ее отец, волосы его заметно поредели с годами, а талия, напротив, раздалась. Именно он заботился об Элис и ее брате после скоропостижной смерти их матери. Несмотря на то, что Гарри был очень занят, постепенно поднимаясь по служебной лестнице в полицейском управлении Бостона, он никогда не был так загружен делами, как Уокер. Элис его обожала. Глядя с улыбкой в его добрые серые глаза, она произнесла:
– Спасибо, дядя Гарри. Ты сам сегодня выглядишь молодцом.
Гарри опустил глаза на свой парадный сюртук с закругленными фалдами, накрахмаленную белую рубашку и черный шелковый жилет, чуть-чуть обтягивавший объемистое брюшко, и улыбнулся.
– Мне не так уж часто случается наряжаться, но я рад, что ты решила побывать на этом празднике. Тебе надо непременно выезжать в свет, Элис. Молодой женщине грех запираться у себя в комнате с книгами по юриспруденции и судебными делами. – Он сдвинул густые седеющие брови. – И, что бы там ни думал по этому поводу твой отец, я полагаю, сейчас самое время заставить Кларка потрудиться ради награды. Дай ему понять, что ты не намерена сидеть и ждать, пока он примет решение, когда рядом есть столько молодых людей, которые с радостью возьмут тебя в жены.
Она ласково потрепала его по руке и насмешливо ответила:
– Да, и они отталкивают друг друга, пытаясь протиснуться через парадную дверь.
Гарри только проворчал в ответ. Впрочем, что он мог ей возразить? Он знал не хуже остальных, что его племянница, несмотря на то, что обладала достаточно привлекательной внешностью, не была сильна в искусстве кокетства, не умела застенчиво улыбаться мужчине и делать вид, будто он для нее начало и конец всему. А это являлось весьма существенным недостатком в глазах возможных поклонников, не говоря уже о том, что она была адвокатом – явно не женское занятие. До сих пор единственным человеком, которого не пугал ее выбор, был Кларк. «И Лукас», – невольно подумалось ей.
При одном воспоминании о его поцелуе она ощутила покалывание на губах. Нет, даже положение адвоката ее не спасало.
– Элис?
Вздрогнув, она очнулась и с виноватым видом поднес па пальцы ко рту, недовольная направлением своих мыслей.
– Я ни от кого не запираюсь. – Она развела руками, демонстрируя свой наряд, и недовольно поморщилась: – Но не кажется ли тебе, что в этом платье я выгляжу ужасно старомодной?
Как раз в этот момент ее брат, Максвелл, спустился вниз по лестнице.
– В Бостоне, дорогая сестра, ничто и никогда не выходит из моды. Женщины десятилетиями достают из своих сундуков одни и те же платья, пересыпанные камфарными шариками от моли.
Элис сразу почувствовала себя лучше, брату всегда удавалось ее развеселить.
– Ты похож на настоящего щеголя, – произнесла она, окинув взглядом его модный костюм.
Он отвесил ей низкий поклон:
– Благодарю покорно.
У Максвелла были темные волосы и глаза скорее серого, чем голубого цвета. Рослый, широкоплечий, он разительно отличался от Кларка и очень походил на Лукаса Хоторна.
При одной мысли о Лукасе она снова разволновалась. Уж конечно, ее любимый брат не имел ничего общего с этим неблагодарным подонком, который только сегодня утром ее уволил.
– В чем дело? – осведомился Максвелл с мягким укором. – Неужели моя маленькая Элис нервничает? Вряд ли тебя так волнует твоя внешность. Что могло случиться этим вечером, из-за чего ты сама не своя от беспокойства? Или все дело в газетной заметке?
Элис невольно простонала. Она до сих пор не могла поверить в то, что ее имя оказалось на первой полосе – особенно принимая во внимание, что она уже не будет вести это дело. Какой заголовок появится в газете завтра утром? ЖЕНЩИНА-АДВОКАТ ОТСТРАНЕНА ОТ ДЕЛА?
И как только она умудрилась попасть в такую переделку?
– Нет, дело не в ней, – ответила она, – просто я взволнована тем, что отправляюсь на прием после такого долгого перерыва. Отец тоже едет с нами?
Она посмотрела мимо дяди и брата в кабинет отца. Однако там никого не было.
– Я в этом не уверен, Элис. – Гарри неловко переминался с ноги на ногу. – Он был очень расстроен, когда ему в руки попалась эта газета. Не каждый день человеку приходится видеть имя своей дочери, напечатанное крупными буквами на первой полосе.
Она не стала говорить ему о том, что статья была ошибочной и, вне всякого сомнения, за ней последует опровержение. После всех событий последней недели она уже не знала, чего ожидать от родного отца. Почувствует ли он облегчение оттого, что она, наконец вышла из дела? И снова станет таким, как прежде, – добрым и чутким, ее главным сторонником в течение стольких лет.
Всего несколько дней назад Элис могла быть уверена, что Уокер крепко сожмет ее в своих объятиях и скажет, что она вольна делать все, что ей угодно. Другие дела придут в свое время. Но то было несколько дней назад. С тех пор многое изменилось. И уже в который раз у нее возникло ощущение, что прежней жизни не вернуть. В этом виноваты все: ее отец, Кларк и, наконец, Лукас Хоторн, затронувший в ее душе такие струны, которых лучше было бы вовсе не касаться.
Помимо всего прочего она испытывала огромное облегчение оттого, что ей не придется больше заниматься его делом. Ей это казалось самым простым выходом, и хотя какая-то часть ее существа не могла смириться с поражением, Элис уже была сыта по горло Лукасом Хоторном. А завтра она, сидя с отцом в гостиной, найдет способ все ему объяснить и исправить положение.
Они покинули дом, однако, оказавшись на улице, Максвелл направился к тротуару вместо того, чтобы сесть в поджидавшую их коляску.
– Куда ты собрался? – спросила Элис.
– На прием, – ответил он со смехом. Его ботинки из лакированной кожи сверкали так, что в них отражался лунный свет. – Но только не в этом тюремном фургоне. Я лучше пойду пешком.
Дядя Гарри пробормотал что-то себе под нос, после чего проводил Элис к скромному черному экипажу, которым правил сержант Мейсон. Он обязан был следить за тем, чтобы начальник полиции мог попасть в любое место по своему желанию. Как государственные служащие, ни Гарри, ни Уокер не могли рассчитывать на большие доходы, и вряд ли кто-нибудь из них, не исключая и Элис, вообще получил бы приглашение на праздник в дом богатых и влиятельных Дарнеллов, если бы не то обстоятельство, что Кендаллы являлись прямыми потомками первых граждан Бостона. Возможно, они и не обладали большим состоянием, зато могли похвастаться прекрасным старинным именем, а это в светских кругах Бостона имело большое значение. Просто с деньгами им было бы легче вращаться среди равных себе по рангу.
Маленький экипаж отъехал от старинного особняка на Бикон-Хилл и покатил по Чарлз-стрит. После нескольких поворотов и непродолжительного следования вдоль обнесенной оградой темно-зеленой массы Паблик-Гарденз они остановились у входа в городскую резиденцию из красного кирпича, с черными ставнями, расположенную в сравнительно новой, но тем не менее престижной части города, называемой Бэк-Бей.
Полицейский экипаж выглядел прочным и практичным по сравнению с окружавшими его со всех сторон богато разукрашенными эмалью одноконными каретами и ландо. Единственная лошадь, тащившая за собой мрачного вида повозку, фыркала и била копытами по мостовой, горя нетерпением покинуть это место.
Нервы Элис были напряжены до предела, сознание двусмысленности положения обволакивало ее подобно зимнему плащу. Кларк уже говорил ей о том, что его не будет на приеме, – как и ее отца. А ведь именно на них она полагалась прежде всего, когда дело касалось ее выходов в свет.
Дом выглядел великолепно: широкие лестницы, хрустальные люстры, толпа нарядно одетых мужчин и женщин. Лакей принял у нее из рук пелерину, и Элис сама не помнила, как очутилась в самом центре парадной гостиной. Сейчас она почему-то чувствовала себя похожей на отцветшую и невзрачную розу с голыми шипами, перевязанными нелепыми бантиками. Она робко протянула руку к волосам и поправила прическу.
– Если ты чувствуешь себя так неловко, – обратился к ней шепотом дядя, – нам нет нужды здесь оставаться.
Как мило с его стороны! Однако рано или поздно ей все равно придется предстать перед этими людьми.
– Со мной все в порядке, дядя, честное слово, – отозвалась она, пожав ему руку.
Полы в зале были начищены до блеска, оркестр играл на специально сооруженной сцене, устроенной наподобие картины в раме и находившейся высоко над их головами. Несколько пар уже кружились в танце, но большинство гостей все еще беседовали между собой. Раздвижные двери были слегка приоткрыты, и за ними Элис заметила ломившиеся от кушаний столы.
Мужчины в парадных костюмах обменивались приветствиями. Почтенные матери семейств в тусклых платьях выставляли напоказ своих дочерей, а юные дебютантки весело щебетали, прикрывая рты затянутыми в перчатки пальцами или обмахиваясь кружевными веерами.
«Неужели и я когда-то была так молода?» – спрашивала себя Элис. Сейчас ей с трудом в это верилось.
– Элис, неужели это и впрямь ты?
Обернувшись, Элис и Гарри заметили направлявшуюся к ним Джессику Мэйфилд. На ней было роскошное платье из тафты сапфирового оттенка с длинным шлейфом, волочившимся по полу. Без сомнения, это платье не было извлечено из сундука.
Джессика протянула Элис обе руки, легко и ласково коснувшись поцелуем обеих ее щек. Затем она позволила Гарри пожать ей руку, как того требовали правила приличия.
– Как приятно вас видеть, мистер Кендалл! – Она осмотрелась по сторонам. – Надеюсь, Максвелл сегодня тоже здесь?
– Пока еще нет, но скоро будет, – ответил Гарри.
– Как чудесно! Я буду рада с ним встретиться. – Джессика взмахнула ресницами. – Такой убежденный холостяк, что, похоже, еще ни одной девушке во всем городе не удалось его заарканить. – Она обмахнулась веером. – Мой отец сгорает от нетерпения побеседовать с вами, мистер Кендалл. По его словам, такого превосходного начальника полиции у нас еще не было. Это большая удача, что один из самых уважаемых наших граждан командует людьми, которым мы платим, чтобы они нас охраняли. – Она наклонилась к нему поближе, улыбка ее тут же погасла, словно кто-то выключил газовую лампу: – Мы ведь в безопасности, не так ли?
– Бостон еще никогда не был более безопасным, – заверил ее Гарри.
– А как же дело об убийстве? Не может быть, чтобы это преступление совершил Лукас Хоторн.
И тут, словно простого упоминания его имени было достаточно для того, чтобы заставить его появиться, Лукас собственной персоной возник на пороге особняка. Разговор тут же прервался, словно по взмаху палочки невидимого дирижера.
– Глазам своим не верю! – еле выговорила Джессика в предвкушения скандала. – Что он здесь делает? Лукас уже многие годы не принимал приглашений ни на один прием.
Лукас остановился в дверях, его строгий вечерний костюм украшали белоснежный накрахмаленный галстук и жилет. Его чувственные губы растянулись в неком подобии улыбки, но во взгляде проницательных голубых глаз и во всем облике чувствовалась настороженность. Все вокруг уставились на него, словно чего-то ожидая. Лукас между тем окинул быстрым деловитым взглядом комнату, осмотрев каждый уголок, пока, наконец его глаза не остановились на ней.
Сердце подскочило в груди Элис, когда он, не обращая внимания на изумленные взгляды и неуклюжие приветствия окружающих, направился в ее сторону. Движения его представляли собой странное сочетание светского лоска и неприкрытой мужской силы, грубой и хищной. Леопард среди павлинов.
Она наблюдала за ним и невольно размышляла о грехе. Темном, опасном и волнующем. Элис много думала о грехе с юных лет, да иначе и быть не могло – ведь она росла рядом с отцом и дядей, окруженная разговорами о жутких убийствах и других кошмарных преступлениях, которыми было заполнено их обеденное время. Это всегда выделяло ее среди других девушек, которые больше интересовались последними направлениями моды или узорами для вышивания крестиком. Сколько Элис себя помнила, она никогда не имела ничего общего со своими ровесницами. Но это была ее жизнь, и она не променяла бы свои задушевные беседы с отцом даже на тысячу роскошных платьев с оборками или сотню самых отборных кавалеров. Ей нужен был лишь один человек – человек, который бы принял ее такой, какая она есть. А для этого у нее имелся Кларк. Он-то понимал, что знать о грехе и совершать его на деле – далеко не одно и то же. Как, впрочем, и ее отец и дядя. Они ежедневно сталкивались с грехом, однако сами ему не поддавались. Чего нельзя было сказать о Лукасе Хоторне.
– О Боже! – выдохнула Джессика, поднеся трепещущую руку к груди. – Он идет сюда.
И в самом деле, Лукас не свернул в сторону и не останавливался до тех пор, пока не оказался рядом с ними. Его голубые глаза на один миг, равный вечности, задержались на Элис, и по спине ее пробежала дрожь почти сладострастного удовольствия. Затем Лукас обернулся к Джессике.
– Мисс Мэйфилд, – произнес он, отвесив ей учтивый поклон.
Джессика испустила восторженный вздох и едва не лишилась чувств, разыгрывая из себя дурочку перед Лукасом Хоторном.
– До чего же замечательно видеть вас здесь, мистер Хоторн, – произнесла она, как только снова обрела дар речи. – Вы должны пойти со мной. Без сомнения, каждый из присутствующих захочет с вами переговорить.
Она хотела взять его под руку, однако он, одарив ее чувственным, притягивающим взглядом, произнес:
– Сначала я должен поговорить с мисс Кендалл.
– О! – Джессика внимательнее присмотрелась к Элис.
Сама же Элис не в силах была отвести взгляда от Лукаса Хоторна. Он не произнес больше ни слова и взял ее за руку. Даже сквозь белую ткань перчаток она ощутила тепло его кожи. Затем он поклонился и поднес ее пальцы к губам, не ограничившись при этом простым жестом, как того требовали приличия, но коснувшись каждого из них поцелуем. От этого прикосновения жаркое пламя разлилось по всему ее телу. Еще никто и никогда не целовал ее так – внешне невинно, но с таким скрытым чувством.
Потом, так же быстро, Лукас отпустил ее руку и обернулся к дяде Гарри.
– Мистер Кендалл, – произнес он нарочито вежливым тоном, – я не видел вас вот уже – дай Бог памяти – три недели со времени моего ареста.
Невозможно было не заметить саркастической нотки в его голосе. Он бросил эти слова, как в прежние времена бросали перчатку. Джессика ахнула, некоторые из гостей повернули головы в их сторону, а ее дядя сразу ощетинился, выпрямившись во весь свой рост, составлявший пять футов девять дюймов. Возможно, Гарри и не мог похвастаться статью Лукаса, но то, чего ему недоставало в дюймах, он восполнял за счет внушительной массы мускулов.
– Да, ровно три недели. Хотя, будь на то моя воля, вы бы парились сейчас в тюремной камере, вместо того чтобы прохлаждаться в светских гостиных.
Губы Лукаса скривились в усмешке.
– Увы, не всегда все происходит по нашей воле.
Элис не верила собственным глазам. Ее дядя никогда не выходил из себя и не позволял себе столь явных грубостей. Сейчас перед ней был человек черствый и раздражительный. Хотя в оправдание своего дяди она вынуждена была признать, что Лукас обладал, способностью выявлять в любом человеке его худшие стороны.
Не удостоив его больше ни словом, Гарри взял Элис под руку и хотел продолжить путь, однако Лукас их остановил:
– Мисс Кендалл, я почту за честь пригласить вас на танец.
Джессика снова ахнула. Элис уже собиралась отказаться, однако Гарри сделал это за нее:
– Только через мой труп, Хоторн.
– Мне нужно переговорить с моим адвокатом, – заявил Лукас не допускавшим возражений тоном, – и если вы не хотите, чтобы я отвел вашу племянницу в отдельный кабинет, чтобы обсудить с ней вопрос наедине, полагаю, нам лучше сделать это во время танца.
Гарри весь кипел от возмущения. Глаза Джессики сделались круглыми, как блюдца.
– Ты его адвокат?
К этому моменту вокруг них уже собралось несколько любопытных. Какой-то коренастый полный мужчина выступил вперед. Его редеющие длинные волосы прилипли к лысине на макушке, и без того румяные щеки стали еще ярче от выпитого вина.
– Все газеты сегодня только об этом и пишут, – пояснил он.
– Я уже видела их, – подхватила Джессика взволнованно, – однако успела прочесть только заголовок. Я и предположить не могла, что женщина, о которой идет речь в статье, – наша дорогая Элис. Хотя мне следовало догадаться. – Она прищелкнула языком. – Тебе всегда нравилось возмущать спокойствие.
Болезненное чувство овладело Элис при виде шумихи, вызванной известием о том, что она согласилась защищать Лукаса. Конечно, ей вряд ли стоило этому удивляться. Она была не настолько наивна. Но все равно ей это очень не нравилось.
По мере того как толпа вокруг нее становилась все более плотной, Элис оказалась отрезанной от своего дяди, который чуть не лишился рассудка при виде суматохи, поднявшейся вокруг его племянницы. И затем, незаметно для себя самой, она оказалась в кругу танцующих, увлекаемая чьей-то сильной, но поразительно мягкой рукой.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?