Текст книги "Кавказский Палач"

Глава 5

Ох, зря я это!

Стоило только ляпнуть про настоящего мужика, как кавказец сразу же вспыхнул. Обжег меня взглядом, напрягся.

Мужская рука со щеки сместилась на мою шею. Длинные пальцы легли на кожу, чуть сдавливая. Совсем чуточку перекрыли кислород. Не чтобы задушить, чтобы напугать.

Ой…

Кажется, я зацепила что-то важное, никак там гордость горская взыграла? Я вытянулась в его руках, но взгляд отводить не стала.

Не на ту напал, Бахтияр!

– А ты настоящих мужиков-то встречала, принцесса? – ласково спросил он. – Судя по твоей жизни, в ней были только одни мудаки.

– Да и рядом с тобой как будто не особо что-то изменилось, – я прикусила язык, понимая, что делаю себе самой и Зойке только хуже.

Не груби ему, дурочка!

И так жизнь на ниточке висит! Он же кавказец! Смотри вниз, Марьянка, не возникай, хуже будет. Вспоминай, что там отец про поведение рассказывал.

Он начал поглаживать мою кожу большим пальцем. Медленно, ласково. Нежно, словно он мой любовник, а не палач.

– Показать тебе, каким может быть настоящий горец?

– А у вас это как измеряется, длиной члена или длиной пистолета? – пробурчала я.

Бахтияр вдруг улыбнулся.

Уголки четко очерченных губ дрогнули, выдавая его настроение. И я растерялась, потому что лицо у него стало такое, словно ему мой ответ понравился. Словно весело стало. Словно не он привез меня на этот мост, угрожая убить.

Да что происходит? Может, он, правда, больной на голову?

– А ты дерзкая девочка. Мне нравится.

– Приму за комплимент, – голос у меня резко осип.

Даже говорить было больно, как будто простуда началась неожиданно. Это я что, это я его засмущалась что ли?

Да мы оба больные тогда!

– Тебе страшно, – ласково сказал он, наклоняя голову вбок. Резко привел меня в чувства своими тихими словами. – Очень страшно, моя принцесса, да? За кого ты боишься больше, м? За маленькую дочь или за себя?

Гад! Зачем он так?

Я всхлипнула.

Держаться, даже просто стоять перед ним, сил оставалось все меньше. Ну, неужели в нем нет ничего человеческого? Неужели непонятно?!

Я помнила ощущение Зойкиного тела на руках, его тяжесть. Я помнила о ней все! И понимала прекрасно, что за нее я боюсь больше. Я мать. И раз уж мне выпала такая доля, я буду за нее биться до конца.

Слезы тихо потекли по щекам снова.

– Я же предупреждал, Марьяш, – пальцы Бахтияра сжались на шее сильнее. – Я приказываю, ты делаешь. Я спрашиваю – ты отвечаешь. Ну!

От его рыка я съежилась.

Зажмурилась, выдавливая слезы из глаз еще сильнее.

– За дочь. За дочь! Не трогай ее. Пожалуйста, – меня просто сгибало пополам от слабости и ужаса.

– И на что ты готова пойти ради дочери, м?

– На все, – выдохнула я, не смея поднять взгляд.

Не знаю, на что он намекает, но я действительно была готова сделать все, что угодно, только бы он не тронул мою Зойку. Осознать тот ужас, что мог для нее наступить, если меня не станет, я до сих пор не могла.

Если умру я, что будет с ней?

– На все, – еще раз повторила я. Посмотрела в красивое задумчивое лицо кавказца. – Я сделаю, что хочешь, только забудь о ней. Дай убедиться, что она здорова хотя бы.

– Ты настолько сильно любишь своего ребенка?

Да иди ты к черту!

Меня швыряло из эмоции в эмоцию. Тело колотило крупной дрожью под его рукой. Я боялась его до жути, до обморока. Но не могла себе этого позволить. Я стою за дочь. И даже если мне придется потерять себя рядом с ним…

Я это сделаю.

Ради моей Зои я пойду на все, я не соврала.

Бахтияр смотрел на меня. И еле-еле заметно, почти на грани зрения, я заметила, как у него подергивается щека. Очень легко. Будто слабая судорога подергивала кожу.

Какие смыслы заложены на дне его угольных зрачков, я уже даже не пыталась распознать. Слишком страшно в них смотреть, слишком там много угрозы я видела.

– Люблю…

– Тогда учись себя вести рядом со мной, как положено правильной женщине. Может быть, ты и увидишь, как твоя дочь из больницы выписывается.

– Ты! – я рухнула как подкошенная на колени.

Нет, рухнула бы, если бы Бахтияр меня не подхватил.

Обнял одной рукой, вздернул повыше и прижал к себе. Запрокинул мое лицо кверху, заставил на себя смотреть. Коротким выдохом сдул прядку растрепавшихся волос со щеки.

А я замерла.

Не могла двигаться. Он завораживал. Смотрел безмолвно, читал в моих глазах все, что я о нем думаю.

Черный взгляд спустился к моим губам.

И я увидела в нем то, о чем предупреждала мама. Жадность. Кавказцы жадны до женщин. И я уже понимала прекрасно, чего он от меня потребует. На чем будет играть, шантажируя меня дочерью.

– Ты станешь послушной девочкой, моя принцесса. Будешь ласковой кошечкой передо мной, – склонившись к моему лицу, он дышал одним со мной воздухом. – Я научу тебя, как уважать мужчину, поняла меня?

Я слушала его голос и падала куда-то во мрак. Я не верю, что это все наяву, мама… Не верю…

В заднем кармане моих брюк завибрировал телефон.

– Кто тебе звонит? – он перехватил мои руки и сжал запястья, чтобы я не достала аппарат сама.

– Господи, – я замотала головой. – Да кто угодно!

– С этого момента, принцесса, тебе больше никто не будет звонить, – он накрыл ладонью мою ягодицу.

Сжал ее до крепко, почти до боли.

Я закрыла глаза, сжав губы покрепче. Не буду ничего говорить. Страшно, я в полной его власти, я же понимаю. Я теперь его развлечение, сама на это подписалась.

Бахтияр вытянул из моего кармана жужжащий телефон, наблюдая за мной неотрывно. Перевернул его на ладони и перевел взгляд на дисплей.

И взорвался в ту же секунду!

– Это кто, принцесса? – он встряхнул меня как куклу. – Кто для тебя «Самый лучший», отвечай!

Глава 6. Бахтияр

Я лица ее не видел. Чувствовал в своих руках гибкое женское тело, а перед глазами только муть плавала.

Что за херня?!

Что за «Самый лучший»? Какого хрена, моя маленькая? Ты совсем страх потеряла, что ли?!

Кислорода в легких почему-то не было. Исчез. Оставил за собой только жуткое жгучее ощущение. Как будто все склеилось. Как будто мне вдыхать даже некуда. Только шум крови в голове и злость.

Пальцы на автомате схватились за рукоять ствола за поясом.

И я сжал их усилием воли. Ты уже озвучил условия, Баха. Ты ей их озвучил и она приняла. Ты своим словам хозяин, твою мать, пусти…

Я медленно, по одному, стал расслаблять пальцы.

Вот так, брат. Дыши.

Не опускайся до бестолковой пальбы в воздух, ты же не тупой герой из дебильных боевиков. Каждая твоя пуля всегда находит цель.

Ох, Всевышний…

Воздух медленно, жидкой струйкой стал поступать внутрь.

Чего я вообще так завелся? В конце концов, утром я эту телочку еще даже не видел в реале. Может, это вовсе и не хахаль никакой ей звонит?

От слова «хахаль» в голове снова забили молоточки.

Убью. Нахер. Всех.

Всех уничтожу, кто на нее посмеет посмотреть даже. Это моя добыча, я нашел. Я себе ее оставлю, пока она меня развлекает.

– Кто это, Марианна? – я надавил ей на подбородок снизу. Чтобы даже не посмела отворачиваться. – Кто это, я спрашиваю?

Моя принцесса всхлипнула.

Сама запрокинула голову еще круче, попыталась удержать слезы, но безуспешно. Они потекли по скулам, сорвались тяжелыми каплями с бархатной кожи.

Не хочешь говорить?

Серьезно? Ты настолько отчаянная в стремлении сохранить своих близких от меня? Так это бесполезно, малыш. Я нашел тебя и найду всех тех, кого ты собой пытаешься прикрыть, дурочка.

– Раз, моя принцесса. Два. Не доводи меня, давай.

– Это, – она захлебывалась отчаянием и слезами. – Это мой друг. Бывший!

– Умная девочка, – я от бешенства даже улыбаться не мог. Скалился как зверь. – Вот именно, бывший! Потому что у тебя теперь нет друзей. Нет никаких других мужчин, только я! Ты поняла меня?

Она закивала, вставая в моих руках на носочки.

Вытянулась стрункой, стремясь отстраниться. Но отталкивать не могла себе позволить. Вот и правильно. Потому что я сейчас не готов потерять контакт с ее телом.

Слишком она дурманит.

Слишком живая в моих объятиях. Слишком вся… Для меня.

Я обхватил ее лицо ладонями. Стер большими пальцами влажные дорожки от слез. Заставил ее смотреть на меня, задыхаясь от еще бурлящей в крови злости и от чистой, лучистой синевы ее глаз.

– Никто, принцесса, слышишь? Никто больше рядом с тобой не встанет. Запомни это!

Она слабо вскрикнула, когда я накрыл ее губы своим ртом.

Напряглась всем телом, вонзив мне ногти в грудь через футболку. Попыталась выгнуться, отдалиться хоть как-то. Но я не дал.

Обхватил затылок ладонью, прижимая к себе. Толкнулся языком внутрь жаркого рта.

Моя будешь!

Марианна как будто услышала эти слова.

Расслабилась, обмякла в моих руках. И сопротивляться перестала. Не отвечала мне, но и не противилась. Отдала весь свой вкус, став податливой и мягкой. А мне было мало!

Хотелось кусать ее губы.

Рычать от жадности, давить языком, щекотать нёбо. Вырвать из высокой груди, что я прижал к себе, хотя бы один стон. Хотя бы какую-то реакцию!

Но она молчала.

Заставляла меня с ума сходить, набрасываться еще сильнее, еще жестче. Кто ты, твою мать, женщина? Почему ты реагируешь на все не так, как я предполагаю? Нахрен мне мозги выносишь собой и своими словами!

– Пусти-и, – слабо застонала она, упираясь ладонями в плечи.

Я отстранился.

Просто чтобы дать ей и себе немного воздуха. Но не отпустил. Втиснул в себя еще крепче. Ты же чувствуешь меня, да? Чувствуешь, как я тебя хочу?

Сразу захотел. С самого первого твоего взгляда.

Беспомощного, жалобного. Просящего.

Я обхватил подбородок своей принцессы, всмотрелся в дно синих зрачков. Ну? Где этот страх? Где мольба о помощи? Ты же именно об этом меня в подъезде попросила. Если б не тот взгляд…

Лежать бы тебе в том подъезде или на пороге своей квартиры.

Но все скатилось к херам. Дочь тебя спасла, моя принцесса. Я детей не трогаю, это моя дань своему потерянному детству. У меня его отобрали, а я так не могу. Но вот ты…

Тебя я заберу.

Потому что так хочу. Потому что уже не могу иначе, по ходу. Крышу рвет нахер рядом с тобой.

Я не выполнил заказ. Впервые в жизни!

И мы либо сдохнем с тобой вместе, либо сорвем джекпот. Только тебе об этом знать не стоит. Это моя проблема.

– Я буду твоим самым лучшим, поняла меня? – выдохнул я ей в губы.

Она покачнулась, когда я ее отпустил.

Обхватила себя зябко, отворачиваясь.

И это было хорошо, это было удобно. Меньше видит, проще убедить.

Я достал из кармана телефончик. Бросил на настил моста и со всей дури ударил каблуком. Хрустнув, тонкий аппарат сложился пополам.

Пнув обломки в воду реки, я отряхнул ладони. Обернулся к ней.

– В машину, принцесса. Посмотрим, как быстро ты будешь учиться моим правилам.

Глава 7

– Нет, – мужская рука резко появилась из-за плеча и захлопнула перед моим лицом дверь машины.

Я судорожно сглотнула, не в состоянии отвести взгляда от его запястья.

По-мужски широкое, покрытое короткими черными волосками почти до начала мизинца. Между костяшек пальцев пробегали крупные голубые вены, терялись среди мощных сухожилий. Смуглая кожа. Она даже на вид казалось жесткой, как он весь сам.

Красивая рука сильного мужчины.

– Садись вперед! – его дыхание коснулось моих волос. Запустило очередной табун мурашек по спине.

Я вздрогнула, но послушно шагнула к передней двери джипа.

Что угодно, лишь бы только он меня больше не пугал. Лишь бы только его рык не слышать. Тихий, но раскатистый. Как будто его злость прямо в горле живет.

Бахтияр сорвал машину с места с пробуксовкой.

Ехал, не смотря в мою сторону. Курил в открытое окно. Вообще делал вид, будто меня в машине нет. И меня это жутко радовало.

У меня появилось время немножко прийти в себя, собрать растрепанные нервы в пучок.

Самое страшное закончилось. Наверное. Очень хочется на это надеяться, по крайней мере.

Бахтияр пообещал, что я увижу свою Зойку. Я неслышно усмехнулась. Сейчас о большем даже мечтать не приходится. А вот то, что мне удалось соврать Бахтияру… Даже не знаю. Не представляю, что будет, когда он узнает правду о том, кто мне звонил.

Но рассказывать было слишком рискованно. Я цеплялась за то, что он изменил свое решение. Изо всех сил цеплялась! Рисковать нельзя. Я дышу, только потому, что он передумал.

Веки жутко пекло от слез.

Я закрыла глаза и понемногу стала расслабляться на сиденье.

Наверное, это даже хорошо, что он выкинул мой телефон. Так больше надежды, что я смогу сохранить свою тайну. Лишь бы только Сашка не примчался узнавать, все ли со мной в порядке.

Сводный брат был на три года меня старше и жил на другом конце Москвы.

А главное – служил в ОМОНе. И я понимала, что узнай об этом Бахтияр, у нас у всех могут быть проблемы. Лучше молчать. Я обхватила горящий лоб ладонями. Спасибо, папочка! Если все правда и ты уже мертв, то говорить о тебе плохо нельзя.

Но…

Спасибо, в общем. Я что-нибудь придумаю.

Я подставила лицо под обдув автомобиля. Хорошо… Кондиционер охлаждал покрасневшую кожу, помогая разгребать горы мыслей. Бахтияр покосился на меня и молча прибавил силу потока.

Смотреть на него я не стала.

И благодарить тоже.

Не смогла, не шли слова с языка. Слишком он меня испугал. И вот такая мимолетная забота никак смягчающим обстоятельством для него быть не могла.

– Да? – я дернулась, но увидела возле уха кавказца телефон и выдохнула. Он говорит не со мной. – Да, это я. Понял. Делайте все, что нужно. О расходах беспокоиться не стоит.

От звука его голоса у меня зазудели ладошки.

Вот же черт, Марьяш, ты так скоро до нервного тика докатишься точно.

Надо как-то заставить себя успокаиваться. Как я к дочке пойду в больницу? Там ее успокаивать надо будет, а я сама в раздрае.

Думать о дочке было приятно.

Погрузившись в это полностью, я даже забыла о том, с кем я еду. Куда он меня везет, я тем более не знала. Поэтому просто полулежала на сиденье, закрыв глаза. Почти задремала. Пока не ощутила прикосновение сильных пальцев на своем предплечье.

– Просыпайся. Приехали.

Я встрепенулась.

Куда?

Джип уперся в деревянные ворота частного дома почти впритык. Это что? Это мы где? Разве мы не в Москву ехали обратно?

– Выходи, принцесса. Не заставляй тебя вытаскивать силой, – захлопнулась за Бахтияром водительская дверь.

И я взялась за ручку на своей двери.

Что бы то ни было, я все вытерплю. Мне надо увидеть дочь.

– Заходи, – он распахнул скрипучую калитку.

Нет. Это как-то неправильно.

Не вяжется.

Передо мной был деревянный домик. Почти дачный, покрашенный зеленой краской. Узенькие, потемневшие от времени ставни висели криво. Их точно никто давно не закрывал, вообще будто не касался!

– Это что? – я обернулась на шедшего позади Бахтияра.

– Дворец ждала? – он издевательски улыбнулся.

– Нет, но, – я растерялась от его подколки. Я ведь ничего такого не просила! – Просто этот дом и ты…

– Что – я?

– Твоя машина, – я повернулась к нему, останавливаясь. – Твои часы. Твоя обувь, в конце концов!

Бахтияр, как и я, посмотрел на свои туфли.

И по его лицу четко было понятно, что непонятно, в общем-то, ничего.

– Ты не соответствуешь этому дому, – пояснила я. – Точнее, он тебе. Такой, как ты, должен жить в шикарном коттедже, наверное. Или в элитном доме на самом высоком этаже.

– Сериалов насмотрелась что ли? – хмыкнул Бахтияр. – Шагай, давай.

– Да нет, – я сделала пару неловких шагов.

Да я просто помню же своего отца в моменты его приезда! Он сорил деньгами, пытался купить меня, пихая их пачками в сумочку.

– Ты же кавказец! При чем тут сериалы?

– А ты думаешь, что горы на Кавказе золотом посыпаны? Или это чисто московская традиция, везде высчитывать бабки?

Значит, он меня избалованной девушкой считает? Ну-ну, с моей-то зарплатой? Это он просто не в курсе, как я умею жить пять дней вместе с ребенком, растягивая из экономии одну тушку курицы.

Я отвернулась. Не буду я ему больше ничего говорить по этому поводу, к черту. Пусть думает, что хочет.

Он нащупал под наполовину оторванной доской крылечка ключ и открыл большой навесной замок на двери. Подтолкнул меня вперед, и я поморщилась.

Из домика отчетливо пахло сыростью.

– Бахтияр, зачем мы приехали сюда? – я никак не могла переступить через порог.

– Здесь трупы удобнее закапывать, если что, – хмыкнул он надо мной. – Шагай, говорю.

От такого ответа я подавилась.

И шагнула внутрь дома на автомате. Бахтияр щелкнул за спиной переключателем, и небольшую комнатку залило желтоватым светом обыкновенной лампочки.

– Нет, – я замотала головой и отступила назад.

Врезалась спиной в грудь Бахтияру, толкнула его собой. Повернулась к нему в истерике, схватилась за рубашку, заглядывая в черные бездонные глаза.

– Я не хочу здесь находиться! Убери это! Увези меня отсюда! Пожалуйста!

– Забыла, принцесса?

Сильные ладони сдавили мою талию.

Смяли кожу, оплели пальцами, вжимая в мужское тело плотнее. Тихий голос с кавказским акцентом проник в сознание ядовитой змеей:

– Ты поклялась подчиняться, Марианна. Во всем, моя принцесса, помнишь? Ради дочки…

Глава 8

Я глотала слезы, поливая себя еле теплой водой.

Я справлюсь!

Не знаю, как, но я обязана это сделать. Стерпеть все его издевательства. Я ведь поняла, что он специально. На стене дома, куда Бахтияр меня притащил, прямо над изголовьем кровати на старом советском ковре красовалась огромная пентаграмма. Со шкурками каких-то животных по углам.

Не хочу думать, откуда там эта дрянь!

Может быть, в этой деревне какие-то сатанисты шалили или еще кто. От темных пятен на выщербленном деревянном полу меня вообще затошнило. Это же не кровь? Или кровь?

Что здесь происходило? Где он заставляет меня находиться, Боже мой…

А потом его унизительное приказание:

– Пойди, освежись. Вода в летнем душе теплая. Не люблю грязных женщин.

И вот я стою, натираю себя мыльными ладошками и плачу о той Марианне, которая всегда решала все сама. Сама всегда была себе хозяйкой. А сейчас я в плену страшного кавказца и не дернуться мне никуда. Я неизвестно где. Кто тут живет? Прямо вот в двадцати метрах, за забором, кто? Страшно…

Я заложник.

Моя дочь заложник.

Я неловко стерла со щеки слезы мыльной ладонью. Ничего. Еще поборемся. Надо просто успокоиться и подумать. Найти какие-то способы, найти варианты освобождения.

Но их нет!

Сознание нашептывало мне это, вызывая новые потоки слез.

От Бахтияра не спрятаться. Он нашел меня в огромном городе. Я знала, что отец никогда не хотел признавать меня официально. Не зря оставил маму беременной. Не просто так. Никаких упоминаний в документах о нашем родстве не было. Но откуда-то обо мне узнали.

Узнали о Зойке.

Не удивлюсь, если все это дело рук именно Бахтияра. Он не человек, он просто дьявол какой-то! Неудивительно, отчего нарисованная чем-то черным пентаграмма на стене его совершенно не пугала.

А вот меня до трясучки!

И он тоже!

Прохладный вечерний ветерок тихо-тихо засвистел в щелях между досками летнего душа. И мокрая от воды кожа сразу же стала гусиной. Ох, мама… Надо поскорее домываться и выбираться отсюда.

Если я заболею, к Зойке могут в больнице не пустить.

А оно мне надо?

Я активнее стала наглаживать себя ладонями. Пока не замерла, услышав поблизости шаги. Нет… Не надо, прошу…

Дверца летнего душа раскрылась рывком.

Я сдернула с гвоздика свою же футболку, судорожно ей прикрываясь.

– Закрой дверь! – посмотрела на Бахтияра испуганным злобным волчонком.

Он не ответил.

И дверь не закрыл.

Стоял, смотрел на меня молча. А потом протянул руку. Зацепил мою футболку и преодолевая мое сопротивление, потянул на себя. Забрал.

Я отвернула голову, прикрываясь руками.

Боже, как стыдно!

Никогда я себе такого не позволяла! Никогда не оголялась перед мужчиной на свету. Но сейчас у меня нет никакого права голоса. Я ему поклялась подчиняться. Боже, почему я такая дура?

Почему я не умею хитрить и выворачиваться?!

Я запрокинула голову, посмотрела на серый сумеречный прямоугольник неба в летнем душе. Если с рождения не заложено, то, наверное, никогда не научиться. Буду страдать. Уже начала!

– Ты красивая, – хрипловато известил меня Бахтияр.

И что?

Мне поблагодарить тебя за комплимент?

Его ладони легли на мою талию. Бахтияр вступил в тесную кабинку душа, заполнив своим большим телом все ее пространство. И я склонила голову перед ним.

Не потому что я вся такая покорная.

Потому что он подавлял. Никогда раньше я такого не ощущала рядом с мужчиной. Он был силой. Живым воплощением мужской природы.

Горячие ладони двинулись по моему телу вверх.

Сжимали меня, вспахивая кожу.

Втирали в нее, озябшую, капли остывшей воды. Согревали, растирая. Заставляли меня внимательно прислушиваться к своим ощущениям. Отчего-то в душе не возникло ни единой мысли, что была бы против. Я прислушивалась. Сама изучала, как отзывается на его прикосновения мое тело.

Хотела злиться, ждала возмущения.

Но его почему-то не было. Только жар на щеках до покалывания.

Шумный выдох вырвался самостоятельно, когда его ладони легли на мою грудь.

Уместили всю привычную тяжесть, едва приподнимая. От давления пальцев на горошины сосков захотелось закрыть глаза. Это безумие какое-то… Это неправильно…

Но остановить его я была не в состоянии.

Я не могу просто. Не имею права.

Мозг кричал, что это насилие и что это неправильно. Но что я могла? Бахтияру плевать на все. Я ему принадлежу уже. И мое тело ему отзывается. Как никогда раньше. Никому…