Читать книгу "Турецкий код доступа для бывшей"

Глава 5

Я медленно поползла по стенке вниз.

Вжимаясь в нее спиной так, что лопаткам стало больно. Колет… Чего ж так колет в груди? Ослабевшие пальцы мелькнули перед лицом. Как будто я попыталась смахнуть страшную картинку, что пыталась нарисоваться перед глазами.

Красивая теплая Турция и… Тюрьма.

Данила в арестантской робе. Робко улыбающийся мне в комнате свиданий. Похудевший, побледневший. С сединой в щетине, которую никогда не позволял себе носить…

Нас нашли. Пришли за ним… Кто-то все же увидел эту драку и заявил. Может быть, тот парнишка умер от страшных ударов. Господи…

Я не падала в обморок, я в него медленно сползала.

Уже не видела силуэты мужчин возле двери. Только слышала их. Пока еще слышала… Турецкий, русский языки. И фарси… Фарси?!

Узнавание чужого языка кольнуло в голову.

Откуда фарси? И откуда арабский?!

Я уцепилась пальцами за спинку стула. Оттолкнулась от него, чтобы посмотреть. И оторопела окончательно. Смешивая несколько языков, мой бывший муж показывал полицейским свои документы.

Ломано, коряво, но он объяснялся с турками.

Мужчины кивали друг другу, тыкали пальцами в какие-то бумажки, и медленно, чтобы другому было понятно, выговаривали слова. Я стянула халат на груди пальцами.

Как это…

– Хашэй ачык, – закивал еще сильнее полицейский. – Тум, тум. Кошча калым, Горь-юнов эфенди.

– Ага, давайте, – Данила пожал протянутую ладонь турка. – Удачи, ребята. Шанслаш! Натусь?

Он закрыл дверь и шагнул ко мне.

Подхватил за талию, вздернул вверх, помогая встать нормально.

– Родная, ты что?

– Что, – я с трудом сглотнула. Количество стрессов на один день выдалось слишком большим. – Это из-за той драки, да?

– Да нет, – Горюнов улыбнулся.

Прижал меня к себе, аккуратно отвел выбившуюся из пучка прядку волос. Погладил легко по щеке, вжимая в себя еще крепче.

– Они хотели проверить, не вор ли я. Хозяин твоей квартиры нажаловался, что я днем вломился. Пришли узнать, не творю ли я тут насилие над бедной одинокой учительницей.

Я кивнула, замирая на его груди. Творишь… Ох, что ты творишь, Горюнов.

Я всегда бы так твое сердце слушала.

Не отлипала бы вообще. Если бы не все то, что между нами случилось раньше, не отлипала бы от него.

– Родная моя, – нос Данилы зарылся в мои волосы.

– Нет, – я оттолкнула его. – Пусти.

Не надо.

Не стоит.

Мне слишком больно. Ругаться с ним, может, и забавно. Но вот так копать глубоко в душу мыслями о том, почему мы развелись, не нужно. Чувствовать его тепло, его близость… Не надо. Пусть все остается так, как есть.

Так легче дышать.

И лучше вообще об этом не думать. Лучше перевести тему на что-то более безопасное для нас обоих.

– Откуда ты знаешь столько языков? – я отстранилась.

Горюнов нахмурился. Разжал руки, отпуская меня. Очнулся тоже.

– Я же не только по Кавказу мотался, Наташ. Наши войска самые миротворческие в мире. Пришлось по шарику земному покрутиться, там-сям. Подучил как-то.

Я снова прикрыла веки.

Не хочу об этом думать тоже. Все ж хорошо, что мы развелись. Я бы не вынесла всех этих его командировок. Пусть я слабая, пусть не смогла стать настоящей офицерской женой, пусть! Не напишут обо мне очерк или рассказ в литературе, как о мужественной женщине, что всегда ждала своего воина. Но…

Я тоже горя и одиночества напилась сполна. Я его не предавала, хоть это никому и не было нужно.

– Так и что? – Данила убрал свои документы в куртку и прошел за мной снова в кухню.

Сел за стол, отхлебнул большой глоток уже остывшего чая. Оперся ладонью на собственное колено, меня разглядывая.

– Почему эти гады к тебе пристали? – серый взгляд был внимательным. – Чего хотели?

– Поешь, – я слабо улыбнулась.

– Наташа, на вопрос отвечай.

– О-о, – я с усилием провела ладонями по лицу.

Умыла его в попытке стереть сегодняшние переживания. Тоже села на свой стул, покрутила кружку с напитком в пальцах.

Не отстанет ведь.

А если расскажу, психовать будет. Однозначно. Он такой…

– Я учу турков русскому, – медленно начала я.

– Как ты вообще вышла на эту вакансию?

Я пожала плечами.

– В нашей школе организовали учебу по обмену для старшеклассников. Некоторые ребята поехали, меня тоже привлекали к организационной работе. И директор местной школы, который тоже приезжал в Москву, предложил мне поработать у них. Тут учатся и дети, и взрослые в своеобразном лицее. Ну и я… Согласилась.

– Зачем? Дома было плохо?

– Потому что захотела, Дань! – резко оборвала я его обвиняющий тон. – Потому что просто захотела сменить обстановку. Я свой стаж выработала, что мне – на пенсию уходить? Я всю жизнь или училась, или тебя ждала, или пахала как лошадь в школах!

– Наташ…

– Что, Наташ? – я взорвалась окончательно. – Что, Дань? Что ты мне хочешь сказать? Что я безголовая? Что я ненормальная? Давай! То, что я сюда приехала за любовником, ты мне уже высказал. Продолжай, не стесняйся!

– Наташа!

– Иди к черту! – я вскочила. – Я сама разберусь со всем этим, понятно?! Я всю жизнь все сама! Не надо хотя бы сейчас изображать великого ужасного подполковника Горюнова, ладно? Не передо мной!

– Я не подполковник, – он тоже поднялся. Перехватил мою руку, разворачивая к себе. Удержал, чтобы не отскочила.

– Что, разжаловали за плохое поведение? Еще одну семью на Кавказе бросил так же или что?

– Что ты несешь? – он нахмурился. – Я вас с Лизой не бросал. И никакой другой семьи никогда у меня не было. Меня не разжаловали, генерала дали по увольнению.

Я отвернулась, нещадно грызя собственную щеку изнутри.

Вот оно… Вот то, что царапало меня все эти годы. Горюнов ведь красавец. Другого такого не найти во всем мире. И эти его многомесячные командировки. Все бабы всегда говорили, что военные в них находят временных жен.

Боевых подруг!

– Наташа, почему на тебя напали, скажешь или нет?

– Я поссорилась, – я вскинула взгляд на бывшего мужа. – В этой школе учатся детишки тех, кто не сильно дружит с законом. Взрослые уже детишки, ты сам видел. На одном из уроков возник конфликт, директор посоветовал не влезать с ними в перепалки.

– А ты влезла, – Горюнов прищурился.

– На моих уроках должны учиться все! – отрезала я. – А приходить и запугивать остальных, вымогать у них деньги я не позволю! Я этого терпеть не могу!

– Так тебя решили просто припугнуть, чтобы ты сговорчивее была и просто свой носик симпатичный не совала, куда не стоит, да?

– Ну, видимо, – я дернула плечом и убрала его руки с пояса.

Села за стол, подхватила снова свою кружку. Уже было стыдно за свою вспышку, за крик. Да и его руки… Волновали. Сидеть было безопаснее. Я спряталась за чаем.

– Тебе угрожали напрямую?

– Да.

– И что ты ответила на угрозы?

Я внимательно посмотрела на мужа. На бывшего мужа, да.

Сейчас будет ор. И я сойду с ума окончательно, потому что он никуда не уйдет из моей квартиры уже точно.

Глава 6. Данила

Я ржал как конь.

Смотрел на взбешенную свою пташку и не мог остановиться ну никак.

Она волшебная! На всю голову! За это я, наверное, когда-то и влюбился в нее. В ее наивность, честность и готовность отстаивать то святое, в которое она верила.

Но сказать турецкому уличному быдлу, что русские не сдаются – это что-то!

– Прекрати, Горюнов! – шипела Наталья. – Прекрати или я тебя стукну!

– А-ахахаха, – меня сгибало пополам. – Русские, бля… Ахахах!

Вдохнуть было невозможно, я не успевал.

Пытался представить лицо того мажорика-быдлана, которому она это вылепила и снова начинал хохотать.

Нет, она права!

Сто процентов права, мы не сдаемся! Ни на каком поле боя, это точно. Я стер слезы и посмотрел на нее. Вояка ты моя! Самая мужественная женщина из всех, которых я видел. Ты памятника заслуживаешь точно. В моей душе он у тебя есть уже давно. С тех самых пор, как ты родила мне и осталась с Лизком одна на руках. Даже пока мы были в официальном браке – меня рядом-то, считай, и не было.

Наташа надулась.

Сложила руки на груди, отвернулась от меня. И зевнула. Прикрыла ладошкой рот, чтобы скрыть.

– О-ой, – долгим выдохом я заставил себя успокоиться. – Ну, ты даешь, конечно. И что тебе этот парень ответил в итоге?

– Ничего, – она дернула плечом. – Что-то там пропищал на своем, но я не поняла что именно.

– Ясно. Ладно. Тебе завтра в эту школу надо?

– Конечно, – она бросила мне снисходительный взгляд. – Это ты уже уволен, а я нет. Мне нужно себя кормить.

Коза какая, а…

Я ухмыльнулся. Намекает на то, что я старый. Или на то, что жутко самостоятельная. И в том, и в другом случае – плюха мне.

– Тогда вместе пойдем.

– Зачем это? – Наташа даже вздрогнула.

– Посмотреть хочу, что за школа такая и что за ученики такие. А сейчас уже поздно, спать пора. Иначе завтра вареная будешь весь день, я ж помню.

– Ладно, – покорно согласилась она, на мгновение зависнув от моих слов. – Во сколько тебя утром ждать?

Я ухмыльнулся.

Неа, не прокатит. Я ж уже все обозначил, повторять не буду. Пришлось вставать. Я хорошо, от души потянулся. Расправил всю грудину, которую стянуло от затяжного хохота.

Выдохнул с резким «хэком» и весело поглядел на бывшую.

– Не придется ждать, Натусь.

– Уходи, Горюнов, – моментально уперлась она. – Я с тобой в одной квартире ночевать не собираюсь!

– Зато я собираюсь, – я пошел на нее.

– Данила, – Наташа стала отступать. Взгляд заполошно метался по стенам, она как будто помощи ждала от этих тонких стен. – Данила, так нельзя. Горюнов, мы в разводе и давно!

– Это мы в России поправим, я же говорил уже.

Наташа уже выскочила из кухоньки, перебегая в одну-единственную комнату в этой квартирке.

А я все так же шел за ней.

Направление верное, чего человека с правильного пути сбивать?

– Горюнов, я буду кричать! – Наташа схватила с комодика какую-то лампу с абажуром.

– Будешь, – я ухмыльнулся и обошел свой же чемодан. – Но по другой причине.

– По какой?!

Я настиг ее одним широким шагом.

Перехватил запястья, выдавил, заставил выпустить лампу из пальцев. И прижал к себе знакомое тело полностью.

– Данила!

Вот так меня и зови!

Один поворот вокруг оси и за ее спиной оказался диван. Хороший, широкий. Даже на неразложенном нам тут места хватит!

– Ай! – Наташа взвизгнула, когда коленки подломились.

Ах, это ощущение!

Шикарное ощущение, когда любимая женщина падает под тобой на постель.

Когда раскрывается вся, смотрит только в глаза тебе. И ты падаешь на нее сверху, предвкушая все, что сейчас между вами произойдет. Вот она! Бери! Люби, как хочешь!

– Данила, ооо! – Наташа захлебнулась криком-стоном.

Выгнулась от моего поцелуя в шею. Вонзила ногти мне в плечи в последней попытке сбросить меня с себя. И помогла, сама того не понимая.

Оголила и шею, и плечо.

Сдвинула тонкий халатик своим ерзаньем. Показала мне свою кожу нежную, о которой я последние несколько месяцев уже просто бредил. Представлял, вспоминал ее вкус на собственном языке. Ее запах…

– Горюнов, прекрати!

Я только улыбнулся.

Провел языком размашисто от ключицы до ушка. Сжал мочку губами, прикусил слегка. И услышал в ответ жаркий, прерывистый выдох. Истому в ее голосе, что меня наизнанку вывернула.

Кровь бросилась в пах.

Ее последние остатки, которые еще сохранялись в верхней голове, устремились в нижнюю. Нахрен думать! Нахрен оглядываться на то, что было до этой встречи! У нас будет все по-новому, клянусь в этом!

Я нащупал маленькую молнию на ее халате.

Дернул вниз, расстегивая. Хочу тебя, родная! Ужас как хочу, жить без тебя не могу уже. К черту наше общее одиночество, мы же друг для друга созданы были.

– Дань, – резко осипшие вздохи разрывали сердце.

Тоненькие пальчики Наташи, зарывшиеся мне в волосы, заставляли торопиться. Я почти содрал с ее плеч ненужную сейчас совершенно одежку. Приподнялся, оглядел сокровище, что передо мной лежало. Вставшие дыбом соски под тонким кружевом беленького бюстгальтера. Подрагивающий от дыхания и испуга живот с глубоким пупком. И безумно манящие, атласные сжатые пока что вместе бедра.

Я оскалился как голодный тигр на легкий румянец, тронувший ее нежные щечки.

Девчонка!

Взрослая женщина, вырастившая ребенка, пережившая наш брак и развод, стеснялась откровенности своего тела. Стеснялась меня, учившего ее когда-то любить. Я ведь был ее первым…

– Родная, – мне хотелось зажмуриться самому от той яркости воспоминаний, что взорвали мозг.

– Дань…

– Мя-я-а-ао-оу-у! – взвыло совсем рядом за окном.

Глава 7. Данила

– Да ты ж мой хоро-оший! Ты ж мой сла-адкий! Мур-мур-мур, мой котик…

Меня передернуло.

Сука он, а не котик. На таком моменте нас прервал! Я даже среагировать не успел, Наташа, как подготовленный боец моего же подразделения, рванулась с дивана к окну. Схватила орущее хвостатое чудовище и втащила в комнату.

И запричитала.

Заворковала над мохнатым подонком, обломавшим мне всю малину.

– Ты его еще целовать начни, – проворчал я, поправляя уже стоящий колом член в джинсах.

Я ведь был уже готов. И она тоже, я чувствовал это. Тьфу ты, бля…

Котяра-динамо.

– И поцелую! – бывшая показала мне язык. – Тебе назло!

Она уже успела застегнуть свой халатик и спрятать от меня все самое свое вкусное. Хотя, лучше так. Я бы рядом с этой тварью мохнатой вообще эльку-первую надел на всякий случай.

– Наташа, он грязный! Он на улице шлялся хер пойми где. Может он на помойке жрал или яйца свои вылизывал. А может, даже и не только свои!

– Горюнов, ты зануда. Пойдем, мой хорошенький, я тебя покормлю вкусненьким! Не обращай на злобного дядьку внимания…

Злобный дядька скривился.

Нет, ну что за хреновня?

Почему этому облезлому вкусненькое дают, а мне нет? Я же тоже хочу. Я раздраженно цыкнул. Неудержимо захотелось сплюнуть, и я поглядел в окно. О, балкон! Пойду я… Воздухом подышать. Слушать эти ласковые речи Наташи, что предназначались не мне, сил не было.