Читать книгу "Анатомия страсти"

Глава 7

Он пошел за нами, как надзиратель какой-то. Прямо по пятами. Еще, наверное, подслушивал. Хотя не услышать, что говорит уролог невозможно, потому что Диас говорит громко и четко. Он тоже на две головы выше меня, и мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть на него.

– На прошлой неделе приходили Ермоловы с сыном, – рассказывает о пациентах, которых мы вели вместе, потому что там был мужской фактор, то есть бесплодие было не у нее, а у него. – Тебя искали, очень расстроились, что ты на больничном. Пришли ко мне.

– Серьезно? – с восхищением гляжу на него. – И как малыш? На кого похож?

– Представляешь, на папу! – смеется Диас. – Такой же белобрысый, голубоглазый и щекастый.

– Как здорово! Блин, как жаль, что меня не было. Я так рада за них. Люда верила, что у них получится. Помню, как она мужа подбадривала, когда у него руки совсем опустились. Вот это любовь, да? – чуть толкаю его в плечо, и коллега улыбается мне и кивает.

– Когда люди любят по-настоящему, они готовы на все пойти ради любимого человека, разве не так? – выворачивает он на скользкую тему.

– Разрешите, – быстрым шагом нас обходит злой серый волк. Его недовольство я за версту чую.

– Что это с новым главным? – спрашивает Диас, когда Арлан сворачивает в коридор.

– Кто его знает? – пожимаю плечами. – Может, никак не адаптируется к алматинскому климату. Северянин.

Через пару минут мы расходимся по кабинетами. Начинается новый рабочий день, пациентки идут одна за другой, но я кайфую. Наконец, занимаюсь любимым делом, а не валяюсь бесцельно на кровати.

– Здравствуйте, – на пороге появляется очень красивая, ухоженная женщина лет тридцати пяти. Платье по фигуре, шпильки, волосы до плеч, сумка люксового бренда – такую не заметить невозможно, такой только в глаза светить.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, – приветливо улыбаюсь, приглашаю сесть.

– Мне вас порекомендовали, – сходу говорит она, – сестра моей ассистентки у вас лечилась.

Это всегда приятно слышать. Люблю, когда новички так говорят, это вдохновляет.

– Давайте я пока заполню вашу карту.

Открываю на компьютере новое окошко, куда вбиваю данные пациентки. Ее зовут Регина и ей сорок лет, хотя я реально не дала бы ей больше тридцати пяти. Может, даже меньше. Бизнесвумен, была дважды замужем, детей нет, но очень хочется родить уже для себя.

Пришла с готовыми анализами и результатами УЗИ. Все свежее, сделанное в другой клинике, но почему-то перешла к нам. Интересное кино.

– Я смотрю, что с эндометрием у вас все в порядке, – говорю, листая ее бумаги, – овариальный резерв, правда, снижен, но с этим можно работать. Давай осмотрю вас на кресле.

– Подождите, Майя…– останавливает меня ладонью и испытующе смотрит.

– Каримовна.

– Майя Каримовна, скажите, вы замужем?

Поднимаю на нее глаза и невольно дергаю бровями.

– Нет.

– А сколько вам лет?

– Тридцать шесть.

– Тридцать шесть, одинока и детей нет?

Откладываю ручку, документы и складываю пальцы в замок.

– Это имеет какое-то значение?

У меня сейчас такое впервые. Еще ни один пациент за все годы практики не задавал таких некорректных вопросов. Но никогда не говори никогда. Недавно в этом самом кабинете у меня две женщины из-за мужика подрались. Так что…

– Конечно, имеет, – фыркнула она и приосанилась. – Как вы можете меня понять и вести, если сами никогда не были беременны и не рожали?

Батюшки, что у просветленной дамочки с головушкой?

– Вроде пока никто не жаловался, – улыбаюсь широко, а в голове просто рэд флаги в ряд выстроились.

– Я не понимаю, почему мне попадаются одни нерожавшие? Для меня принципиально важно, чтобы доктор была полностью в теме, чтобы энергетически была наполнена материнством и чтобы была со мной на одной волне. Но мы с вами, – она жестикулирует ладонями, – не на одной волне. У меня и так ситуация не стабильная, нужен донор спермы, я должна быть уверена в своем враче, а с вами у меня нет коннекта.

Так и хочется ей съязвить, но меня за это по головке не погладят, а она у меня и так только-только пришла в норму.

– Тогда вам нужен мужчина.

– В каком плане? – оскорбилась она. Думала, наверное, я сейчас затяну лекцию про недотрах и как следствие скверный характер. Но научного обоснования этому нет, поэтому не берусь судить.

– Мужчина – репродуктолог. Понимаете, мужчины по природе своей не могут забеременеть и родить. Боженька только нас одарил этой функцией, чтобы сделать нашу жизнь ярче и насыщенней, – толкую ей на серьезных щах. – Поэтому мужчина смотрит на всё сверху, он не включает эмоции, только холодный ум, – снова улыбаюсь, потому что несу дичь, которую Регина с серьезным видом слушает. – И у нас как раз есть превосходный доктор. Недавно к нам приехал из столицы на должность главврача. Арлан Тимурович Смаилов. Очень высокий процент успешных ЭКО. Проходил стажировку в американской клинике.

Глаза бизнесвумен загораются и кажется, лихорадочно блестят.

– А он симпатичный?

– Эх, – театрально вздыхаю я и лезу в телефон, чтобы погуглить его. Передаю ей смартфон, на котором светиться фотография Арлана с сайта медицинского журнала.

Регина молча передает мне телефон. По взгляду вижу, что у нее внизу все заработало как надо.

– Только к нему попасть сложно. Запись на пару месяцев вперед. Со всей страны к нему приезжают, – предупреждаю ее с сожалением.

– А я прорвусь. Я даже сегодня прорвусь. Или я не Регина Калиева!

– Не сомневаюсь, – одариваю ее очаровательной улыбкой и с облегчением выдыхаю, когда дверь за ней закрывается.

К концу приема моя медсестра принесла мне в “клювике” сплетню, о том, что Калиева устроила скандал на ресепшене с требованием записать ее на прием к Тимуровичу именно сегодня. Девочки растерялись, потому что не знали, куда ее впихнуть в плотный график главного. Дошло до того, что замминистра здравоохранения позвонил Фидлеру и попросил принять подругу четвероюродной сестры его жены. Ох уж эти родственные связи!

Вот это я, конечно, дала наводку. Я же не знала, что она настолько неугомонная.

В четыре часа я отпускаю последнего пациента и сажусь за написание статьи в меджурнал, которую откладывала. В кабинет входит моя медсестричка Роза и говорит:

– Майя Каримовна, Арлан Тимурович вас вызывает. Суровый такой. Злой, кажется.

– Злой? – повторяю, изогнув бровь. – Ну ладно, схожу.

И иду я как на гильотину, потому что знаю: он предъявит мне за Калиеву и устроенный ею скандал. В это время в коридорах пусто, кто-то из врачей уже уехал, кто-то, как и я до победного торчит в кабинете. Тимурович – один из них.

Стучу в дверь слышу приглашение войти. Прикладываю электронный ключ к замку, нажимаю на ручку, открываю.

– Вызывали?

– Вызывал. Садись, – басит строго, смотрит исподлобья, руки на столе сцеплены в замок, злой, как черт.

Ну что, Красная Шапочка, доигралась? Сейчас тебя просто съест этот злой и страшный Серый Волк.

Глава 8

“Я злой и страшный Серый Волк. Я в поросятах знаю толк”.

В детстве папа растопырив ладони, скручивал пальцы и пугал нас с сестрой этой фразой из “Джентльменов удачи”. Мы визжали и убегали от него, как две испуганные свинки, а он догонял нас и щекотал.

Эх, знал бы папа, что его девочка попадет в лапы настоящего волка. Интересно, как это называется в психологии? Надо почитать.

Господи, и о чем я думаю, сидя напротив него? Так смотрит, будто я нашкодившая первоклашка, которую сейчас будут пороть. Ой, стоп. Про пороть это я зря, мы же с ним разное практиковали…

Ерзаю на стуле, потому что в голову очень некстати полезли разные воспоминания. Это все плохо для меня закончится.

– Волнуешься? – зло хмыкает он, склонив голову набок. Черт, рэд флаг, запрещенный прием. Верни голову назад.

– Нет. Вы вызвали, я пришла, сижу здесь минуту молча. Может, уже скажете, что вы хотите?

Правильно, Майя, лучшая защита – нападение.

– Хочу узнать, что ты наговорила Калиевой, что она поставила на уши всю клинику и Министерство здравоохранения? – голос становится ниже, немного грубее и у меня так приятно покалывает затылок от его тембра.

– Сказала, что ей нужен мужик, – как ни в чем ни бывало пожимаю плечами.

– Чего? – густые черные брови соединяются у переносицы. – Ты с ума сошла?

– Калиева сказала, что я ей не подхожу, как врач, потому что не замужем и у меня нет детей. Энергетически я не подхожу ей, как репродуктолог, потому что сама не испытала радости материнства.

– Бред, – морщится Арлан, берет в руки ручку и, откинувшись на спинку кресла нажимает несколько раз на наконечник.

– Я посоветовала ей сменить врача и идти к мужчине. То есть к вам, Арлан Тимурович. Это преступление?

– Это – нет. Только твоя Калиева не дружит с головой, – отбросив ручку на стол, он встает, обходит стол и встает за мной. Наклонившись, толкает кресло на колесиках к столу и кладет руки по обе стороны от него.

Волк загнал меня в западню, отрезав все пути к побегу. Я могу конечно резко податься назад и шибануть его, но я уже проштрафилась перед Фидлером, а нападение на главного врача и молодого светилу он мне точно не простит.

– И скажи мне, пчёлка Майя, не ты ли вложила в ее светлую голову, что можно попросить меня стать донором спермы для ее будущего ребенка? – шепчет едва коснувшись носом кожи за ухом. Я вся покрываюсь мурашками, волосики у основания шеи встают дыбом от его шепота, пусть он и несет ересь.

– За деньги надеюсь? – повернув голову сталкиваюсь с ним взглядом. Он очень близко. Темно-карие глаза чернеют, черты лица заостряются.

– Ты издеваешься?

– Нет.

Волк смотрит на мои полураскрытые губы и я от греха подальше резко возвращаюсь в исходное положение.

– Я ничего такого ей не говорила. Это противоречит врачебной этике.

Неожиданно становится смешно. Хотела бы я посмотреть на лицо Смаилова, когда Регина озвучила свою просьбу. Смешинка попала мне в рот и меня начинает трясти. Закрываю лицо ладонями, потому что ну никак не получается остановиться.

– Что смешного? – цедит сквозь зубы главврач.

– Прости, просто… это очень смешно, – вытираю слезы в уголках глаз, но не могу успокоиться и задыхаясь, продолжаю. – Помнишь, мы обсуждали дело доктора Барвина, который 50 лет оплодотворял пациенток своей спермой?

– Это неудачный пример, – закипает.

– А как она себе это представляет? – чуть ли не задыхаюсь от смеха. – Чтобы ты в нашем кабинете с порнушкой рукой поработал, или переспал с ней? Потому что она-то дама видная. Я бы даже сказала секси. Хотя не в твоем вкусе, конечно. Ты же любишь хрупкий японский фарфор, да?

И здесь я, кажется, перегнула палку, потому что Арлан слишком резко поворачивает кресло к себе, берет меня за локоть и поднимает.

Все, кина не будет. Электричество кончилось.

Прижав к твердой и горячей, как раскаленное железо, груди, главный врач вновь заглядывает в глаза и тяжело дышит. Ноздри угрожающе раздуваются, челюсть сжата. Кажется, одно неосторожное движение и что-то хрустнет. Мне уже не до смеха.

– Я не пойму, это тактика такая? Ты меня вывести хочешь?

– Какого ты высокого о себе мнения. Да сдался ты мне. Субординацию соблюдай, а то правда заявлю о харрасменте. Не переходи границы.

Хотя какие границы могут быть между бывшими любовниками, которые собирались пожениться, а потом все полетело в пропасть?

– Я не перехожу, – пальцы впиваются в чувствительную кожу. Неужели не боится оставить следы?

– Переходишь, – голос предательски дрогнул.

– Границу я перейду тогда, когда тебя поцелую, – угрожает, тяжелый взгляд вновь съезжает с глаз на губы.

– Никогда я тебе не дам…

Хочу сказать “себя поцеловать”, но слова просто тонут в бушующем море, потому что он все-таки целует меня, вкладывая в это слияние всю свою злость.

Это – поцелуй-наказание, поцелуй – откровение, поцелуй на стыке гнева и страсти.

Сердце беснуется, бьется в клетке как раненая птица.

Сначала я сопротивляюсь, колочу его по плечу, но сильная ладонь ложится на шею, скользит вверх и тонет в волосах. Пальцы зарываются в локоны, другая его рука обвивает талию, когда Арлан понимает, что я перестаю бороться и отвечаю.

Глава 9

Перестаю бороться и отвечаю на этот украденный, вероломный, ядовито-сладкий поцелуй. Не должна, ведь я одинокая, маленькая, но очень гордая пчёлка. Однако то, как его твердые губы ласкают мои, как язык проскальзывает в рот и проходится по нёбу, как он сам впечатывает меня в себя, демонстрируя очень внушительную боевую готовность Калашникова. Я помню, как он стреляет. Оглушительно и наповал, так что встать потом не можешь.

Нет, Майя. Включай голову. Ты же маленькая, но правда очень гордая. И по боку, что твое тело пылает, а гипофиз отправил яичникам и матке приказ о начале операции. Кажется в штаб-квартире нижней части мозга уже большая бегущая строка пошла: “Сдаемся! У нас не было девять лет!”

Все в нашем организме взаимосвязано, поэтому живот так приятно потягивает. Мозг дает сигнал о возбуждении вниз и сосуды, расположенные в стенках влагалища, начинают потихоньку выделять секрет, то есть смазку.

Боже, ну хоть кто-нибудь остановите это безобразие! Я не могу сейчас сдаться из-за тридцати секундного поцелуя. Так низко я еще не падала.

Приходится брать ответственность на себя. Еще сохранившийся здравый смысл вступает в бой. Зарываюсь пальцами в его волосы, веду ими вниз, помня, как он балдеет от этих прикосновений. А потом в самый удачный момент сжимаю волосы и тяну их так сильно, будто хочу вырвать.

Он морщится, отступает и отстраняется. В глазах – гнев, желание, досада. Грудь бешено вздымается.

– С ума сошла? – смотрит волком.

– Скажи спасибо, что по яйцам не дала и не лишила тебя потомства, – показушно вытираю ладонью губы, которые все еще пульсируют и горят.

– Тебе же понравилось? – смотрит исподлобья, уголки губ дрожат. Дьявол во плоти.

– Тебе показалось, – презрительно усмехнувшись, скольжу глазами вниз и киваю на его эрекцию.

Считав мой говорящий взгляд, Арлан прикрывает достоинство креслом и сжимает пальцами спинку.

– Ты всё такая же безбашенная, пчёлка Майя. Но именно это меня и привлекло в тебе тогда.

Сталкиваемся взглядами, встаем в позы, скрещиваем шпаги перед схваткой.

– Ты же хочешь узнать что еще?

– Не хочу. Я ухожу.

Но я стою на месте и слушаю, как дурочка.

– Твоя любовь к профессии, страсть, целеустремленность, вера. Я восхищен твоей работой с Ахметовой.

Ахметова… Моя пациентка с крайне низким АМГ, у которой не созревали свои фолликулы, но она такая же упрямая, как я, и вместе мы совершили невозможное. Хотя я больше думаю, что это чудо.

– Не заговаривай мне зубы, – цежу я, скрестив руки перед собой. – Ты вызвал меня по поводу Калиевой. Мы выяснили, что я не при чем. На этом всё, я надеюсь?

Кресло, которое он удерживал летит в сторону двери. Пара широких шагов и он оказывается рядом и мне приходится выставить руки вперед. Он встает так, что мои ладони упираются в его грудь. Они горят и плавятся от соприкосновения с синей тканью, под которой так хорошо прощупываются мышцы.

“Сдаемся!” – бегущая строка в голове барахлит, буквы рассыпаются.

– Нет, не всё. Я хочу тебе кое-что рассказать. О том, почему тогда все так случилось.

Поднимаю на него глаза и хмурюсь. Зачем сейчас ворошить прошлое? Облажались оба. Вот только я не предавала. А предательство – преступление.

– О чем? О твоей измене и исчезновении?

– Начнем с твоего предложения расстаться.

– Ах так! – задыхаюсь. – Так вот, я не снимаю с себя ответственности, я сама предложила взять паузу. Но то, как поступил ты…

– Я помню, – нависает надо мной черной тучей.

Удерживать этого быка на расстоянии все сложнее и сложнее, он напирает.

– Я позвонила, чтобы извиниться за истерику, помириться, сказать, что люблю и буду ждать твоего возвращения. А вместо этого твой холодный, бесчувственный взгляд и погуголая Йоко Оно. И потом ты не перезвонил, исчез из моей жизни, – я говорю тихо, чтобы коллеги нас не услышали, но такое впечатление, что кричу. Еще немного и заплачу. – Никаких объяснений, извинений, никаких попыток связаться. Кто ты после этого, м? Пришел сюда и командуешь на моей территории. Поселился еще напротив.

– Это случайность.

– Хорошо спланированная случайность. Ты же знал, где я работаю? Значит, и где живу узнал.

– Это не узнавал. Мне в последний момент секретарша Фидлера сняла там квартиру.

– Врешь.

– Правда.

– Зачем ты вообще приехал? У тебя все было хорошо в столице. Карьера, должность, жена.

Да, я знаю, что он был женат. Этого не утаишь в нашей сфере, где тех, кто вырывается вперед под лупой разглядывают. Он женился пять лет назад. Это было для меня очередным ударом, но я справилась. Я хоть и маленькая, но очень сильная.

– Ты знала, что я был женат?

– Конечно, знала, – убираю ладони и опускаю руки. Силы как-то разом покинули меня и напряженное тело обмякло. – И поэтому я не понимаю, зачем ты здесь?

– Я хочу, – он вдруг замолкает, смотрит в окно, потом снова на меня, – я хочу, чтобы ты меня простила за прошлое.

– Простила. Всё?

– Нет. Ты не простила, – эта стальная туча слишком низко, а его губы непозволительно близко. Оттолкнуть бы, да сил нет.

– Какая теперь разница? Лично я знаю, что я тебя любила и никогда не предавала.

– Я теперь это тоже знаю.

Всматриваюсь в его темно-карие глаза и считываю в них то, чего прежде не видела. Он смотрит виновато. Впервые смотрит виновато и до меня, наконец, все доходит. Дважды два четыре, простая арифметика. Я открываю рот, но слова выходят с трудом.

– Ты все это время думал, что я первая? Ты думал, что это я тебя предала? – хрипло восклицаю я.

Но узнать ответ не получается, потому что кто-то очень настойчиво стучит в дверь.

Глава 10

– В дверь стучат. Открой, – ровно и безучастно говорю я, пытаясь унять сердце.

– Да, – Арлан кивает и отходит на меня.

Я приглаживаю слегка растрепанные волосы, чтобы никто ничего не подумал. Интересно, о чем он думал, когда соглашался на предложение нашего шефа? Я не смогу с ним работать, мы же убьем друг друга.

– Что у вас? – Арлан включает начальника, а я, повернув голову в сторону двери, вижу на пороге двух женщин. Одна – взрослая, полноватая, смуглая, другая – совсем молоденькая, белокожая и покрытая. Платок скрывает ее волосы и шею, платье в пол с длинными рукавами – тело. Верующая. И почему-то мне показалось, что она выглядит забитой.

– Нас записали к вам на 16.00. Сказали, вы быстро можете посмотреть ее.

Ее. Как-то прозвучало это резковато. Эта женщина точно не мать девушки.

– Ну быстро не получится. Проходите, – отвечает Арлан.

– К вам так тяжело попасть, но мне удалось. Дочка моей подруги у вас еще в Астане лечилась.

– Арлан Тимурович, я пойду, – ставлю его в известность по-деловому.

– Идите, – он даже на меня не смотрит.

Когда я дохожу до двери, то вновь слышу его голос и останавливаюсь.

– Девушка, что-то не так? Почему вы плачите?

Оборачиваюсь и вижу, как пациентка, спрятав лицо в ладонях вся трясется. Женщина на родном языке говорит ей: “Что ты ревешь, дурная? Я тебе лучшего врача нашла. Мне что есть время возится с тобой, раз ты сама ни рыба ни мясо, Айша?”

Поднимаю глаза, сталкиваюсь взглядом с хмурым Арланом. Меня трясет, когда с молодыми девушками так разговаривают. Очевидно, это ее свекровь.

Задерживаюсь. Хочу ринуться в бой, но Арлан качает головой, останавливая меня.

– Я не могу, – обессиленно признается Айша. – Я не знала, что вы мужчина. Нам нельзя, чтобы до нас дотрагивался мужчина. Это хаарам.

– Говорила я сыну, что ты с придурью.

– Покиньте кабинет, – жестко говорит взрослой женщине главврач.

– Что? – на весь кабинет раздается срывающийся фальцет.

– Вы – пациент?

– Я – мама ее мужа.

– Поэтому выйдете из кабинета. Я работаю только с пациенткой.

Скрещиваю руки на груди с довольным видом. Зачем я осталась, сама не пойму, но я рада, что Арлан встал на сторону девушки, которая уже вовсю заливается слезами.

– Я в коридоре подожду тебя, – бросив взгляд на бедняжку, цедит сквозь зубы взрослая женщина и проходит мимо меня. Мою маленькую тушку спасает только медформа и белый халат.

– Рассказывайте, – немного устало просит Тимурович, а я подхожу ближе, чтобы послушать. Да, я любопытная Варвара, но и начальник вроде не выгоняет.

– Я не хочу, чтобы вы меня смотрели. Чужие мужчины не должны прикасаться к нам.

– Это я уже слышал. Но вы же понимаете, что я доктор?

– Я думала, енешка записала меня к женщине.

Арлан тяжело вздыхает и потирает лоб.

– Майя Каримовна вас посмотрит, – взглянув на меня, он коротко улыбается, отчего я чувствую малюсенькое покалывание под ребрами. – Но я буду присутствовать. А сейчас расскажите, что случилось.

Он протягивает ей коробку с салфетками и она, взяв одну, протирает влажные глаза.

– Понимаете, мы с мужем вместе всего год, но детей у нас нет. Живем с его родителями и енешка постоянно спрашивает, когда я забеременею. Мой муж – младший сын и единственный мальчик. Они хотят продолжения рода.

Они хотят! Держите меня семеро!

– У меня не получается. Хотя я пью лекарства.

– Какое? – спрашиваем одновременно.

– Ф.

– Так, а зачем вы его пьете? – сведя брови к переносице, спрашивает Арлан. Я как-то тоже зависаю, потому что из Айши все клешнями надо вытягивать.

– Понимаете, – снова всхлипывает она и повернув голову, смотрит на меня. – У меня долго не приходили месячные. Когда их не было в 15, моя мама повела меня к врачу. Там сказали, что у меня недоразвитые органы и прописали лекарства, чтобы вызвать… менструацию.

– Теперь понятно. Аменорея?

Айша кивает. Аменорея – это расстройство менструального цикла, при котором у женщин нет месячных в течение 6 месяцев или более.

– Гинеколог сказала, что как только я выйду замуж, то у меня начнут вырабатываться гормоны и все придет в норму.

Мне хочется материться. Судя по выражению лица Арлана, ему тоже. Мы уже приблизительно думаем в одном направлении и я молю Всевышнего, чтобы у этой девочки было хотя бы чуть-чуть своих яйцеклеток.

– Гинеколог сказала сдать кровь на гормоны. Я вот, – девушка полезла в сумку и достала сложенный пополам лист А4. По нему сначала пробежался Арлан, а потом и я. Да, крайне низкие показатели АМГ и ФСГ.

Нам приходится снова с ней договариваться, чтобы она позволила себя посмотреть в присутствии мужчины. В итоге, объяснив, что Аллах не будет против, я начинаю осмотр, а главврач встает у изголовья кресла. Накрываю нижнюю часть тела одноразовой пеленкой, чтобы она меньше смущалась.

Провожу трансвагинальное УЗИ органов малого таза. Пациента слегка морщится, а потом поворачивает голову и смотрит в одну точку на стене. То, что я вижу, мне уже знакомо.

– Арлан Тимурович, посмотрите, – подзываю к себе бывшего и показываю указательным пальцем свободной руки на монитор.

Он встает за моей спиной и наклоняется, чтобы посмотреть в экран. Волоски на затылке шевелятся от такой внезапной близости. Кажется, он сделал это специально, ведь мог просто встать рядом и все разглядеть. Облизываю пересохшие губы и хорошо, что он этого не видит.

– Гипоплазия.

Стучу пальцами по клавишам аппарата.

– 25х20х28 мм.

В норме в этом возрасте она должна быть 7 сантиметров у нерожавшей женщины.

– На схеме можно увеличить и нарастить эндометрий. Посмотри яичники.

– А что случилось? – обеспокоенно подает голос Айша.

– Мы сейчас все вам расскажем, – улыбается ей Арлан.

– Левый яичник маленький. Но правый не лоцируется, – начинаю нервничать, потому что очень не люблю, когда такое происходит. Веду датчиком и так и эдак, но он по-прежнему не появляется на экране.

– Попробуй вниз, – предлагает Тимурович и снова склоняется надо мной, обдавая кожу теплым дыханием. – Вот так, еще теперь вправо. Вот, что – то есть.

Арлан протягивает руку и касается пальцами клавы. На экране замирает картинка.

– Он?

– Он!

Вижу, но ситуация не лучше. И как теперь сказать бедной, ранимой, зашуганной девушке, что у нее мало того, что детская матка (гипоплазия), так еще и гипофункция яичников и они не в состоянии выработать достаточное количество гормонов для менструации и овуляции. Если ее свекровь узнает об этом, она ее просто сожрет.