Читать книгу "Анатомия страсти"

Глава 11

Ее сожрут и не подавятся.

В былые времена у Айши был бы только один выход – усыновление. Учитывая ее ситуацию в семье, я представляю, как бы ее гнобили и морально угнетали. Но сейчас есть варианты. И пока я глажу плачущую навзрыд девушку, объясняю ей, что мы можем сделать.

– Вы обязательно станете мамочкой. В вашем возрасте все исправляется гораздо легче. Главное – пройти курс лечения, матку мы вам доведем до нужного размера, сможете выносить и родить, – успокаиваю ее и смотрю на Арлана, который в этот момент молчаливо и задумчиво глядит на меня.

– А забеременеть я смогу? – сквозь слезы спрашивает девушка.

– Надо очень постараться. Все рекомендации, которые Арлан Тимурович вам написал, выполнять, на УЗИ ходить каждый месяц, смотреть динамику. Скажу вам честно, у вас маленький овариальный резерв, но бывают случаи, когда даже при таком АМГ мы получаем одну, две даже три яйцеклетки и потом оплодотворяем.

– А если не получится?

– Тогда вы можете попробовать донорские яйцеклетки.

Айша смотрит на меня в упор. Сейчас опять расплачется. Да, это больно, но это жизнь.

– Как это?

– Пациент с врачом подбирает женщину, у которой берут яйцеклетки, оплодотворяют их и переносят в матку будущей мамочки. Либо можно воспользоваться нашей базой данных. У нас уже есть замороженные донорские ооциты.

– Мой муж никогда не пойдет на это. Енешка и так меня не любит, а еще это… Что мне делать?

И вновь мы сталкиваемся взглядами с Арланом. Если бы я знала, что делать.

– Айша, вы можете начать лечение уже сейчас, пока не поздно, – твердо говорит Арлан. Сейчас он не включает эмоции в отличие от меня. – Майя Каримовна права. Обдумайте все и помните, это ваше тело и никто не имеет право указывать вам, что делать. Тем более, гнобить за то, в чем вы не виноваты.

– А я не виновата? – переспрашивает она, задыхаясь.

– Конечно, нет, – говорим одновременно и невольно смотрим друг на друга. Ох уж мне эти гляделки. Так хочется выколоть ему бесстыжие глаза, но говорит он то, что надо.

– Перестаньте себя винить, – снова серьезно произносит Арлан. – Так случилось, что в организме произошел сбой и здесь никто не виноват. И если взрослые люди этого не понимают и не поймут, то это проблема этих людей, не ваша.

– Арлан Тимурович прав, – киваю и ловлю ее растерянный взор. – Айша, послушайте. Вам надо начать лечение. Вам всего двадцать три, это прекрасный возраст. Я советую вам остаться у доктора Смаилова и продолжить с ним. У него большой опыт.

– Но это харам, – прижимает дрожащие пальцы к губам.

– Это не харам, когда дело касается здоровья, – возражаю я. – Представьте, если бы вам мог сделать операцию только один человек и он был бы мужчиной? Что бы вы сделали?

Молча кусает губы, опускает голову и смотрит на свои пальцы, сжатые в кулаки.

– Я не знаю, – растерянно мотает головой.

– Если вы боитесь, то можете идти к Майе Каримовне. Она прекрасный специалист, – услышав эти слова, поднимаю на него глаза. Арлан как будто это предвидел и вновь поймал мой взгляд. В нем, кроме уверенности было еще что-то странное. То, что мне не понравилось.

С горем пополам, мы все-таки немного промыли мозги бедной девушке, после чего я заставила ее умыться и не показывать слез свекрови. Когда за ней закрылась дверь кабинета, я тоже встала со стула, но Арлан бросил решительно:

– Подожди.

Поднявшись, он обогнул стол и оказался рядом. Смотрел несколько мгновений сверху вниз, и мне пришлось отвести взгляд.

– Я у вас задержалась, Арлан Тимурович.

– Поговори со мной. Назначь встречу, где тебе удобно. Прошу.

– Нет, я не хочу ничего знать. Я живу настоящим и тебе советую, – приходится все-таки заглянуть в эти карие, когда-то любимые очи. Пусть видит, какая сильная перед ним маленькая пчёлка.

– Мне важно, чтобы ты знала.

– Нет, – повторяю с нажимом и все-таки иду к двери. Не обернувшись, открываю ее и выхожу в коридор. Айши и ее свекрови уже нет. По дороге к себе встречаю парочку коллег, улыбаюсь им приветливо, а в душе ураган уже подмял под себя все.

В шесть вечера начинается дождь, хотя по прогнозу должно было быть солнечно. Люблю непредсказуемую алматинскую погоду, но не сегодня, когда я забыла зонт. Ничего, закажу такси, подъедет прямо к крыльцу, не успею намокнуть. Открыв приложение, присвистываю, потому что цены поднялись вдвове. Да ну вас, за такие бабки я два месяца буду на автобусе кататься. Лучше подожду, пока закончится ливень, заодно над статьей поработаю.

Мои мысли прерывает стук в дверь. Разрешаю войти и приятно удивляюсь, когда вижу на пороге Диаса.

– Май, привет! Видела, какой дождь идет?

– Ага, – улыбаюсь. – А еще я видела цены на такси и чуть инфаркт не получила.

– Да так всегда. Кстати, я поэтому и зашел. Давай я тебя довезу до дома.

– Но тебе разве не в другую сторону?

– Ну я же на машине. И знаешь, я тут подумал, – замялся он и потер лоб ладонью, – может, посидим в кафе, поболтаем?

Не сразу понимаю, что слишком долго для такой ситуации молчу.

– Май? – зовет меня уролог-андролог.

– А да, – отмираю. – Давай сходим. В такую погоду самое то в кафешке с чашкой кофе посидеть.

– Отлично. И у меня есть зонт.

– Так с этого и надо было начинать, – улыбаюсь и встаю из-за стола. – Давай через пять минут в холле.

Переодевшись в летнее платье чуть выше колена и босоножки, я распускаю волосы, расчесываю их и пальцами укладываю так, чтобы красиво лежали. Подкрашиваю губы помадой, улыбаюсь своему отражению. Да, я буду улыбаться вопреки той боли, которая все еще со мной после поцелуя Арлана. А вдруг, этот дождливый вечер преподнесет сюрприз, и я посмотрю на коллегу другими глазами? А вдруг?

Через пять минут Диаса в холле не оказалось. На ресепшене осталась только одна девушка, с которой мы перекидываемся парой фраз. Рассказывая мне о предстоящей свадьбе, она поворачивает голову к лестнице и говорит:

– Арлан Тимурович, только что курьер передал вам посылку. Я приняла, как вы просили.

– Спасибо, Марьям.

Он встает рядом со мной, но не касается моего плеча и ничем не выдает наше прошлое. Он – прост босс, я – просто подчиненная.

Марьям передает ему желтый конверт с логотипом “DHL”, а я терпеливо жду, когда он еще раз поблагодарит ее и уйдет.

– А вы, Майя Каримовна, пережидаете дождь? – внезапно спрашивает меня, убирая посылку под мышку. Наш регистратор в этот момент принимает звонок и объясняет человеку на другом проводе, когда можно записать на УЗИ.

– Нет, я просто жду.

– Чего?

– Кого.

Ну что, может вспомним и другие падежи?

– У вас нет зонта? Могу довезти до дома, чтобы вы не промокли и не заболели.

– Спасибо, не стоит, – нахожу опору в сумке, ремешок которой беспощадно сжимаю. – Я не домой.

Изогнув бровь, разглядывает меня пару секунд, а за его спиной в этот момент раздается:

– Май, прости задержался. Поехали?

Поравнявшись с главврачом, Диас кивает ему, называя по имени-отчеству. Я же вижу, что Тимурович становится чернее тучи. Считываю его настроение, негодование, ревность. Только бы Диасу ничего не сделал.

– Да, пойдем.

Оказавшись на улице под козырьком, я жду пока мой коллега откроет зонт. Чувствую, что несмотря на прохладу, между лопаток беспощадно печет. Жар медленно распространяется по всему телу, потому что вслед за нами вышел Арлан. И когда Диас берет меня под руку, чтобы укрыть от ливня своим зонтом, я знаю: мой бывший смотрит на нас.

Глава 12

Передо мной сидит хороший, высокий, привлекательный мужчина. С ним легко, интересно, уютно. Мы перескакиваем с темы на тему, обсуждаем случаи из практики, вкусно ужинаем, пока за окном сгущается тьма и зажигаются фонари. Дождь уже закончился, но никто из нас не спешит.

Диас – одинок. В разводе, есть сын – школьник. Я… да и так понятно. И при всех этих прекрасных вводных данных, я не чувствую к Диасу ничего кроме уважения и симпатии, как к коллеге. То же самое уже из года в год происходит, когда я вроде бы хожу на свидания, но ничего не ощущаю при этом. Ни радости предвкушения, ни трепета, ни порхающих бабочек в животе.

Все это у меня уже было однажды, десять лет назад. Порознь мы провели больше времени, чем вместе, но даже так первая любовь оказалась слишком сильной и запоминающейся. Я знаю, что пора двигаться дальше. Он же смог. Так почему я до сих пор торможу? Уверена, в психологии есть какой-нибудь синдром на этот счет. Надо почитать.

– Майя, Майя.

– А, прости. Ты что-то сказал?

Встряхнув головой, почти виновато смотрю на Диаса, потому что не услышала его последних слов – засмотрелась на пейзаж за окном.

– Я спросил, какие у тебя планы на выходные?

– На выходных я обычно езжу к родителям и так, по мелочам.

– Ты бы не хотела еще раз встретиться? – он серьезен в своих намерениях, но все смягчает легкая улыбка.

Я же не стерва последняя, чтобы пользоваться хорошим человеком, чтобы забыть плохого. Поэтому, набрав в легкие побольше кислорода, отвечаю:

– Диас, прости, но давай будем просто друзьями?

Он пару секунд молчит, после чего тихо смеясь, опускает голову.

– Эх, давно не слышал эту фразу. “Давай останемся друзьями”. Ножом по сердцу.

– Прости, пожалуйста, – мне правда жаль, и в моем взгляде он это увидел. По крайней мере, я надеюсь. – Понимаешь, много лет назад я влюбилась в коллегу и ничем хорошим, как видишь это не закончилось. Поэтому служебные романы – не для меня.

– Он тебя обидел?

– Скажем так, наши чувства не прошли проверку временем и расстоянием. Что-то сломалось безвозвратно и мы расстались.

– А я развелся, потому что мы не сошлись характерами, – хмыкает Диас. – Спасибо за правду, Майя. Уважаю в женщинах честность.

В его последних словах проскользнула боль и разочарование, хотя вроде бы похвалил. А может, он просто перенес на нынешнюю ситуацию что-то из прошлого. Но как бы то ни было, я благодарна ему за адекватность.

– И на работе мы же останемся друзьями? – улыбнулась я.

– Конечно. А как же? И обедать продолжим вместе.

– Давай. И не будет между нами неловкости?

– Нет. Обещаю.

– Круто. По рукам, – протягиваю ему ладонь и он ее пожимает. Так и хочется сказать ему, что если он ищет любовь, то я от души ему ее желаю. Что такое тридцать шесть для мужчины сейчас, когда многие только к сорока женятся?

Пока мы сидели в кафе, пробки рассосались, поэтому до моего дома доехали за пятнадцать минут. Вдоль моей улицы не припарковаться, потому что это уже сделали многочисленные жильцы. Прошу его высадить меня раньше – очень хочется прогуляться по району и вдохнуть запах свежести после дождя.

Мы прощаемся как друзья и коллеги, весело, со своими старыми приколами и благодарим друг друга за прекрасный вечер.

При свете фонарей темный асфальт блестит после ливня, ветер слабо колышет мокрую листву, в городе так сладко пахнет летом и цветами. Я люблю эти трех и четырехэтажные домики, уютные дворики и кафешки с летками. Это место уже на протяжении трех лет – моя тихая гавань. И появление Арлана в доме напротив мне ужасно не нравится, потому что он обложил меня со всех сторон.

– Майя! – раздается голос Арлана за спиной.

Останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Боженька, я же была хорошей девочкой. Почему ты меня наказываешь?

– Май, – обойдя меня, Арлан встает передо мной и пристально смотрит.

Я тоже стою, но молчу, потому что не знаю, что ему еще сказать. И так много сказано слов. Со стороны мы, наверное, смотримся смешно. Мужчина под два метра и я – “Кыш и Двапортфеля”. И этот чертяка невыносимо хорош собой, что в белом халате, что в джинсах и черной футболке.

– Ты язык проглотила? – хмурится он.

– Нет. Вот он, – высунула его, поморщившись и дразня, а потом развернулась и пошла в сторону дома.

Он двинулся следом, как сумасшедший сталкер.

– Оставь меня в покое, – бросаю, обернувшись через плечо.

– Я тоже там живу, – усмехается он.

– Черт, точно. Ты следишь за мной?

– Нет, я ходил в местную донерную. Готовить одному не хочется , – говорит так, будто мне интересно и я его пожалею

– “К Акифу” ходил? – снова на ходу оборачиваюсь.

– Да. А что?

– Ничего. “Регидрон” тебе в помощь.

– Чего? – он в шоке. А я почему-то прекрасно помню, что из всех недугов больше всего он боится отравления и диареи.

– Ничего-ничего. Хорошие донеры, говорю.

Его мрачный и тяжелый вдох тонет в раскатах грома. Останавливаюсь и смотрю на черное небо, где в этот самый момент сверкает молния. Картина настолько завораживающая, что я не замечаю, как он встает рядом. С неба на лоб падают первые капли дождя. С каждой секундой он усиливается и мы одновременно срываемся и бежим в укрытие. Новый, не менее сильный ливень накрывает город, и когда мы, наконец, прячемся под высокими сводами арки, то оказываемся за непроглядной стеной дождя. Вдвоем. Один на один. Интересно, так и будем молчать или поговорим?

Глава 13

– Так и будем молчать или поговорим? – спросил Арлан, когда поймал мой уставший взгляд. Мы стояли по разные стороны арки и оба прижимались спинами к кирпичным стенам. Когда-то близкие, теперь далекие.

– Я все-таки выбираю помолчать.

– А я хочу поговорить.

Как назло никто кроме нас так и не забежал сюда, поэтому наше странное, внезапное уединение некому было нарушить. Ливень не прекращался, сами мы немного намокли, но не критично.

Я ничего не ответила лишь повернула голову и смотрела вдаль, где мерцал свет в окнах. Хотелось домой, в свою уютную, теплую квартирку.

– Я приехал не только потому что Марк Эдуардович вышел на меня и предложил работу. Мы с ним на конференции в Сеуле встретились, разговорились. Он спросил, не хотел бы я переехать в Алматы. А я тогда как раз думал, как бы вырваться сюда, чтобы встретиться с тобой.

– Зачем?

– Чтобы извиниться, – он сначала опускает голову, а потом поднимает на меня глаза и смотрит долго, внимательно, странно до легких колик в животе. – Я поступил ужасно. Я повел себя ужасно и мне нет оправдания, но в моменте, восемь лет назад, я так не думал. Я хотел тебе отомстить. Идиот одним словом.

– Перепихон с Йоко Оно был ради мести? – голос срывается.

– В основном по пьяни, но да. Когда ты предложила взять паузу, я разозлися, я не понимал тебя. Для мне это было сродни расставанию. Но я не стал спорить и принял твое решение, во мне что-то сломалось.Я анализировал твои слова, причинно-следственные связи и не понимал, где и когда мы свернули не туда.

Возвращаться в прошлое тяжело, но с каждым новым его словом меня все сильнее отбрасывает назад.

– Я чувствовала, что ты отдаляешься. Временами просто не могла до тебя дозвониться, временами ты не отвечал на звонки. Ты говорил, что готовишься к экзаменам на американскую лицензию, что у тебя много работы и еще эта разница во времени: когда у меня утро, у тебя ночь. Я видела, как ты отдаляешься, как вырваешься вперед, а я плетусь в хвосте.

– Это неправда, – качает он головой. – Ты всегда была умницей.

– Тогда – нет. Тогда папа попал в больницу с приступом – камни в почках. Он просто загибался от боли. Я перепугалась, но должна была быть сильной, хладнокровной, потому что мама с сестрой – они такие паникерши, тут же в слезы. А я сохраняла спокойствие и все разруливала. Подключила все свои связи. Ты же знаешь, у нас без связей никуда.

– Почему я впервые слышу про отца? – хмурится, негодует. – Почему ты не позвонила?

– Я звонила. Несколько раз. Ты не отвечал. А когда сам перезвонил, мне было уже все равно, знаешь ты или нет, поддержишь меня, или нет. Абсолютно все равно. Я все свои страхи выплакала. После разозлилась. Ты же знал меня тогда, я часто рубила с плеча, а потом остывала. Я и сейчас иногда так делаю, – пожимаю плечами. Удивительно, но рассказывая свою правду, меня постепенно отпускает, будто все обиды камушек за камушком падают вниз с огромной пирамиды, которую я сама возвела внутри себя.

– И ты предложила взять паузу на эмоциях?

– Да. Я хотела разобраться, осталась ли у меня любовь к тебе, а у тебя – ко мне. Потом поняла, что все-таки люблю тебя и очень скучаю, позвонила, но наткнулась на Йоко Оно.

– Это была случайная связь. Я был пьян.

– Какая теперь разница?

Хмыкает, уголок губы тянется вверх в вымученной улыбки, но глаза выдают растерянность

– Просто почему так быстро? – спрашиваю в лоб. – В чем причина?

Тишина. Оглушающая, натянутая, давящая. Он обдумывает ответ, а я подгоняю его взглядом, потому что раз мы открываем все карты и обнажаем души, то до конца.

– Когда мы расстались, мне позвонил Куат, – от этого имени я морщусь и Арлан это замечает. Его лучший друг – самый мерзкий мужчина, которого я встречала. – Он спросил, как у нас с тобой дела и почему ты встречаешься с другим, пока я в Америке.

– Встречаюсь с другим? – моргаю. – Я ни с кем не встречалась.

– Я это теперь знаю. А тогда он прислал мне видео, где ты в клубе целуешься с мужчиной, он обнимал тебя, твои руки лежали на его руках, его – на твоей попе. И сомнений, что это была ты не было. Твое лицо, твои волосы, рост, фигура. Короткое видео, Куат сказал, что снимал украдкой, пока кто-то не толкнул его и запись не оборвалась. Ты ушла с тем мужиком из бара. Куат так сказал.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох-выдох, вдох-выдох. Рассказываю поо тот далекий вечер, ставший в итоге роковым. Девичник подруги Эльвиры, ВИП-кабинка в клубе, танцы и коктейли – ядерные развлечения, которые закончились плохо. Случайная встреча с Куатом у туалетов. И надо же ему было оказаться именно в тот вечер в том же баре. Он зажал меня у стены и предложил, раз уж мой мужик за границей, а я пьяненькая, дать ему. И я ему тогда дала…только по роже, а он назвал меня сучкой и сказал, что пожалею.

Роковое стечение обстоятельств. Я заливала боль коктейлями. Дурная. Потом мы танцевали. Я просто улетела и не заметила мужчину рядом. Очнулась, когда он положил руки на талию. Обернулась, а он меня в охапку взял и поцеловал по-взрослому.Я сначала растерялась, алкоголь ударил в голову, а потом толкнула его и убежала.

– Я видел этот поцелуй. До твоего побега, – оттолкнувшись от стены, он шагает ко мне, а наоборот стою, не шелохнувшись.

– Твой друг следил за мной, скорее всего подставил, а ты поверил ему, а не мне? Не позвонил, не спросил, не орал? Ты же мог! – гнев бушует в сердце и я бью кулаками по его груди, а он даже не шелохнулся.

– Мог. Я знаю. Тогда я разозлился, взбесился. И я не оправдываю себя, – закричал он в ответ. – Я послушал его, а не тебя. Идиот.

– Ты послушал своего мерзкого, дерьмового друга, который меня зажал в том баре и предложил быстренько трахнуться! Козел ты, Смаилов, – отталкиваю его и отхожу, встав к нему спиной и обняв себя за руки. Трясет, знобит, зуб на зуб не попадает. – Я никогда тебя не предавала. Я любила тебя. А мое предложение… это всё срыв, страхи, неуверенность в завтрашнем дне. Но я ни с кем не спала ни тогда, ни после нашего расставания. Я ни с кем не спала все эти годы, потому что не могла делать это без любви.

Говорю все это в глухую стену, перекрикивая дождь и ветер.

– Прости меня! – Арлан встает сзади и обнимает меня руками. Брыкаюсь, хочу смахуть их, но не получается, потому что он сильнее в два раза. Мой бывший любимый удерживает меня, пока я плачу и твердит, как ему жаль, какой он идиот, козел, мудак, что поверил своему другу, а не мне.

– Почему ты меня не спросил? Почему не позвонил, не наорал? Я бы все объяснила, я бы могла. Мои подруги там были, они бы подтвердили черт возьми.

– Злость! Понимаешь, злость, гордость, уязвленное самолюбие. Виновен. Полгода назад Куат напился и рассказал правду. И я избил его. Выбил зубы даже.

– Я не предавала, я ни с кем не спала. А ты сразу прыгнул в койку своей японке. Я все так хорошо помню. Твой жестокий взгляд, твой голос и твои слова: “Зачем звонишь, Майя?” А потом ты вернулся в страну и вскоре женился. И я тогда снова в душе умерла, потому что ты не искал со мной встречи, мы не поговорили, не объяснялись. Но ты однако женился.

Говорю без остановки я, хотя это он все начал, он расковырял старые раны и они вновь закровоточили.

И все-таки он ослабляет хватку, а, воспользовавшись, поворачиваюсь к нему и смотрю ему в глаза:

– Ты женился по любви? Скажи честно.

Молчит, но дышит тяжело и глядит с такой болью, что мне хочется его ударить. К чему теперь эти взгляды? Они ничего не значат.

– Я женился, потому что с ней было просто и понятно. Мне казалось, я поступаю правильно, потому что пора, потому что рядом была хорошая девушка. Она не врач, она далека от медицины, между нами не было соревнования, мы устраивали друг друга по всем параметрам. Первые два года.

– А потом перестали устраивать?

– Это уже неважно. Мы развелись.

– У вас есть дети?

Не знаю почему, но мне важно знать.

– Нет. Детей у нас не случилось.

Не вижу в его глазах и не слышу в голосе сожаления. Хотя он хотел детей, мы когда-то об этом говорили.

Этот так некстати начавшийся дождь и мы вдвоем, пережидающие его под аркой. Все его слова ударили посильнее жестких капель. Потом мне нужно будет время, чтобы переварить их и разложить по полочкам.

Как же все нелепо вышло. Никто из нас не боролся. Каждый встал в позу и уперся рогом. Но самое обидное, что он поверил другим и не спросил меня. Значит, не было между нами ни любви, ни доверия. Была только всепоглощающая страсть, на которой мы держались, как на невидимой леске. Балансировали как канатоходцы под куполом цирка, а потом сорвались.

И сейчас я тяжело дышу, смотрю на него, некогда самого дорого человека, и понимаю, что невероятно зла. В мое сердце только в последние годы вернулся свет, а сейчас там снова непроглядная тьма.

– Знаешь, как я узнала о твоей женитьбе? Мне эмбриолог Бота рассказала. Помнишь, с нами работала? А ей подружка из твоей прежней клиники разболтала. Я тогда впервые за годы зашла в твой инстаграм и нашла тебя в отмеченных фоткахю. Я видела твою жену в белом платье и тебя рядом с ней. Вы очень красиво смотрелись вместе, – сама не замечаю, что влага на моих щеках вовсе не от дождя, а от слез.

– Май, ну не надо, – его хриплый голос странно срывается. При свете дальнего дворового фонаря вижу, как с волос падают капли. В прежние времена, я бы их пальцами зачесала назад.

– Просто скажи, а ты меня хоть раз за те годы вспоминал? Хоть на секунду? Когда ее целовал, обнимал, ласкал, ты вспоминал меня? Пусть мимолетно, пусть просто, как призрак из прошлого? А она любила тебя достаточно сильно, больше, чем я? Потому что я не переставала тебя любить… даже когда ты женился на другой.

– Я думал тогда, что любви между нами не осталось, что между нами была сильная страсть, но той любви не хватило и мы спасовали перед трудностями.

Это правда, которая колет. Я ведь тоже об этом думала. Это была яркая, обжигающая, всеобъемлющая страсть. Мы вроде уже были взрослыми тогда, а не глупыми желторотиками, но мы провалили экзамен жизни. То, что начиналось так красиво, закончилось нехорошо.

– Ты спрашиваешь, вспоминал ли я тебя? Да, часто. Мне не хватало твоего смеха и улыбки. Твоего ума, наших долгих разговоров. Даже твоего чувства юмора. Но я отгонял все мысли о тебе.

– А ты вообще любил меня когда-нибудь? – глотая слезы, спрашиваю его громко, а он делает шаг вперед и обнимает крепко, целует в макушку.

– Я любил. Правда.

– Не верю. Не верю.

– Правда любил. Тише, тише, – успокаивает, еще сильнее сжимает в объятиях.

– Сам ты тише! Ненавижу!

Вырываюсь и не взглянув на него, бегу под дождем домой, где он меня на найдет, не достанет. Мне слишком больно, чтобы дышать, думать, говорить. Сегодня вечером я могу только плакать.