Читать книгу "Анатомия страсти"

Глава 14

Только плакать. Остается только плакать, чтобы стало легче и осушить бокал, в котором слезы такие соленые и горячие, как в кипящем котле.

Этот ливень будто ждал этой ночи, чтобы мы вдвоем застряли под аркой и наконец, поговорили. И я не знаю даже, что страшнее: моя прошлая неуверенность в нас, мой опрометчивый поступок под воздействием коктейлей, чужая зависть и злоба, его недоверие, его слепая готовность поверить другу, а не девушке, которой клялся в любви, мое молчание и его предательство.

Сегодня только понедельник, а это значит, впереди еще целая неделя на одном этаже и в одном здании. Это будет невыносимо, я знаю.

Не в силах держать все в себе, я звоню Лязе. Сначала просто плачу в трубку, а на слушает мой вой и молчит, дает выплакаться. Потом я затихаю и тихо скулю, как побитая собака.

– Я приеду сейчас, – раздается голос подруги.

– Не надо. Дождь. Дочка.

– Она у папани.

– И все равно не надо. Опасно в такой ливень.

– Тогда рассказывай: что, где когда?

– Арлан, под аркой, полчаса назад.

– Вашу Машу!

– И ее тоже.

Пересказываю весь наш разговор, мои эмоции, его объятия. Ляззат была в том баре и единственная подбежала ко мне, когда мужик начал меня лапать. После того, как ему врезала я, это сделала Ляза. Но, конечно, ничего из этого не попало на видео. Или же попало, но Куат вырезал.

– Если бы была пятница я бы пошла в клуб танцевать и бухать, – предложила подружка.

– Я больше не буду бухать, – шмыгаю носом. – И тебе советую.

– А танцевать? Мне кажется, надо развеяться. Договорюсь с бывшим, чтоб забрал наше сокровище на выходных.

– Какой хороший бывший.

– Дрессировки-тренировки, чё уж.

– Высокие отношения!

– Ну что, давай в пятницу после работы в “Метелицу”?

– А давай. Соберешь девчонок?

– Конееееечно, – с готовностью ответила моя Ляза и мне стало легче просто от ее голоса, от ее поддержки. – А ты быстро пошла, набрала ванну с солью и перестала уже страдать по бывшему. То изменил, то женился, то приехал извиняться. Енот-полоскун, ну нахрен его.

– Почему енот? – сквозь слезы пробивается смех, потому что кого-кого, а Арлана никак не назовешь енотом.

– Потому что гладиолус! – отвечает она старой КВНовской шуткой. И все-таки как же мы с ней совпадаем.

Горячая ванна действительно помогает расслабиться и заснуть и забыться. А утром я просыпаюсь с рассветом и долго лежу в кровати, вспоминая прошлое, наши сумасшедшие ночи и сладкие пробуждения, когда было так приятно чувствовать его дыхание на своей коже, теплые, сильные ладони на бедрах, заводящий с полоборота шепот. Все безнадежно разрушено и вчера хрупкая нить окончательно разорвалась.

Что дальше? А дальше буду жить, как всегда, но уже зная правду. Наломали мы дров, но былого не вернуть, как и не войти в одну реку дважды. Я остыну и успокоюсь. Обещаю.

Собираясь на работу следующим утром, получаю неожиданное сообщение на телефон:

“Привет! Можем вместе поехать в клинику”.

Долго смотрю на экран, кусая губы и придумывая ответ. В итоге ограничилась коротким “Нет” и больше мой сосед напротив не пишет.

На работу выхожу в привычное время, но сегодня моих апашек не видно. Это хорошо, никто не спросит, почему я сегодня загруженная и задумчивая. В восемь еще не так жарко, да и доехать удается сидя. Помимо выплаты ипотеки, я коплю на голубую мечту – машину. Думаю взять “китайца”, потому что он дешевле, чем “японец”. Однако “японец” дороже, потому что качественней, и у меня серьезная дилемма. Задумавшись об этом, не сразу слышу, как меня кто-то окликает.

– Майя, – поравнявшись со мной, говорит Арлан.

Повернув голову, мажу по нему быстрым взглядом. Синию брюки, черный ремень, белая рубашка, солнцезащитные очки – авиаторы, в руках открытая бутылка воды.

– Что? – спрашиваю равнодушно, продолжая идти.

– Почему не отвечаешь? – голос сиплый, простуженный.

– Не слышала, – пожимаю плечами.

Он присасывается к горлышку бутылки и жадно пьет воду, будто у него дикий сушняк. Подозреваю, что ему хреновенько.

– Похмелье?

– Если бы. Донер “У Арифа”, – прочищает горло, коснувшись рта кулаком.

Опустив голову, поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, но он это замечает.

– Что смешного? Не ты ли говорила мне про “Регидрон”?

– Вообще-то я пошутила. Там вкусные и свежие донеры, я сама у него беру.

– А зачем тогда? – он останавливается и поворачивается ко мне.

– Самовнушение творит чудеса, правда? – поднимаю на него шальные глаза. – Ночь в обнимку с белым другом не прошла бесследно?

Он снимает свои очки и я замечаю живописные синие круги под глазами.

– Маленькая мстительная пчёлка, – на губах играет почти довольная ухмылка.

– Старый облезлый волк, – задираю голову и бесстрашно выплевываю ему слова в лицо. – Акела промахнулся.

Между нами молчаливая битва, когда один взгляд уничтожает мощнее напалма.

– Я не хочу войны. Я приехал с миром.

– Тогда просто не лезь на мою территорию и не нарушай границы. Никто не узнает о нас. Не компрометируй меня и будет тебе счастье.

– А если я не смогу? – усмехается.

– А ты смоги.

Глава 15

Арлан

Когда все карты раскрыты, все обиды высказаны, и вроде бы поставлена точка вместо многоточия, наступает тоскливая, бездонная, немая пустота.

Привыкший думать, что больше не люблю ее, я неожиданно вновь тону в ее глазах и замираю, когда слышу ее голос. Мой план был достаточно прост: закрыть гештальт, рассказав ей правду, извиниться, добиться прощения. Но я никак не могу подумать, что новое и необъяснимое накроет меня рядом с ней. Ее глаза больше не светятся любовью и восхищением, она воздвигла вокруг себя глухие стены и обложила границы колючей проволокой. Майя уже не та маленькая пчёлка, которую я обожал. И в этом моя вина. Я сам погасил в ней и в себе чувства, которые могли гореть по сей день. Это могло быть великой любовью. Но так и не стало.

Каждое утро она проводит на балконе. Двор только просыпается, солнце светит ярко, но не беспощадно, а птицы заливаются трелью. Майя выходит с дымящейся чашкой кофе и несколько минут наслаждается тишиной. На ней всегда шорты, открывающие стройные ноги, и топ, подчеркивающий красивую грудь.

Несколько дней я наблюдал за ней, стоя за окном. Обзору мешали шторы, но я не хотел себя выдать. Просто любовался, следил за каждым движением, сквозь прозрачный тюль с незамысловатым рисунком. Потом остужал себя и заставлял собраться.

Пятничным утром она уже ни свет ни заря стоит на посту. Греется на солнце, закрыв глаза и улыбаясь. В руках – чашка, волосы собраны в высокий пучок на голове. Такая домашняя, хрупкая, маленькая. Я бы сказать, что она тонкая, как фарфор, но я знаю, как эта женщина жалит беспощадно, припечатывает острым языком, за словом в карман не лезет.

Наблюдений из засады мне уже мало, поэтому убрав тюль в сторону, выхожу на балкон. Тоже с кружкой, в домашних штанах и футболке. У меня здесь ничего нет. Только синее ведро с тряпкой и швабра. Это у нее, как у девочки, эстетика: стол, стул, цветы в горшках. Но они меня не волнуют, потому что я вновь пожираю ее глазами, пока она не видит.

Но вот солнце на мгновение скрывается за облаком и она, наконец, опускает голову. Удерживая кружку двумя руками, она делает глоток кофе, довольно морщится, и поднимает голову. При виде меня улыбка сползает с ее губ. В выразительном и убийственном взгляде застывает вопрос: “Какого хрена?”

Да я и сам затрудняюсь ответить. Просто хочу на нее смотреть. Просто она вновь меня волнует все сильнее день ото дня. И избавиться от навязчивых мыслей о ней получается только под холодным душем.

Через пару минут она уходит. Я знаю, в какое время она стоит на остановке. Выхожу с ней в одно время, чтобы снова пересечься во дворе и поймать на себе ее красноречивый, сердитый взор. По дороге к машине здороваюсь соседками, которые занимаются по утрам скандинавской ходьбой. Они как-то странно смотрят на меня, загадочно улыбаются и хихикают.

– На работу уже, да? – спрашивает одна из них.

– Да, – я приветлив, но тороплюсь, потому что хочу сейчас остановиться рядом с остановкой и предложить Майе доехать вместе.

– А где вы работаете?

– Я – врач. Гинеколог.

Бабушки краснеют, робеют, протягивают удивленное “Ааа”.

– Наша соседка тоже гинеколог. Тебе, Арланчик, сколько лет?

Арланчик? Меня так сто лет никто не называл. Только мама в детстве.

– Сорок.

– Ты не женат?

– Разведен.

– У нас есть очень хорошая девочка. 36. Не замужем. Кстати, живет в доме напротив.

– Девушка низкого роста с каштановыми волосами и большими глазами?

– Познакомились уже? – взбодрившись, допытываются старушки.

– Видел из окна.

– Хороша, да? Интересно?

– Допустим, – киваю, усмехнувшись.

– Майя. Вот такая девочка, – одна из апашек показывает большой палец, – вот такая.

– Хочешь телефон ее дадим?

Перевожу взгляд с одной на другую, третью, и, посмеявшись, соглашаюсь. Они-то не знают, что он у меня уже есть.

– Давайте. Но, – хмыкаю, – вы за меня тоже замолвите слово.

– Конечно-конечно, Арланчик. А как же?

Когда я подъехал к остановке, Майи уже не было. Ладно, не судьба сегодня. Она же просила, чтобы не выдавал нас на работе, но о жизни вне центра речи не было. До обеда мы с ней никак не пересекаемся, у каждого плотный график. После забора яйцеклеток и двух переносов эмбрионов, я поднимаюсь на кухню и слышу ее голос. Стою в дверях и смотрю, как она нажимает на кнопки кофемашины и наговаривает сообщение на телефон:

– Я напоминаю для тех, у кого в самый неожиданный момент не понос, так золотуха, что сегодня в восемь мы встречаемся в “Метелице”.

Ух и повеселимся мы завтра в «Метелице» ))))

Глава 16

Майя

Шикарный вечер, классная музыка, я забываюсь на танцполе и отпускаю себя. Я не боюсь, что меня в моем черном коротком платье с блестками могут увидеть пациенты. Сегодня я не Майя Каримовна, я маленькая пчёлка, которая очень хочет танцевать. Мое тело просит этого, ему нужна разрядка. И теперь я отрываюсь, не думая ни о чем и ни о ком.

Руки то плавно летят вверх, то опускаются вниз в такт музыке, двигаю бедрами, переставляю ноги на высоких шпильках, совсем не чувствуя боли и дискомфорта. Громкая музыка вышибает все дурные мысли. Мы с подругами зажигаем на этом танцполе и кажется, никто так не кайфует, как мы. А я больше всех.

Пока две девчонки из нашей компании пошли в туалет, а Ляза убежала на улицу позвонить дочери, я направилась в бар, размахивая перед лицом ладонями. Жарко. Капельки пота выступили на висках, а она покатилась вниз по шее и угодила в ложбинку между грудями.

– Воды, пожалуйста, – дежурно улыбнувшись бармену, веду ладонью по гладкой поверхности стойки.

– Привет, – доносится справа. Бар дальше от танцпола, музыка здесь не такая громкая, поэтому незнакомцу не нужно напрягаться, чтобы перекричать ее.

– Привет, – смерив его быстрым, равнодушным взглядом, поворачиваю голову и смотрю как парень в черной футболке вытаскивает из холодильника бутылку воды и ставит ее передо мной вместе со стаканом.

– Ты классно двигаешься.

– Спасибо, – не смотрю на мужчину справа и наливаю воду в бокал.

– Могу я тебя угостить? – теперь он совсем близко, можно сказать влез в моей кружок.

– Чем? Водой? – обхватив пузатый стакан пальцами, встаю к нему вполоборота и выгибаю бровь. Черная рубашка, серые брюки, раскосые глаза. Высокий, поджарый А мужчина с опасным взглядом самца и хищника. Еще один альфач на мою голову.

– А что ты любишь покрепче? – усмехается, упирается ладонью в стойку.

– Я люблю воду и ничего крепче не пью.

Кажется, я задержалась, потому что еще пара фраз даст ему повод подумать, что это флирт. Значит, уносим короткие ноги на высоких шпильках.

– Чай? Но не здесь, а завтра в обед или вечером? – не унимается он. – Чай – достаточно крепкий для тебя?

Допиваю воду из стакана, чуть задираю голову и вижу, как с балкона второго этажа меня испепеляет взглядом мой шеф. И ты, Брут, тут?

Чувствую, как горят щеки от его взгляда и не сразу соображаю, что незнакомец может подумать, что краснею из-за него.

– Боюсь, на завтра я уже ангажирована.

Запрокинув голову, мужчина смеется. Таращусь на него. Я сказала что-то смешное?

– Мне нравятся острые на язык девушки, – говорит и протягивает мне руку. – Арыстан.

Лев в переводе. Ну прекрасно, просто “В мире животных какое-то”. Волк у меня уже был, теперь несите льва. Кстати, а где-там Акела? Поднимаю глаза и в полутемном зале встречаюсь с ним взглядом. Его ладони сжимают парапет и смотрит напряженно. А я перевожу взгляд на собеседника и подаю ему ладонь.

– Майя.

– Май-яя, – он растягивает звуки, пробуя мое имя на вкус. – Красиво имя и вы очень красивая.

Подкат. Осторожно, двери закрываются! Убираю свою руку и оглядываюсь в поисках своих девчонок.

– Так и чем вы будете заняты завтра? – прячет ладони в карманах серых брюк и сканирует своим азиатским, хищным взором.

– Вы из Комитета национальной безопасности?

– Нет, – нахмурился, но не перестал лыбиться. – С чего вы взяли?

– С чего вдруг такой допрос с пристрастием?

– Хочу пригласить на свидание, – стоит на своем, а я уже чувствую, как у меня горит и плавится лоб, потому что кое-кто сверху все еще смотрит и прожигает по центру дырку. А между тем, Арыстан вытаскивает из кармана “Яблочко” последней модели, включает его и смотрит искоса, как типичный Альфач.

У меня в голове снова пошла бегущая строка: “Валим, Майя! Это тебе не комфортик Диас. Это мать его самец!” Но потом я понимаю, что бывший все еще за нами наблюдает и забыв о принципах и бдительности, решаю все сделать ему назло.

– Можно номер? – просит Арыстан.

Тяжело вздыхаю.

– Ладно, можно. 8747-250-61-28

Слишком легкая добыча. Окей, переобуюсь потом в полете.

– Записал. Звоню тебе.

– Зачем?

– Чтобы ты сохранила мой номер и знала, что это я, когда завтра позвоню.

– Надо же, – изогнув бровь, хохочу, но без улыбки. – Какой самоуверенный.

– А почему нет?

– Потому что гладиолус! – отвечаю первое, что приходит в голову и в этот момент вижу за спиной льва своих девчонок. Они машут мне руками и зовут к себе. – Ну мне пора, – киваю и прохожу мимо, зная, что он смотрит мне вслед. Наверх не смотрю. Я и так знаю, что волк все еще там.

Еще несколько минут на танцполе я чувствую на себе мужские взгляды. Где-то вдалеке стоит мой новый знакомый, но не танцует, просто наблюдает. Ляза, перекрикивая музыку, спрашивает кто такой. Я ору ей на ухо, что потом расскажу. Через несколько минут он уходит со своего поста, а мне вдруг страшно приспичило. В туалете на удивление никого нет и я быстро делаю свои дела, мою руки и смотрю на себя в зеркало. Сегодня я очень себе нравлюсь. Сегодня я та, кто кружит головы. И это очень неожиданная роль, дарящая противоречивые ощущения. Из маленькой сумочки на тонкой цепочке достаю красную помаду и провожу ею по губам. Складываю их бантиком, взбиваю пальцами волосы и повернувшись спиной, оборачиваюсь и проверяю вид сзади. Платье для меня, конечно, мега короткое. Но этот наряд вместе со шпилькам делает из меня другого человека.

Выхожу из уборной и прикрываю за собой дверь. Где-то вдалеке гремит музыка. Пара шагов в сторону лестницы и вдруг кто-то хватает меня за запястье и резко разворачивает. Врезаюсь в стальную, мужскую грудь, храбрюсь и пытаюсь вырваться. Но подняв глаза, замираю на пару секунд и гневно бросаю:

– Ты! Отпусти меня! Отпусти!

Он ничего не говорит, но лицо такое недовольное и темное, что мне страшно становится. Взяв меня в охапку, он открывает первую попавшуюся дверь и заталкивает меня туда. Какое-то маленькое служебное помещение с одним окошком, откуда проникает свет с улицы.

Прижав меня к стене, волк нависает надо мной, поставив одну руку рядом с моей головой, а другой удерживает за талию.

– Ты охренел? – шиплю на него змеей.

– Что за мужик? – цедит сквозь зубы, сжимая ткань, а вместе с ней и кожу. Внутри я взрываюсь гневом, снаружи полна ядовитого сарказма.

– Не твое дело, Акела. Как ты здесь оказался?

– Случайно.

Врет же. Нутром чую, что это не совпадение. Мы оба учащенно и громко дышим. В полумраке тяжело разглядеть глаза, но чувства обострены до предела. Еще одна попытка вырваться заканчивается провалом, потому что которой он упирался в стену, оказывается на моей шее. Он ведет ею вверх, фиксирует затылок и крепко удерживая, поглаживает большим пальцем кожу.

– Я не верю в такие совпадения. И тебе больше не верю.

– А поверишь, если я скажу, что меня снова к тебе тянет? Что я снова схожу по тебе с ума, – горячее дыхание обжигает, а слова совершенно выбивают из колеи.

– Нет, не поверю, – меня, наверное, выдает дрогнувший голос, потому что он только усмехается и склонив голову, останавливается в волнующей и угрожающей близости от моих губ.

– Я не могу смотреть, как ты флиртуешь с другими, – признается тихо.

– Я же смотрела, как ты женился на другой, – злорадствую я шепотом, а самой больно. – Поэтому плачь и смотри со стороны.

Арлан никак не отвечает на мой выпад, потому что ему нечем крыть козырную карту. И от того, что слова и объяснения закончились, он вдруг резко приподнимает меня, заставляя обвить талию ногами, и заглушает мой протест поцелуем. Он безжалостный, нетерпеливый и дурманящий. Губы болят от силы и напора, а моя девичья гордость прячется от страха в уголок и боится высунутся.

Что я делаю? Где моя смелость? Где моя сила воли? Где черт возьми здравый смысл? Платье задрано, ноги бесстыдно скрещены за его спиной, тело окончательно предает меня. Похоже, Центр управления мозгом отключился, а гипофиз снова шалит, отправляя вниз сигнал о безоговорочной капитуляции. Я так не играю. Я так не играю….

И тем не менее, я беру его лицо в ладони, целую также яростно, разрешаю ему проникнуть языком глубже и – О Боже! – отвечаю, постанываю от удовольствия, от того, как он целуется, как сильно сжимает кожу на ягодицах.

Г