Текст книги "Беспорядочные связи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/besporyadochnye-svyazi-676.jpg)
Автор книги: Лора Брэдли
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Лора Брэдли
Беспорядочные связи
Матери, всегда глубоко верившей в то, что я рано или поздно добьюсь успеха, и мужу, который помог мне оправдать ее надежды
Когда человек любит, он часто сомневается в том, во что больше всего верит.
Франсуа Ларошфуко
Глава 1
– Эй, детка, давай заключим сделку. Я помогаю тебе пройти, а ты проведешь со мной вечер. Говорят, тридцатилетние женщины самые сексуальные, мне же восемнадцать. Вот уж повеселимся.
Взглянув на прыщавое лицо сопливого донжуана, Миранда пожалела, что не взяла с собой пистолет. Стрелять в него она, конечно, не собиралась, но попугать можно было бы. Посмотреть бы тогда на его рожу. Великое удовольствие, криво усмехнулась она про себя. Почему, черт побери, он решил, что ей тридцать? Она гораздо моложе. Может, его ослепили взбесившиеся гормоны? Или ей следует приобрести новый крем для лица?
Одарив парня обворожительной улыбкой, Миранда сбросила его руку со своего бедра. Рот у того расплылся в хитрой ухмылке: он воспринял ее улыбку как согласие и стал задорно поглядывать на своих дружков, которые заговорщицки подталкивали его локтями.
– Как же ты пройдешь, если тебе всего восемнадцать? – громко заметила Миранда, чтобы привлечь внимание громилы, охранявшего вход в клуб. – Думаю, тебе трудно будет выполнить свое обязательство.
Громила с мощными бицепсами, до того времени стоявший недвижно, словно каменное изваяние, подал признаки жизни и, покинув свой пост под вывеской клуба «Электрик блюз», с поразительной быстротой пробрался сквозь плотную очередь к «кавалеру» Миранды, схватил парня за ворот и, крякнув, вытолкнул его на набережную Пасео-дель-Рио, тянувшуюся вдоль ленты реки Сан-Антонио. Трое приятелей неудавшегося донжуана вышли следом из толпы, бормоча непристойности.
Очередь расступилась, пропуская вышибалу, возвращавшегося на свой пост. Миранда схватила его за рукав. Он моргнул и, повернувшись к девушке, остановил на ней непроницаемый взгляд.
– Послушайте, я как раз шла к вам, когда этот кретин пристал ко мне, – проговорила она и, не получив ответа, продолжала: – Уэйн Лэмберт ждет меня. Я – Миранда Рэндольф.
Смерив ее взглядом, громила кивнул и наклонил голову, показывая на дверь. Он явно ожидал, что она последует за ним. Может, он немой, думала Миранда, работая в толпе локтями, чтобы пробраться в начало очереди. Во всяком случае, вышибала никак не реагировал на зазывный шепот красоток, суливших ему всевозможные блага в обмен на его согласие пропустить их в клуб пораньше.
Миранда не сразу сообразила, что отдельные фразы направлены в ее адрес:
– О, а вот и еще одна овечка Лэмберта.
– Уэйн завел себе овечку, овечку, овечку…
– Что, детка, не терпится ублажить Лэмберта?
От оскорбительных намеков у Миранды запылали щеки. Она намеревалась встретиться с Лэмбертом совсем по иному поводу, но сейчас чувствовала себя так, будто и впрямь шла на любовное свидание. Попробуйтека объяснить этот феномен, доктор Фрейд.
Мысленно отметив, что ее новый клиент пользуется репутацией развратника, Миранда нырнула под руку громилы, державшего дверь открытой ровно настолько, чтобы она могла протиснуться. Кто-то толкнул ее в спину: несколько человек пытались проскочить вместе с ней, но у них ничего не вышло. Дверь за Мирандой захлопнулась.
У пустующей стойки, где должен был встречать гостей хозяин заведения, девушка задержалась, чтобы перевести дыхание. В воздухе ночного клуба витало возбуждение. Из укрепленных на потолке динамиков лилась приятная меланхоличная музыка, ненавязчиво сопровождая болтовню посетителей, только что занявших места за столиками. В рассеянном свете невидимых ламп сверкали неоновые надписи. Благодаря такому необычному освещению в зале создавалась атмосфера уютной непринужденности и одновременно наэлектризованности. Ага, отметила про себя Миранда, так вот почему «Электрик блюз». Надо бы поинтересоваться, кто придумал столь подходящее название.
Неожиданно ею овладело беспокойство: кажется, за ней кто-то наблюдает. Девушка посмотрела на лестничную площадку, но никого из посетителей клуба там не заметила. Наконец ее взгляд остановился на плакате, укрепленном на стенде, близ которого она стояла, и Миранда увидела устремленные на нее глаза. Они подмигивали, поддразнивали, насмехались, заставляя ее щеки покрываться румянцем. Краснеть от взгляда нарисованного человека? Что с ней происходит?
«Коул Тейлор и «Бейби блюз», – прочитала Миранда надпись на афише, выполненную большими синими буквами. Глаза принадлежали парню, сошедшему на плакат как будто из эпохи 50-х: обтягивающие потертые джинсы, белая футболка, темно-русые волосы гладко зачесаны назад. Приподнятая левая бровь и вздернутые в загадочной усмешке уголки губ делали его похожим на Джеймса Дина,[1]1
Дин Джеймс (1931–1955) – актер, кумир молодежной аудитории 50-х гг.
[Закрыть] но с чувством юмора.
На Миранду налетела официантка с подносом, на котором стояли бокалы с Пенящимся пивом.
– Пошла бы лучше столик заняла, пока еще народу не напустили. А то без места останешься, – раздраженно посоветовала она.
– Мне нужен мистер Лэмберт.
Официантка вскинула брови, быстро смерила Миранду взглядом и лишь потом сказала:
– Уэйн у стойки бара.
С губ Миранды едва не сорвалось объяснение, но она вовремя прикусила язык. Кому какое дело, почему она здесь? Пусть думают, что хотят. Однако девушка все же застегнула еще одну верхнюю пуговицу на шелковой блузке с длинным рукавом, которую она выбрала в тон черной юбке, и направилась к бару.
У стойки Миранда заметила шатена средних лет в черных джинсах фирмы «Ливайз», которые были ему явно малы. Длинноватые волосы имели не совсем естественный густой оттенок, и смеялся мужчина чуть громче, чем требовали приличия. Пятидесятилетний волокита пытался выглядеть тридцатипятилетним сердцеедом, что ему плохо удавалось.
– Перегибает, бедняга, – пробормотала Миранда себе под нос.
– Так и есть, – насмешливо фыркнула официантка. Миранда смутилась: она не думала, что ее кто-то может услышать.
Тем временем Уэйн оставил женщину, с которой разговаривал у стойки бара, и с важным видом направился к двум светловолосым студенточкам, хихикавшим за столиком посреди зала. Эти две «овечки» наверняка прошли без очереди, предположила Миранда.
Уэйн, положив руку на обнаженное плечо одной из девушек, той, что была повыше ростом, стал поглаживать пальцем чуть ниже ключицы. Миранда вспомнила слова своего босса, его отзыв об Уэйне Лэмберте: жиголо, женившийся на богатой вдове, которая старше его на двадцать лет. Виктория Рикоувер Лэмберт была самая известная филантропка в городе. На ее средства Уэйн раз пять пытался завести свое дело, но все его начинания оканчивались крахом. Интересно, размышляла Миранда, знает ли Виктория о «дружеских связях» мужа с другими женщинами и не это ли вынудило его вложить собственные деньги в «Электрик блюз»?
Теперь Уэйн решил, что его шантажируют, и обратился за помощью к Дагу Сандерсу, шефу Миранды. Тот посчитал, что Уэйн просто страдает паранойей, и поручил его дело Миранде, которая еще только начинала свою карьеру в одном из крупнейших частных сыскных агентств Сан-Антонио. Поэтому она и встречалась сейчас с Лэмбертом.
Скорее всего, она попусту тратит время с этим неудачником, призналась себе девушка, ведь в нехитрой роли Любопытного Тома – вернее, Томазины – она вряд ли добьется успеха на новом поприще. С чего-то надо начинать. Правда, наблюдая, как Лэмберт пускает слюни перед грудастыми «зайчиками «Плейбоя»», Миранда скептически оценивала свои шансы продвинуться по службе. Она еще какое-то время простояла в бездействии, прежде чем Уэйн ее заметил. Наскоро попрощавшись с озадаченными «овечками», он поспешил к Миранде.
Девушка протянула ему руку. Схватив ее ладонь, Уэйн вместо рукопожатия притянул Миранду к себе и поцеловал в щеку. Она отпрянула. В нос ударил едкий запах виски: должно быть, Лэмберт выдул целую бутылку. Развратник и алкоголик – замечательно, то, что надо! Да уж, это дело о шантаже явно шаг вперед по сравнению с пресловутыми бракоразводными процессами, когда ей приходилось вести наблюдение за одним из супругов, чтобы уличить в измене.
– Меня зовут Миранда Рэндольф. А вы Уэйн Лэмберт? – Миранда надеялась, что он принял ее за другую женщину.
– Ну, конечно же, ты – Миранда, а я – Лэмберт. Мне следовало бы сначала представиться, а потом уж лезть целоваться. Ха! – Довольный своей шуткой, Уэйн расхохотался.
Миранда подумала, что, возможно, и смогла бы оценить его юмор, но лишь после пятого стаканчика «Чивас Ригал». Все еще давясь смехом, Уэйн правой рукой бесцеремонно обнял девушку за талию и повел к пустому столику справа от сцены.
Не желая терять работу из-за какого-то идиота, Миранда подавила в себе порыв залепить Лэмберту пощечину и неохотно пошла рядом с ним, грациозной поступью обратив на себя внимание случайного наблюдателя, которым оказался Коул Тейлор.
Коул как раз заканчивал проверять аппаратуру перед началом выступления, когда в его поле зрения попала красивая, стройная девушка с кожей фарфоровой белизны и рассыпанными по плечам золотисто-каштановыми волосами. Он уже и не помнил, когда в последний раз удостаивал какую-либо женщину в зале более чем мимолетным взглядом. Но эта девушка заметно отличалась от всех остальных.
Склонившись над динамиком, Коул продолжал украдкой наблюдать за ней. Его взор притягивали ее волосы. Нет, они не золотисто-каштановые. Рыжие, сделал он вывод. Нет, пожалуй, черные. Надо же, какой необычный цвет, просто невероятно. У Коула вдруг возникло дикое желание коснуться волос девушки. Увидев, что Уэйн положил руку ей на ногу, он нахмурился и хотел уже отвернуться, решив, что это очередная овечка Лэмберта, но тут заметил, как спина девушки напряглась и рука, решительно накрыв загребущую конечность Уэйна, переложила ее на столик, за которым они сидели.
– Что-то не так? – поинтересовался Трент Саймон, ведущий гитарист группы и лучший друг Коула.
– Да нет, все нормально. – Коул выпрямился. – Можно начинать.
– Я про тебя спрашиваю, парень. Что-то случилось? Ты сегодня будто не в своей тарелке.
– Нет. – Коул помолчал, затем тряхнул головой и тяжело вздохнул. – Э… я решил порвать с Сейбл. Вот и думаю, как бы ей это получше выложить.
– Давно пора. – Трент улыбнулся, хлопнув Коула по спине. – Никак не мог понять, что вас связывает. Ну да, наверно, вы устраиваете друг друга. Но ведь этого недостаточно, парень. Выходит, до тебя наконец дошло.
– Дошло, – кивнул Коул. – Наверно, я всегда знал – во всяком случае, в глубине души понимал, – что не так должно быть. А теперь, когда мы с группой вернулись в Сан-Антонио, я это чувствую особенно остро. Хочется настоящего интереса в жизни.
– Любви, что ли? Это не такое уж плохое слово, Коул, – поддразнивающим тоном уточнил Трент.
– Тебе легко говорить. Ты влюблен.
– И ты влюбись, это несложно. Просто прислушивайся к голосу сердца, а не разума.
– Угу, – произнес Коул, вновь обращая взор на незнакомку с рыжими волосами, беседующую с Уэйном. – Может быть, так и сделаю.
– Меня шантажируют, – трагическим шепотом заявил Уэйн, сидя за столиком напротив Миранды. Девушке потребовалось приложить немало усилий, чтобы сохранить невозмутимость.
– Я знаю, – прошептала она в ответ с не менее драматической интонацией. – Вы говорили мне об этом по телефону.
– А, ну да. – Нездоровый румянец на лице Уэйна приобрел пунцовый оттенок.
– Что-нибудь еще расскажете или я должна строить догадки? – В голосе Миранды слышались саркастические нотки, она не смогла удержаться: Уэйн будто специально напрашивался на колкость.
– Надо же какой острый у нашей куколки язычок, – прищурившись, парировал Лэмберт.
Миранда не знала, что ей делать, засмеяться или плюнуть ему в морду. Отказавшись от того и другого, она решила сразу расставить все точки над «i».
– Послушай, Уэйн, «куколки», как ты выражаешься, торчат в длиннющей очереди на улице, ожидая, когда им позволят испытать на себе твои чары. Можешь забавляться с ними сколько душе угодно. Я же не из их числа и пришла сюда не для того, чтобы выслушивать твои отзывы о моей фигуре или языке. Я здесь для того, чтобы избавить тебя от неприятностей. Если, конечно, они у тебя есть.
– Есть, да еще какие, черт побери. – Из кармана красного пиджака, скроенного на манер ковбойских курток, Лэмберт вытащил пакет из плотной желтовато-коричневой бумаги и вручил его Миранде. В верхнем правом углу стояла фамилия Уэйна, написанная от руки печатными буквами. Лэмберт, конечно же, не надевал перчаток, когда вскрывал пакет и вертел его в руках, так что скорей всего даже те отпечатки, что там были, наверняка уже затерты, резонно рассудила Миранда. Однако сама она действовала очень аккуратно и вытянула из пакета содержимое кончиками пальцев. Сверху лежало коротенькое послание, отпечатанное на компьютере.
Если не выполнишь требования, которые будут изложены в следующем письме, твоя жена получит копии вложенных в конверт снимков. А если сочтешь, что фотографии недостаточно компрометирующие, скоро получишь видеокассету.
Не угроза, а сплошная реклама, подумала Миранда. Очевидно, на лице ее мелькнула ироничная усмешка, потому что Уэйн вдруг обиженным тоном резко спросил:
– Что? Что тут забавного?
Оставив без внимания его вопрос – она уже почти приучила себя не реагировать на Лэмберта, – Миранда аккуратно отложила записку в сторону, взяла фотографии и тут же почувствовала, что краснеет от смущения. На пяти снимках, отпечатанных на глянцевой бумаге, были запечатлены весьма откровенные сцены с участием Уэйна и некой молодой особы, заснятые фотокамерой в разных экзотических, по мнению Миранды, позах и явно в помещении «Электрик блюз». Оба почти везде – на стойке бара, на эстраде, на столе – обнаженные; при этом в любовных играх в ход шли веревки, кнуты и прочие снасти, которым Миранда даже не знала названия.
Интересно, хмыкнула про себя девушка, что бы сказали гости клуба, узнав, что происходит на тех столах и стойках, куда они ставят бокалы и кладут локти.
Тяжело вздохнув, Миранда положила фотографии на стол. Лэмберт мгновенно накрыл их пакетом.
– Кто она, Уэйн?
Публика в зале вдруг восторженно взревела, и девушка получила ответ на свой вопрос: на сцене появились Коул Тейлор и «Бейби блюз». Любовницей Лэмберта оказалась участница группы. На вид ей было лет тридцать, фигура, как у восемнадцатилетней девушки, но лицо тянуло на все сорок. На нем лежал отпечаток тяжелой, изнурительной борьбы за жизнь, и это старило его гораздо сильнее, чем морщины. Оливковая кожа туго обтягивала широкие скулы, над которыми прятались глубоко посаженные темные глаза. Разглядывая фигуру женщины в плотно облегающем комбинезоне из синей кожи, Миранда вспомнила фотографии и пришла к выводу, что тело у любовницы Уэйна столь же закаленное и неприятно-жесткое, как лицо. Во всем ее облике, в каждом движении было что-то змеиное. Она источала холодную чувственность.
– Ее зовут Сейбл Диамонте, – благоговейно произнес Уэйн. – Мы познакомились два месяца назад, когда Коул вошел со мной в долю и привел сюда свою группу. Классная телка…
Вульгарные выражения Лэмберта неприятно резали слух, но Миранда старалась не подать вида, что испытывает неловкость. Такому извращенцу только дай повод – уж он поиздевается!
– Значит, вы вступили в любовную связь сразу же, как познакомились?
– Дня через два. И до сих пор не можем обходиться друг без друга.
– Вы часто встречаетесь?
– Бежим, как только одному из нас приспичит. Ха!
– Ну и как часто это происходит? Раз в неделю? Ежедневно?
– Иногда по два раза в день, – ответил Лэмберт с хвастливой ухмылкой. У Миранды было такое ощущение, будто она попала в мужскую раздевалку какого-нибудь оздоровительно центра. По коже побежали мурашки.
– А эти когда были сделаны? – Девушка показала на фотографии, спрятанные под конвертом.
– Откуда мне знать? Не я же снимал. – Уэйн помолчал. – Впрочем, один случай помню – где мы у стены. Она разодрала на мне рубашку. Это было… э… в прошлую среду. После обеда.
Заиграли гитары, положив конец их беседе. Миранда вздохнула с облегчением. Наконец-то у нее появилась возможность обдумать услышанное. Сейбл Диамонте. Почему она встречается с Уэйном? Неотразимым его никак не назовешь. Грубый невоспитанный мужлан. И изо рта несет, как из помойной ямы.
Может быть, он ее устраивает как сексуальный партнер? Во всяком случае, Уэйн думает именно так. Возможно, в этом и есть доля правды, размышляла Миранда, но у Сейбл Диамонте наверняка еще что-то на уме. Такие женщины, как правило, во всем ищут выгоду.
Миранда, сидевшая спиной к сцене, развернула стул, чтобы видеть выступающих. Коул Тейлор как раз начал исполнять первую песню. Под взглядом певца на щеках Миранды выступил румянец, а тело на звук его голоса реагировало еще более необычно. Девушка вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она прерывисто задышала, надеясь, что никто не замечает ее странного поведения.
Неожиданно сцену заслонила фигура миловидной официантки с носом пуговкой. Она неторопливо поставила на стол перед Мирандой бокал с вином, и девушка, обрадовавшись тому, что может отвлечься, тут же схватила его и, вместо того чтобы пригубить, отхлебнула солидный глоток.
– Полегче, а то скоро надерешься, как я. Ха! – крикнул ей через стол Уэйн, размахивая бокалом виски.
Положив ногу на ногу, Миранда вновь повернулась к сцене и встретилась взглядом с Коулом. Сердце неистово заколотилось: тлевший в его глазах огонек словно прожигал тропинку в ее душу. Девушка смотрела ему в лицо и не могла решить, хочется ли ей отвести глаза. Завороженная голосом певца, одновременно хрипловатым и чувственным, озорным и непостижимо таинственным, она даже не вслушивалась в слова песни. Коул наконец не выдержал и перевел взгляд, но при этом не терял Миранду из виду. Время от времени его глаза останавливались на ее лице, и тогда девушке казалось, что кроме них двоих в зале никого нет.
Миранда не считала себя знатоком музыки и судила о ней по принципу «нравится – не нравится». Коул Тейлор и «Бейби блюз» ей пришлись по душе. Она обожала кантри и блюз, но то, что пел Коул, не вписывалось в рамки ни того, ни другого, хотя в его мелодиях слышались элементы обоих этих стилей и еще джаза. С восхитительным юмором, присущим музыке кантри, он спел про то, как в одночасье потерял и собаку, и любимую, и работу. Затем его голос вознесся на пару октав выше, восхваляя радости любви. В следующей песне хрипловатый голос Коула, пересказывающий телефонный разговор с «милашкой», вел спор с электрогитарой. В последнем номере он поведал слушателям скабрезную историю одной «своей подружки», спев ее с такой неподражаемой чувственностью и комизмом, будто рассказывал о себе. Миранда при этом испытала непонятную ревность.
Коул сдержанно поблагодарил публику, и музыканты, получив короткую передышку, разошлись кто куда. Другой человек в наряде Тейлора, возможно, выглядел бы неряшливо и неопрятно, Коул же, в своих потертых «ли-вайзах», футболке с узковатыми короткими рукавами, которые обрисовывали мускулы, и черных ботинках с бахромой и сбитыми носами, свидетельствовавшими об особой любви к ним хозяина, смотрелся на удивление элегантно. Украшений он не носил, лишь одно из запястий перетягивала замшевая коричневая ленточка.
Миранда нервничала, опасаясь, как бы Коул не приблизился к ней. Ей казалось, что от его прикосновения и дыхания она наверняка утратит способность здраво мыслить и рассуждать. А подобное не должно повториться. Достаточно с нее Рика; она еле оправилась после разрыва с ним. Девушку охватила паника.
Как и всегда в критические моменты, грозившие перевернуть ее судьбу, Миранда попыталась анализировать свои чувства. «Чем очаровал ее Коул Тейлор?» – спрашивала она себя.
Волосы, растущие на лбу треугольным выступом, были приглажены назад, но, густые и непослушные, они постоянно падали на лицо, и Коул то и дело запускал в шевелюру руку, укладывая на место непокорные пряди. Пожалуй, только эта привычка и выдавала в нем какую-то детскую незащищенность. Во всем остальном он был неуязвим. Его светившиеся иронией глаза, казалось, замечали все неприглядные стороны жизни, будто смеялись над миром, но в их глубине светились ум и честность, что и наделяло его взгляд необычайно притягательной силой. Этот человек в ладу с собой и своей совестью, ни перед кем не оправдывается, никого не боится, думала Миранда.
Девушка вздрогнула, когда перед ее носом мелькнула рука.
– Спустись на землю, Миранда! – проорал Уэйн. – На какой орбите ты витаешь?
– Что? – Миранда и не сознавала, что так глубоко задумалась. Сколько времени Лэмберт смотрел на нее? Мог ли он предположить, о чем она размышляла?
– Прости. Прокручивала кое-что в голове.
– Понятно. Так вот, как я уже говорил, Вики ничего не должна знать. Поэтому никаких полицейских и журналистов. Надеюсь, ты не станешь звонить своим друзьям с телевидения?
В другое время Миранда огорчилась бы, услышав глупую реплику Лэмберта: воспоминание о том, как ее отстранили от работы в средствах массовой информации, до сих пор болью отзывалось в душе. Но сейчас, когда перед глазами все время маячил Коул, она почти спокойно подумала об этом.
– На телевидении у меня почти не осталось друзей, так что не беспокойся.
Она взглянула на эстраду. Коул сидел на корточках, упершись локтями в колени, и о чем-то беседовал с двумя грудастыми девицами, кокетливо налегавшими на сцену. Уж эти-то не пропадут, подумала Миранда. Коул засмеялся. Миранда резко перевела взгляд на Уэйна.
– Ну да, – смущенно трещал тот. – Прости. Жаль, что тебя уволили. Ты была украшением телеэкрана.
Боже, сплошные штампы. Если убрать из его лексикона избитые фразы, он вообще не будет знать, что сказать.
– Уэйн, почему ты не хочешь обратиться в полицию?
– Видишь ли… – Лэмберт посмотрел в сторону бара вновь на Миранду. Его взгляд неожиданно стал жестким, напряженным. – Ах да, верно. Ты же вела криминальную хронику, так? Значит, ты знаешь эту братию и можешь рассказать им…
– Я не могу работать с человеком, который мне не доверяет, – заявила Миранда и взяла сумочку, собираясь покинуть клуб.
Лэмберт поспешно накрыл ее руку своей влажной ладонью.
– Не кипятись. Я просто проявляю бдительность.
Миранда не стала его поправлять. Лэмберт, очевидно, хотел произвести на нее впечатление умными словечками, которых не было в его привычном лексиконе. Подкрепившись глотком вина, Миранда продолжила допрос.
– Уэйн, кто знает про твою связь?
– С Сейбл, что ли?
– А у тебя еще кто-то есть?
«Похоже, дело принимает крутой оборот», – подумала девушка.
– Ну, есть парочка, – уклончиво ответил Лэмберт.
– В настоящее время? Или раньше?
– Нет, конечно, не сейчас. Мне Сейбл с гаком хватает. Ха!
– Может, тебя приревновала какая-то из твоих бывших подружек?
– Вот те раз? Они что – под подозрением? – Тыльной стороной ладони Уэйн отер со лба капли пота.
– По первому посланию трудно делать какие-либо выводы. Пока в список подозреваемых попадает любой, кто умеет работать с фотоаппаратом или имеет возможность нанять человека, который следил бы за тобой.
– Ну, – нехотя начал Уэйн, – одна переехала в Сиэтл. Другая вышла замуж, да и вообще не стала бы доставлять мне хлопот. И потом, Роксана говорила…
Миранда подняла от стола кисть руки, делая ему знак замолчать.
– Так, вот что мы сделаем. Дождемся следующего письма и посмотрим, можно ли их по-прежнему считать подозреваемыми. Вполне вероятно, что его содержание будет более конкретным, и это поможет нам сузить круг подозреваемых. Мы ведь пока не знаем, чего добивается шантажист.
На сцену стали возвращаться музыканты, и грудастые девицы, расставшись с Коулом, нехотя направились к своему столику, бросая на него жеманные взгляды. Одетые в униформу официанты и официантки торопливо разносили напитки.
К их столику подскочила уже знакомая Миранде официантка с носом пуговкой, поставив перед ней второй бокал вина «Мерло», а перед Уэйном сразу две двойные порции виски «Чивас Ригал».
– Итак, вернемся к моему первому вопросу, – продолжила Миранда, как только они остались одни. – Кто знает про твою связь с Сейбл?
– Никто. Я же объяснял, почему вынужден держать это в тайне. Честно говоря, Сейбл тоже против огласки. Она считает, что моя репутация босса пострадает, если станет известно, что я завел шашни с подчиненной. Как будто это в первый раз. Ха!
– Значит, вы вели себя крайне осторожно и никто не знал, даже не подозревал, что между вами происходит? – Миранда с сомнением покачала головой. – Где вы встречались?
– Почти всегда здесь. Несколько раз я правда снимал номер в хорошем отеле.
– А у нее дома?
– Понятия не имею, где она живет. Наверное, в компьютере адрес есть, но я не интересовался. Зачем мне? – скептически заметил Уэйн.
Невероятно, спит с Сейбл и даже не хочет знать, где она живет, изумилась Миранда, но никак не выказала своего удивления.
– Ладно. Значит, вас здесь никто не видел. Так… но, совершенно очевидно, кто-то все-таки вас выследил. – Миранда кивнула на фотографии, лежащие под конвертом. – Но кто это мог быть, ты не знаешь?
– Не-а.
– Может, ты насолил кому-нибудь из нынешних или бывших работников?
– Не-а.
Взгляд Миранды, словно намагниченный, потянулся к сцене, где, склонившись над усилителем, стоял Коул. Джинсы на его бедрах натянулись, плотно облегая мускулистые ноги.
– Ты, кажется, говорил, что Коул является совладельцем клуба?
– Да, у него сорок, у меня – шестьдесят. Процентов то есть.
– Ты сообщил ему, что тебе угрожают?
– Нет, конечно, черт побери, – взвизгнул Уэйн.
Их беседу прервал мелодичный звон гитар. Коул начал исполнять смешную песенку про забавные приключения холостяка, охотящегося за хорошенькими женщинами, и Миранда почему-то подумала, что он поет о себе. Наделенный внешностью озорного мальчишки и чисто мужским обаянием, он наверняка не знал недостатка в женщинах.
И тем не менее Коул, казалось, не воспринимал себя всерьез. Он насмехался над заносчивостью и самонадеянностью своего героя, то есть над самим собой. Неожиданно Коул спрыгнул со сцены, по-кошачьи приземлившись возле столика Миранды. От неожиданности она судорожно вздохнула, горячо молясь про себя, чтобы не встретиться с ним взглядом. Во всяком случае, не сейчас, когда он так близко.
Однако Коул даже не посмотрел в сторону Миранды, и она не могла понять, обрадовало ее это или разочаровало.
Не обращая на нее внимания, он, подражая герою своей песни, крадущейся походкой одну за другой обходил женщин в зале, кокетливо поддразнивая их. Вот он склонился над миниатюрной девушкой и что-то шепнул ей на ухо. Та хихикнула и покраснела, залившись кукольным румянцем. Тело Миранды запылало, и у нее возникло ощущение, будто его губы коснулись ее уха.
Коул вернулся к сцене и взглянул Миранде прямо в лицо. Она затаила дыхание, боясь пошевелиться; сердце бешено заколотилось. А вдруг он прикоснется к ней? Наверно, ее тело взорвется, как ядерный реактор. Беспечным шагом он как бы невзначай приблизился к ее столику. Он пел, но она не слышала ни музыки, ни слов песни. Их глаза вели между собой безмолвный разговор. Миранда чувствовала себя потерянной и в то же время была предельно сосредоточена. Почему в его присутствии она теряется, когда другие, обласканные его вниманием, напротив, становятся более раскованными?
Пристальный взгляд Коула смущал Миранду. Она понимала, что ей следует отгородиться от него любезной улыбкой, но губы не слушались. С последними словами песни Коул запрыгнул на сцену так же неожиданно, как спустился, и мгновенное ощущение возникшей между ними близости в считанные доли секунды безвозвратно исчезло, будто ничего и не было. Возможно, ему все равно, на кого смотреть, успокаивала себя Миранда, наблюдая за поведением Коула во время исполнения следующих песен. На протяжении всего выступления он безбожно заигрывал со всеми по очереди женщинами в зале.
Когда Коул и Сейбл задвигались в эротическом танце, Уэйн, перегнувшись через стол, прокричал на ухо Миранде, что должен переговорить с барменом. Миранда кивнула в знак согласия, размышляя, явился ли уход Лэмберта случайностью или просто ему неприятно видеть свою любовницу в объятиях другого мужчины. Впрочем, Уэйна вряд ли можно заподозрить в сентиментальности, предподожила Миранда. Он не из ревнивых и, заметив особое внимание к своей любовнице, скорей всего воспримет это как лестную оценку собственного вкуса и подтверждение своей сексуальной привлекательности.
Сама же Миранда, наблюдая за танцующей парой, чувствовала, что у нее все сжимается внутри. Она отвернулась от сцены, но коротко остриженные волосы Сейбл, ее упругое, невероятно гибкое тело с гладкой оливковой кожей, обещавшее несказанные радости плотских утех, даже когда она стояла на месте, притягивало взгляд девушки, словно магнит.
Миранда резко встала, намереваясь укрыться в туалете, чтобы немного успокоиться, но Коул неожиданно быстро отошел от Сейбл и несколько поспешно закончил песню, чем вызвал удивление одного из гитаристов, сидевших в углу сцены.
«Бейби блюз» уже исполняли следующий номер, когда Миранда снова села и, оправившись от удивления, начала размышлять над столь неожиданной выходкой Коула. Может, ему не понравилось чрезмерно откровенное поведение Сейбл? Или в зале сидит его девушка или жена, и ему не хотелось, чтобы у той создалось неправильное впечатление? Миранда нетерпеливо тряхнула головой. Причем тут его любовницы, жены? К делу о шантаже они не имеют никакого отношения. А она здесь именно по этой причине.
Миранда вдруг почувствовала себя безмерно уставшей. Может быть, два бокала вина – это ее норма? Впрочем, она редко пила больше и незачем пенять на алкоголь. Скорей уж надо ругать свою незадачливую судьбу. Прошло очень много времени с тех пор, когда она в последний раз была увлечена мужчиной, поэтому, вероятно, взгляд сексуального артиста и вскружил ей голову.
К возвращению Уэйна Миранда уже убедила себя, что Коул Тейлор ей совсем не интересен. Она была готова завершить деловой разговор и отправиться домой.
– Дай знать, когда получишь следующее послание. – Миранда вложила фотографии в конверт. – Это я возьму с собой.
– С собой? – жалобно переспросил Лэмберт.
– Послушай, Уэйн, мне нужны улики, чтобы выяснить, кто и зачем тебя шантажирует. Если ты передумал или хочешь, чтобы делом занимался кто-то другой, я возражать не стану.
Миранда давала понять Лэмберту, что не очень-то сочувствует ему. И не кривила душой. Причин для этого было много.
– Нет! Нет! Нет! – истерично заорал Уэйн. – Я хочу, чтобы именно ты распутала это дело.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?