Читать книгу "Константинопольский Патриархат и Россия. 1901–1914"
Действия Иоакима не одобрялись некоторыми провинциальными митрополитами. «Между иерархами Константинопольской церкви многие находят, что приведенные патриархом доводы и соображения не выдерживают строгой критики и что более внимания заслуживают заявления восьми опальных митрополитов, старающихся доказать, что распоряжения Святейшего Иоакима не согласовались ни с канонами, ни с церковными уставами. На разосланное восемью митрополитами циркулярное послание более тридцати епархиальных митрополитов отвечали выражением согласия принять их предложение относительно созыва в Константинополе собора для обсуждения церковного спора», – писал И. А. Зиновьев[314]314
Там же.
[Закрыть]. Вопрос об удалении мятежных митрополитов, однако, был уже решен, так как патриарху удалось окончательно заручиться поддержкой Порты и султана. Совет турецких министров на очередном обсуждении согласился принять во внимание заявление Иоакима III о том, что допущенное им уклонение от церковного устава было обусловлено исключительно обстоятельствами, и предоставил его усмотрению принятие мер к окончанию кризиса. Патриарх со своей стороны обещал, что это не послужит прецедентом на будущее[315]315
Депеша И. А. Зиновьева 17/30 марта 1905 г. № 74 // Там же. Л. 47-47об.
[Закрыть]. Правительственное тескере (указ) к патриарху поручало ему закончить распрю и в то же время возлагало на него ответственность за последствия. Дважды напоминалось о данном Иоакимом обещании руководствоваться в будущем точным смыслом султанских фирманов и турецких законов, под условием которого было принято решение в пользу его поддержки. Турецкое правительство, таким образом, воспользовалось случаем, чтобы унизить патриарха и в его лице нанести удар авторитету Константинопольской церкви. Исход распри произвел тягостное впечатление на греческое население[316]316
Депеша И. А. Зиновьева 24 марта/6 апреля 1905 г. № 84 // Там же. Л. 48-49об.
[Закрыть]. Поспешность, с которой он согласился принять помощь правительства, вызвала недоумение не только у русского посольства, но даже у приверженцев патриарха[317]317
Там же; АВПРИ. Ф. 137. Отчеты МИД. Оп. 475. Отчет по I департаменту МИД. 1905 г. С. 18.
[Закрыть]. Новый церковный устав Боснии и Герцеговины был окончательно подписан 3 июля, а объявлен 18 августа 1905 г. – православному населению были дарованы права церковно-школьной автономии.
Вопрос о бессарабских имениях восточных церквей и монастырей
В октябре 1909 г. патриарх Иоаким обратился к российскому Синоду с просьбой об увеличении суммы, выдаваемой афонским монастырям из доходов, получаемых с бессарабских имений этих монастырей, с 2/5 до 3/5 с тем, чтобы 2/3 этой дополнительной суммы было назначено исключительно на нужды Вселенской церкви. 19 октября 1909 г. просьбу содействовать благоприятному для патриархата решению вопроса о бессарабских имениях Иоаким III отправил также послу Н. В. Чарыкову[318]318
ΑΠΚ ΚΠΑ. Κωδ. 83 (970). № 7472.
[Закрыть]. Имения афонских монастырей в Бессарабии, дарованные им в XVI–XVIII вв. воеводами Молдавии и Валахии, в 1873 г., в ответ на провозглашение Константинополем болгарской схизмы, были секвестированы русским правительством. С тех пор монастыри получали 2/5 доходов, в то время как остальные суммы распределялись между различными ведомствами и служили для покрытия хозяйственных и школьно-просветительских нужд населения этих земель, а также составляли запасной капитал, из которого русское правительство по своему усмотрению выделяло одноразовые вспомоществования различным монастырям и церквам Балкан и Ближнего Востока.
Вопрос об увеличении пособия восточным патриархатам, в первую очередь Константинопольскому, уже поднимался в Комитете министров в 1891 г. государственным контролером Т. И. Филипповым, ревностным защитником греческого духовенства и личным другом многих константинопольских патриархов. Ответ тогда был дан отрицательный, ввиду полной экономической независимости афонских монастырей от Вселенской патриархии и невозможности рассчитывать на то, что они будут делиться с ней своими доходами. В 1893 г. Филиппов опубликовал еще одну записку о необходимости изыскания мер к облегчению экономического положения Св. Мест на Востоке, которая также осталась без последствий[319]319
ГердЛ. А. Константинополь и Петербург. С. 167–170.
[Закрыть].
С точки зрения МИДа, на сей раз удовлетворение ходатайства патриарха также не представлялось желательным. Существующий порядок распределения доходов с бессарабских имений основывается на законах 9 марта 1873 г. и 21 мая 1876 г. и, следовательно, всякое изменение этого порядка могло быть произведено только законодательным путем. «Возбуждение же ныне перед законодательными учреждениями подобного вопроса могло бы повлечь за собой общий пересмотр помянутых законов и отразиться на материальном положении восточных духовных установлений, что, конечно, нежелательно в интересах нашей церковной политики на Востоке. Независимо от сего, и при настоящем порядке распределения доходов, монастыри-собственники получают весьма значительные суммы, ежегодно к тому же увеличивающиеся, и материальное положение этих монастырей вполне удовлетворительно, что, между прочим, подтверждает императорский посол в Константинополе. Наконец, в настоящий момент дарование Вселенской патриархии просимой ею льготы представляется не совсем желательным в связи с оценкой современной деятельности ее по отношению к России»[320]320
Предложение Св. Синоду. 10 апреля 1910 г. № 11683 // РГИА. Ф. 796. Оп. 191. VI отд. 1 ст. Л. 1-5об.
[Закрыть].
Слухи о предстоящем перераспределении доходов с бессарабских имений вызвали бурное обсуждение в греческой прессе, прежде всего в патриаршем органе Ἐκκλησιαστικὴ Ἀλήθεια. Газета выразила опасение, что русское правительство впредь не будет посылать доход святогробскому братству, а намерено при помощи особой комиссии расходовать его на содержание и просвещение арабов Палестины. Размеры ежегодных доходов достигали 25000 тур. лир. Комментируя это сообщение, И. И. Соколов, как за два десятилетия до него Т. И. Филиппов, выступил защитником интересов восточных патриархатов. «У нас, – писал он, – обычно относятся к грекам пренебрежительно и с осуждением и пользуются каждым удобным случаем ударить лежачего, но надо же, наконец, принять во внимание, что дело идет о святой восточной церкви, касается православия, имеет отношение к народу, с которым мы связаны вековыми культурными узами»[321]321
Церковные ведомости. 1910. № 13. С. 405–407.
[Закрыть].
Обсуждение вопроса о бессарабских имениях вызывало большую тревогу и вместе с тем надежды в патриархате. 2 марта 1911 г. Иоаким III написал записку по вопросу имений, в которой изложил нужды патриархии. 15 000 лир в год, говорилось в записке, недостаточно для содержания канцелярий; патриаршая Великая школа также финансируется от доходов с имений; Халкинская богословская школа должна быть преобразована в соответствии с современными нуждами церкви; патриархия должна поддерживать приходы. Ввиду всего сказанного, патриарх Иоаким просил из удерживаемых правительством 3/5 доходов выделить еще 1/5, из которой, в свою очередь, 1/3, или 1/2 уделять Великой церкви на ее нужды[322]322
АПК. КПА. Ксоб. 85 (972). № 2138.
[Закрыть].
1 июля 1912 г. был утвержден новый закон о порядке управления бессарабскими имениями заграничных духовных учреждений, согласно которому размеры выдач этим учреждениям возрастали до 3/5. На практике же закон сводился к перераспределению сумм в пользу Палестинского общества. В ответе патриарху Иоакиму III говорилось, что доходы с имений постоянно возрастают (с 1902 по 1911 г. на 21 %), в соответствии с чем возрастают и суммы, отправляемые на Восток[323]323
Выписка из определения Св. Синода от 13 июля /2 августа 1912 г. № 6231 // РГИА. Ф. 797. Оп. 82. 2 отд. 3 ст. Д. 437. Л. 1-2об.
[Закрыть]. Закон от 1912 г. вызвал бурный протест со стороны восточных патриархов. 9 января 1914 г. Св. Синоду было отправлено письмо по этому поводу патриархом Дамианом Иерусалимским, 12 мая 1914 г. – Антиохийским патриархом. От лица Константинопольского патриарха с просьбой об отмене закона выступил его представитель в Москве архимандрит Иаков[324]324
Там же. Л. 7-14об.
[Закрыть]. Ответы Синода были уклончивые, их содержание сводилось к невозможности удовлетворить ходатайства восточных церквей.
Не увенчалась успехом и другая попытка увеличения доходов патриархии, которая была предпринята во время обсуждении законопроекта, в 1910 г.: константинопольский представитель в Москве архимандрит Иаков обратился к митрополиту Санкт-Петербургскому с прошением о разрешении строительства нового доходного дома подворья и ссуде в размере 500 тысяч рублей (100–150 на покупку места и 350–400 на постройку дома) из запасных капиталов бессарабских имений[325]325
Архим. Иаков – митрополиту Санкт-Петербургскому. 3 октября 1910 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 191. VI отд. 1 ст. Д. 268. Л. 2-2об.
[Закрыть]. В удовлетворении этой просьбы было отказано, так как, во-первых, прошение не было вызвано экстренными обстоятельствами, а, во-вторых, ввиду окончания работы совещания по вопросу о порядке управления бессарабскими имениями восточных монастырей[326]326
Хозяйственное управление при Св. Синоде – Св. Синоду. 29 марта 1911 г. № 11157 // Там же. Л. 18-18об.
[Закрыть].
После Иоакима III. Россия и Герман V
Кончина Иоакима III 13 ноября 1912 г. знаменовала собой конец целой эпохи истории Константинопольской церкви. Похороны патриарха 18 ноября сопровождались огромным стечением народа. На отпевании присутствовал русский посол М. Н. Гире со всем составом посольства; другие иностранные державы командировали высших чинов своих миссий. Для поддержания порядка в день отпевания, по просьбе распорядительной комиссии похорон, Гире разрешил части команды русских военных судов присутствовать в патриархии[327]327
Копия донесения М. Н. Гирса 26 ноября 1912 г. // РГИА. Ф. 797. Оп. 82. 2 отд. 3 ст. Д. 583. Л. 4–5.
[Закрыть].
На середину января 1913 г. были назначены выборы нового патриарха. Патриархия продолжала рассматривать оккупированные союзниками балканские территории как свои епархии. Среди кандидатов на патриарший престол несомненное первенство принадлежало Халкидонскому митрополиту Герману, который имел большинство голосов в Синоде и Смешанном совете. Он пользовался популярностью как ревностный защитник прав Церкви в ходе борьбы с Портой за права и прономии патриархии в 1890 г. Ввиду своего преклонного возраста Герман колебался принять на себя управление Церковью, потому он советовал своим сторонникам остановить свой выбор на митрополите Кизикском, который, впрочем, не имел больших шансов на избрание. Кроме него, некоторое преимущество среди иерархов имел местоблюститель престола, митрополит Амасийский Герман. Наряду с ними, в числе кандидатов на патриаршество фигурировали имена Димотийского митрополита Филарета и Кассандрийского Иринея. Последний иерарх привлек внимание русского посольства, так как он получил образование в России и, в отличие от большинства митрополитов, не придерживался непримиримых националистических позиций. «Самый факт появления имени преосв. Иринея в списке кандидатов на патриарший престол представляется мне достойным внимания, ибо может быть объяснен или желанием лиц, опасающихся возможности серьезной кандидатуры названного митрополита, скомпрометировать его несвоевременными толками о его симпатиях к России, или, напротив, факт этот может служить признаком нового, более примирительного в отношении к нам настроения, возникшего под влиянием настоящих политических событий и связанных с ними значительных перемен в положении Вселенской патриархии»[328]328
Там же. Л. 5.
[Закрыть].
Патриарх Герман V
В русской прессе обсуждалась еще одна кандидатура – Китийского митрополита Мелетия Метаксакиса, активного церковно-политического деятеля и убежденного противника России. Сторонники его избрания на патриарший престол надеялись таким образом подготовить осуществление греческой Великой идеи. «Некоторые светские члены собрания, путем внесения его имени в каталог, намерены были подготовить почву для церковного слияния Кипра, а вместе и Афин, с Константинополем, для образования единого вселенского патриаршего престола, расширение пределов которого является необходимым ввиду новейших политических событий на Балканском полуострове. Но этот план не удался, сколько по сознательному, столь и по бессознательному противодействию других членов церковно-народного собрания»[329]329
Церковный вестник. 1913. № 7. С. 214–218.
[Закрыть]. Как известно, митрополит Мелетий стал Константинопольским патриархом несколькими годами позднее (1921–1923).
Согласно ожиданиям, Вселенским патриархом был избран митрополит Герман[330]330
Известительная грамота Вселенского патриарха Германа. 27 февраля 1913 г. // РГИА. Ф. 796. Оп. 197. VI отд. 1 ст. Д. 109. Л. 3-3об. Ориг.; Л. 4-4об. русск. пер.; Л. 5-6об. Выписка из определения Св. Синода 29 апреля – 15 мая 1913 г. № 3981 с ответным посланием Св. Синода. О патриархе Германе V см.: Σταυρίδου Β. Θ. Οι Οικουμενικοί Πατριάρχαι 1860-σήμερον. Σ. 431–451.
[Закрыть]. В русской периодической печати смена патриаршества в Константинопольской церкви рассматривалось с точки зрения русских интересов, причем в этой оценке слышался пессимистический тон, в частности, в связи с отношением митрополита Германа к мирликийскому вопросу в 1880-е гг.[331]331
Подробнее см.: Герд Л. А. Константинополь и Петербург. С. 360–395; Лисовой Н. Н. Русское духовное и политическое присутствие… С. 271–279.
[Закрыть]. «На наш взгляд, – писал И. И. Соколов, – пока нет оснований предвидеть только один ущерб для славянорусских интересов от новой смены патриаршества в Константинополе. Иное дело – действовать не в пользу России и русских в звании только епархиального архиерея, от имени и под покровом других лиц, и другое дело – выступать с той же политикой в достоинстве патриарха, от своего имени и под своей политической и исторической ответственностью. Затем, константинопольские газеты с восторгом описывают обмен визитами св. Германа V с русским послом в Константинополе М. Н. Гирсом, во время которых с той и другой стороны были высказаны нелицемерные уверения в уважении и расположении. Далее, в патриархии необыкновенно благоприятное впечатление произвела телеграмма государя императора, присланная непосредственно патриарху Герману в ответ на его юбилейное приветствие по поводу 300-летия царствования Дома Романовых. […] Наконец, и сношения патриархии с болгарской экзархией по поводу вступления на престол кир Германа V пока дают повод думать о продолжении по болгарскому церковному вопросу политики св. Иоакима III. Вообще, – оптимистично заключает автор статьи, – настоящее положение Вселенской патриархии перед лицом славянского мира вовсе не грозит в ближнем будущем какими-либо трениями и осложнениями»[332]332
Церковный вестник. 1913. № 13. С. 411–412.
[Закрыть].
Балканская война, принесшая освобождение большей части христиан европейской части Османской империи, имела неблагоприятные последствия для Вселенской патриархии. Теперь от нее фактически отрезанными оказались епархии Македонии и Фракии; в пределах Константинопольской церкви оставались только бедные и малонаселенные малоазийские епархии, что влекло за собой очередное сокращение доходов патриархата. Исключение, с точки зрения церковных кругов Константинополя, должны были составлять те епархии, которые переходили к Болгарии, потому что они не могли отойти к «схизматической» церкви. «Но эта чисто церковная точка зрения, – комментировал „Церковный вестник", – не может быть единственной, так как Вселенская патриархия была и политической властью. Греческим общинам в Болгарии и Сербии, а также болгарским и сербским общинам в Греции должно быть предоставлено право, чтобы они в течение определенного срока, например года, приобрели греческую, болгарскую или сербскую натурализацию, без переселения с места жительства. Иностранные колонии, таким образом устроенные, будут иметь свои церкви и собственные школы, которые станут свободно действовать по законам государства, к которому они относятся по своей национальности. Священнослужители будут подчиняться соответствующим местным властям, но как имеющие определенную юрисдикцию только в отношении к лицам одной с ними народности, они должны назначаться иностранным правительством из его подданных. Что касается Болгарии, то ввиду схизмы, церковнослужители греческих кинотов должны назначаться и зависеть от греческой церкви, применительно к положению греческих кинотов диаспоры. Имущества кинотов должны быть приписаны к церковным и учебным учреждениям, как иностранным юридическим лицам»[333]333
[Соколов И. И.] Вселенский патриарший престол и его Балканские епархии // Церковный вестник. 1913. № 18. С. 550.
[Закрыть]. К сожалению, такое мирное урегулирование национального вопроса на Балканах, как показали дальнейшие события, оказалось очередной романтической церковно-политической утопией. Уже разразившаяся в июне 1913 г. вторая Балканская война свела на нет все переговоры о снятии болгарской схизмы.
В среде греческих патриотов обсуждался вопрос о том, как можно сохранить прежний состав епархий Вселенского престола и тем самым спасти патриархию от экономического кризиса. В этой связи было выдвинуто предложение о присоединении к патриархии церкви Греческого королевства, – то есть осуществить некий церковный прообраз Великой идеи. Впоследствии этот проект был изменен в том смысле, что без ущерба для административного единства церкви в Греции следует из старых и новых епархий образовать 12 митрополичьих округов, подобно митрополиям Фессалоники и Крита, под управлением отдельных митрополитов, которые только и будут входить в состав синода Греческой церкви, а высшим духовным вождем будут признавать Вселенского патриарха, однако без административной зависимости от него. При этом предполагалось упразднение греческого Синода. Однако этот проект разбился о veto турецкого правительства, которое потребовало от Вселенского патриарха удаления из состава Синода тех архиереев, епархии которых оказались вне пределов Турецкой империи[334]334
Церковный вестник. 1915. № 13. С. 388–391.
[Закрыть].
Перед началом Первой мировой войны турецкое правительство предприняло систематическое преследование христианского населения; греки из прибрежных областей были насильственно переселены вглубь Малой Азии, массовым явлением стали грабежи и насилия. Во Фракии и Малой Азии, особенно в Смирнском вилайете, от турецких гонений пострадали 345 тысяч христиан, которые были изгнаны из своих домов и бежали в Грецию. Турецкое правительство обвинило патриарха Германа в том, что он выступает против него, и на некоторое время прекратило контакты с патриархией. В знак протеста 29 мая 1914 г. патриархия объявила интердикт – прекращение богослужений во всех церквах и занятий в школах; снят он был лишь во второй половине августа[335]335
Церковный вестник. 1915. № 3. С. 80–86; Московские ведомости. 27 мая 1914 г. № 121.
[Закрыть].
В тот же день патриарх Герман обратился к русскому Св. Синоду и другим автокефальным церквам с официальным воззванием о помощи. «Мы пребываем в убеждении, – писал он, – что братские церкви поспешат протянуть нам руку утешения и помощи в безутешном и отчаянном нашем положении соответственными шагами, каждая перед своим благочестивым правительством и иными способами, какие Господь внушит, спешно содействуя подаче, откуда следует, необходимой помощи находящемуся в опасности христианскому населению и цивилизации на Востоке»[336]336
Послание патриарха Германа 29 мая 1914 г. № 5002. РГИА. Ф. 796. Оп. 199. VI отд. 1 ст. Д. 221. Л. 1–3 оригинал; л. 4–6 русск. пер.
[Закрыть]. В Петроград из Константинополя была отправлена депутация в составе Селевкийского митрополита Германа (Стринопуло), ректора богословской школы на Халки и первого секретаря патриаршего Св. Синода архимандрит Дионисия Мина, которая познакомила Российский Св. Синод с положением дел и просила содействия. Начавшаяся война, однако, прервала готовившееся оказание помощи. В ответном послании Синода выражалось сочувствие Константинопольской церкви и сообщалось о том, что воззвание доведено до сведения императора[337]337
Определение Св. Синода с проектом ответа 4 августа 1914 г. № 6906. Там же. Л. 8-10об.
[Закрыть]. Дальнейшие официальные контакты между Русской и Константинопольской церквами были прерваны вступлением России, а затем и Турции и войну.
Россия и духовные школы на христианском Востоке: Халкинская богословская школа
Формирование национального самосознания христианских народов Османской империи проводилось посредством образования и просвещения народа, в первую очередь, через школы. Поскольку школьное дело, как и просвещение в целом, в Турции находилось в руках Церкви, то одним из самых насущных вопросов была подготовка грамотного деятельного духовенства, способного противостоять католической и протестантской пропаганде, а также атеистическим течениям. В это время на Востоке было создано две средние богословские школы – в 1844 г. на о. Халки близ Константинополя и в 1855 г. в Крестном монастыре в Иерусалиме[338]338
Γερμανὸς Γρηγορᾶς, μητρ. Ἡ ἱερὰ μονὴ τοῦ Σταυροῦ καὶ ἐν αὐτῆ Θεολογικὴ Σχολή // Νέα Σιών. 1905. Τ. 2.
[Закрыть], а также несколько начальных духовных училищ – в Константинополе, Янине, Трапезунде. Особое место занимал единственный на Востоке богословский факультет Афинского университета (основан в 1839 г.)[339]339
Истории Халкинской школы посвящена работа И. И. Соколова, который выступил с докладом на эту тему в пятом отделе («О преобразовании духовно-учебных заведений») Предсоборного присутствия: Соколов И. И. Богословские и священнические школы на православном греческом Востоке // Христианское чтение. 1906. Май-сентябрь. С. 99–115, 234–253, 391–413, 778–791, 889–908. См. также: Σταυρίδου Β. Θ. Ἡ ἱερὰ θεολογικὴ σχολὴ τῆς Χάλκης. Τ. 1–3. Ἀθῆναι-Θεσσαλονίκη, 1968–1973. Β΄έκδ. Θεσσαλονίκη, 1988. Γερμανὸς Γρηγορᾶς, μητρ. Ἡ ἐν Χάλκη Θεολογικὴ Σχολή. Ἀλεξάνδρεια, 1907. Μέξης Ἀ. Ἡ ἐν Χάλκη Θεολογικὴ Σχολή. Τ. 1–3. Σταμπούλ, 1933–1957. Πασαδαίου Α. Ιερά Θεολογική Σχολή Χάλκης. Ιστορία, Αρχιτεκτονική. Αθήνα, 1987.
[Закрыть].
В 1842 г. патриарх Герман IV посетил развалины монастыря Св. Троицы на о. Халки, основанного патриархом Фотием в IX в., сгоревшего во время восстания 1821 г. и пострадавшего от землетрясения; тогда же было принято решение об организации при монастыре духовной школы. После двухлетних восстановительных работ 8 октября в школе начались занятия.
Богословская школа на о. Халки
Первый устав школы был составлен в 1844 и опубликован в 1845 г.; он применялся в течение 8 лет. Школа существовала на средства Великой Церкви и подчинялась патриарху и Св. Синоду. Воспитанники в числе 40 человек должны были происходить из духовного звания и быть в возрасте 18–20 лет; принимались также диаконы и священники, желавшие получить богословское образование. При поступлении кандидаты держали общий экзамен по программе начальных школ греческого Востока и должны были представить свидетельство духовника и рекомендацию от местного архиерея. Учащиеся проживали в здании школы, участвовали в ежедневных молитвах, праздничных и воскресных богослужениях, общей трапезе, и не могли покидать школу без специального разрешения. Курс обучения по первому уставу был трехгодичным. В течение первого года изучались греческий и латинский языки, математика, география, гражданская история, философия, библейская и церковная история, догматическое богословие. В течение второго года преподавались священная герменевтика и экзегетика, нравственное богословие. На третьем году обучения изучались церковное право, история богословия, патрология, пастырское богословие, гомилетика и литургика. По окончании курса выпускники держали экзамен в присутствии патриарха, Синода и всей преподавательской корпорации.
Второй устав был утвержден в 1853 г. Вводились должности духовника, секретаря, библиотекаря, врача, надзирателя и эконома. Число учащихся было увеличено до 60 человек. Кандидат должен был подписать обязательство посвятить себя служению церкви в священном сане. Курс обучения был продлен до 7 лет; расширялась языковая подготовка учащихся. Важным новшеством второго устава было то, что он сделал школу всесословной.
Первым схолархом (ректором) школы был митрополит Константин Типалдос, который управлял ею на протяжении 20 лет. В течение первых трех лет он преподавал все богословские и философские науки и имел лишь одного помощника, который вел греческий и латинский языки. В 1848 г. состоялся первый выпуск «дидаскалов православного христианского богословия» в числе 4 диаконов. За период 1851–1864 гг. из стен школы вышло 14 выпусков (91 человек). Большинство из них впоследствии стали архиереями, а некоторые – константинопольскими патриархами (Иоаким IV, Неофит VIII, Анфим VII, Константин V). Школа все эти годы продолжала оставаться единственным средним учебным заведением строго-церковного назначения; при этом общий крайне низкий уровень начального образования и материальные затруднения не давали возможности существенно увеличивать число учащихся.
Константин Типалдос, митрополит Ставропольский
В 1864 г. Константин Типалдос отказался от управления школой. Его преемником был назначен митрополит Никифор Гликас. Это назначение вызвало беспорядки, вследствие которых произошло временное закрытие школы; в 1865 г. вовсе не было набора учащихся. Возрождение школы связано с именем богослова Германа Григора (ректор в 1865–1869, 1877–1898 гг.), автора истории Халкинской школы и школы Св. Креста в Иерусалиме[340]340
О нем см.: Α. Χ. Γ. Ὁ Ἀρχιμανδρίτης Γρηγορᾶς και τὰ ἀπομνημονεύματα αὐτοῦ. Ἀθῆναι, ἄ. χρ.
[Закрыть]. Сокращение числа воспитанников в конце 1860 – начале 1870-х гг. и общий упадок школы поставили вопрос о реформе образовательной системы патриархата. В 1873 г. патриарх Анфим VI назначил специальную комиссию для составления проекта о реформе Халкинской школы. Комиссия указывала на вынужденное сосуществование в школе двух курсов – школьного и богословского, причем оба курса оставляли желать лучшего. Для устранения этого недостатка было принято решение об отделении священнической школы от богословской. В первую ступень школы принимались юноши в возрасте 12–14 лет; их общее число должно было составлять 160–200 человек; обучение должно проводиться в течение 8 лет. Эта школа, по замыслу авторов проекта, была призвана осуществлять функцию семинарии для подготовки белого духовенства. Высшая ступень – богословская школа – предназначалась для лучших выпускников священнической школы, из которых, как предполагалось, выйдут будущие богословы и иерархи Константинопольского престола. Осуществить реформу удалось лишь отчасти: в 1875 г. в Константинополе была открыта священническая школа. Последний устав Халкинской школы был принят в 1905 г., согласно которому подтверждалось, что это всесословное заведение для подготовки духовенства патриархата, которому непосредственно и подчиняется; выпускники могут по окончании вступить в брак или выбрать монашество. По уставу 1905 г. программа Халкинской школы сочетала в себе основные предметы гимназического и семинарского курсов; среди языков, наряду с французским, турецким, греческим, латынью и славянским, преподавался также современный русский язык.
Лучшие воспитанники Халкинской школы направлялись для продолжения образования в европейские университеты или русские духовные академии. Впоследствии они становились архиереями Константинопольского престола и нередко преподавателями школы. Поначалу в России рассматривали Халкинскую школу как духовное училище низшего уровня, и ее выпускники определялись в семинарии[341]341
В последующие десятилетия Халкинская школа уже очевидно приравнивалась к средним учебным заведениям, то есть семинариям, а духовные училища низшей ступени в 1870-е годы были открыты в Янине, Трапезунде, на Самосе и в Константинополе.
[Закрыть]. Так, в 1850–1852 гг. в Московской семинарии обучался выпускник школы иеродиакон Нектарий, который намеревался по возвращении на родину, в Иконию, устроить там духовное училище и в связи с этим просил Российский Св. Синод о материальной помощи[342]342
РГИА. Ф. 797. Оп. 22. II отд. 2 ст. Д. 404. Согласно представлению обер-прокурора Н. А. Протасова, иерод. Нектарию была оказана помощь на дорожные расходы и выписан ряд книг, которые, однако, не были доставлены из-за начавшейся Крымской войны.
[Закрыть]. Среди наиболее известных выпускников школы были Филофей Вриенний (1833–1917, с 1877 г. митрополит Никомидийский), получивший высшее богословское образование в Берлине и Мюнхене, впервые издавший текст «Дидахи» 12-ти апостолов. С 1867 г. он преподавал на Халки церковную историю и герменевтику. Выпускником Халкинской школы был также Анфим Михайлов, ставший первым экзархом Болгарским (1872–1877).
В Киевской духовной академии учились выпускники 1869 г. Григорий Зигавинос и Константин Вафидис; оба по возвращении из России преподавали на Халки. В России учились выпускники школы Герасим Танталидис (впоследствии митрополит Писидийский) и Апостол Христодулу (впоследствии митрополит Ставропольский, с 1882 г. стипендиат Киевской духовной академии, преподавал на Халки каноническое право, патрологию и славянский язык). Митр. Апостол был автором первого греческого учебника канонического права (Δόκιμον Ἐκκλησιαστικοῦ Δικαίου, 1896), основанного на иностранных, главным образом русских изданиях. В Киевской духовной академии в 1891–1895 гг. учился также Ириней Пантолеонтос, уроженец о. Халки, выпускник школы, который по возвращении из России преподавал в ней церковную историю, богословие и русский и славянский языки. Впоследствии он стал митрополитом Мелиникийским и принимал участие в разработке устава Афона 1911 г.
Особое место среди выпускников школы занимает Василий Астериу (впоследствии митрополит Анхиальский, затем Смирнский), который принадлежал к русофильскому направлению иерархов Вселенского престола. Будучи ректором Халкинской школы, в 1872 г. после экзаменов он оставил ректорство и удалился в свою Анхиальскую епархию, чтобы избежать участия в соборе против болгар. Вместе с преподавателями Иоанном Анастасиадисом и Илией Танталидисом он разделял взгляды патриарха Кирилла Иерусалимского, не поддержавшего болгарскую схизму, что дало повод оппонентам обвинять его в излишних симпатиях к славянам. В 1873–1876 гг. он снова возглавлял школу. Митр. Василий состоял в переписке со многими русскими иерархами и богословами и написал нескольких трудов по каноническому праву, которые были переведены на русский язык[343]343
Родился в Загорице Касторийской епархии, учился в Халкинской богословской школе, дважды был митрополитом Анхиало (1865–1877,1881-1885), с 1885 г. митрополит Смирнский. Митр. Василий был одним из составителей ответного послания папе Льву XIII 1895 г., автор исследований «О церковном клире», «О епархиальном Синоде Константинопольской архиепископии», «О титуле кафедр», «О хиротонии еретиков и схизматиков», «О церковном отлучении», «О Св. Троице» и др. О нем см.: Некролог //Церковные ведомости. Прибавления. 1910. № 10. С. 481–482; Διαμαντοπούλου Ἀδ. Βασίλειος, μητροπολίτης Σμύρνης (25 Μαρτίου 1834–23 Ἰαννουαρίου 1910) // Μικρασιατικὰ Χρονικά. Ἀθῆναι, 1939. Τ. 2. Σ. 148–198; Klostermann R. A. Erzbischof Basileios von Smyrna. Ein Neugriechischer Prediger (=Acta Universitatis Gotheburgemsis. Studia Graeca et Latina Gotheburgensia, XIII). Göteborg, 1962.
[Закрыть].
Митрополит Василий
Разумеется, Халкинская богословская школа, как единственное среднее духовное учебное заведение первенствующего патриархата Востока, составляла предмет особых забот русского правительства. Кроме ежегодного пособия в 2000 рублей, в случае необходимости выделялись экстренные суммы[344]344
См. дело Св. Синода «О продолжении на неопределенное время выдачи пособия духовному училищу на о. Халки (РГИА. Ф. 797. Оп. 21. II отд. 2 ст. Д. 46783.1851 г.).
[Закрыть]. 29 июня 1894 г. в Константинополе произошло разрушительное землетрясение; здание богословской школы, выстроенное в 1869–1891 гг., было полностью разрушено. Восстановление школы было произведено в основном на средства банкира и мецената Павла Стефановика Скилици. Освящение нового здания состоялось 6 октября 1896 г. Русское правительство со своей стороны отправило на восстановление здания школы 1000 рублей.
К концу XIX в. материальное положение Вселенского престола становится все более затруднительным, что не могло не сказаться на финансировании учебных заведений. Это побудило патриарха Иоакима III 8 октября 1902 г. обратиться с ходатайством о назначении Халкинской школе ежегодной субсидии в 25 тысяч рублей из доходов бессарабских имений восточных церквей в дополнение к тем 2000 рублей, которые школа получала на тот момент. Просьба патриарха была поддержана настоятелем русской посольской церкви в Константинополе архимандритом Ионой. По всей видимости, это ходатайство было вновь отправлено через два года, в 1904 г., когда речь шла уже о ежегодной субсидии в размере 9000 рублей[345]345
Митр. Иаков (представитель Константинопольского патриархата в Москве) – министру иностранных дел. 24 июля 1904 г. // АВПРИ. Ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 3476. Л. 2-2об.
[Закрыть]. МИД обратился по этому поводу с запросом к русскому послу в Константинополе И. А. Зиновьеву. В ответном письме на имя обер-прокурора Св. Синода К. П. Победоносцева Зиновьев говорит о том, что растущий национализм в греческой церковной среде приводит к враждебным настроениям по отношению к России и ее представителям. Предубеждению против России, по мнению Зиновьева, нужно приписать и тот факт, что с некоторого времени выпускники Халкинской школы заканчивают свое образование не в русских духовных академиях, а преимущественно в европейских университетах. В этих условиях, как считает посол, назначение пособия Халкинской школе послужило бы только поощрением этому узко национальному направлению и не послужило бы к сближению Константинопольской церкви с русской[346]346
И. А. Зиновьев – К. П. Победоносцеву. 27 ноября 1904 г. № 844 // Там же. Л. 12–18; РГИА. Ф. 796. Оп. 185. VI отд. 1 ст. Д. 5890. Л. 2–3.
[Закрыть].
Мнение Зиновьева разделялось не всеми его коллегами. В том же архивном деле хранится записка, в которой говорится о необходимости оказания материальной помощи Халкинской школе как единственному греческому учебному заведению на Востоке. При этом автор записки оговаривается, что «казалось бы необходимым отступить здесь от обычного приема русской благотворительности грекам, иначе самая жертва теряет свою цену в глазах принимающего жертву». Назначение субсидии должно сопровождаться следующими условиями: 1) присутствие депутата от русского правительства в хозяйственном комитете школы; 2) предоставление послу права назначать до 10 воспитанников из русских и славян; 3) возобновление обычая посылать выпускников в русские духовные академии. «Указанными условиями, – пишет автор, – можно бы сблизить интересы патриархии с широкими интересами православия и, кроме того, удовлетворить постепенно назревающую потребность в духовном образовании для тех лиц, которые оканчивают учение в основанных в Константинополе русских учебных заведениях»[347]347
АВПРИ. Ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 3476. Л. 19-20об.
[Закрыть]. Однако авторитет Зиновьева в данном случае оказался решающим, и в пособии было отказано[348]348
К. П. Победоносцев – И. А. Зиновьеву. 28 января 1905 г. № 2772 // АВПРИ. Ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 3476. Л. 10-10об. См. также: РГИА. Ф. 796. Оп. 185. VI отд. 1 ст. Д. 5890. Л. 2–3.
[Закрыть].
В 1909 г. Иоаким III снова обратился с ходатайством об увеличении поступающей в пользу Константинопольской патриархии доли доходов с бессарабских имений с 2/5 до 3/5 с тем, чтобы из дополнительной 1/5 части 2/3 уделялось Вселенской патриархии. В прошении говорилось о том, что с подобным ходатайством 15 лет назад обращался А. И. Нелидов. Увеличение пособия необходимо как вообще для нужд Церкви, так, в частности, для поддержания богословской школы на о. Халки и для восстановления центральной священнической школы, закрытой 20 лет назад[349]349
Предложение Св. Синоду 10 апреля 1910 г. № 11683 // РГИА. Ф. 796. Оп. 191. VI отд. 1 ст. Д. 131. Л. 1-5об. Копия документа: ΑΠΚ ΚΠΑ. Κωδ. 83 (970). № 7472.
[Закрыть]. С точки зрения МИДа, удовлетворение этого ходатайства представлялось нежелательным. Существующий порядок распределения доходов с бессарабских имений основывался на законах 9 марта 1873 г. и 21 мая 1876 г. и, следовательно, всякое его изменение могло быть произведено только законодательным путем. «Возбуждение же ныне перед законодательными учреждениями подобного вопроса могло бы повлечь за собой общий пересмотр помянутых законов и отразиться на материальном положении восточных духовных установлений, что, конечно, не желательно в интересах нашей церковной политики на Востоке. Независимо от сего, и при настоящем порядке распределения доходов монастыри-собственники получают весьма значительные суммы, ежегодно к тому же увеличивающиеся, и материальное положение этих монастырей вполне удовлетворительно, что, между прочим, подтверждает императорский посол в Константинополе. Наконец, в настоящий момент дарование Вселенской патриархии просимой ею льготы представляется не совсем желательным в связи с оценкой современной деятельности ее по отношению России»[350]350
Там же. Л. 2.
[Закрыть].
