Читать книгу "Константинопольский Патриархат и Россия. 1901–1914"

Русские филэллины, в отличие от правительства, сочувственно относились к прошениям константинопольского патриарха. «По нашему разумению, ходатайство его святейшества вызывается крайней необходимостью и заслуживало бы живого отклика из России. Ведь Константинопольская патриархия только и может рассчитывать на русскую помощь, особенно в деле духовного просвещения и защиты православия от инославной пропаганды»[351]351
  Церковный вестник. 1912. № 17.


[Закрыть].

Очередное сокращение епархий Константинопольского патриархата произошло в результате Балканской войны 1912 г. после присоединения Македонии к Греции. Русская дипломатия предполагала, что сокращение доходов и политического влияния патриархии в новых условиях вынудит ее искать сближения с Россией. 7 марта 1913 г. в русском посольстве состоялось совещание, на котором было признано целесообразным назначение значительной ежегодной субсидии на содержание Халкинской школы как один из шагов к сближению и отвлечению патриархии от узко-националистического направления (в совещании принимали участие советник посольства К. Н. Гулькевич, директор РАИКа Ф. И. Успенский, юристконсульт посольства А. Н. Мандельштам,

Б. С. Серафимов и Г. С. Фонвизин). Для предоставления ежегодной материальной помощи ставились следующие условия: 1) право посольства располагать в училище стипендиями в размере от 30 до 40 процентов учащихся; 2) участие посольства в составлении программы училища и установление контроля над ее выполнением; 3) участие контроля над хозяйственной частью училища[352]352
  Там же. Л. 2-2об., 4-4об.


[Закрыть]. Размер субсидии определялся в 30 000 рублей в год. Согласно единодушно высказанному мнению участников совещания, проведение реформ при участии русских представителей могло бы превратить училище в высшее богословское учебное заведение и открыть в него широкий доступ славянскому элементу. Реформы должны были способствовать возвращению патриархии ее подлинно вселенского наднационального значения.

В соответствии с решениями совещания были проведены переговоры с патриархатом, который 26 мая 1913 г. составил записку о состоянии Халкинской школы и ее материальных нуждах[353]353
  Там же. Л. 8-8об. (греч. текст), 6–7 франц. пер.


[Закрыть]. Однако последовавшие за тем события – начало Первой мировой войны, вступление в нее Турции в октябре 1914 г. и прекращение контактов с русским правительством – не позволили этим планам развиться.

Материальная помощь русского правительства монастырям и церквам Константинопольского патриархата

Наиболее традиционной формой контакта русского правительства с православным Востоком была материальная помощь христианам Османской империи. В XVI–XVII вв. эта помощь осуществлялась путем выдачи пожертвований представителям восточного духовенства, приходившим в Москву, – игуменам монастырей, архиереям и патриархам. В XVIII в. размеры помощи были регламентированы так называемыми Палестинскими штатами 1735 г., определявшими также, в какой последовательности и с какой регулярностью могли приходить в Россию сборщики милостыни. В XVI–XVII вв. в Москве не делалось различия между выходцами из греческих и славянских земель; южных славян воспринимали не как соплеменников, но как единоверцев. В первой половине XIX в. русская благотворительность распространялась, как правило, через греческих патриархов; русское общество мало интересовалось славянским вопросом, да и сам восточный вопрос воспринимало скорее как религиозный, чем политический. И лишь после Крымской войны, с развитием славянофильского движения, начали собираться средства для помощи южным славянам через славянские комитеты и благотворительные общества. При этом некоторые церковные деятели, например, митрополит Филарет (Дроздов), много сделавший для помощи православию после 1856 г., по-прежнему не делали различия между греками и славянами на Востоке[354]354
  Попов Н. Очерки религиозной и национальной благотворительности на Востоке и среди славян. Вып. 1. СПб., 1871; Каптерев Н. Ф. Характер отношений России к православному Востоку. Сергиев Посад, 1914.


[Закрыть]. После 1873 г. эта помощь осуществлялась в основном из остатков с доходов бессарабских имении восточных монастырей; в некоторых случаях, как и прежде, использовались полученные Св. Синодом суммы по завещаниям частных лиц.

В первую очередь помощь оказывалась в случае стихийных бедствий-землетрясений, наводнений, последствий войн. В последний год жизни Иоакима III, 27 июля 1912 г., в юго-восточной части Балканского полуострова произошло разрушительное землетрясение, в результате которого тысячи жителей погибли или остались без крова; много зданий и церквей было полностью разрушено. 1 августа 1912 г. патриарх обратился к российскому Св. Синоду с просьбой о помощи[355]355
  Иоаким III – Св. Синоду. 1 августа 1912 г. № 7138 (РГИА. Ф. 796. Оп. 195. VI отд. 1 ст. Д. И30. Л. 1-1об.).


[Закрыть]. В защиту пострадавшего греческого населения Фракии выступил И. И. Соколов, который представил размеры бедствия в особой записке. Соколов пишет о том, что погибло около 3000 человек, ранено до 6000, без крова осталось до 100 000. Далее он перечисляет разрушенные храмы, монастыри и школы в городах Фракии и по берегу Мраморного моря; на их восстановление необходимы средства[356]356
  Там же. Л. 6–8.


[Закрыть]. 23 августа Синод принял решение о сборе пожертвований деньгами, утварью и вещами в один из воскресных дней во всех церквах[357]357
  Выписка из определения Св. Синода 23 августа 1912 г. // Там же. Л. 10-12об.


[Закрыть]. Кроме того, в ответ на послание Иоакима III от 1 августа 1912 г. было постановлено отпустить 5 тысяч рублей на помощь православным единоверцам[358]358
  Выписка из определения Св. Синода от 23 августа – 23 октября – 7 ноября 1912 г. № 10012 // РГИА. Ф. 797 Д. 586. Л. 1-1об.


[Закрыть].

В августе 1911 г. И. И. Соколов доставил библиотекам Халкинской богословской школы и Александрийской патриархии в дар русские богословские книги. Среди дарителей было много других профессоров Петербургской духовной академии[359]359
  Церковный вестник. 1911. № 46. С. 1441–1442.


[Закрыть].

Ежегодно в смету Св. Синода закладывалась сумма на милостынную дачу заграничным духовным учреждениям: так, в 1911 г. эта сумма составляла 3106 р. В распоряжение константинопольского посольства каждый год высылались 10 комплектов священнических облачений и 5 комплектов священных сосудов на сумму 550 рублей, в счет остатков от доходов с бессарабских имений, для раздачи по мере надобности в беднейшие православные церкви на Востоке[360]360
  См. ходатайства посольства за 1906 и 1911 гг. // РГИА. Ф. 796. Оп. 187. VI отд. 1 ст. Д. 7332. Ходатайство от 1913 г.: РГИА. Ф. 796. Оп. 199. VI отд. 1 ст. Д. 127.


[Закрыть]. Регулярно удовлетворялись российским Синодом и специальные частные просьбы о высылке священных облачений и утвари, поступавшие из разных областей Османской империи и Балкан. Для церквей славянских областей высылались также богослужебные книги. Прошения передавались через местных консулов и посла в Константинополе, иногда при посредстве местного архиерея. Так, в 1904 г. с просьбой о присылке священнического облачения обратился болгарский священник церкви Св. Георгия в Смирне Кирилл Делов. Весьма интересен критический комментарий к этому обращению, написанный российским консулом в Смирне. По существующему обычаю, говорилось в донесении, ризницы при церквах не имеются, а каждый священник имеет собственное облачение; поэтому ясно, что этот священник просит облачение для себя лично. «Допуская, что, при низком уровне развития местного духовенства, жалуемые отдельным лицам облачения могут сделаться предметом торга, консул признает нежелательным удовлетворение личных ходатайств священников местных церквей об отпуске церковных облачений; если же Св. Синод найдет возможным отпустить по просьбе Делова священническое облачение, то было бы желательно отпустить таковое не в собственность просителя Делова, а эфории церкви Св. Георгия, дабы им могли пользоваться все священники названной церкви». Решение об отпуске облачения было принято в соответствии с этим пожеланием[361]361
  Хозяйственное управление при Св. Синоде – Св. Синоду. 24 июля 1904 г. № 20065 // РГИА. Ф. 796. Он. 185. VI отд. 1 ст. Д. 5860. Л. 1–2.


[Закрыть]. Еще более любопытны содержащиеся в том же деле Св. Синода сведения о возмещении казначею синодальной конторы Постникову средств в размере 36 рублей на 4 оловянных сосуда для отпущенного болгарскому архимандриту Паисию 12-ти ведер св. мира – еще одно красноречивое свидетельство о непризнании русским правительством болгарской схизмы[362]362
  Хозяйственное управление при Св. Синоде – Св. Синоду. 24 июля 1904 г. № 20065 // РГИА. Ф. 796. Он. 185. VI отд. 1 ст. Д. 5860. Л. 1–2.


[Закрыть].

В 1911 г. русский консул в Битоли (Македония) докладывал о желании местного славянского населения заменить однотонные греческие напевы русским церковным пением; некоторые приходы, вследствие недостатка средств, обратились в консульство с просьбой о снабжении их соответствующими книгами. В этой связи было решено отпустить 12 комплектов нотных богослужебных книг на сумму 104 р. 40 к. со скидкой 15 % в счет капитала Вишневского в пользу церквей, обуреваемых от магометанства[363]363
  В. К. Саблер – Св. Синоду. Предложение. 30 июля 1911 г. № 24203 // РГИА. Ф. 796. Оп. 193. VI отд. 1 ст. Д. 1243. Л. 3-3об.; Выписка из определения Св. Синода 11 августа – 3 сентября 1911 г. № 6000 // Там же. Л. 5-5об.


[Закрыть].

По утвержденным в 1735 г. Палестинским штатам, монастырям православного Востока ежегодно разрешался сбор пожертвований в России согласно наличию вакансий. 19 декабря 1825 г. положение Комитета министров постановило положенную милостынную дачу производить серебром. 28 декабря 1835 г. Государственный совет постановил, чтобы требования об отпуске милостынной дачи греческим патриархам и подведомственным им местам присылались до истечения 10 лет после получения последней дачи. Сбор пожертвований на монастыри и церкви Востока требовал контроля со стороны государства, стремившегося ограничить отток денежных средств за пределы России. Многочисленные случаи злоупотреблений с принесением неподлинных святынь и возникавшие в этой связи скандальные ситуации привели к тому, что 27 марта 1895 г. был издан циркулярный указ Св. Синода № 4 о запрещении приезжающим из-за границы сборщикам иметь при себе св. мощи, иконы, кресты и другие святыни. Это условие являлось обязательным пунктом в каждом издаваемом Синодом разрешении на сбор пожертвований, который дозволялся на срок не более года. Для сбора пожертвований представители восточных монастырей должны были получить, после тщательной проверки, виды на жительство и книгу для записи пожертвований. По окончании срока сбора они предъявляли собранные средства и книгу российскому Св. Синоду с приложением отчета (постановления 30 сентября 1873 г., 26 сентября 1892 г., 25 января 1900 г.). Случаи несанкционированного сбора пожертвований иностранными выходцами неоднократно имели место и в начале XX в. Нарушители, которыми являлись, как правило, русские афонские келлиоты или выходцы из восточной Турции, Палестины и Персии, а то и вовсе мошенники, не имевшие духовного сана, выпроваживались из России[364]364
  О злоупотреблениях со стороны иностранных выходцев по сбору пожертвований на святые места (от канцелярии обер-покурора Св. Синода) // Церковные ведомости. 1901. № 38. С. 335–336.


[Закрыть].

В 1903 г. было дано разрешение на сбор пожертвований для восстановления построек монастыря Банья Новобазарского санджака о. Гедеону. Монастырь был разрушен во время восстания 1875-76 гг., в 1898 г. митрополия получила султанский фирман на восстановление[365]365
  Копия донесения консула в Митровице – послу в Константинополе 29 января 1903 г. № 21 // РГИА. Ф. 797. Оп. 73. 2 отд. 3 ст. Д. 9. Л. 39–40; Выписка из определения Синода 11–21 июля 1903 г. № 3208. Л. 69-69об.


[Закрыть]. В том же году Старозагорский митрополит Мефодий обратился с просьбой о посылке для сбора пожертвований на монастырь Аязмо одного священника и одного иеродиакона сроком на 3 года с мощами вмч. Феодора Тирона. Разрешение было дано сроком на один год без принесения святыни[366]366
  К. П. Победоносцев – в МИД 1 июля 1903 г. № 5883 // РГИА. Ф. 797. Оп. 73. 2 отд. 3 ст. Д. 9. Л. 48–49. В удовлетворении этой просьбы было отказано.


[Закрыть].

При всей формализованности процедуры удовлетворения или, наоборот, отказа в разрешениях на материальную помощь и милостынный сбор в России, каждый случай рассматривался индивидуально. Так, в 1903 г. было получено прошение игумении Батошевского монастыря в Болгарии о выдаче материального пособия на строительство храма. По представлению дипломатического агента в Софии, который подчеркивал то обстоятельство, что в районе Севлиево мало православных церквей и наблюдается активизация католической пропаганды, Св. Синод принял решение о назначении Батошевскому монастырю пособия в размере тысячи рублей. В заключении по этому решению дается специальное обоснование касательно источника этой суммы. Поскольку на Афоне есть несколько славянских монастырей, которым принадлежат имения в Бессарабии, то расход из остатков от доходов с имений восточных монастырей в Бессарабии представляется вполне логичным[367]367
  РГИА. Ф. 796. Оп. 184. VI отд. 1 ст. Д. 5222. Л. 1–2.


[Закрыть].

Особенно много разрешений давалось духовенству восточных областей Турции, тяготевших к России. Понтийские греки, населявшие Трапезундскую Халдейскую, Родопольскую и другие епархии, испытывали начиная с XVI–XVII вв. сильные притеснения со стороны турок, в результате чего многие из них перешли в мусульманство и продолжали тайно оставаться христианами. После объявления хатт-и-хумаюна 1856 г. о свободе вероисповеданий в Турции часть этих жителей, так называемые ставриты, открыто объявили о своем христианстве, за что подверглись репрессиям как вероотступники. Благодаря вмешательству русского правительства погромы в тот момент были прекращены. В последующие десятилетия многие из христиан восточной Турции эмигрировали в Россию; значительная часть их ездила туда на заработки. Вопрос о признании христианами детей ставритов и христиан продолжал стоять и в начале XX столетия. После русско-турецкой войны интерес России к этим областям еще более возрос; кроме того, в Карсе и прилежащих к нему селах осталось много греков, имевших родственников в Турции.

Все эти обстоятельства способствовали постоянным обращениям митрополитов и игуменов крупнейших монастырей – Сумелийского, Вазелонского и Св. Георгия Перистера – к русскому правительству с просьбами об оказании помощи и разрешении сбора пожертвований преимущественно среди соотечественников-греков Кавказа, Крыма и южных областей России. Разрешения им выдавались по очереди, в соответствии с наличием вакансий на милостынный сбор. Так, в 1903 г. Синод разрешил Сумелийскому монастырю сбор пожертвований без принесения святынь в Грузинском экзархате и епархиях: Владикавказской, Ставропольской, Донской, Екатеринославской, Таврической, Херсонской и Кишиневской[368]368
  Выписка из определения Св. Синода от 20 июня/4 июля 1903 г. № 2847 // РГИА. Ф. 797. Оп. 73. II отд. 3 ст. Д. 9. Л. 52–53.


[Закрыть]. Ввиду выдачи этого разрешения в том же году было отказано в сборе пожертвований братии монастыря Св. Георгия Перистериота[369]369
  Выписка из определения Св. Синода 4/18 мая 1905 г. № 2257 // РГИА. Ф. 797. Оп. 75. II отд. 3 ст. Д. 35. Л. 15.


[Закрыть]. В случае разрешения сбора пожертвований сборщики должны были перед отъездом на родину представить деньги с книгой в синодальную контору. С уклонением и скрыванием доходов Синод боролся. Так, в 1912 г. был разрешен очередной сбор пожертвований в пользу Сумелийского монастыря. Прибывшие для этого три сборщика не представили в Синодальную контору ни книг, ни денег. В связи с этим была проведена специальная ревизия книг этих сборщиков, а 2 октября /1 ноября 1913 г. было издано определение Синода о том, что впредь монастыри следует специально предупреждать о проверке, а если они будут уклоняться от представления книг и денег, то впредь им будет отказано в разрешении присылать сборщиков[370]370
  Выписка из определения Св. Синода 28 ноября/9 декабря 1913 г. за № 10778 // РГИА. Ф.797. Оп. 83. II отд. 3 ст. Д. 729. Л. 1–2.


[Закрыть].

В начале 1914 г. было удовлетворено ходатайство Вселенского патриарха от 23 марта 1913 г. касательно просьбы о разрешении сбора пожертвований среди греков юга

России настоятелю монастыря Богородицы Халдейской епархии архимандриту Гервасию и иеродиакону Анфиму Папа-Константину в пользу духовного училища епархии. Поддерживая прошение, МИД особо подчеркивал, что в этом духовном училище преподается русский язык[371]371
  Выписка из определения Св. Синода 27 января – 4 февраля 1914 г. № 896 // Там же. Д. 42. Л. 173-173об.


[Закрыть]. Тогда же было разрешено прибыть сборщикам монастыря Гумера Халдейской епархии для сбора пожертвований в течение года[372]372
  Выписка из определения Св. Синода 27–31 января 1914 г. № 861 // Там же. Л. 172-172об.


[Закрыть].

Русское правительство выплачивало пособия некоторым из бывших восточных патриархов, проводивших во время управления Церковью дружественную к России политику. Так, Константинопольскому патриарху Неофиту VIII (1891–1894) в 1902 г. было назначено единовременное пособие 2000 рублей, а в 1905 г. 1500 р![373]373
  РГИА. Ф. 796. Он. 186. VI отд. 1 ст. Д. 5801.


[Закрыть]. В 1907 г. бывший Иерусалимский патриарх Никодим, также получавший пособие от русского правительства, снова обратился с просьбой о помощи Неофиту VIII. Эта просьба была поддержана послом И. А. Зиновьевым, который «высказался за желательность оказания упомянутому иерарху Восточной церкви единовременного денежного вспомоществования в размере 1500 р., ввиду его всегда доброжелательного отношения к России в бытность на патриаршем Вселенском престоле»[374]374
  Предложение обер-прокурора Св. Синода. 19 марта 1907 г. № 7885 // РГИА. Ф. 796. Оп. 188. VI отд. 1 ст. Д. 7586.


[Закрыть]. Просьба была удовлетворена, и Неофит VIII получил 1200 рублей из остатков от доходов с имений бессарабских монастырей[375]375
  Предложение обер-прокурора Св. Синода. 14 ноября 1908 г. № 27371 // Там же. Л. 6-6об.


[Закрыть].

Духовенство восточных областей Турции, исторически связанных с кавказскими, крымскими и южнорусскими понтийскими греками, регулярно обращалось в Синод и с частными просьбами о разрешении прибытия по разным поводам на территорию империи. В качестве причин, как правило, указывались следующие: свидания с родственниками, устройство имущественных дел, свадьбы и похороны родственников. Статья 227 устава о паспортах предусматривала нахождение иностранных духовных лиц на территории России по частным делам сроком не более 3 месяцев при условии, что они не будут производить сборы пожертвований и не будут заезжать ни в какие города и селения кроме лежащих по пути следования к месту назначения. Практически разрешения выдавались беспрепятственно на сроки от 1 до 5–6 месяцев при условии, что прибывшие не будут производить сбор пожертвований. Просьбы передавались обычно через местного митрополита русскому консулу в Трапезунде, тот наводил справки о благонадежности просителя и передавал его прошение в МИД, который, в свою очередь, обращался в Синод за разрешением. На всю процедуру обычно уходило несколько месяцев[376]376
  Решение о выдаче разрешений духовным лицам из-за границы на въезд в Россию «лишь по наведении о них предварительно справок через подведомственных МИД заграничных агентов» было принято в 1900 г. См.: МИД – К. П. Победоносцеву. 10 ноября 1900 г. № 5577 // РГИА. Ф. 796. Оп. 181. VI отд. 1 ст. Д. 3215. Л. 2-2об.; Выписка из определения Св. Синода 29 ноября 1900 г. № 5047 // Там же. Л. 3-3об.


[Закрыть].

В особых случаях просьбы передавались через Константинопольского патриарха и посла в Константинополе. Так, 22 августа 1913 г. патриарх Герман ходатайствовал перед российским Св. Синодом о разрешении члену патриаршего Синода, митрополиту Халдейскому Герману, прибыть на некоторое время на Кавказ, в Крым и другие места России для свидания с родственниками. Просьба была поддержана русским послом в Константинополе: «Принимая во внимание недавнее разрешение Св. Германом члену Св. Синода, архиепископу Никону посетить пределы вселенской патриархии [в связи с изгнанием с Афона имяславцев. – А. Г.], а равно и то обстоятельство, что митрополит Халдейский, епархия коего расположена у самой нашей кавказской границы, неизменно выказывает наилучшие чувства в отношении России, гофмейстер Гире полагает, что скорейшее разрешение сказанному иерарху посетить пределы Империи было бы небесполезно с точки зрения установления более живых отношений между Всероссийской и Вселенской церквами»[377]377
  РГИА. Ф. 797. Оп. 83. II отд. 3 ст. Д. 42. Л. 124-124об.


[Закрыть]. Разрешение Синодом было дано, на сей раз, из уважения к сану просителя, без сроков и условий.

Прошения священников рассматривались в установленном порядке и разрешения им выдавались беспрепятственно в стандартной форме. Так, в 1903 г. было дано разрешение свящ. Аристиду Близиотису приехать в Россию на 3 месяца для устройства своих частных дел, касающихся недвижимости в Таганроге и Ейске[378]378
  Первый департамент МИД – обер-прокурору св. Синода. 11 сентября 1903 г. // РГИА. Ф. 797. Оп. 73. II отд. 3 ст. Д. 9. Л. 76.


[Закрыть]; иеромонаху Вазелонского монастыря Николаю Моисиди прибыть в с. Зин, Таврической губернии, сроком на 2 месяца для свидания с родственниками[379]379
  Выписка из определения Св. Синода 14/26 ноября 1903 г. № 5634 // Там же. Л. 127-127об.


[Закрыть]; викарию Трапезундского митрополита Константия в г. Керасунде Дионисию Гумериотису прибыть в Тифлис на 3 месяца для свидания с родственниками[380]380
  Первый департамент МИД – обер-прокурору Св. Синода 8 декабря 1903 г. № 6468 // Там же. Л. 136.


[Закрыть]. В 1905 г. по ходатайству Константинопольского патриарха было разрешено архимандриту Харалампию Халдейской епархии прибыть в Ялту на месяц для свидания с умирающим сыном, – с тем, чтобы он не заезжал ни в какие города и селения и не занимался сбором пожертвований[381]381
  Выписка из определения Св. Синода 21/26 января 1905 г. № 364 // РГИА. Ф. 797. Оп. 75. II отд. 3 ст. Д. 35. Л. 3-3об.


[Закрыть]. В том же году было дано разрешение карахиссарскому священнику Димитрию Атмадж-оглу приехать в с. Меджидли, Карсской области, для свидания с дочерью[382]382
  Выписка из определения Св. Синода от 16 февраля/1 марта 1905 г. за № 861 // Там же. Л. 7.


[Закрыть]; архимандриту монастыря Св. Георгия Перистера Феодосию Панталидису о поездке в Карс для свидания с родственниками[383]383
  Первый департамент МИД – обер-прокурору Св. Синода 7 апреля 1905 г. № 1948 // Там же. Л. 15.


[Закрыть].

Ездили трапезундские архимандриты и священники на кавказские минеральные воды и для лечения. Так, в апреле 1903 г. МИД ходатайствовал перед Синодом о приезде игумена Сумелийского монастыря архимандрита Парфения и архимандрита монастыря Св. Георгия «Халинера» Самуила для пользования кавказскими минеральными водами. Разрешение им было выдано на срок 3 месяца[384]384
  Первый департамент МИД – обер-прокурору Св. Синода 24 апреля 1903 г. № 2298 // РГИА. Ф. 797. Оп. 73. II отд. 3 ст. Д. 9. Л. 19.


[Закрыть]. В том же году по просьбе митрополита Гюмюшханэ было дано разрешение священнику Давиду Пападопуло приехать для лечения сроком на 6 месяцев в Тифлис и Абас-Туман[385]385
  Первый департамент МИД – обер-прокурору Св. Синода 10 июня 1903 г. № 3053 // Там же. Л. 45.


[Закрыть]. В 1906 г. на три месяца ездил в Пятигорск и Кутаис для лечения кавказскими минеральными водами священник Косьма Пистофидис[386]386
  Выписка из определения Св. Синода от 23 февраля/16 марта 1906 г. за № 1151 // Там же. Оп. 76. II отд. 3 ст. Д. 23. Л. 13.


[Закрыть]; для свидания с двоюродным братом, священником Георгием Харитидисом в Карс и местечко Кара-Урган ездил игумен Вазелонского монастыря Панарет Топалидис[387]387
  Выписка из определения Св. Синода 23 июня/4 июля 1906 г. № 3445 // Там же. Л. 51.


[Закрыть]; для свидании с родственниками в том же году приезжали священник Родопольской епархии Евстатий Пападопуло (Кешиш-оглу), Константин Манчилекидис и Панайот Анаполидис[388]388
  Выписки из определений Св. Синода 7/17 июля и 7/19 октября 1906 г. // Там же. Л. 58,82-82об.


[Закрыть].

Значительно реже ездили в Россию представители южнославянского духовенства. В 1905 г. русский посланник в Софии ходатайствовал о разрешении приехать в Россию в качестве паломника священнику Николаю Крапчанскому, настоятелю собора Св. Николая в Софии. «Зная давно о. Крапчанского и считая его по праву одним из достойнейших пастырей Болгарской церкви, деятельно работающих над поддержанием православия в борьбе с иноверной пропагандой и социалистическими учениями, я могу только вполне поддержать с своей стороны указанную просьбу», – писал Бахметьев[389]389
  Копия письма Бахметьева 1 октября 1905 г. № 454 // РГИА. Ф. 797. Оп. 75. II отд. Ст. 35. Л. 74.


[Закрыть]. В 1910 г. консул в Рущуке обратился с ходатайством о разрешении болгарскому священнику Христопопову прибыть в Россию на два месяца для покупки вещей для болгарских церквей[390]390
  Канцелярия обер-прокурора Св. Синода – МИДу. 30 октября 1910 г. № 10376 // Там же. Оп. 80. Д. 4. Л. 120.


[Закрыть].

Многие представители духовенства балканских стран, особенно сербы и болгары, по традиции получали образование в русских духовных академиях за счет русского правительства. Выпускники русских учебных заведений впоследствии становились архиереями, игуменами монастырей и преподавателями семинарий и отличались симпатиями к России. Сербский митрополит Михаил завещал 30 000 рублей, на которые были основаны два фонда, один из которых предназначался для воспитания сербских монашествующих в русских духовных академиях (37 978 золотых динаров). Кроме того, представители южнославянского духовенства часто стремились устроить своих детей в русские учебные заведения. Так, священник кафедрального собора Варны (в Болгарии) в 1898 г. обратился к русскому правительству с ходатайством о помещении своих двух сыновей в русские высшие технические учебные заведения, а в 1903 г. своей дочери в медицинский институт[391]391
  Первый департамент МИДа – обер-прокурору Св. Синода 4 апреля 1903 г. № 1957 // Там же. Оп. 73. 2 отд. 3 ст. Д. 9. Л. 15.


[Закрыть]. В 1909 г. Синод выдал разрешение болгарскому священнику Ивану Коларову приехать Россию на 2 месяца для устройства своего сына в училище[392]392
  Выписка из определения Св. Синода 9 сентября 1909 г. № 7053 // Там же. Оп. 79. 2 отд. 3 ст. Д. 5. Л. 84.


[Закрыть].

Итак, помощь церквам, монастырям и духовенству Востока составляла постоянную значительную статью в российском бюджете. Конечно, в отправлении денежных сумм большую роль играли соображения политического характера; но при этом нельзя отрицать и того обстоятельства, что весьма часто деньги расходовались из общего принципа поддержки православия без каких-либо конкретных ощутимых выгод и, как правило, без различия национальности просителей.