Текст книги "Голодная пустошь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/golodnaya-pustosh-178021.jpg)
Автор книги: Лорет Энн Уайт
Жанр: Полицейские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Она показала Маркусу большой палец, поднялась на ноги, помчалась вперед. Зашвырнула в багажник последнюю сумку, сняла ондатровую шапку, сунула за шиворот куртки, натянула шлем и очки, лежавшие на сиденье вездехода. Ван Блик даже включил подогрев.
Он рванул вперед, полоски света от фар расталкивали плотный туман.
– Ехай прям за мной, – скомандовал он. – Навигатор – дерьмо полное.
Они повернули к черному озеру, и туман поглотил их. Тана зачем-то напоследок обернулась.
В ярко освещенной утробе ангара виднелся призрачный силуэт О’Халлорана. Спрятав руки в карманы, он смотрел на нее. Ей стало неловко.
Бабах смотрел, как Тана Ларссон, молодой констебль, исчезает в тумане вслед за Ван Бликом, и темное, неясное чувство понемногу просачивалось в его душу. Вслед за ним пришло напряжение. Недовольство. И странное ощущение убегающего времени.
Ван Блик мог быть опасен, в зависимости от того, кто ему платил. Но, насколько Бабаху было известно, рядом с ним Тана была в безопасности, по крайней мере сегодня. И по крайней мере пока не вляпается в его вонючее болото.
Бабах выругался, повернулся и пошел к самолету. Делать ему больше нечего, кроме как волноваться за тощую задницу салаги-полицейского.
Хватит с него беспокоиться о других.
Она как-никак сотрудник правоохранительных органов. Это ее выбор. Она обязана разгребать все, что случилось на ее территории. И да, порой копы пропадают без вести. И гибнут.
Такая работа. И не его проблема.
Глава 5
Тана осторожно пробиралась по гладкому склону, ведущему к краю горного хребта на юге. Дыхание царапало ей горло, густой пар изо рта в свете налобной лампы был похож на дым. Пока она ехала на внедорожнике Ван Блика по тихому широкому лону Долины Безголовых, температура существенно снизилась и продолжала снижаться, когда она старательно ставила ноги в отпечатки ботинок Ван Блика, а он двигался вперед по заснеженным валунам, как безмолвный циклоп, и налобный фонарь, словно око, освещал ему путь.
В тумане неясно нарисовался утес. Тана не увидела его, скорее почувствовала. Несмотря на холод, по ее груди стекал ручеек пота. Рюкзак был тяжелым, предписанный правилами бронежилет под курткой, туго стягивающий ремнями все тело, не давал дышать. Плотный, как густой слой клея, он с каждым шагом все сильнее давил туда, где между нижним краем куртки и кобурой стремительно надувался живот. Один только бронежилет добавлял десять фунтов к тому весу, который ей приходилось тащить. Она выбилась из сил, кровь отлила от лица.
Они оставили вездеходы у края берега, там, где тропа сузилась и стала слишком крутой, чтобы можно было проехать. Согласно навигатору, они могли увидеть край утеса в любую минуту. Отсюда они могли увидеть то место, где лежали тела.
Внезапно она замерла, волосы на руках встали дыбом. Кто-то был рядом.
Потом она услышала звук. Неясный, далекий, нарастающий вой. Вслушалась в первобытную тьму, откуда он доносился. Его подхватили другие, и, нарастая все громче, он перешел в дикое, пугающее крещендо. Тревожный клич, он всегда вынуждал Тану трястись от страха. Особенно сейчас, стоило ей лишь подумать о том, что они там едят. Сердце забилось чаще. В ответ на вой раздалось короткое повизгивание, а потом долгий, протяжный стон с другой стороны утеса. Ей показалось, они окружены волками, которые прячутся в темноте. Ван Блик тоже остановился, прислушался.
– Стая или две, пришли на трупы, – сказал он ей. Тана медленно повернулась. В свете фонаря перед глазами запрыгали тени, снежные хлопья летели в лицо. Что-то еще, не только вой, вызывало дрожь. Она чувствовала это – совсем рядом. За ними что-то наблюдало из тумана. Что-то большое, безмолвное, злобное.
Она сглотнула. Ван Блик продолжил путь по тропе. Тана всматривалась в его массивную фигуру, стараясь успокоиться, восстановить дыхание, взять себя в руки. Этот человек двигался со спокойной, продуманной, наблюдательной расторопностью охотника, подумала она. Должно быть, он и сам хищник, если ему не страшна эта дикая территория. Тана не доверяла людям, не знающим страха. Страх был нормой, необходимым условием выживания. Она знала дикий мир, умела охотиться – ее учил отец в те редкие дни, когда, спасая от матери, брал с собой, – а потом снова исчезал на долгие месяцы, даже годы. Тана знала страх. Разного рода. Здесь она ясно чувствовала – она всего лишь человек, слабый, хрупкий, с ограниченным ночным зрением, беззащитная против стаи волков, в унисон воющих среди бескрайней тьмы. Как и против любого другого животного, способного видеть в темноте.
Она побрела за Ван Бликом, опасаясь, что он исчезнет в тумане, и заставила себя думать только о предстоящей работе. Это подстегивало, побуждало осознавать свою значимость.
Спустя десять минут или около того справа от нее по скале скатился маленький камень. Тана застыла, с трудом дыша. Сердце колотилось – бум, бум, бум, – кровь била в барабанные перепонки. Она медленно повернула голову, направила налобный фонарь туда, откуда раздался шум. Но луч был бессилен – он растворился в темноте, вместо того чтобы проникнуть сквозь нее. Чувство, будто здесь, за мокрой занавеской тумана, что-то скрывается, стало сильнее.
По склону скатился еще камень. Она подпрыгнула и убедилась, что винтовка и двенадцатикалиберное ружье по-прежнему с ней.
– У тебя там все нормально? – спросил Ван Блик.
– Я что-то услышала.
Он навел налобную лампу на холм. В ответ из темноты вспыхнули два оранжево-красных огонька. Вот дерьмо! Живот Таны свело.
– Медведь! – заорала она и схватилась за винтовку. Кое-как стянула перчатки, вскинула винтовку. Сердце бешено колотилось. Сжала пальцем курок. Туман рассеялся, и яркие оранжевые круги пропали.
Зверь притих. Спрятался.
Она посмотрела вниз, туда, где горели глаза. Всем телом она ощущала присутствие медведя. Если это гризли, она уже его обед. С такого расстояния, при такой видимости, она не справится с животным, даже если случайно в него попадет. Слева от нее загрохотали камни.
– Ты его видишь? – крикнула она.
Ван Блик медленно навел фонарь на холм. Тишина внезапно стала удушающей. Медведи – хитрые хищники. Он мог скрываться у них за спиной. Мог быть где угодно.
Время тянулось.
– Думаю, он ушел, – гаркнул Ван Блик откуда-то сверху. Тана немного подождала, потом опустила оружие, вновь натянула перчатки. И краем глаза поймала чью-то тень. Напряглась. Неловко двинулась в сторону, ботинок соскользнул по слою льда под ногами, она ударилась локтем о скалу. Боль свела руку, грудь сжало. Винтовка выпала, скатилась вниз по валуну. Твою мать.
Ван Блик навел на нее фонарь.
– Дать тебе руку?
– Все нормально, – ответила она, щурясь, как крот, от резкого света. – Убери фонарь, я ничего не вижу, – нагнулась, подняла винтовку. Ее охватила досада, и она постаралась удержать в себе это чувство. Оно вело вперед, помогало собраться.
– Камни скользкие, – отметила она, вновь поднимаясь под тяжестью рюкзака. – Может, ты будешь светить в эту тварь, а не в меня?
Ван Блик наблюдал за ней, ожидая, пока она приведет себя в порядок.
– Со мной все хорошо, – она отряхнула снег со штанов. Он по-прежнему не двигался.
– Ты точно не ударилась?
– Я сказала – все хорошо! Какое слово ты не расслышал?
Он смерил ее долгим взглядом, потом повернулся и пошел вперед очень медленно, что не укрылось от ее внимания.
– Хватит, – возмутилась она. – Еще раз – со мной все в порядке!
Он имел наглость сдавленно хохотнуть. Вот ведь засранец!
Было одиннадцать сорок, и снег уже не падал, когда они добрались до хребта. Сначала услышали звуки. Мокрое рычание, урчание, чавканье. Хруст.
Звуки, которые издают животные, пожирающие мясо. И кости.
Человеческие мясо и кости.
Ван Блик сделал ей знак пригнуться. Она медленно припала к земле рядом с ним.
– Видишь? – прошептал он, указывая в темноту. – Вон они.
Тана моргнула, пытаясь осознать то, что видит.
Тени. Силуэты. Животных – сколько, она не могла сказать, – волков, которые разрывали на части то, что раньше было Селеной Аподакой и Раджем Санджитом. Желчь подкатила к горлу.
– Господи Иисусе, – прошептала она.
– Что будешь делать? – спросил Ван Блик.
– Отгоню их от бедных ребят, – не задумываясь, ответила Тана. Вытащила из кармана две ракетницы с карандаш величиной, одну протянула ему вместе с пиропатроном. – Держи. Я хочу посмотреть, сколько здесь животных и каких.
Вставила пиропатрон в ракетницу, низко склонившись, чтобы налобный фонарь освещал то, что она делает.
– Ты первый. Старайся целиться в воздух над ними. Потом я пальну.
Ван Блик прицелился очень верно. Над кровавым побоищем поднялось ярко-розовое облако. Раздался вой, потом повизгивание. Несколько волков отскочили, но два самых больших так и остались стоять над добычей, широко разинув мокрые окровавленные пасти и пристально глядя на гостей. Страх при виде агрессивно настроенных самцов подстегнул адреналин Таны. Она пальнула вправо, в том направлении, куда убежало несколько животных. Ракетница взорвалась с громким треском, взвилась в тумане. Волки сжались, но уходить не торопились. Она разглядела пятерых. Один из альфа-самцов и волк поменьше понемногу вновь начали подкрадываться к трупам.
– Никуда они не уйдут, – тихо сказала Тана. – Кровь их раззадорила.
– И вкус человечины, – так же тихо ответил Ван Блик.
Тана сняла с плеча винтовку.
– Займись двумя, что слева, – велела она, – а те, что справа, мои.
Они выстрелили, перезарядили оружие, снова выстрелили, и еще. Как солдаты, бок о бок, убивали врагов. Волки взвизгивали, скулили. Рычали. И падали. Спустя несколько минут все было кончено. Повисла оглушительная тишина. Тана ощутила кислый сернистый запах. Сердце колотилось, по телу ползли ручьи пота. В глазах защипало.
– Нам надо было это сделать, – прошептала она скорее себе, чем Ван Блику. – Для экспертизы понадобится вскрыть трупы животных. К тому же эти волки съели так много… они распробовали человечину. Нам в любом случае пришлось бы их убить.
Ван Блик молчал, глядя вниз, в долину. Свет ракетниц понемногу угасал. Их снова окутала тьма. Тана вытерла рот тыльной стороной перчатки. Рука дрожала.
– Надо идти, – сказала она, – пока не пришли новые падальщики. Нужно спасти останки несчастных детей.
Глава 6
– Да тут просто мясная лавка, – сказал Ван Блик, наводя фонарь.
Или бойня… если не принимать во внимание клочки одежды и других вещей, разбросанных по снегу, красно-розовому, вздыбленному. Трупы волков лежали возле останков людей. Ребра просвечивали сквозь темно-красную, сырую плоть. Куски мяса и внутренних органов примерзли ко льду. Кишки разметало.
Тана подошла к тому телу, что лежало ближе, стараясь делать как можно меньше шагов. Но это, конечно, было бесполезно, потому что снег был весь в полосах, следах возни и драки, ботинок и лап. Отпечатки ботинок, по-видимому, оставили Ван Блик и Кино, когда пришли сюда и застрелили первых волков.
Запах, стоявший в воздухе, был тяжелым, плотным. Сладковатый запах сырого мяса, на который наслаивался железистый аромат крови. Запах страшной смерти – впервые почуяв, вы уже не смогли бы его забыть. В голове Таны снова всплыл образ Джима в ванной. Она отогнала мысль о нем, сделала глубокий вдох. Зря. Вонь пробитого кишечника ударила в ноздри, и желудок тут же среагировал. Она согнулась, пытаясь сдержаться.
– Вон она, – крикнул Ван Блик, – вон оторванная башка! – Наклонился, чтобы разглядеть получше.
– Отойди, – сказала она.
Он посмотрел на нее, ослепив светом налобного фонаря.
– Господи, не свети ты мне в глаза! Встань и иди отсюда. Только осторожно, ничего не трогай и ни на что не наступи. Иди вон туда, к утесу, и стой на стреме, если еще животные притащатся.
Он неловко молчал, дыхание в свете фонаря вилось густым белым паром. Потом спросил:
– А ты?
– Я огорожу тела проволокой. Одно и второе.
– Да блин, их по всей долине разметало.
– Хотя бы… основные части, – она закашлялась. – Пожалуйста, уходи. Сейчас.
Еще немного помедлив, он сказал:
– Да, мэм.
Она подождала, пока он дойдет до края утеса. Когда он поднялся туда и стал водить фонарем в поисках животных, вновь склонилась к трупу.
Она сразу поняла, что это Радж Санджит, хотя половину его лица сожрали. Волосы, все в запекшейся крови, были черными, коротко подстриженными. Полуоторванная ладонь в свете фонаря блеснула бронзовым загаром. Живот был разорван, внутренние органы, богатые питательными веществами, растащили, оставив под ребрами кровавую зияющую дыру. Тана повернулась к другому телу. Ее желудок вновь свело жестоким спазмом.
На месте головы остался лишь обрубок, откуда торчала кость и хрящи. Большая часть вспоротой грудной клетки была выедена. Сердца не было, лишь клочок легкого свисал из дыры.
Тана навела фонарь на оторванную голову.
Пробитая, она лежала лицом вниз. Огрызок шеи был изжеван, виднелся череп. Длинные волосы, светлые, кудрявые.
Селена Аподака.
Рядом с головой лежало что-то бледно-голубое. Кусочек шерстяной шапки. К которому прилип зрачок.
Тана едва успела дернуться чуть в сторону, и ее тут же вывернуло наизнанку. Она изо всех сил старалась сдержаться, но зов природы был неумолим. Она согнулась в спазме, прижала руки к коленям, и ее вырвало снова, и снова, и так до тех пор, пока в желудке и во рту не осталось ничего, кроме горькой желчи, от вкуса которой желудок опять свело. Тяжело дыша, вся потная, она ждала, пока отпустят спазмы.
– Все хорошо, мэм? – позвал Ван Блик. Она грязно выругалась, вытерла рот рукавом.
– Нормально.
Да просто охренеть, как круто. Разблевала свое ДНК по всему месту происшествия.
– Может, тебе помочь?
– Стой, где стоишь. Прикрывай меня.
Ее вывернуло в последний раз, и Тана снова выругалась. Обычно она могла себя контролировать. Но теперь ее тело ей не принадлежало. Им командовало маленькое существо, растущее в ее матке. Даже здесь, рядом с кровью и смертью, оно напоминало о себе, оно отчаянно боролось за жизнь. И Тану накрыло такое острое и внезапное желание выжить – ради ребенка, – что у нее перехватило дыхание.
Она чуть помедлила, пытаясь успокоиться, думая, как лучше справиться с задачей. Один из огороженных участков должен был занять около двадцати семи квадратных футов. Не то чтобы много, но лучше, чем ничего, потому что, если волки или медведь вернутся до рассвета, удар током по крайней мере задержит их. Настолько, что она или Ван Блик успеют выстрелить.
На случай, если опять пойдет снег, она прихватила с собой два куска брезента, чтобы накрыть трупы.
Установка изгороди требовала много времени. И хорошо – лучше, чем сидеть, таращиться на весь этот кошмар и ждать новых хищников. Осторожно, стараясь наступать в свои же следы, Тана вернулась туда, где можно было поставить рюкзак. Налобный фонарь двигался туда-сюда, в тумане прыгали тени. Птица, вероятно сова, низко пролетела над долиной, хлопая крыльями. Тана подняла глаза, увидела большую тень, которая затем исчезла в темноте.
Ее не отпускало чувство, будто за ней следят, будто за ней наблюдают невидимые глаза.
Она перевела взгляд на утес, где виднелась неуклюжая фигура Ван Блика, бродившего взад-вперед. По спине поползли мурашки. Этот человек был опасен, ничем не лучше хищника. Тана постаралась взять себя в руки. Это все усталость. Гормоны. Повышенный сахар в крови. Жестокость, кричавшая из темноты. Мысль о том, что она должна была убить столько красивых волков, которые просто делали то, что им назначила природа, – выживали. Охотились. Ели мясо.
Сначала она распаковала два куска брезента. Осторожно подошла к телам, бережно накрыла. Потом вернулась к своим вещам, склонилась к рюкзаку, стянула и убрала перчатки. Голые пальцы тут же замерзли, она с трудом развязала мешки с изгородью, принялась распаковывать столбы. Потом подтащила их к трупам, и, с трудом найдя место, свободное от камней, воткнула в землю первый столб под углом в тридцать градусов. Потом перешла к следующему. Установив все столбы, размотала тонкую проволоку, стала натягивать от столба до столба. Это была кропотливая работа, пальцы щипало от холода. Спустя час она разделалась с ней, подключила генератор и пошла к Ван Блику, с ружьем в руках сидевшему на камне под утесом. Фонарь лежал позади него, на булыжнике, и лил свет в кромешную ночь. Она выключила свой фонарь, чтобы сберечь батарейки, села рядом с Ван Бликом. Был почти час ночи, понедельник. Еще по меньшей мере семь часов до бледного рассвета. Если батарейки в фонаре Ван Блика сядут, у нее по крайней мере будет замена.
Часы шли. Стало холоднее. Спокойнее. Больше животные не приходили – как будто до них дошли слухи, что здесь плохое место.
– Первый раз видишь кровь, да, констебль? – тихо спросил Ван Блик.
– Да нет, я просто траванулась.
Он не ответил.
– Думаю, инфекцию подцепила, – продолжала она. – Тут ходит. У Розали, нашего диспетчера, внук заболел.
Зачем она оправдывалась? Она не должна была врать. Могла этому радоваться, гордиться. Хотя утренняя тошнота, черт бы ее побрал, должна была уже прекратиться – все-таки пятый месяц. С другой стороны, а кого бы не стошнило при виде такого? Или это признак того, что ей не стать хорошим полицейским? Не суждено однажды выбиться в детективы по расследованию убийств?
Она подумала о Ван Блике.
– А ты…
– Я жил в Африке, – только и сказал он, и она не стала приставать с расспросами. Прислонилась к холодной скале, мучимая внутренними демонами. По ночам они всегда появлялись. Они изводили ее, убеждали в собственном ничтожестве. Они смеялись ей в лицо, говорили – ха-ха, маленькая полукровка, думаешь, значок, униформа и пистолет сделали тебя кем-то другим? Думаешь, люди не поймут, что ты дочь проститутки, не узнают, как тебя била твоя мамочка? Думаешь, ты чего-то стоишь, маленькая шлюха? Яблоко от яблони недалеко падает, Тана…
Она закашлялась, потом сказала:
– Хочешь, спи. Я посторожу.
– Не думаю, что кто-то из нас рискнет уснуть, – ответил он тихо.
Он был прав. И пусть животные так и не появились, чувство, что они наблюдают из темноты, не уходило. Волки. Медведи. Может быть, койоты. Лисы. Даже росомахи. Где-нибудь через час надо бы бросить еще ракетницу, посмотреть, нет ли здесь кого. Бросить предупреждение. У нее было несколько наготове. Еще шутихи, перцовый баллончик, сигнал-гудок. Ветер вздыхал и стонал в скалах, донося волчий вой. Откуда-то издалека тут же ответили. Связь дикого мира, предупреждение об убийстве в Долине Безголовых. Понемногу мир готовился встретить рассвет, воздушные потоки изменили направление, будто земля ворочалась, готовясь проснуться.
– Ты раньше охотилась, верно? – после долгого молчания спросил Ван Блик. – Видно, что ты из охотников.
Она окинула его взглядом.
– Из охотников?
В его глазах горели озорные искорки. Он шутил с ней.
– А, так ты имеешь в виду, из индейцев.
Он рассмеялся. Она не стала обращать на это внимание. У людей бывает странное чувство юмора.
– Я охотилась с отцом, – сказала она наконец, – с тех пор как мне исполнилось пять. Тогда он впервые забрал меня с собой.
– Забрал?
– Ну, я имею в виду… в дикую природу, на несколько месяцев. Не помню точно, на сколько. – В голове всплыл образ отца, большого, сильного.
– А мать? – спросил он.
– Она была из индейцев, да. Догриб.
Он ждал, пока она скажет что-то еще, но Тана молчала. В голове кружили нежеланные, неумолимые воспоминания о матери.
– Ну, – сказал он, помолчав еще какое-то время; он даже начинал ей нравиться за попытки ее отвлечь, – я так понимаю, тебе доводилось видеть жертвы животных. Тебе не кажется, что с этим убийством… что-то не так?
– Не так?
– Оно какое-то… странное. Нетипичное.
– Никогда не видела убитых ими людей. По-моему, это само по себе ненормально.
– Ты знаешь, почему это место назвали Долиной Безголовых?
– Уверена, ты мне об этом расскажешь.
– В двадцатых годах в нескольких милях отсюда нашли двух старателей. Сидели, прислонившись к утесу, вот как мы сейчас. Полностью одетые, обутые, сумки, молотки, оружие – все при них. Одна беда – голов нет. Просто нет, и все. Только два туловища в такой позе, будто заняты болтовней. А в сумках полно алмазов.
Она повернулась к нему.
– А потом-то нашли головы?
– Не-а.
– Их отрезали, что ли?
– Оторвали. Начисто. Тела не тронули, вырвали головы вместе с шеями, и все.
Она сглотнула и хрипло сказала:
– Легенды. Выходят за пределы реальности, которая их породила.
– Хрен знает, может, и легенды. Только в эту долину лучше не соваться. Вообще в эти скалы. Не знаю, как объяснить, это просто чувствуешь. Даже летом. Прижмешь ладонь к камням и чувствуешь. Оно как будто просачивается в себя. Черная хрень. Ледяная хрень.
– Не ведусь я на твои суеверия, Ван Блик.
Он фыркнул.
– Я достаточно прожил в Центральной Африке, в глухих, мрачных местах, чтобы понять – есть что-то кроме того, что мы видим. Вдали от цивилизации, в Конго, например… ты можешь пересечь границы доступного.
– Что ты делал в Африке?
– В алмазных шахтах работал. На Де Бирс. Охранником.
– Вот с чего ты начинал – с Де Бирс?
– Ну да. Работал на руднике Снэп-Лейк.
– А потом тебя Бландт сюда затащил? Заманил?
– Можно и так сказать.
– А он не боится, что взял на работу шпиона из Де Бирс?
Он хрипло, гортанно рассмеялся.
– В нашем деле все боятся шпионов, констебль. Алмазы же. Канадские, самая твердая валюта. Меня Бландт поэтому так сразу и нанял управлять лагерем, еще до того, как получил разрешение на шахту. Те залежи кимберлита, куда он хочет пробраться, – если интересуешься этой темой, то знаешь, – одни из самых крупных на Севере. Скоро тут все поменяется.
Ну да, начиная с ледяной дороги в январе.
Против воли Тану вновь захлестнули мысли о кольце с крошечным бриллиантом, которое она носила на цепочке под униформой, о бесполезности всего этого.
Где-то часа в три утра батарейки в фонаре Ван Блика сели, и Тана включила свой. Температура понизилась еще больше.
Тана радовалась ушам ондатровой шапки, большому капюшону парки, теплому термобелью, утепленным водонепроницаемым штанам. Даже сдавливающий бронежилет сейчас был в радость. Ветер усилился, принеся с собой запахи с севера, за много миль отсюда. Он шелестел в скалах, рассказывал истории о других убийствах. Носы, вдыхая этот ветер, поднимались, ловя и изучая.
Тана подтянула к себе колени в попытке спастись от пробирающего холода. По крайней мере, ветер, поднявшись, рассеял туман над долиной.
– Смерть от собак, – мягко сказал Ван Блик, глядя на два куска брезента, скрывавшие то, что осталось от тел, – одна из самых худших. Они раздирают заживо. Лев по крайней мере сломает шею, тихо и быстро, прежде чем начать жрать.
– Может быть, их убили не волки, – тихо предположила Тана. – Может быть, на них напал кто-то другой, медведь например, а волки отогнали его и растащили трупы. Вскрытие покажет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?