Текст книги "Десять секретов школы Квиксмит"
![](/books_files/covers/thumbs_240/desyat-sekretov-shkoly-kviksmit-223926.jpg)
Автор книги: Лорис Оуэн
Жанр: Детская фантастика, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
– Естественно, – произнесла мисс Твисс. – Он хочет защитить тебя.
– Позволь нам пообщаться с твоим отцом и объяснить ему, насколько Квиксмит важен для тебя, – предложил профессор. – Надеюсь, нам удастся найти общее решение.
Мисс Твисс распрощалась с Кипом, а профессор Мо проводил мальчика в Сад Гигантских скачков.
На этот раз Кип приблизился к воротам с другой стороны, поэтому смог увидеть, что каждая тропинка снабжена табличкой с номером.
Они остановились перед табличкой, надпись на которой гласила: «88а, Геликс-авеню».
– Вот и кратчайший путь домой. Сначала ты попадёшь на Геликс-авеню, – сказал профессор Мо.
Он протянул руку, и Кип пожал её, а потом повернулся и захрустел по гравию в сторону горбатого мостика.
– До встречи в учебном семестре! – крикнул профессор ему вслед.
Кип ступил на мостик и снова почувствовал уже знакомую чихноту. На несколько секунд перед глазами заколыхался туман, в котором он сумел разглядеть только мелькание смутных геометрических фигур. Когда зрение обрело чёткость, он уже стоял в фотобудке «Подводного мира».
Кип чудом успел вернуться к шахматным столам до прихода Ашли. Аакаш вопросительно посмотрел на мальчика, и Кип с чистым сердцем показал ему большой палец, поднятый вверх.
Очутившись дома, Кип прямиком бросился в спальню. Розочка нежилась на комке ваты в своём домике. Мальчик вытащил белку из хлопкового облачка, бережно пересадил на стопку книг на полу и лёг рядом. Розочка вытянула крошечные лапки, а Кип затараторил со скоростью миллион слов в час.
Он хотел сказать: «Профессор Мо поведал мне про Странную энергию, которая вырвалась и разбежалась в разные стороны в самом начале зарождения мира, а ещё я прошёл через червоточину (даже через две), встретил диковинный суперкомпьютер по имени КОТИК и профессора Стимпанка, у которого четыре руки, и это всё просто… невероятно!»
Но Кип совершенно забыл о Шифростраже, поэтому несказанно удивился, когда из его рта вылетело примерно вот что:
– На базарах Дар-эс-Салама – города в Танзании – блохи размером с козу кусают короля за коленные бивни, а Лысая принцесса продаёт моноброви из волос йети…
Осознав, что он наговорил, Кип покатился со смеху и не смог закончить предложение. Но это было совершенно не важно! Розочка отлично его поняла. Она заворочалась из стороны в сторону, а плоский пушистый хвостик зверька свесился с горки книг, указывая кончиком на «Энциклопедию удивительных вещей».
– Ты права, – согласился Кип. – Там полным-полно удивительных вещей! Чтобы поверить, это нужно увидеть собственными глазами, впрочем, ты и тогда не поверишь! И они хотят, чтобы я туда поступил, представляешь?
Глава 4
БОЛЬНИЦА СВЯТОГО АНТОНИЯ
Кип вместе с отцом сидел в машине и молчал. Несколько листочков сорвались с соседней ивы, упали на ветровое стекло. Тео смотрел прямо перед собой, а Кип безуспешно пытался приподнять поникший лепесток из букетика белых нарциссов, который держал в руках. Неожиданно папа откинулся назад и хлопнул ладонями по коленям. Он взглянул на сына, в этом взгляде было всё, что они оба не могли сказать вслух.
– Может, сегодня будет перелом, – тихо добавил Тео к невысказанному.
Выходя из машины, Кип изо всех сил постарался не хлопать дверцей. Но хотя он очень старался, ему всегда казалось, что он производит слишком много шума на тихой парковке при больнице, где его мама жила с тех пор, как они переехали.
– По крайней мере, здесь лучше, чем на старом месте, – пробормотал Кип, и отец кивнул.
По прогнозу, после обеда намечался дождь, но пока было сухо. В саду оказалось полно пациентов и посетителей, они сидели на пластиковых стульчиках или прогуливались по двое или трое. Но мама Кипа сидела в комнате отдыха совсем одна и смотрела куда-то поверх половиц. Широко раздвинутые занавески пропускали внутрь тусклый солнечный свет. Пыльца и пыль плавали в воздухе, как тихие вихри солнечного снега.
Кип сел рядом с мамой, папа остановился рядом с ним, положив руку на плечо сыну. Наверное, сейчас они могли бы позировать для семейного портрета.
– Мам, смотри, что я тебе принёс, – сказал Кип и вручил ей букетик нарциссов.
Мамино лицо прояснилось, она поднесла цветы к свету и залюбовалась ими, как будто впервые в жизни увидела нарциссы.
– Ты так добр, – безучастно проговорила она.
Когда Роуз взглянула на него, в сердце Кипа что-то затрепетало, как язычок пламени в ветрозащитном фонаре.
– Твоя мама, наверное, очень тобой гордится! Такой воспитанный молодой человек, просто загляденье.
– Мам… – произнёс Кип.
– Где же твоя мать? – перебила Роуз, озираясь по сторонам. – Я бы хотела с ней познакомиться. Уверена, она ужасно милая, правда?
– Роуз… – начал было Тео, но запнулся и замолчал на полуслове.
Она отложила цветы, встала и направилась к высокому зеркалу, висящему на стене. Но на полпути застыла и снова заозиралась, как будто забыла, куда шла. Медленно развернувшись, Роуз побрела обратно к креслу, увидела Тео и Кипа и застыла на месте.
– Я ищу свою дочь, – сказала она, и в её глазах заметалась паника. – Вы не видели мою Сьюзен?
Кип до боли прикусил губу. Каждый раз, когда они навещали маму, страшные воспоминания возвращались с новой силой. Вот и сейчас он с тошнотворным ощущением беспомощности понял, что его разум затягивает в прошлое.
Когда это случилось, Сьюзен было примерно столько же лет, сколько ему сейчас. Брэмли тогда жили в бывшем домике береговой охраны, на самом краю щербатых, поросших травой скал, освежаемых ветрами и водяными брызгами. В тот день Тео вернулся с работы и увидел, что входная дверь широко распахнута, а дом пуст. Он бросился искать родных и обнаружил только Роуз, потерявшую сознание после удара молнии. Жена лежала на тропинке, ведущей к морю, среди обожжённой, ещё дымящейся травы. Пятилетний Кип выбежал к ней из тени старого разрушенного маяка: оглушённый, напуганный, но целый и невредимый. А вот Сьюзен… за несколько недель поисков удалось найти лишь пропитанную морской водой балетку в чёрно-белую зебриную полоску, валявшуюся на разбитых волнами камнях у подножия скал.
В больнице доктор пригласил Тео и Кипа в безукоризненно чистый кабинет, где мальчик никак не мог отвести глаз от искусственного загара и ослепительно-белых зубов этого незнакомого мужчины. Разговор отпечатался в памяти Кипа, как последствие вспышки яркого света, несмотря на то, что тогда он был совсем мал.
– Удар молнии может вызвать самые необычные поражения мозга, – объяснил Белозубс.
– Какого рода поражения? – спросил Тео.
Кип никогда не забудет, как дрожал голос отца.
– Вы же видите, доктор, это не просто потеря памяти, а странная отрешённость, как будто она не знает, что реально, а что нет. Как нам всё исправить?
– Да, ситуация весьма необычна. Скажу откровенно, полное выздоровление маловероятно, – ответил Белозубс, решительным жестом закрывая файл с историей Роуз. – Лучшее, что мы можем сделать для пациентки: обеспечить уход и проявлять заботу.
С тех пор Кип и Тео делали лучшее, что могли: обеспечивали уход и проявляли заботу.
Постоянно и во время каждого визита.
Пришла медсестра, дала Роуз лекарство. Кип взглянул на пузырёк с таблетками. Название на этикетке показалась ему знакомым – большая Г и маленькая к. В следующее мгновение он узнал и всё слово: «Гриттлшэнк».
Столкнуться с воспоминанием о школе Квиксмит в обыденном мире было настолько неожиданным, что Кип несколько секунд смотрел на пузырёк, смакуя радость восхитительного секрета.
Но вскоре до него донёсся голос отца.
– Рози… – говорил Тео. – Рози, теперь нас только трое. Ты, я – Тео, а ещё наш Кип.
– Тео… – повторила она. – Кип… – Роуз ненадолго замолчала. – Но сейчас все там, снаружи, – с недоумением произнесла она. – А разве Сьюзи там нет?
Кип взял маму за руку. Это было похоже на то, как если бы они с отцом искали Роуз в густом тумане. Время от времени она звала их, и они бежали на звук её голоса. Но когда прибегали, то каждый раз оказывалось, что они слышали всего лишь эхо.
– Может, выйдем отсюда, дорогая? – предложил Тео. – Побудем на свежем воздухе?
Тео открыл окно, прохладный ветер ворвался в комнату. В тот же миг Кип почувствовал, как его чудесную тайну выдуло наружу, а на месте секрета осталась только холодная бесстрастная решимость.
Вечером того же дня они с отцом поужинали и смотрели какую-то глупость по телевизору, устроившись рядышком на диване. Говорить им обоим совсем не хотелось, но в груди Кипа отчаянно жгло, и он понимал, что должен сказать правду.
– Я не поеду, пап.
Тео поставил кружку на кофейный столик.
– Я не поеду, – вновь заявил Кип. – В Квиксмит. Я не могу оставить маму. Что, если она со дня на день меня вспомнит? А меня не будет рядом – и всё угаснет? А вдруг из-за меня это никогда не случится? Нет, я не могу уехать.
Тео тяжело выдохнул через нос, выключил телевизор и посмотрел на сына.
– Кип, я был уверен, что отвечу отказом, когда профессор пришёл сюда и рассказал о стипендии. Позволить тебе отправиться в школу-пансион… конечно, это меня пугало, представлялось слишком опасным. Но я должен переступить через себя. Речь не обо мне, Кип. Речь о тебе. Ты умный, причём намного умнее меня. В любом случае ты достаточно умён, чтобы понимать: возможно, тебе выпал шанс, который вряд ли когда-нибудь появится в твоей жизни ещё раз. Представь, что луч прожектора вдруг упал прямо на тебя, всего на мгновение, а через миг уйдёт навсегда.
– Но как же мама? – спросил Кип.
Он взял диванную подушку и ткнул пальцем в потёртую ткань на уголке.
– Твой новый наставник заверил меня, что Квиксмит – лучшая школа в мире, – продолжал отец. – Она настолько хороша, что её существование держится в секрете, поэтому преподаватели могут выбирать детей, которые действительно заслуживают права там учиться. И нам даже не нужно платить, Кип! Что мешает тебе выучиться, стать блестящим доктором – величайшим в истории! – вернуться сюда и вылечить маму?
Вернуться и вылечить маму? Почему Кипа никогда не посещала такая идея? Это же очевидно! Волна благодарности захлестнула мальчика и вылилась в объятие, в которое он с такой силой заключил отца, как будто никогда не хотел отпускать.
РАСТЯНУТЫЙ ЛИМУЗИН
Пролетело несколько недель, и вот, холодным утром понедельника, Кип и Тео ёжились на парковке жилого комплекса «Ильстов». Розочка не спала и сидела настороже в маленькой переноске, стоявшей на тротуаре. Она предчувствовала приключение, тельце зверька трепетало от возбуждения. Ровно в пять часов тридцать минут перед ними остановился белый лимузин: длинный и гладкий, точно такой же, в каких ездят разные знаменитости. Двигатель тихо мурлыкал.
– То есть твоя машина не только с автопилотом, но ещё и настоящий растянутый лимузин в придачу? – спросил Тео, возбуждённо подпрыгивая на бордюре. – Совсем неплохое начало!
Он подкатил клетку Розочки к широкой двери лимузина, которая распахнулась, как только Тео очутился рядом. Кип бросился следом за ним.
Вскоре они вдвоём затолкали высокую металлическую клетку в салон, установив её на диванчик. За ней последовал большой потёртый чемодан со сломанной ручкой, затем рюкзак Кипа, а потом и Розочка в переноске.
Отец и сын, стоя на тротуаре, посмотрели друг на друга.
– Вот и всё, – сказал Тео и широко распахнул руки.
Отцовское объятие пахло свежим кофе и лимонной отдушкой стирального порошка, и Кип глубоко вдыхал его напоследок.
– Я буду скучать, – признался он.
– Я тоже. Но до конца семестра осталось шесть недель!
Попрощаться с отцом было всё равно что разорваться пополам. Одна половина Кипа хотела остаться здесь, в папиных объятиях, надеясь, что однажды маме станет лучше. Но как только мальчик сел в машину, вторая его часть стала гораздо сильнее. Ей хотелось выскочить из люка и оглушительно заорать на всю тихую утреннюю улицу, по которой лимузин нёсся навстречу новому миру.
Автомобиль набрал скорость, и Кип прильнул к окну. Он махал до тех пор, пока Тео не скрылся из виду (и ещё немножко просто на всякий случай).
Когда он откинулся на спинку кресла, затенённое стекло само поднялось и закрылось.
В роскошном салоне лимузина имелось несколько заманчивых отсеков. Пока Кип исследовал их, Розочка ободряюще скреблась в переноске.
– Смотри, – сказал Кип. – Здесь есть маленький холодильник с напитками и закусками! И даже брюссельская капуста для тебя.
– Привет, Кип, – прозвучал приветливый голос. – Рада снова тебя видеть. А это, должно быть, Розочка?
– КОТИК! – воскликнул Кип. – Конечно, как же я сразу не догадался! Ведь ты управляешь автомобилем, да?
– Я управляю всем парком лимузинов школы Квиксмит, – отозвалась КОТИК.
– Одновременно?
– Да, – ответила КОТИК. – Согласись, это совсем не сложная задача для такого интеллектуального компьютера, как я.
И вдруг Кип заметил, как кто-то ползёт по стеклу со стороны салона.
– Розик! У нас тут заяц: точнее, в машине Кружная бродяга! КОТИК, ты знаешь, какой это вид бабочки?
– Это твой мольнешар, – охотно откликнулась КОТИК.
– Мой… кто?
– Мольнешар. Все мольнешары – дроны моего собственного изобретения и изготовления. Мы используем их для отслеживания успехов ученика и для того, чтобы быть уверенным в его безопасности. У каждого ученика школы Квиксмит есть мольнешар.
– Я сразу понял, что бабочка – непростая, – выпалил Кип. – Слышала, Розик? Лучше тебе её не есть.
– Не беспокойся, – произнесла КОТИК. – Розочка выдохнется гораздо раньше, чем поймает мольнешара.
Кип бросил взгляд через всё пространство лимузина: клетка Розочки занимала большую часть сидений.
– Что будет дальше? Мы подберём ещё пассажиров? – неуверенно спросил он.
– Мы – нет, – ответила КОТИК. – Я – да.
Кип не совсем понял, что это значит.
– Я вижу, ты сбит с толку, – добавила КОТИК. – Позволь мне объяснить. Видишь ли, ты находишься в растянутом лимузине.
– По-моему, я это знаю, – заметил Кип.
– Но имеются кое-какие важные детали: это тянущий время лимузин! То есть он растягивает секунды в часы, позволяя мне в считаные мгновения объезжать огромные расстояния, забирая каждого ученика по отдельности. Как только я высажу тебя, твой багаж будет выгружен, а автомобиль мгновенно переместится на Фарерские острова. Непосредственно в данный момент я отправляю машины из автопарка в Португалию и Алжир.
– Получается, когда растянутый лимузин растягивает секунды, в салоне кажется, что прошло совсем немного времени?
– Совершенно верно, Кип. Время эластично.
«Лимузин и так потрясающий, – подумал Кип. – Одно слово – лимузин! Но если бы папа услышал все эти объяснения, у него бы голова взорвалась!»
– Есть ещё вопросы? – поинтересовалась КОТИК.
– Только один: долго ещё ехать?
– Мы уже приехали, Кип. Мы стояли на месте всё время, пока беседовали.
Дверь с тихим щелчком открылась.
– Твой багаж будет доставлен в комнату позже, – проговорила КОТИК. – Если не знаешь, куда идти, просто следуй за шарнемолем.
– По-моему, ты сказала, что его зовут мольнешар? – уточнил Кип.
– Конечно, – согласилась КОТИК. – Но он может без труда превращаться в шарнемоля, если ты этого захочешь. Запомни: мольнешар повсюду следует за тобой, а шарнемоль ведёт тебя, куда ты попросишь. А теперь – до свидания, Кип. Скоро мы ещё поболтаем, я не сомневаюсь.
Словно во сне, Кип крепко схватил рюкзак и переноску с Розочкой, вылез из лимузина и оторопело посмотрел вверх.
Вверх, потому что небо над головой было оживлённее, чем в период сезонных птичьих миграций. Только вместо птиц здесь были дети, летавшие на разноцветных плоских дисках размером с раскрытый зонтик. Вы не поверите, но на самых шумных участках имелись даже светофоры, закреплённые на деревьях!
– Что это такое, Розик? – пролепетал Кип.
– Гораздо важнее знать, насколько быстро они носятся! – воскликнул черноволосый мальчик, проезжая мимо на кресле-каталке.
Недоумевая, откуда вдруг взялся парнишка, Кип обернулся и увидел, что лимузины безостановочно выгружают пассажиров. Это было похоже на появление призраков на ускоренной перемотке. Каждую секунду в самых разных местах парковки возникали лимузины, из которых выскакивали новоприбывшие. В воздухе повсюду порхали белые мольнешары или шарнемоли, напоминающие опавшие лепестки цветущих вишен.
Как там сказала КОТИК? Если нужно куда-то попасть, ему потребуется шарнемоль!
– Шарнемоль! – громко позвал Кип. – Шарнемоль!
В ту же секунду крылышки мольнешара захлопали так часто, что превратились в белый вихрь. Голова и кончик брюшка исчезли, и не успел Кип и глазом моргнуть, как перед ним появился шарик сияющего белого света размером с мотылька. Розочка, не вполне уверенная в том, что видит, принялась кругами носиться по переноске.
Шарнемоль завис в воздухе примерно на уровне плеч Кипа, и над шариком возникли четыре перламутровых слова:
ИДИ ЗА МНОЙ, КИП
Кип посмотрел налево и направо. Примерно половина учеников шагала за своими светящимися шарами: кто-то уверенно, почти не глядя по сторонам, кто-то замешкавшись и явно оказавшись здесь впервые. Черноволосый мальчик снял с головы бейсболку и пытался поймать шарнемоля, который мячиком прыгал прямо перед ним.
«Такое даже во сне не приснится, – подумал Кип. – Никогда!»
По мере того как шарнемоль вёл Кипа вдоль чёрного здания, которое он запомнил ещё тогда, когда был в школе на дне открытых дверей, слова над светящимся шариком слились вместе, перемешались и преобразовались в новую надпись:
НЕБЕСНЫЙ ДВОРЕЦ
Когда они приблизились к небольшому ярко-жёлтому зданию, перламутровые слова снова изменились:
КОРПУС ПЕРВОГО КУРСА
Кип отсчитал три двери, а около четвёртой шарнемоль замер.
Кип распахнул дверь и увидел коридор и лестницу, запруженную компанией ребят, которые о чём-то громко говорили.
АЛЬБЕРТ
Мальчик протиснулся мимо них, преодолел следом за шарнемолем три лестничных пролёта и остановился перед комнатой К10. За дверью оказалась мансарда в форме буквы Г, причём в десять раз просторнее спальни Кипа. Вдоль одной стены стояла двухъярусная кровать с крепкими деревянными ступеньками. Рядом с кроватью был шкаф, наполовину заполненный книгами.
В дальнем конце комнаты послышался глухой удар, и Кип поспешил свернуть за угол, где увидел два письменных стола и два очень удобных на вид крутящихся кресла.
– Привет? – вопросительно произнёс Кип.
Один из столов выглядел так, будто самая умная в мире птица решила свить на нём гнездо: там громоздилась куча ручек, карандашей, ластиков, скрепок, два калькулятора, шарики скомканной бумаги и разноцветные стикеры. Второй стол был совершенно пуст.
– При-ве-е-е-е-е-т? – повторил чей-то голос.
Под захламлённым столом раздался шорох, и из-под него вылез мальчик примерно одного возраста с Кипом.
Когда он выпрямился, глаза незнакомца были на уровне глаз Кипа, но из-за волос он казался почти на голову выше: будто все мысли, рождавшиеся в его мозгу, вырвались наружу облаком пружинистого чёрного звездообразования.
– Меня зовут Альберт Масвинго, – представился мальчик.
– Кип Брэмли, – сказал Кип.
– В таком случае добро пожаловать в комнату Альберта и Кипа, – заявил Альберт, – потому что мы с тобой соседи по комнате! Я уже выбрал себе стол, надеюсь, ты не против?
Кип поставил на пол рюкзак и переноску с Розочкой.
– Все столы одинаковые, – заметил он. – Ты откуда?
– Я зимбабвиец, – ответил Альберт. – И ирландец. Зимбабландец.
– А не ирландбабвиец?
– И это тоже, – рассмеялся Альберт. – А ты? Откуда ты?
– Я живу в Лондоне, – сказал Кип. – Но родом не оттуда.
Альберт протянул ему банку арахисовых козинаков. Кип взял кусочек, и сосед по комнате сильно встряхнул банку, чтобы он мог взять ещё. Дорожная переноска Розочки задрожала в ответ, и Альберт наклонился, чтобы заглянуть внутрь. Два внимательных глаза зорко уставились на него.
– Ой, кто это? Дай угадаю! Парящий хомяк? Нет, постой! Шиншилла-альпинист? Ох, какой же я глупец… Белка-летяга!
Кип широко улыбнулся, он был впечатлён.
– Почти никто не догадывается, что она летучая.
– В прошлом году мой брат делал проект по биологии. Это та, что светится под ультрафиолетом?
– Она самая! Похоже, ты действительно разбираешься в летягах! Да, она светится розовым. Поэтому мы и назвали её Розочка.
Альберт перевёл взгляд на Кипа.
– Можно я подержу её?
– Она поначалу может немного робеть, – признался Кип.
– Я буду очень осторожен, – пообещал Альберт.
Будь вы на месте Кипа, вы бы тоже оберегали Розочку, особенно после того, что с ней едва не случилось! Но когда Альберт тихонько поскрёб пальцами по стенке переноски, белка охотно поскреблась в ответ. Поэтому Кип бережно вынул зверька из клетки, передал Альберту и стал зорко смотреть, что будет дальше.
Дело в том, что Розочка была его самым точным в мире детектором хороших людей. Сейчас она тщательно обнюхала Альберта, решила, что он определённо относится к друзьям, и бесстрашно перевернулась на спинку, разбросав в стороны все четыре лапки. В этой позе стали видны складки нежной кожи между её пальчиками, и Розочка сразу сделалась похожа на уменьшенную пушистую копию гигантского ската манта.
– Она просто потрясашка! – прошептал Альберт, щекоча пальцем сахарно-белый животик Розочки. – Откуда она взялась?
– Долгая история, – пробормотал Кип.
– Расскажи-и-и-и-и-и, – взмолился Альберт. – Готов поспорить, её история не менее интересна, чем она сама!
– Ладно, сдаюсь, – ответил Кип. – До того как мы переехали в Лондон, мой папа работал в одном очень модном ресторане. В таком, куда ходят люди, у которых столько денег, что они не знают, что с ними делать. Короче, ты можешь принести туда всё, что душе угодно, и шефы с радостью приготовят любое блюдо для тебя.
– Вот прямо всё?
– Знаешь, – протянул Кип, – я видел там немало странного. Но однажды одна дамочка в платье из змеиной кожи вручила моему отцу корзинку для пикника с навесным замком. Она сказала, что желает омлет с добавкой для особого завтрака и дала папе ключик от корзинки.
– И что было внутри? – спросил Альберт.
Кип перевёл глаза на Розочку.
– Нет!
– Папа подумал, что белка относится к редким и исчезающим видам, поэтому принёс её домой. Розочка была совершенно ручной, и мы поняли, что её не просто поймали где-то в дикой природе. Я так и заявил отцу: «Ты не можешь её приготовить!» Но он ответил, что если откажется, то будет вынужден уволиться из ресторана, поэтому ему придётся искать новую работу, а значит, мы должны будем переехать из нашего дома.
– Понимаю. Это очень серьёзно.
– Ага, – подтвердил Кип. – И мы решили, что нам не важно, где жить. Можно и переехать. А для Розочки это вопрос жизни и смерти. Даже если бы отец отказался превратить её в добавку к омлету, мы не могли бы вернуть белку в ресторан, потому что рано или поздно бедняга закончила бы свои дни на сковородке. И хотя мы не имели права её забирать, мы так и поступили. Папа уволился на следующий же день, нашёл работу в Лондоне, и мы переехали.
– Круто, – восхитился Альберт, взглянув сначала на Розочку, потом на Кипа. – В самом деле, очень круто.
– Когда у меня выдаётся особо плохой день, я прихожу домой и смотрю на Розочку, – закончил Кип. – И все проблемы сразу перестают казаться такими ужасными. По крайней мере, до сих пор никто не пытался меня съесть!
– Потрясающая история! Розочка самая счастливая белка-светляга в мире! – с уверенностью сказал Альберт.
– Это я самый счастливый, – поправил его Кип. – Кстати, отличное название – белка-светляга!
Альберт поставил Розочку на стол, и она радостно запрыгала, исследуя его завалы. Мальчик смял в шар лист бумаги, присел на пол и стал бросать мячик Кипу.
Мячик летал туда-сюда, а ребята сидели и болтали.
– Как думаешь, почему ты здесь очутился?
– Наверное, это имеет отношение к моим рисункам, – немного смутившись, ответил Кип. – Они каким-то образом связаны со Странной энергией. Возможно. Вообще-то профессор Мо говорил, что пока рано судить. А ты?
– Я ни в зуб ногой в химии, немецком и тому подобном, зато, кажется, на волне со временем, – выпалил Альберт.
– Как растянутый лимузин? – уточнил Кип.
– О, я без ума от здешних машин! – воскликнул Альберт. – КОТИК рассказала мне о существовании такой разновидности Странной энергии, как Пряжа времени: своего рода искажения времени.
– Постой, это как искривление пространства-времени? – спросил Кип.
– Вроде того. Понимаешь, время – оно вечно выделывает разные фокусы. Замедляется, ускоряется, а иногда и вовсе замирает. Беда в том, что мы совершенно лишены возможности правильно его измерить. Лучшее, что у нас есть – часы. Но пытаться увидеть время с их помощью – это всё равно что увидеть ветер при помощи ветряной мельницы! Короче, возникает большая проблема. В прошлом семестре меня отстранили от занятий за кражу часов, но я просто не смог удержаться. Они понадобились мне для дела, я соорудил на крыше школы мегачасы со ста семью циферблатами!
Он вытащил из кармана телефон и показал Кипу фото. Конструкция на снимке смахивала на декорации из плохого фантастического фильма: кривой бугристый конус из циферблатов и цифровых дисплеев, с торчащими в разные стороны вешалками для одежды.
– Для чего это предназначено?
– Понимаешь, я пытался доказать, что у нас временная петля, прямо на крыше!
– Правда? – удивился Кип. – Откуда ты узнал?
– Просто понял – и всё, – ответил Альберт.
Бумажный мяч пролетел туда-сюда ещё несколько раз.
– А что ты рисуешь? – спросил Альберт, подбрасывая мячик к потолку.
Кип немного поколебался, потом вытащил из рюкзака «Книгу завихрюшек». На альбомных листах сплетались карандашные и чернильные нити, похожие на дорожки, прогрызенные книжным жуком, пытающимся выбраться из лабиринта страниц.
Альберт с любопытством разглядывал рисунки.
– Вот так всё и выглядит у тебя в голове?
– Примерно, – кивнул Кип. – Картинки появляются, когда я сильно о чём-нибудь задумываюсь. Иногда я могу увидеть их, если потру глаза… ты же понимаешь, о чём я говорю… Если я по какой-то причине не могу немедленно их зарисовать, то появляется такое ощущение, что вроде бы у тебя зудит, а ты не можешь почесаться.
– Кру-у-у-у-то, – восхитился Альберт.
– По-моему, ничего особенного, – сказал Кип, закрывая «Книгу завихрюшек». – Никакого сравнения с искривлением времени.
В дверь постучали. Это доставили багаж Кипа, причём носильщиком оказался не кто иной, как ворчливый усатый хозяин аквариумного магазина. Сейчас на его макушке красовалось белое кепи, слишком маленькое для огромной головы. Вокруг тульи шла надпись чёрными буквами: «БЭГСВОРТ».
Пыхтя и отдуваясь, Бэгсворт сгрузил с парящей в воздухе платформы чемодан Кипа и клетку Розочки, не переставая ворчать себе под нос что-то неразборчивое о детях, которым неизвестно зачем нужен всякий бесполезный хлам. Наконец он швырнул возле двери какой-то тяжёлый бумажный пакет и удалился, уже не сказав ни слова.
Кип открыл пакет и обнаружил смесь разных орехов, фрукты, овощи и сваренное вкрутую яйцо, иными словами, настоящее пиршество для белки-летяги. Но после всех треволнений этого дня Розочке больше хотелось спать, чем есть. Когда Кип открыл дверь клетки, она тут же бросилась к гамаку.
Альберт уже закончил распаковывать вещи, поэтому помог соседу по комнате расставить книги в шкафу. Потом он нашёл на стене крючок для календаря Кипа, в котором сегодняшнее число было обведено красным. Все дни, прошедшие со дня открытых дверей, оказались тщательно зачёркнуты, рядом вёлся подсчёт оставшихся – в порядке убывания.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?