Текст книги "Без тебя нельзя"

Глава 12.

– Расскажи, как ты, как бизнес.

Он только открывает рот, чтобы начать, но я перебиваю.

– Только не эту мишуру, которую все видят в социальных сетях, а о том с какими проблемами приходится сталкиваться. Какие вопросы решать.

Марату приносят как раз его чай. Черный. С сахаром и лимоном. Тоже ничего не меняется? Кариму сок и воду.

– Недавно пришлось закрыть отель на Урале. Оказалось, что земля куплена незаконно. Она была не облагорожена, продавалась довольно дешево. Когда начались разборки мне начали угрожать. Я не стал связываться с криминалом и просто потерял этот участок вместе с отелем. Там теперь карьер по добыче золота.

Мне становится жарко. Хотя бы, потому что такая ситуация может возникнуть с любым бизнесменом, а может еще потому что я сама не слишком парилась с покупкой здания, в котором теперь располагается отель. Это центр, рядом парк. Очень удобное расположение. И то что его мне впихнули по дешевке наводит на определенные мысли. Надо бы перепроверить… Или лучше не трогать улий?

Я беру стакан, всасываю почти половину коктейля. Да, лучше не трогать.

– Тебе плохо?

– Нет, нет, – откашливаюсь. – Просто думаю, что бизнесмены очень часто в погоне за дешевизной по итогу теряют гораздо более ценные вещи.

Он так посмотрел на меня, словно я говорила не про отель.

– Что? Я же про бизнес говорю!

– А я решил, что ты имеешь ввиду, то как я променял такую дорогую тебя, на более дешевую Лейлу.

Я даже моргаю пару раз, пытаясь осознать сказанное.

– У меня и в мыслях такого не было. А вот почему тебе такое приходит в голову?

– Просто вспомнил, как ты кричала, когда узнала о нашей с ней связи…

– Что она дешевка? – вспоминаю я тот неприятный эпизод и тушуюсь.

Я тогда даже на нее накинулась.

Эта невинная овечка работала администратором в нашем Московском филиале. Я даже подумать не могла, что человек, которому я столько помогала, поддерживала, которого приглашала на свои дни рождения, могла так просто залезть на моего тогда еще мужа.

Да, мы с Маратом уже не жили вместе.

Да мы собирались разводиться.

Но мы были еще в той стадии, когда еще что – то можно было спасти. Был шанс, что мы снова будем вместе.

А Лейла Загитова своим невинным личиком просто втоптала этот шанс в грязь.

Я пришла в отель в очередной раз выяснить с Маратом отношения, сказать, что возможно готова его простить его, тем более на кануне мы в очередной раз переспали.

А стоило зайти в его кабинет, как я увидела там Лейлу. До меня доходили слухи, но я их отвергала. А тут, она сидит на его коленях. Не помню тогда что именно произошло, помню только как глаза застлала красная пелена и клок волос в своей руке.

И да, я назвала ее дешевкой.

– Ну да, – приносят мясо Марата и детские блюда.

Пока остывает я задаю вопрос, который меня давно интересовал. Еще в ту пору, когда я надеялась на воскрешение наших отношений.

– Кстати, а чем она тебя так зацепила? Ты же даже не замечал ее никогда. Я то-уж запомнила бы это.

– Ты всегда была дичайше ревнивой.

– А тебе это нравилось.

– Не без этого. Чем зацепила… Наверное, она. – Странно, что он не произносит ее имя. Обычно, когда любишь… – Она была полной противоположностью тебя.

– О да, а тебе всегда очень хотелось примерную жену своей национальности.

– Ты тоже моей.

– С большим и жирным но… Так – так, продолжай. Очень интересно.

– Да что интересного, Вик. Она заглядывала мне в рот, внимала каждому слову, все время просила помощи, заботилась о том, чтобы я был не голодный. Она не дерзила, не перебивала меня, не повышала голос, она в конце концов не ставила меня в неловкое положение перед партнерами, уверенная, что знает бизнес лучше меня. Или скажешь не было такого? – Он в конце даже забывается, голос повышает, а потом резко начинает есть, очевидно пытаясь заглушить желание меня задушить? Или загрызть. Вон как в кусок мяса зубами вцепился остервенело.

Он съедает половину, вытирается салфеткой, поднимает взгляд. Вроде успокоился. Значит и мне можно поесть наконец свой салат.

– Ладно, что об этом говорить.

– Да… Что об этом говорить? Хотя знаешь, – снова отпиваю из своего стакана, вытираясь салфеткой. – Я, пожалуй, за это извинюсь.

– За что?

– За те случаи, когда перебивала тебя на важных встречах. Тогда мне казалось, что я лучше сумею договорится с этими отцами жизни. Ведь мы говорили на одном языке…

– Ну конечно. Меня ведь отцом жизни ты никогда не считала. Для тебя я даже ровней не был. Ты не готова была ждать, что я всего добьюсь сам. Лейла же считала меня почти богом.

– Ох уж эти комплексы. Мужики любят, когда на них молятся, – усмехаюсь я и поднимаюсь, чтобы позвать сына. В душе такой раздрай, что больно.

Зачем я вообще затеяла разговор, словно ножом меня раздирающий. Чтобы вспомнить, что ничего, ничего между мной и Маратом уже быть не может?

Ему нужна верующая в его силу раба божья, а я хотела быть его богиней.

Ну теперь хотя бы многое становится яснее.

– Карим, принесли все. Пошли кушать.

– Мам, ну мы только начали, – бегает он и лазает как обезьянка.

– Не начинай. Поешь и пойдешь играть.

– Лаааадно, – делает он мне одолжение и бежит за стол. Марат отодвигает ему стул и ставит тарелку супа. – Мам, а нагетсы?

– Сначала суп, – все-таки говорит Марат и Карим вздыхая начинает ковыряться в тарелке, с надеждой поглядывая на свое любимое лакомство.

Не жизнь, а сладкий сон. Одна беда, мама не дает нагетсы.

– Пап, а мы сегодня распакуем игрушки?

– Обязательно. Думаю, мама нам это позволит? – пустить его к себе? Ну не знаааю…

– А что мы сами не справимся, малыш?

– Но я хочу, чтобы папа мне помог! Он завтра уедет, так что подарки хочу сегодня.

– Ладно, ладно, – закатываю я глаза. Запрусь на кухне и не выйду, пока он будет в квартире.

– Карим, а вы кроме садика куда – то ходите? – меняет Марат тему как флюгель.

– На футбол ходим.

– Ты сам выбрал или мама?

– Мама говорит, что я сам сделал выбор, – произносит сын так по – взрослому, что меня смех распирает, а на душе становится теплее. Желание поделиться успехами сына, смешными курьезными ситуациями и просто рассказать, как забавно он спит просто распирает.

– Это как? – поднимает Марат на меня глаза, а я пожимаю плечами.

– Несколько разбитых стекол у соседей на первых этажах сделали за него этот выбор. Ему вечно надо было что – то пинать. Помню, как на последних месяцах беременности материлась постоянно, потому что стоило мне куда – то пойти он тут же начинал долбить меня изнутри.

Марат ничего не отвечает, даже не улыбается, только чуть хмурит брови, из-за чего между пролегла глубокая складка.

Карим уже хватает нагетс, и на бегу кричит, что поел.

– Что?

– Ничего. Пытаюсь представить тебя с животом.

– Он был огромный. На последнем месяце я вообще отказывалась передвигаться. Включала любимый сериал, ставила чашку с попкорном на свое пузо и просто целыми сутками ждала, когда этот футболист из меня вылезет.

– Роды были тяжелыми?

– Ну орала я прилично.

– Могу себе представить. Думаю, тебя в роддоме запомнили.

– Уже повесили мой плакат с надписью: «Опасно, убьет!»

Марат смеется, а в уголках его глаз, тут же образовываются морщинки. Любуюсь его преобразовавшимся лицом. Обожала всего его смешить и каждый раз гордилась, когда это происходило. Он так редко мне улыбался. Вот и сейчас заметив мой взгляд его смех исчезает, словно лопнувший шарик.

– Кормила грудью?

– До года. Это было удобно. Отошел покормить, и он опять дрыхнет.

– Тогда ты приехала на конференцию я даже подумать не мог. Ты конечно чуть поправилась, но я списал это на стресс.

– Я что, плохо выглядела?

– Ты? Я вообще не помню, чтобы ты плохо выглядела хоть раз. В любом состоянии богиня, – его глаза мигом темнеют, засасывая меня в омут воспоминаний, где мы горели от страсти, где вместе взрывались, где сходили друг по другу с ума.

Да боже ты мой. Еще немного и я подниму ногу, чтобы потрогать его стояк. Хотя… Поднимаю ногу под столом и касаюсь его бедра. Оно напряженно как никогда, значит и его воспоминая мучают его.

Марат не двигается. Смотрит прямо в нутро, словно сдирает одежду и прямо здесь заваливает на стол. Стояк, такой, что любой бы мужик душу продал.

Марат дергает рукой, чтобы схватить мою лодыжку, но я оказываюсь быстрее.

– Если ты планировал меня завалить комплиментами в постель, то тебя явно нужно было добавить в мой коктейль чего – то покрепче.

– Можем поехать домой, и я куплю бутылку вина.

Он тянет ко мне руку, а я на убираю свою, чувствую его касание и сжимаю бедра. Между ними уже потоп. Воздух между нами так накалился, что даже официанты, бродящие рядом не решаются подойти. Хотя тарелки бы убрать надо.

Это было так давно, но я до сих пор могу вспомнить какого это. Быть оттраханной вот этими большими пальцами с ровными ногтями. Зацелованной этими твердыми губами.

А еще помню, как его полный страсти взгляд быстро сменялся на осуждающий или упрекающий.

Вытаскиваю руку, почти выдергиваю, стараясь унять свое взбунтовавшиеся либидо.

– Вот незадача. Я больше не пью… И мы с сыном поедем домой, а ты поедешь к себе домой. К своей семье.

– Чтобы ты не говорила, – он кивает в сторону Карима, который прибегает весь мокрый, быстро пьет свой сок и убегает обратно. – Вы тоже моя семья.

– Гаремы в наше время противозонны. Так что с сыном ты конечно можешь видеться, но на мое божественное начало даже не надейся.

– Божественное начало, – улыбается он, а я поднимаю брови. В смысле? – Но, если что, ты знаешь, что мой молот тора всегда в твоем распоряжении.

Не могу сдержать улыбку, вспоминая как в самом начале просто отвратительного фильма «Тор», сказала Марату, что лучше посмотрю на его молот, чем собственно сразу и занялась.

Мы смотрим друг на друга, вспоминая тот редкий теплый эпизод из прошлого. Но чтобы не было там, сколько бы сладости не несли фантазии, реальность никуда не деть. А в реальности в Москве его жена и дочь, которым тоже нужно уделить внимание.

– Вика, я хочу видеть сына чаще, чем раз в неделю…

– Это в лучшем случае, учитывая, как далеко мы теперь живем друг от друга.

– Ты должна переехать в Москву.

Я ждала этой фразы. Очевидно весь этот ужин был с целью только сказать это.

Я даже отвечать на это не буду.

Откидываюсь на спинку стула и забрасываю ногу на ногу.

– Марат, я тебе уже говорила и повторюсь. Я ничего тебе не должна. Мы расстались. Развелись. Не соверши я глупость ты бы вообще не узнал о сыне.

– Но я узнал.

– Кстати, почему у вас только дочь? Ты же всегда хотел большую семью. Почему молодая и несломленная тяжелым детском и психиатрической клиникой Лейла не родила тебе сыновей.

Марат быстро кидает взгляд на Карима, когда тот его зовет и показывает колесо. Машет ему.

– Только не говори, что вы не пытались. Я не поверю.

Марат опять молчит, осматривает мое лицо, снова принимается есть.

– Что ты говорила обо мне Кариму?

Вот оно как? Меняем тему? А почему?

– Ну сначала он не спрашивал, потом говорила, что ты работаешь. А буквально вчера сказала, что у тебя семья и ты занят… – охренеть. Вчера. С его появления прошли только сутки, а я уже выдохлась.

– Зачем же так?

– А как? Сказать что ты улетел но обещал вернуться? Если уж ты планируешь быть в его жизни, то будь добр не врать.

– А что сказать?

– Правду. Уж нам с тобой известно, какие последствия имеет ложь.

Глава 13.

Собственно, мне больше нечего ему сказать, так что я наконец допиваю свой коктейль и зову Карима доесть свои нагетсты, чтобы дома уже не готовить на ночь глядя.

Мы отправляемся домой еще через пол часа, когда Карим настолько возбужденный и уставший, что начинает капризничать. Хочу взять его на руки, чтобы успокоить,но Марат просит разрешения и я милостиво киваю. Карим тяжелый стал, конечно. В одной руке уже не потаскаешь, как раньше. Я даже скучаю немного по тому времени, когда единственная проблема была не где достать грудь так, чтобы не видели.

Марат усаживает Карима в машину, и мы едем домой. Вернее, к нам домой.

– Не чувствуй себя как дома, – прошу Марата уже в квартире, когда он помогает Кариму раздеться, а я оставляю подарки в коридоре. Иду на кухню ставить чайник и напомню, чтобы Карим не забыл помыть руки.

– Мам, а можно яблочко, – забегает он, показывая чистые руки и я достаю одно из корзины на столе. – А папе.

– Вот и папе, – достаю второе отдаю ему. Потом беру себе и усаживаюсь за ноут. Просматриваю почту, потом открываю ленту сообщений в телефоне. Леша спрашивает, когда мы сможем встретится, а я даже не знаю, что ему сказать. Наверняка у него много вопросом. Но я даже с Алиной не готова разговаривать. Мне нужно все это переварить.

Из кухни не выхожу, смотрю любимый сериал «Игры Престолов» периодически отвлекаясь на взрывы смеха. То мужского. То детского.

Так к ним хочется, что тело чешется. Посмотреть, что там смешного. Что за подарки привез Марат. Посмотреть, подходят ли они Кариму.

Закрываю ноут, понимая, что вообще не до сериала, потом второй раз ставлю чайник. Достало. Когда он уже уйдет! Да и время уже за девять перевалило.

– Вик, – оборачиваюсь на звук, чувствую, как вибрации от его голоса по телу прокатываются. – Чай будет?

Что? Чай? Он кем себя возомнил?

– Пусть тебе твоя идеальная жена чай делает! – срываюсь и тут же жалею об этом.

– Что я могу для тебя сделать?

– Просто уйти. Еще лучше навсегда.

– Так не получится, – он достает из кармана бархатную коробочку, а я хмурюсь. – Телефон ты не приняла, но надеюсь это примешь?

– Решил купить доступ в мою постель брюликами, – смеюсь я. – Не получится…

Я много чего хотела ему сказать, но замолчала, как только он открыл коробку. В ней лежал кулон. Даже спустя много лет я узнала этот кулон. Мамин. Она его носила не снимая. А потом мамы не стало, как и кулона.

– Откуда? – еле притрагиваюсь, он золотой, и я знаю, что он открывается. Там была маленькая я и отец. Фотографии.

– Ты не приехала на похороны отца, я взял на себя смелость все организовать.

– Спасибо.

– Это было в его сейфе. Он из чистого золота и его тоже хотели конфисковать, но я отбил…

– Отбил… – принимаю в руку холодный металл и открываю кулон, слезы градом начинают сыпаться. Тут те же самые фотографии, чуть пожелтевшие от времени.

Мне так ее не хватало. Она так мне была нужна. Она бы обязательно давно посоветовала оставить Марата в покое. Не мучить ни его, ни себя. Она бы помогла. Она бы была рядом.

Не сразу понимаю, как оказываюсь в объятиях Марата, как он гладит мою талию, как прижимает к себе все теснее.

– Почему он мне его не отдал? Почему?

– Есть вещи, которыми мы ни с кем не хотим делиться. Это единственное, что осталось у него от нее. Он ведь так и не женился после?

– Нет конечно. Он любил ее. Ты откуда про маму знаешь?

– Когда ты исчезла я начал копать. Нашел кстати всех твоих родственников, думал, что может ты поедешь к кому – то из них.

Приятное тепло растеклось по венам. Я лишь на минуту прикрыла глаза, чтобы насладиться запахом и ощущением защищённости, что дарит тело Марата. Лишь на миг вернулась в прошлое, когда держала его в объятиях долгие минуты.

Он искал меня. До такой степени, что нашёл всех родственников. Мне плевать на них. Я никогда даже не задумывалась о людях, которые так легко отказались от моей матери, которая сбежала с отцом. От меня.

– Зачем?

– Что именно? – поднимает он мое лицо пальцем за подбородок. Смотрит на губы, так жадно, словно хочет забрать с собой.

– Зачем ты меня искал? Разве ты не получил от брака с Лейлой все что хотел.

– Вика…

Отталкиваю его невероятной силой воли.

– Зачем ты меня искал! Из-за бизнеса? Я отказалась от него! Написала, что никаких претензий не имею! Из-за секса? Так ты можешь найти сотни таких как я. Любая будет счастлива лечь с таким как ты. Из-за любви? Так ты никогда меня не любил! Так ведь, Балаев! Ответь хоть на этот вопрос, не будь истуканом! Ты, когда – нибудь меня любил?! Хоть одно из твоих признаний было честным, или это просто попытка от меня отвязаться? Любил, Марат?

– Я вообще сомневаюсь, что способен на это чувство. Мне кажется оно умерло вместе с теми, кого я убивал на войне.

– Ха… – рыдание вырывается из меня, но тут я вижу Карима и резко отворачиваюсь.

– Пап, а можно мне еще мультик.

– Ну какие мультики, спать уже пора! – кричу, не поворачивая головы, меня трясёт, и я обнимаю себя руками. Не любил. Он никогда меня не любил. Тогда зачем столько лет был со мной. Зачем терпел мои выходки. А я? Я же чувствовала все. Я же все понимала. Но все равно раз за разом пыталась спасти. А смысл спасать уже мертвого солдата.

Слышу его шаги и трясущимися руками воды себе наливаю. Пью, сильно обливаясь. Черт.

– Отдай, – забирает он у меня стакан и сам мне чай наливает. Добавляет сахар. Ровно так как я люблю.

Как можно помнить такие мелочи и не любить?

– Зачем ты тогда был со мной? Зачем врал? Зачем мы поженились?

– Потому что я слабак. Я всегда знал, что ничего в эмоциональном плане не смогу тебе дать и знал, что нам нельзя было быть вместе, но и не быть с тобой было выше моих сил.

– Не понимаю.

Он проводит пальцем по моему обнаженному участку кожи, и я ощущаю, как он дрожит.

– Ты же как наркотик, Вик. Попробовал раз и помнишь эти безумные ощущения, когда ноги подкашиваются, когда ждешь дозы как одержимый, когда становишься зависимым и неадекватным.

– Но наркотик нельзя любить, потому что это запрещенное вещество.

– Примерно так.

– А Лейлу? – поворачиваю голову, смотрю на пальцы, что продолжают жечь мою кожу. – Ее ты тоже не любил?

– Не любил.

Слезы уже без остановки. Мне так хочется снова его спросить, узнать, как можно больше, обнять, поцеловать, умолять его себя любить.

– Уходи, Марат. Пожалуйста. Уходи.

Он тянет руку к моему затылку, вплетается в волосы и прижимается губами к виску.

– Прости еще раз, что угрожал. Я это сгоряча.

– Ладно. Иди уже. А то вдруг запрещенное вещество снова тебя заманит в свои опасные сети.

– Я из них никогда и не выпутывался. Я приеду в среду. Пойду скажу Кариму.

– Угу, – только и остается что сказать, слушая как Карим выбивает обещание, как плачет, прощаясь с отцом, как потом прижимается ко мне, а я обещаю, что в среду он точно приедет. Пусть только попробует нарушить обещание.

Глава 14.

Марат

Аэропорт встречает меня тишиной и голосом диспетчера объявляющей мой рейс. Пусто. Редко где такое можно увидеть, при этом выручка отеля в Новосибирске вполне приличная.

Башка раскалывается. То ли от сигарет, которые за последние сутки скурил две пачки, то ли от дерьмового виски из отеля. Уже сказал заменить.

Дохожу до аптеки, закидываюсь табусами.

Потом до зоны контроля.

Покалываю документы.

Рыженькая девушка улыбается, а как только видит билет в бизнес класс улыбается шире, демонстрируя ровный ряд зубов. Хоть сейчас на рекламу любой стоматологии.

– Марат Каримович. Приятного полёта. Вас проводить?

Серьезно? Настолько нужен мужик?

Осматриваюсь. Действительно никого больше нет, но все равно головой качаю.

Иду сам под стрелами разочарованного взгляда. Прошло то время, когда я, чтобы сомоутвердиться, цеплял каждую вторую. Количество секса давно перестало иметь значение. Теперь хочется качества.

И я прекрасно понимаю, что в моей жизни оно было только с Викой.

В самолете заказываю очередную порцию виски, выпиваю и закрываю глаза.

А перед ними Вика.

Красивая настолько, что внутренности сводит. Светлые локоны обрамляют чуть вытянутое лицо. Кожа сливки. Глаза зеленый луг. А тело… Она всегда была идеальной, вылепленный скульптуром, который точно знает о мужских фантазиях, а теперь он словно добавил лоска, цвета, формы.

Глупо было ждать, что она изменится, а моя одержимость ею пройдёт по щелчку пальцев.

Даже находясь за тысячи километров мне нужно знать, что она в порядке. Что она все еще любит меня. Хотя, не смотря, на это, как оказалось все отлично. Без меня ей намного лучше.

И не будь я таким эгоистом и слабаком, давно бы отпустил ее и пожелал счастья. Но стоит ее увидеть, приблизиться, прикоснуться, как мозг утекает вниз. Как планы рушатся, а в голову лезут сотни и сотни реальностей, где мы вместе.

Сын.

Из всех возможных вариантов я бы даже не подумал, что это возможно. Уже смирился даже, что с такой как Вика детей быть не может. Представлял ее успешной, или наоборот одинокой кошатницей, но даже подумать не мог, что у неё может быть сын.

Я бы скорее поверил в аборт, как сильно она меня тогда ненавидела.

Даже секс после расставания был на грани ненависти и жестокости, никакого люблю лишь горькое ненавижу.

И яростные движения тел, словно закаленные огнём клинки в битве.

Телефон вновь жужжит, а я последние сутки даже трубку не снимаю. В сообщения не захожу. Последние сутки как сомнамбула. Лишь в ожидании новой встречи, лишь в диком напряжении в страже не натворить дел.

Сколько рад меня посещали мысли просто нанять людей, выкрасть Вику с Каримом, и уехать с ними в горы. Там. Где никакие дела, никакое прошлое нас не достанет.

Где мы вернёмся в то время, когда Вика была счастлива, а меня не мучали кошмары, когда я верил в то что смогу залечить ее раны. Но снова и снова наносил новые.

И отпустить не мог и сделать счастливой.

Открываю глаза, всматриваясь в зарево на небе. Красиво так что глаза слепит. Моргаю пару раз, берусь за телефон и сразу ищу билеты на среду. Никому не хочу перезванивать, хочу подумать, как жить дальше. Как минимум как отодвинуть все свои дела и выполнить обещание данное сыну и Вике.

Быстро просматриваю свой Календарь и отодвигаю все дела со среды на будущую неделю. Отменяю встречу с министром по туризму, которую он ждал два месяца.

А что дальше? Вика не поедет в Москву это факт и требовать этого от неё глупо и недальновидно. Даже если мы не сможем быть вместе отношения ради сына нужна сохранить.

Ладно, приеду в среду, а дальше что? Разрываться на два города на расстоянии в несколько тысяч километров?

Карим возненавидит меня, как и его мать. Все придёт к тому что она просто в очередной раз сбежит. И понятно, что без связей генерала теперь ей сложно это будет сделать, но все равно скрыться в огромной стране как минимум на год она в может. Бляяя

Как боями вообще это получилось ? Когда мы свернули не туда, когда я сделал ошибку? Когда поцеловал ее в том аэропорту, или, когда позволит поверить, что мы сможем быть вместе несколько месяцев спустя когда смог поверить что смогу ее полюбить.

А может быть это случилось в точно такое же утро, когда из очередной поездки меня встретила не Вика, а Лейла.