Электронная библиотека » Людмила Павличенко » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 19 апреля 2017, 14:51


Автор книги: Людмила Павличенко


Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Людмила Михайловна Павличенко
Я – снайпер. В боях за Севастополь и Одессу

Слово к читателям

Герой Советского Союза Л.М. Павличенко – единственная женщина-снайпер, чей личный счет достигает 309 уничтоженных солдат и офицеров противника. Она – в числе наиболее известных у нас в стране и в мире РЯДОВЫХ участников Второй мировой войны. В 1942–1945 гг. на советско-германском фронте распространили более ста тысяч листовок с ее портретом (а Людмила Михайловна была красивая женщина) и призывом: «Бей врага без промаха!» После ее смерти в 1974 году имя Людмилы Павличенко было присвоено судну Министерства рыбного хозяйства СССР, школе № 3 города Белая Церковь Киевской области, где она училась с первого по седьмой класс, одной из улиц в центре Севастополя.

Полная и подлинная биография героини читается как увлекательный роман.

В нем есть трагические страницы, ведь Павличенко, вступив добровольцем в ряды Красной армии 26 июня 1941 года вместе со своим 54-м стрелковым полком, проделала тяжелый путь отступления от западных границ до Одессы. Есть страницы героические: при обороне этого города она за два месяца уничтожила 187 фашистов. Оборона Севастополя прибавила славы лучшему снайперу 25-й Чапаевской стрелковой дивизии, поскольку теперь ее личный счет возрос до 309 убитых врагов. Но есть и страницы лирические. На войне Людмила встретила свою большую любовь. Храбрый однополчанин, младший лейтенант Алексей Аркадьевич Киценко стал ее мужем.

По решению И.В. Сталина в августе 1942 года комсомольско-молодежная делегация в составе Н. Красавченко, В. Пчелинцева и Л. Павличенко вылетела в США для участия в работе Всемирной студенческой ассамблеи. Комсомольцы должны были агитировать за скорейшее открытие второго фронта в Западной Европе…

Несмотря на запрет, Павличенко вела на войне дневник. Она делала в нем подчас очень короткие записи. Да и не каждый день снайперу удавалось взять в руки карандаш или ручку. Бои в Севастополе отличались упорством и ожесточением.

Выйдя в отставку в 1953 году в звании майора береговой службы ВМФ, Людмила Михайловна вспомнила о своих фронтовых записях. Будучи по образованию историком, она серьезно относилась к мемуарам и считала, что публикация их потребует длительной работы в библиотеках и архивах. Первый шаг к этому она сделала в 1958 году, когда по заказу Госполитиздата написала небольшую документальную брошюру (72 стр.) «Героическая быль. Оборона Севастополя», а затем и ряд статей для разных сборников и журналов. Но это были не воспоминания о снайперской службе, а скорее обобщенный рассказ об основных событиях, которые разворачивались на переднем крае и в тылу Севастопольского оборонительного района с октября 1941-го по июль 1942 года.

После этих публикаций Л.М. Павличенко в 1964 году приняли в Союз журналистов СССР, где она стала секретарем военно-исторической секции московского его отделения.

Тесное общение с коллегами по перу, активное участие в военно-патриотическом воспитании подрастающего поколения привело ее к мысли о том, что книга, написанная старшим сержантом, командиром взвода сверхметких стрелков с достоверным рассказом о многих деталях и подробностях пехотной службы, может быть интересна современному читателю.

К концу 60-х годов стали выходить в свет не только воспоминания крупных военачальников об удачных операциях Советской Армии в 1944 и 1945 годах, но и правдивые рассказы командиров и политработников Красной армии о трудном, даже трагическом начале Великой Отечественной войны. К числу таких книг можно отнести воспоминания И.И. Азарова «Осажденная Одесса» (М.: Воениздат, 1966), сборник «У черноморских твердынь» (М.: Воениздат, 1967), где поместили свои статьи бывший командир 25-й Чапаевской дивизии Т.К. Коломиец и сослуживец Л.М. Павличенко, бывший комсорг 54-го полка Я.Я. Васьковский, мемуары рядового участника Одесской обороны Н.М. Алещенко «Они защищали Одессу» (М.: изд-во ДОСААФ, 1970).

Прочитав их, Людмила Михайловна приступила к работе.

Теперь ей хотелось написать именно о службе снайпера на фронте и подробно обо всем, что связано с этой воинской профессией: методы подготовки, тактика на поле боя и особенно – оружие, которое она отлично знала и очень любила. В 40—50-е годы разглашать подобную информацию не разрешалось. Однако без нее повествование о борьбе сверхметких стрелков с противником был бы неполным. Помня о прежних инструкциях, Павличенко тщательно подбирала материал, искала лучшую литературную форму для своей рукописи. Ей стало ясно, что двадцать лет, прошедшие с окончания Великой Отечественной войны, никак не способствуют скорому воплощению замысла. Многое вспоминалось с трудом, многое из записей оказалось утраченным. Кроме того, немало ценных документов и фотографий из своего архива, а также – личных вещей она уже передала в музеи: в Центральный музей Вооруженных Сил СССР в Москве и в Государственный музей героической обороны и освобождения Севастополя.

К сожалению, тяжелая продолжительная болезнь помешала знаменитой героине вовремя завершить работу и увидеть мемуары снайпера опубликованными. Фрагменты этой рукописи сохранились благодаря усилиям Любови Давыдовны Крашенинниковой-Павличенко, вдовы сына Людмилы Михайловны Ростислава Алексеевича Павличенко.

Бегунова А.И.,


составитель

Глава 1
Заводские стены

Летом 1932 года в жизни нашей семьи произошла значительная перемена. Из захолустного городка Богуслав, что лежит на юге Киевской области, мы переехали в столицу Украины и поселились в служебной квартире, предоставленной моему отцу Михаилу Ивановичу Белову. Он, будучи сотрудником Народного комиссариата внутренних дел (НКВД), получил должность в центральном аппарате этого ведомства в награду за добросовестное исполнение своих обязанностей.

Человек он был основательный, строгий, преданный службе. Смолоду начав работать слесарем на крупном заводе, он побывал на фронтах Первой мировой войны, вступил в ряды Коммунистической партии – тогда она называлась РСДРП(б), – участвовал в революционных событиях в Петрограде, потом служил комиссаром полка в 24-й Самаро-Симбирской «Железной» дивизии, воевал с белогвардейскими отрядами Колчака на Среднем Поволжье, Южном Урале. Демобилизовался из Красной армии в 1923 году, в возрасте 28 лет. Но привязанность к военной форме сохранил до конца дней, и мы по большей части видели его в одной одежде: габардиновый френч защитного цвета с отложным воротником, с орденом Красного Знамени на груди, темно-синие брюки-галифе и хромовые офицерские сапоги.

Естественно, что последнее слово при семейных спорах – если таковые и случались – оставалось за папой. Но моя добрая матушка Елена Трофимовна Белова, выпускница женской гимназии в городе Владимире, умела смягчать суровый нрав отца. Она была красивая женщина с гибкой, словно точеной фигурой, с пышными темно-каштановыми волосами и карими глазами, которые освещали ее лицо каким-то необычным светом.

Она хорошо знала иностранные языки и преподавала их в школе. Ученики ее любили. Превращая урок в игру, мама добивалась отличного запоминания всех европейских, странных для русского уха слов. Дети у нее не только прекрасно читали, но и говорили.

Так же настойчиво она занималась с нами: моей старшей сестрой Валентиной и со мной. Благодаря ей, мы рано познакомились с русской классической литературой, ибо сочинения Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Льва Толстого, Чехова, Максима Горького, Куприна имелись в нашей домашней библиотеке. Моя сестра в силу мягкого, мечтательного характера оказалась более восприимчива к литературным образам. Меня же привлекала история, точнее говоря – военное прошлое нашей великой страны.

До Богуслава мы несколько лет жили в городе Белая Церковь Киевской области. Там я училась в школе № 3, там беззаботно протекли мои детские и отроческие годы. У нас на улице Привокзальной образовалась дружная компания. Мы играли в «казаки-разбойники», летом катались на лодках-плоскодонках по здешней реке Рось, гуляли в старинном и очень красивом парке «Александрия», осенью совершали набеги на окрестные сады. Я верховодила в ватаге подростков потому, что лучше всех стреляла из рогатки, быстрее всех бегала, хорошо плавала и никогда не боялась затеять драку, первой стукнув обидчика кулаком по скуле.

Дворовые развлечения закончились, едва мне исполнилось пятнадцать лет. Причем кончились внезапно, в один день. Оглядываясь назад, я могла бы сравнить его с концом света, с добровольным ослеплением, с потерей рассудка. Такова была моя первая, школьная любовь. Память о ней осталась со мной на всю жизнь в виде фамилии этого человека – ПАВЛИЧЕНКО.

По счастью, мой сын Ростислав совсем не похож на отца. У него добрый, спокойный нрав и внешность, характерная для членов нашего семейства: карие глаза, пышные темные волосы, высокий рост, крепкое телосложение. Все-таки он принадлежит именно к роду БЕЛОВЫХ и достойно продолжает наши традиции служения Отечеству. Слава с отличием закончил юридический факультет Московского университета и Высшую школу КГБ. Он с честью носит звание советского офицера. Я им горжусь…

На новом месте в Киеве мы обустроились довольно быстро, стали понемногу привыкать к большому и шумному столичному городу. Отца мы видели мало, он задерживался на службе допоздна. Потому наши задушевные беседы с ним обычно происходили на кухне после ужина. Мама ставила на стол самовар, и за чашкой чая мы могли обсуждать с родителями любые темы, задавать им любые вопросы. Так вскоре и произошел главный разговор.

– Что теперь собираетесь делать, милые дети? – спросил нас папа, медленно попивая горячий чай.

– Пока не знаем, – первой по праву старшинства ответила Валентина.

– Вы должны подумать о работе, – сказал он.

– Какой работе? – удивилась моя сестра.

– О хорошей работе, в хорошем месте, с хорошей зарплатой.

– Но, папа, – возразила я, – у меня только семь классов образования, я хочу учиться дальше.

– Учиться, Людмила, никогда не поздно, – твердо произнес отец. – А вот начать трудовую биографию, причем – с правильной записи в анкете – нынче самое время. Тем более что я уже договорился, вас возьмут.

– Куда это? – капризно поджала губы моя сестра.

– На завод «Арсенал»…

Если двигаться от парка «Аскольдова могила», то слева будет простираться широкая водная гладь Днепра, а справа начнется прямая и не слишком длинная улица Арсенальная (в 1941 году переименована в Московскую. – Примеч. сост.). В начале улицы находится здание весьма внушительного вида. Это – Арсенальные мастерские, построенные при императоре Николае Первом. Говорят, сам царь заложил первый кирпич в их фундамент. Стены получились двухметровой толщины, высотой в два этажа и по цвету кирпичей – светло-желтые, отчего местные жители стали называть все строение «фарфоровым».

Однако к тонким изделиям из глины ни мастерские, ни завод, к ним примыкающий, отношения не имел. Основан он был по распоряжению царицы Екатерины Великой и строился долго: с 1784 по 1803 год. Делали на нем пушки, лафеты, ружья, штыки, сабли, палаши, разное военное снаряжение.

В советское время мощное оборонное предприятие освоило еще и выпуск продукции, нужной для народного хозяйства: плуги, замки, пароконные повозки, оборудование для мельниц и сахарных заводов. Работали «арсенальцы» с полной отдачей сил и в 1923 году удостоились награды от правительства Украины – ордена Трудового Красного знамени.

Здание завода мне понравилось с первого взгляда. Оно сильно напоминало крепость. Прямоугольное по форме своей (168 × 135 м), с большим внутренним двором, с башней, с закругленными внешними стенами, где первый ярус украшал крупный дощатый руст, строение это казалось сошедшим с древней батальной гравюры. Не хватало лишь рва под стенами, подъемного моста через него и тяжелых ворот, которые охраняли бы воины в блестящих доспехах.

Нас с сестрой после выполнения некоторых формальностей (например, подписки о неразглашении государственной тайны) причислили к гарнизону сей «крепости». Валентину – нормировщицей, так как ей уже исполнилось восемнадцать и она имела аттестат о среднем образовании. Меня – чернорабочей по малолетству (мне было всего 16) и отсутствию каких-либо профессиональных навыков.

Полгода мне хватило, чтобы войти в ритм заводской жизни и подружиться с самими заводчанами. Меня приняли в комсомол. В мае 1934 года я перешла в токарный цех, где около месяца пробыла в ученицах, затем получила право на самостоятельную работу и скоро достигла квалификации токаря шестого разряда.

Интересное это было время.

«Арсенал» менялся прямо на наших глазах. Поступали новые, уже отечественные станки, монтировалось более совершенное оборудование, вступали в строй новые производственные мощности, реконструировались старые помещения. Заводской люд, видя усилия власти, направленные на рост промышленности, отвечал ей ударным трудом. Кстати говоря, заметно росли и расценки, а ведь все станочники нашего цеха работали по сдельной оплате.

Мне тоже не приходилось жаловаться. У меня был токарно-винторезный станок с коробкой управления скоростями «ДИП300» («Догоним и перегоним капиталистические страны»), выпущенный московским заводом «Красный пролетарий» в 1933 году. Он предназначался для обработки цилиндрических, конических и сложных поверхностей, не только наружных, но и внутренних.

Вот я и обрабатывала.

Как сейчас вспоминается, по большей части – заготовки валов для всевозможных редукторов. За один проход резца снимала от 0,5 мм до 3 мм (и больше) металла. Скорость резания выбирала в зависимости от твердости материала и стойкости резца. В основном у нас применялись резцы из высокоуглеродистой стали. Хотя бывали и другие – с припаянными пластинами из сверхтвердых сплавов вольфрама и титана.

Вьющаяся из-под резца синевато-фиолетовая металлическая стружка до сих пор кажется мне невероятно красивой. Как ни тверд металл, он поддается силе человека. Нужно лишь изобрести такую хитрую машинку…

Наш завод, объединяя людей в труде, предоставлял им возможность с толком проводить свое свободное время. Правда, заводской клуб ярким и богатым оформлением не отличался. Он был небольшим, даже тесным. Впрочем, его помещений хватало для занятий разных кружков: театрального «Синяя блуза», ИЗО-студии, где учили рисовать, кройки и шитья, очень полезного для женщин, планерного и стрелкового. В актовом зале регулярно устраивали замечательные праздничные вечера «Встреча трех поколений», на которых чествовали ветеранов революции и Гражданской войны, молодых производственников, перевыполнявших нормы на 50 и более процентов.

Поначалу я с подругой – она меня уговорила – отправилась в планерный кружок. Об авиации и подвигах авиаторов много писали в газетах. Так что мы с энтузиазмом посещали теоретические занятия и сосредоточенно конспектировали лекции бравого лейтенанта ВВС о подъемной силе крыла. Однако первый же полет с инструктором здорово охладил мой пыл. Когда травяное поле аэродрома быстро-быстро помчалось навстречу и затем вдруг резко ушло куда-то вниз, голова у меня закружилась, к горлу подступила тошнота. «Значит, воздух – не моя стихия, – подумалось мне. – Я – человек сугубо земной и должна опираться на твердую почву…»

Инструктор заводского стрелкового кружка Федор Кущенко работал в нашем цехе и постоянно агитировал молодежь, приглашая ходить в тир. Сам он недавно отслужил срочную службу в Красной армии, увлекся там пулевой стрельбой и уверял, будто в полете пули и попадании ее в цель есть нечто завораживающее.

Парень симпатичный и обаятельный, Федя с подобными рассуждениями подкатывал и ко мне. Однако я помнила полет на планере, который изрядно поколебал мою веру в собственные возможности, хотя в юности – что скрывать! – они кажутся безграничными. Кроме того, я считала завлекательные речи Кущенко обыкновенным волокитством. Мой небольшой, но суровый жизненный опыт подсказывал: с представителями мужского пола следует всегда быть настороже.

Однажды (дело было на комсомольском собрании) мне надоело слушать его сказки. Я ответила Федору в ироническом тоне. Ребята, сидевшие вокруг, оценили мою шутку и начали громко смеяться. Наш комсорг в тот момент читал довольно скучный доклад о работе членов ЛКСМУ по досрочному выполнению цехового квартального плана. Он принял этот смех на свой счет и почему-то очень рассердился. Возникла словесная перепалка между ним и некоторыми присутствующими в зале комсомольцами. В ней применялись красочные эпитеты и неожиданные сравнения. В конце концов, комсорг выставил за дверь меня и Кущенко, как зачинщиков скандала.

Ошеломленные таким финалом, мы с Федором двинулись к выходу. Рабочий день уже кончился, наши шаги гулко отдавались в пустынном коридоре. Вдруг Кущенко сказал:

– Все-таки надо успокоиться.

– Надо, – согласилась я.

– Тогда пошли в тир, постреляем.

– Думаешь, это поможет?

– Конечно. Стрельба – занятие для спокойных людей. Хотя врожденные способности тоже нужны.

– Какие еще способности? – не удержалась я от ехидного вопроса.

– Самые настоящие. Скажем, отличный глазомер или точное ощущение оружия, – ответил он, позванивая связкой ключей, извлеченной из кармана кожаной куртки.

Тир находился на охраняемой заводской территории, прилегающей к главному зданию. Наверное, когда-то это был склад – приземистое, длинное строение с зарешеченными окнами, расположенными почти под крышей. С высоты нынешних моих познаний могу сказать, что тир «Арсенала» в середине 30-х годов отвечал всем необходимым стандартам. Там имелось помещение со столами, стульями и школьной доской на стене для теоретических занятий, небольшая оружейная комната с запирающимися на замок шкафами для винтовок и пистолетов, сейф для хранения боеприпасов, огневой рубеж, позволявший стрелять с упора, с колена, стоя, лежа (на матах). Толстые деревянные щиты с мишенями отстояли от него на двадцать пять метров.

Федор открыл один из шкафов и достал новенькое ружье, не так чтобы длинное, чуть более метра (точнее – 111 см), но с массивной березовой ложей и толстым стволом. Это изделие Тульского оружейного завода было известно в СССР под названием «ТОЗ-8». Его выпускали с 1932-го по 1946 год и вместе с модификацией «ТОЗ-8М» произвели, кажется, около миллиона штук. Надежная, простая в эксплуатации малокалиберная однозарядная винтовка с продольно-скользящим затвором, под патрон 5,6 ×16 мм кольцевого воспламенения сослужила добрую службу не только спортсменам, но и охотникам.

Пишу о ней с теплым чувством, ибо с «ТОЗ-8» началось и мое увлечение пулевой стрельбой, мои университеты сверхметкого стрелка…

Существуют подробные инструкции, которые рассказывают, как надо обращаться с огнестрельным оружием. Конечно, Кущенко мог бы сперва поговорить о них. Однако он поступил по-другому. Просто передал винтовку мне и сказал:

– Знакомься!

Честное слово, я думала, будто «огнестрелы» гораздо тяжелее и держать их в руках трудно. Но это ружье не тянуло и на три с половиной килограмма. При моей привычке устанавливать для обработки на станке порой весьма громоздкие детали не пришлось даже прилагать усилие, чтобы его поднять. Приятна была и холодноватая твердость металла на его стволе и ствольной коробке. Рукоять затвора, отогнутая вниз, говорила о том, что конструкторы позаботились об удобстве для человека, владеющего этим оружием.

Прежде всего, Федор предложил проверить «прикладистость винтовки», узнать, подходит ли она для меня. Тут все сложилось удачно. Затылок приклада уперся в плечевую впадину, кистью правой руки я свободно обхватила шейку приклада и положила указательный палец – а пальцы у меня длинные – на спусковой крючок между первой и второй фалангой. Осталось, наклонив голову направо, щекой прижаться к гребню приклада и открытым правым глазом посмотреть на мушку. Она проходила точно посредине прицельной планки и виднелась ровно на всю свою величину.

– Теперь можно стрелять, – сказал Федор.

– А патроны?

– Одну минуту, – инструктор взял у меня винтовку, зарядил ее и навел ствол на мишень. Раздался громкий звук, точно по железному листу хлестнули прутом. От неожиданности я вздрогнула. Кущенко улыбнулся:

– Ну, это с непривычки. Попробуй, у тебя получится…

Винтовка снова оказалась у меня в руках. Старательно повторив все приемы «прикладывания», я сделала первый выстрел. «Мелкашка» (так мы называли «ТОЗ-8») имела небольшую отдачу. К тому же по совету Федора я крепко прижимала ее к плечу, так что никаких неприятных ощущений не испытала. Кущенко позволил мне выстрелить еще три раза, а потом пошел посмотреть на мишень. Он принес этот бумажный лист с черными кругами к огневому рубежу, где я не без волнения его ожидала, внимательно посмотрел на меня и произнес:

– Для начинающего просто удивительно. Ясно, что способности есть.

– Неужели врожденные? – отчего-то мне захотелось пошутить.

– Вот это точно, – мой первый тренер был серьезен. Никогда раньше я не видела Федю Кущенко таким серьезным…

Занятия в нашем стрелковом кружке проходили раз в неделю, по субботам.

Начинали с того, что подробно изучали устройство малокалиберной винтовки, разбирали и собирали затвор, привыкали тщательно ухаживать за оружием: чистить, смазывать. В комнате с черной классной доской у нас проводились занятия, на которых преподавали основы баллистики. Так, я, к своему большому удивлению, узнала, что пуля летит к цели не по прямой линии, а из-за инерции движения, воздействия на нее силы тяжести и сопротивления воздуха, описывает дугу, да еще и вращается при этом.

Бывали у нас и лекции по истории «огнестрелов». Она началась в ХIV веке с ружья с фитильным замком, когда развитие техники впервые позволило использовать метальные свойства пороха, затем появились и получили широкое распространение ружья с кремнево-ударным замком, затем – с капсульным замком. Но поистине революционный переворот случился в конце ХIX века: появились магазинные винтовки с нарезами в стволе и продольно-скользящими затворами, что способствовало быстрому заряжанию, увеличению дальности и меткости выстрела.

Вообще ручное огнестрельное оружие представляется мне совершеннейшим творением ума и рук человеческих. При его создании всегда использовались самые новые изобретения. Технологические решения, необходимые для его изготовлении, быстро оттачивались и доводились до производства, измеряемого тысячами и миллионами штук. В наиболее удачных, заслуживших мировое признание образцах, инженерный гений находит свое воплощение в идеальной, законченной внешней форме. Ведь «огнестрелы» по-своему… красивы. Их приятно взять в руки, удобно ими пользоваться. Они заслужили любовь людей, которые пошли с ними на войну, невероятную по своей жестокости. Некоторые (та же трехлинейная винтовка Мосина, пистолет-пулемет Шпагина, ручной пулемет Дегтярева, пистолет «Тульский, Токарева») даже стали своеобразными символами эпохи…

Однако больше всего мои друзья любили стрельбу.

Мы упражнялись в тире, поражая мишени из положения стоя, лежа, с упора, с колена с применением ремня, пропущенного под левую руку. «Мелкашка» имела только открытый секторный прицел с подвижным хомутиком и на конце ствола – цилиндрическую мушку с удлиненным основанием. При такой простоте устройства она тем не менее помогала выработать основные навыки стрелка: быстрое прицеливание, плавный нажим на спусковой крючок, удержание ружья в правильном положении, без «сваливания» его влево или вправо. При начальной скорости пули 310 метров в секунду дальность выстрела у «ТОЗ-8» достигала 1200–1600 метров, но в тире это значения не имело.

Когда наступила весна, мы стали выезжать на стрельбище за город и тренироваться для сдачи нормативов на значок «Ворошиловский стрелок» второй ступени, а в них входила не только меткая стрельба, но и ориентирование на местности, метание гранаты, физическая подготовка (бег, прыжки, отжимания). Эти нормативы мы успешно выполнили и затем приняли участие в городских соревнованиях Осоавиахима по пулевой стрельбе.

Хочу заметить, что наш кружок был лишь одним из нескольких сотен подразделений в структуре «Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству», или – Осоавиахима. Эта массовая добровольная общественная военно-патриотическая организация появилась в нашей стране в 1927 году и сыграла большую роль в подготовке юношей и девушек к службе в армии. В ней насчитывалось около 14 миллионов человек, которые обучалась в первичных организациях этого общества, осваивая военные специальности от летчиков и парашютистов до стрелков, пулеметчиков, водителей автотранспорта, дрессировщиков служебных собак.

Почетную грамоту, заработанную на соревнованиях Осоавиахима, я поместила в рамку под стекло и с гордостью повесила ее на стену в нашей с Валентиной комнате. Ни моя сестра, ни мои родители всерьез к моему увлечению стрельбой не относились. При наших домашних беседах они любили подшутить над моей страстью к оружию. Я же не могла внятно объяснить им, какая сила влечет меня в тир или на стрельбище, что притягательного есть в предмете, снабженном металлическим стволом, деревянным прикладом, затвором, спусковым крючком и мушкой, почему так интересно управлять движением пули к цели…

В конце 1935 года по комсомольской путевке я попала на двухнедельные курсы чертежников-копировщиков, окончила их с отличием и начала работать в механическом цехе старшим чертежником. Эта работа мне нравилась. Конечно, она отличалась от труда токаря– станочника, но также требовала сосредоточенности и аккуратности. Станки гудели за стеной, а мы в нашем бюро, в тишине, среди кульманов и свертков ватмана, занимались сверкой чертежей, подготовкой их для передачи производственникам. Отношения в коллективе были теплыми. Мое увлечение пулевой стрельбой здесь восприняли с пониманием…

Я очень благодарна заводу «Арсенал».

Проведя почти четыре года в его стенах, я получила две специальности, привыкла работать на предприятии оборонной промышленности, где существовала полувоенная дисциплина, повзрослела, почувствовала себя человеком, способным отдавать себе отчет в своих намерениях и поступках, добиваться поставленной цели. Заводская комсомольская организация также помогла мне перейти к новому этапу жизни: весной 1935 года я получила направление на рабфак при Киевском государственном университете. Потом еще год работала в токарном цехе и по вечерам училась. Затем успешно сдала экзамены и в сентябре 1936-го стала обладательницей студенческого билета исторического факультета КГУ. Таким образом, моя детская мечта исполнилась. Правда, на нашем курсе я была, наверное, самой старшей из студенток.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации