Текст книги "Чемодан чепухи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chemodan-chepuhi-34417.jpg)
Автор книги: Людмила Петрушевская
Жанр: Детские стихи, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Жиробей и Божья Слоновка
Один не очень разумный, но добрый волшебник решил сделать так, чтобы всем было хорошо и чтобы никто никого не гонял, не ел и не ловил.
Для этого, подумал наш добряк, надо слить всех в единую могучую вольную новую семью!
В итоге некий шустрый воробей, залетевший в кормушку жирафа африканского, неожиданно для себя снес довольно крупное яйцо, из которого выклюнулся птенчик мало того что с рогами, но весь пятнистый и на четырех копытах.
Воробей-мама смутилась, остальные воробьи сделали умный вид, а папа-воробышек уехал в другой город на речку Фонтанку к чижам и даже не прислал телеграмму как добрался.
Новую птицу назвали жиробей, малютка причем не чирикал, а пытался трубить что-то вроде «йа-йа», рыл гнездо копытами, на всех смотрел сверху и достукался.
Птенцы его не полюбили, не приняли.
В результате он слетел на землю всеми четырьмя каблуками.
Мать смотрела на него вся в слезах, воробьи шушукались, а маленький жиробей, вытянув свою длинную шею, зачирикал «йа, йа» и полетел к отцу знакомиться.
Добравшись до зоопарка, жиробей сел в папашину кормушку, подгадав время, когда жираф склонился пообедать.
И только жираф разинул пасть, чтобы захватить побольше сенца, как у него перед глазами кто-то залопотал крылышками, кто-то типа крупного комарика, и раздался писк – «йа-йа».
Жираф ничего не понял, принял полную морду сена и поднял свой башенный кран на высоту трех этажей.
И там, оглядевшись в облаках, он стал безразлично ко всему пережевывать пищу, двигая своим корытом вправо-влево.
А жиробей, надо сказать, сразу слетел с копыт, как только увидел эту разинутую пещеру с желтыми клыками, каждый из которых был величиной с тридцать воробьев, если их слепить встык.
И бедный жиробей поскакал домой рысью, забыв про крылья (то ли они у него временно отнялись от ужаса).
Называется папаша, на ребенка даже не взглянул.
Он прибыл к родному гнезду через две недели (дорога пешком от метро «Баррикадная» до метро «Чистые пруды») – хотя шел хорошим галопом.
Но жиробей скакал без подков, а любая лошадь вам скажет, что это все равно что бежать босиком, живо пятки стопчешь.
Пока жиробей галопировал к Чистым прудам, наш мудрец не дремал и придумывал новые чудеса.
В результате чего мама-воробей, которая в ожидании сына делала запасы продовольствия и таскала в гнездо всякую сушенину типа мух, снятых с паутины, и ночных комаров, размазанных по садовым скамейкам – эта мама-воробей опять направилась в зоопарк.
Там она прямиком полетела в слоновник, и произошло новое чудо.
Не пугайтесь, это не было очередное яйцо, из которого у воробьихи должен был вылупиться слонобей, птичка с хоботом и крупными ушками, нет, еще одного позора не произошло.
Но к слону еще раньше того заглянула божья коровка, прогулялась по широкому лбу царя джунглей и вскоре тут же, на заборе, вывела божью слоновку, новое дело!
У божьей слоновки (при том, что имелось восемь черных точек на красном фоне спины) еще и хвост висел веревочкой, изо рта выбивались клыки, глазки были узенькие, не коровкины, а ног толстых, с грубыми ногтями, насчитывалось ровно шесть.
Этим толстым ножкам буквально негде было разместиться, причем они, в довершение всего, оказались прикрыты сверху красным куполом в черный горошек – ни дать ни взять тарелка с сосисками, опрокинутая вверх дном!
Такое вот произведение явилось на свет.
Мама-воробьиха хапнула это мясистое изделие, еле донесла его в клюве с помощью лапок и разместила пока что в гнезде.
Она все ждала своего ненаглядного сыночка жиробья и запасалась продуктами питания.
А вот божья слоновка, отдышавшись, выпустила из-под спинки запасные крылья и полезла на соседнюю ветку кормиться как ни в чем не бывало.
Мало того, она свободно ходила своими шестью толстенькими ногами по листьям, а хоботом всасывала всяких мелких тлей и букашек.
Причем глазки узкие моргали, хвост болтался веревкой, а из-под красной спинки довольно неаккуратно торчали нижние крылышки, вроде панталон.
Мать-воробьиха, однако, ее не притесняла, а сама все ждала и дождалась – сынок-жиробей пригарцевал к подножью родного дерева, воздел крылья и прилетел домой.
Там его встретила сытным обедом воробей-мамаша, а потом повела по угодьям знакомиться с запасами.
И сказала при этом, что чихать хотела на весь воробьиный свет, что со всеми рассорилась.
– Мы проживем и вдвоем, – заключила мамаша, а вот сын, навостривши рожки, стоял и смотрел, вертя длинной шеей, и смотрел он ни на кого другого, как на бедную божью слоновку, которая была хорошо видна благодаря ярко-красной спинке.
– Какая ягодка, – заметил жиробей.
– Я ее пасу, – откликнулась мать, – запасла нам на зиму.
Но сын-жиробей прихорошился, облизал морду, одернул перышки, пристукнул копытами и со словами «Я вам тут не помешал» опустился возле хорошенькой божьей слоновки.
Короче говоря, мы за действия того неумного волшебника не отвечаем и не беремся предположить, какие последствия могут возникнуть от знакомства жиробья и божьей слоновки.
Только представить себе шестиногого лопоухого воробья, который помахивает хоботом, летает на прозрачных крыльях и имеет рога, причем сам весь красный в черных и в желтых пятнах.
И он трубит, и клыки торчат из его клювика, и шея стоит столбом, а сзади болтается хвост веревочкой, а на каждой из толстых ног по четыре коготочка, а бабка-воробьиха, няньча внука, говорит: «Не в меня удался, не в нашу породу».
– Ну и ладно, – говорит она, – родился, так пригодился.
Называться он будет примерке так: Божислав Жиробеевич Слоковьев, уменьшительно Славик.
Кот, который умел петь
Жил-был Кот, который умел петь и пел вечерами для своей знакомой кошки.
Но его знакомая кошка не обращала на него никакого внимания и не выходила гулять, а целыми вечерами сидела и смотрела телевизор.
Тогда кот решил сам спеть по телевизору. Он пришел на телевидение петь, но ему там сказали:
– Мы с хвостами не берем.
Кот сказал:
– Это пара пустяков.
Он зашел за угол, подвязал хвост к поясу и снова пришел на телевидение.
Но там ему опять сказали:
– С какой стати у вас лицо полосатое? На экране это будет выглядеть странно – все подумают, что это у них телевизоры испортились.
Кот сказал:
– Это пара пустяков.
И он снова зашел за угол, потерся о белую стену и стал белый, как стена.
Но на телевидении ему опять сказали:
– Что это еще за меховые варежки у вас?
Тогда кот разозлился и сказал:
– Меховые варежки? А вот это вы видели?
И высунул свои длинные острые когти. Ему сказали:
– Ну, знаете что, с такими ногтями мы вообще на телевидение петь не берем. Всего вам хорошего!
Кот тогда сказал:
– А я вам все ваше телевидение тогда испорчу!
Он залез на телевизионную вышку и стал оттуда кричать:
– Мяу! Мрряу! Фрряу! Пш-пш! Ку-ку! До-ре-мифа-соль!
И все передачи телевидения стали путаться. Но зрители терпеливо сидели и смотрели.
А кот кричал все громче, из-за этого все еще более перепуталось, и диктора показали вверх ногами.
Но зрители терпеливо сидели и смотрели, только головы перевернули так, чтобы было видно перевернутое изображение.
В том числе это сделала и котова знакомая кошка.
А кот прыгал и бегал по телевизионной вышке, и передачи от этого стали не только перевернутые, но и перекошенные.
И все зрители в ответ перекосились, чтобы удобней было смотреть перекошенное изображение.
И котова знакомая кошка тоже вся, бедная, перекосилась.
Но затем кот задел на вышке лапой какое-то хитросплетение, и телевизоры испортились и погасли.
И все тогда вышли на улицу гулять.
И знакомая котова кошка тоже вышла погулять со своей перекошенной внешностью.
Кот увидел это с высоты, спрыгнул, подошел к своей знакомой и сказал:
– Гуляете?
И они стали гулять вдвоем, и уж тут-то кот спел ей все песни, какие хотел.
Жучок-водомерка
Жил-был жучок-водомерка.
У него был прекрасный домик над водой – с верандой, посудой и кроваткой.
Однажды в гости к нему залетела стрекоза, сама голубая, глаза зеленые, и сказала:
– Как у тебя прекрасно! Можно я буду здесь жить?
– Но ты не поместишься, – сказал водомерка.
– Я сложу крылья, – сказала стрекоза.
Она сложила крылья и поместилась в комнате. Но водомерка спросил:
– А как же мои братья и мама?
Стрекоза легла на кроватку и сказала:
– Как тут чудесно!
Водомерка сказал:
– А у тебя есть свой дом?
– Нет, – ответила стрекоза. – Я поссорилась с ними и ушла куда глаза глядят. У меня никого нет на свете, ни одной живой души. Я совсем одна. Ты добрый, водомерка, очень добрый. Я так тебя люблю, не гони меня. Мне кажется, что ты меня жалеешь. Если ты меня выгонишь, я умру от горя. Не гони меня.
– Я тебя не гоню, – сказал водомерка. – Просто ты очень большая, а домик у меня маленький. А у меня пятнадцать братьев и мама!
– Спасибо тебе, что ты меня не гонишь, хоть ты и говоришь, что я очень большая. Я не большая, я просто очень высокая. Я тонкая и хрупкая, я могу сложиться совсем-совсем и подобрать хвостик. Ты видишь? Я стала маленькая.
– Давай я тебе построю домик, – сказал водомерка.
– Гонишь меня? – спросила стрекоза и заплакала.
– Но мои братья и мама где поместятся?
– Поэтому ты меня гонишь?
– А как же быть?
– А почему ты гонишь меня, а не их?
Водомерка остолбенел и замолчал. А стрекоза все плакала:
– Ты меня совсем не жалеешь, ты жалеешь только их. А вот я, я жалею тебя! Они сидят у тебя на шее, все шестнадцать душ. Ты все за них делаешь. Строишь домики, а они тебя не любят. А я тебя люблю. Они не любят, а я люблю!
Водомерка не знал, что и сказать. Стрекоза продолжала:
– Почему ты обязан все для них делать? Почему ты не можешь хоть на секунду вспомнить о себе? Почему ты не можешь пожить без них? Я все для тебя сделаю, все-все!
– А мне ничего не надо, – сказал водомерка.
Он был вообще тихий и скромный жучок. И, кроме того, ему действительно ничего не требовалось.
– На нас двоих, – продолжала стрекоза, – этого домика вполне достаточно – тихо, не шумно, по вечерам луна и звезды, вода в пруду сверкает. Никто не прыгает, не кричит, никто не упрекает, не заставляет. Мы жили бы только для себя. Вот увидишь – я умею так прекрасно танцевать в лунном тумане. Я училась в балетной школе. Я играю на арфе. Вечерами бы к нам приходила прекрасная компания музыкантов. Представляешь? Тихая музыка над вечерней водой среди звезд, тумана и аромата цветущего луга. Хочешь, так будет? А? Хочешь?
Водомерка подумал и сказал на всякий случай:
– Посмотрим!
– Вот увидишь! У меня в камышинке спрятаны на всякий случай речные жемчуга, перламутровые раковины, посуда и подушки из камышового пуха. Ты не думай, что я бедная. Я из очень-очень хорошей семьи! Просто меня они все время упрекали, ругали, что я не хочу выйти замуж за этого рогатого урода, за богача-усача. Ты его видел?
Водомерка испугался. Он видел один раз великана – рогатого жука-усача.
– А он, – продолжала стрекоза, – живет в земле, пахнет навозом и мажет свои крылья деревянным маслом. Он чавкает и икает. Он питается мелкими созданиями, он и тебя мог бы съесть. Ты представляешь, водомерка? Я ему тебя не отдам! – закричала стрекоза и неожиданно обняла водомерку четырьмя верхними лапками. – Ты мой, – шептала стрекоза.
И в этот момент в домик ввалилась вся семейка водомерки. Увидев такую сцену, семья опешила и остановилась. Водомерка сказал из объятий стрекозы:
– Знакомьтесь – это моя мама, это мои братишки!
А стрекоза, не выпуская водомерку из лап, сказала:
– Очень приятно! Водомерка, принимай гостей! Ставь чайник, все самое лучшее – на стол! Добро пожаловать в наш домик! Здесь хотя и тесно, но довольно уютно.
Водомерка побежал на пруд за водой. А стрекоза распустила половину своих крыльев и стала жаловаться водомеркиной маме:
– Я так устала. Водомерка такой больной. У него от сырости болят коленки. Я его завтра отнесу к врачу-усачу – он лечит эти заболевания прогреваниями. Усач – мой знакомый врач. Он все для меня сделает. У него есть первоклассные навозные шарики. Он закладывает туда больных и катает туда-сюда.
От стрекозиных крыльев в доме было не повернуться, и все семейство водомерок толпилось на веранде. Это была тихая почтенная семья, и все водомерки называли маму на «вы». Когда водомерка вернулся в свои домик с полным чайником, стрекоза сказала ему:
– Твоей маме, видите ли, я не понравилась. Твоя мама что, не хочет, чтобы у тебя была своя семья? Не хочет, чтобы у тебя были дети? Ты знаешь, какие у нас могут быть дети? Водомерки с крылышками: и по воде, и по воздуху. Как лебеди.
И действительно, ни мамы, ни братьев в домике водомерка не нашел. Он стал раздумывать: куда же они подевались? То ли на старую родину – в соседний пруд по канавкам и лужам, то ли в камыши, к дружественной семье соседних водомерок.
– Ты молчишь и не отвечаешь, – сказала стрекоза. – Я сейчас брошусь отсюда в воду и утону. Ты что, хочешь, чтобы я утонула, ну?
И она вскочила на подоконник. В глазах у нее стояли огромные слезы. Водомерка испугался и словно потерял дар речи. Он вообще был неразговорчивый жучок. А тут такие дела!
– Считаю до трех, – сказала стрекоза. – Раз. Похоронишь меня, где белые лилии. Завернешь в паутинку. Два с половиной. Спасибо, что ты меня похоронишь, уж лучше в воду, чем замуж за усача. Лучше я умру. Друг мой, единственный мой братик, ты не хочешь, чтобы я вышла за усача и погибла? Нет? Нет, ты не хочешь, чтобы меня закатали в навозный шарик? Отвечай!
– Нет, – сказал водомерка.
Вообще-то ему было все равно, но и гибели он никому не желал.
– Спасибо, что ты меня не гонишь. Не гонишь? Нет?
– Нет, – ответил водомерка. Он в жизни никого ниоткуда не выгонял. Только пауков из своего домика при помощи веника. Пауки поселялись в любом пустом углу молниеносно и заплетали все так, что младшие дети увязали в паутине по грудь. Водомерка воевал с пауками. Это была опасная и трудная война. И приходилось запирать все окна и дверь уходя.
– Замечательно, – сказала стрекоза и спрыгнула с окна. Она поставила чайник на плиту, нарезала салат, все так красиво разложила, и в конце концов водомерка, как король, был усажен за стол с салфеткой вокруг шеи. Водомерка поел, выпил чашечку чая, а стрекоза все убрала, помыла, вытряхнула, подмела пол и прилегла отдохнуть. Водомерка же лихорадочно размышлял о том, как поживает его несчастная семья: и где они ютятся, и не плачет ли самый маленький. Водомеркин отец исчез куда-то, у водомерок это случается, но семья держалась стойко, и каждый год выводился новый водомерка.
Стрекоза тем временем опять открыла рот:
– Водомерочка, какой ты хорошенький! Ты просто-напросто прелесть! Скажи, а куда ушел ваш папка? Бедный ты мой водомерочка!
Ответ был такой:
– Папа хотел принести маме раковинки жемчужные, они лежат под большой корягой, и с тех пор его никто не видел.
– А ее, жемчужину? Видели?
– Конечно, ее хорошо видно, если встать прямо над корягой и немного поднырнуть. Глубоко-то нырнуть я не сумею, я еще небольшой, могу и не выдержать, сказала мама.
– Мама! – воскликнула стрекоза. – Тебе что мама скажет, то ты и пасть раскрыл. Самому надо доходить, своим умом! Жемчужина большая?
– Так, средняя, как моя голова.
– Ого, – вздохнула стрекоза. – Но ты же у меня сильный, ты же полный чайник с пруда принес по горе и по лестнице. Ты силач, да?
Водомерка ответил:
– Раковина вот только большая. Красивая раковина, перламутровая, но очень большая.
– Подумаешь, – отвечала стрекоза. – Ты в два захода: первый раз – жемчужинку, второй раз – раковинку. Я тебе помогу хорошо спрятать эту жемчужинку в мою камышинку. У меня, я тебе говорила, есть пустая камышинка, туда много что поместится. У меня тоже были речные жемчуга, но усач все отобрал, скотина рогатая, – зашипела стрекоза. – Подсмотрел, где я храню. Говорит, я тебе подарил, а теперь они мне понадобились. И забрал.
Тут стрекоза зарыдала.
– Не плачь, – сказал водомерка, – если хочешь, я туда нырну. Но ведь я могу и не вынырнуть, как мой папа.
– Папа твой сбежал, и все, – сказала стрекоза. – Не выдержал, что твоя мама командует тут. И кому понравится такое? Каждый год новая водомерка, с ума сойти. Если бы они еще летали, а так что? Все говорят, твой папа сбежал к бабочке. Ну, ты пошел? – спросила стрекоза.
– Я пошел, – сказал водомерка. – Тебе окошко закрыть?
– Нет, я люблю прохладу и ветерок. Я люблю вечерний туман и чтобы звезды сверкали. И занавесочка надувалась, как парус. Какой у нас красивый дом!
Она еще долго говорила, а водомерка уже мчался на полной скорости по пруду, потом по лужам и канавам на старую родину – в соседнее озерцо. Там в камышах водомерка и нашел всю свою испуганную семью. Ночью таскали сухие сосновые иглы и строили временный шалаш. Мама лежала, укрывшись листом подорожника, и плакала. Водомерка всех утешил, вытер сопли, слезы, застегнул пуговки, сандалии, причесал, умыл, поднял мамашу и сказал:
– Теперь уже пора.
Они быстро помчались обратно, скользя по лужам и канавам, и прибыли как раз вовремя. Из домика неслись громкие вопли стрекозы:
– Отстань! Развяжи, кому сказано! Отцепись, поганая рожа!
И т. д.
Водомерка схватил с лестницы веник и ворвался в свой дом. Через некоторое время оттуда вылетел прямо в воду паук с мотком веревки и банкой клея и, отдуваясь, поплыл. Затем водомерка вынес на веранду стрекозу, всю связанную веревками, и стал разматывать и разрывать паутину. Тем временем семья водомерок зашла в дом и закрылась изнутри. Водомерка освободил стрекозу, и она сказала:
– Тьфу на тебя и на твой домик. Лучше ночевать на воздухе, чем тут с пауками. Жемчужину не принес? Так я и знала. Жук-усач мне сам все достанет. Он-то может нырять, как водолаз. Я ведь знаю, где лежит жемчужина. Привет твоей семье!
И она улетела.
Водомерка же аккуратно положил веник под лестницу, открыл ключиком дверь, вошел и плотно захлопнул ее. Дома уже все спали. И водомерка тоже лег спать весьма довольный собой.
Заячий хвостик
Заяц шел по улице, и все кричали:
– Ах, какой хвостик! Где вы брали такой хвостик?
Заяц отвечал:
– Там уже такие кончились.
Особенно ему завидовали – Художник, Модница, Шляпный мастер и Вор.
Вор хотел бы заячий хвостик на счастье —
Модница для пудреницы —
Шляпный мастер для помпонов —
Художник на кисточки.
А Зайцу самому нужен был хвостик, вилять перед зайчатами: куда хвостик, туда и зайчата, и ни один не заблудится.
Но вот хвостик у Зайца пропал.
Заяц загнал зайчат домой и пошел в милицию.
А милиционер уже сидел там, схватившись за голову, потому что из музыкальной школы украли рояль.
Заяц заявил о хвостике и сказал, что подозревает:
Вора (хвостик на счастье) —
Модницу (пудреница) —
Шляпного мастера (помпоны) – и Художника (кисточки).
Милиционер вызвал всех и спросил для начала:
– Вы рояль не брали?
– Что вы! – возмутились Вор, Модница, Шляпный мастер и Художник.
– А тогда где хвостик?
Все увидели, что хвостика нет, и в один голос сказали:
– Лучше бы он достался нам, а то и сам Заяц не попользовался, и людям не дал.
Тогда милиционер свистнул собаку, и вся компания пошла по дороге.
Тут же нашлись следы: три глубоких, тридцать два маленьких, три глубоких, тридцать два маленьких и так далее.
И все увидели, что по дороге идет и наигрывает рояль, а сзади у него виляет заячий хвостик.
– Мой хвостик! – закричал Заяц и тут же закричал: – Мои зайчики! – потому что вместе с роялем шли все восемь зайчат.
А рояль сказал, что давно завидовал Зайцу насчет хвостика и поэтому откусил ему его – и тут же приблудились все восемь зайчат. И рояль вынужден был отдать хвостик обратно.
Рояль вынужден был отдать хвостик обратно и вернуться в школу.
Но Заяц вынужден был отдать детей в музыкальную школу, потому что дети требовали от него невозможного: вилять хвостом, скакать на трех ногах и исполнять при этом марш! И блестеть, и сверкать.
Красивая Свинка
Жила-была Свинка.
Она была красивей всех.
У нее была сестра Запятайка, которая была добрее всех.
Затем шел младший братец Хвостик, который был самый любимый.
Так все и было: Свинка красовалась, Запятайка всем помогала, а Хвостик был для поцелуев.
Мама Хрюня и папа Хряпа поругивали Свинку за характер, гордились Запятайкой, а Хвостика обожали.
Бывало, идут гулять: впереди бежит Хвостик, чумазый и веселый, за ним торопится заботливая Запятайка, следом спешат толстые Хрюня и Хряпа, а сзади плавно выступает красавица Свинка, которой неудобно за свою семью. Свинка всегда чистенькая, хорошо одетая и говорит так:
– Не могу видеть, какой он грязный, его надо помыть, вашего Хвостика. А вы его балуете, и Запятайка тоже. Он совсем не слушается.
А мама Хрюня отвечает:
– Ничего, вырастет, будет аккуратней.
– Это с чего он будет аккуратней? Вы же ему все позволяете! Он во всех лужах перевалялся, всю грязь собрал!
– Не ворчи, Свинка, не показывай характер, – говорит на это папа Хряпа, – ты тоже маленькая не всегда отличалась чистотой, мама тебя мыла каждые полчаса.
– Вот и его надо так же. Меня мыли, и теперь видите, какая я.
– Ты у нас всегда лучше всех, – отвечает на это мама.
– Разумеется, – гордо говорит Свинка и идет на расстоянии.
Все разговоры в семье кончались этой шуткой, но если говорить всерьез, то Свинкой очень гордились, и мама шила ей красивые платья с оборочками.
Однако всегда бывает так, что если очень чем-то гордишься, то надо приготовиться к слезам. Вдруг Свинка заплакала: она увидела у соседки Утки зеленые сапожки.
– Мама-папа, я хочу такие же, – плакала Свинка.
– Ты и так у нас лучше всех, – привычно отвечали Хрюня и Хряпа.
А Хвостик даже засмеялся:
– Ха-ха, ха-ха, поплачь еще!
– Нельзя смеяться над Свинкой, – заметила Запятайка, вытирая Хвостику нос. – Свинка у нас лучше всех.
– Нет, – отвечал Хвостик, уворачиваясь от носового платка, – вон у соседки есть зеленые сапожки, а у Свинки нету.
– Не в сапожках дело, – отвечал папа Хряпа, – другим нужны сапожки, чтобы быть лучше всех, а Свинка и без того самая красивая.
Но Свинка все равно плакала и злилась. А надо сказать, что в этот момент мимо как раз проезжал со своей тележкой старый и толстый Волк. Волк недавно заехал в эти края, торговал всякой всячиной, притворялся добрым, но Хряпа его недолюбливал.
– Здравствуйте, уважаемые! – своим добрым хриплым голосом сказал Волк. – Откуда эти слезы? Зачем они?
– Ничего, ничего, – сказала Хрюня, – у нас просто плохое настроение.
– У вашей соседки Овцы было тоже плохое настроение, но теперь она купила зеленые сапожки и счастлива.
– А почем сапожки? – спросила Свинка.
– Да они не продаются. Я же не продавец. Просто Овца постриглась и всю шерсть свою и мужа отдала мне. Корова балует меня сметанкой, мням, – облизнулся Волк. – Я же не ем мяса. Ну и вот. От вас мне ничего не надо. Были бы у папы рога, а у мамы грива, а у вас перья, я бы еще подумал, а так и говорить нечего.
Тут Свинка зарыдала.
– Связалась я с вами и выросла свиньей! Лучше бы я родилась у курицы или у козы, чем у вас, в вашей семье! Вы нищие! Я вам серьезно говорю, что я от вас уйду!
– Какой симпатяга этот Хвостик! – сказал Волк. – Дети – это единственное, ради чего стоит жить. Так что у вас, у свиней, тоже кое-что есть.
И на том он уехал со своей тележкой.
– Что, что у нас есть? – набросилась Свинка на родителей.
– Щетина, – отвечал папа Хряпа и с силой почесал затылок.
– Щетина – важная вещь, – сказала мама Хрюня. – Щетки, кисти, помазки, без этого мир не стоит. Всем нужно.
Свинка помчалась во весь опор за Волком и догнала его у дома Коня. Жена Коня только что вынесла Волку два роскошных хвоста, а сам Конь, смущенный, выглядывал из дверей своей передней половиной. Волк о чем-то переговаривался с Лошадью и наконец отдал ей коробку, после чего прямо на глазах у Свинки жеребята вышли гулять в соломенных шляпках, нарядилась и Лошадь, и у Коня возникла шляпа, он стоял в дверях в соломенной шляпе, видимо, стесняясь отсутствия хвоста.
Свинка подбежала к Волку, но он уже повернул оглобли и не стал долго с ней разговаривать, только сообщил на ходу, что грубая Хряпина щетина ему не нужна, а только очень мягкая.
– Я постригусь, – сказала Свинка, догоняя Волка.
– Мало, – ответил Волк.
– Я братика постригу.
– Родители разрешат? – спросил Волк.
– Разумеется! – горячо воскликнула Свинка.
– А то приходите ко мне, прямо в лес, я вас и постригу, как мне надо. Темный лес, правая тропа, шестая нора, нижнее логово. И сестренку берите. Ежедневно ближе к ночи.
– А зеленые сапожки еще есть?
Волк помотал головой и приостановился.
– Как нет? – завопила Свинка. – Для уток есть, для овец есть, а для меня нет?
– Вот приходите с братом и сестрой, поищем.
Свинка ничего не сказала родителям, но, дождавшись вечера, она шепнула Хвостику два слова, после чего Хвостик завопил:
– Пошли! Я хочу жвачку!
А Запятайке умная Свинка сказала так:
– Мы с Хвостиком пойдем по грибы, говорят, есть такие грибы трюфели, они вылезают из земли только после ужина, ближе к ночи. А потом они прячутся. Их могут находить только поросята, как Хвостик, с самым нежным пятачком. Согласна пойти с нами? Вот будет подарок родителям! По секрету!
Запятайка было засомневалась, но ее тоже увлек этот новый секрет и перспектива быть полезной родителям. Запятайка с уважением взглянула на Свинку и согласилась.
– По дороге завернем кое-куда и спросим кое-кого, не купят ли у нас эти грибы. Они очень дорогие.
Хвостик, правда, после ужина стал сильно капризничать, требовал, чтобы его несли на закорках, но умная Свинка обещала ему, что он сегодня не будет мыться на ночь, и Хвостик согласился. И Свинка быстро пошла надевать панамку.
Однако Запятайка задержалась с мытьем посуды, и, когда все собрались у калитки (а мама с папой уселись перед телевизором), девочки увидели, что Хвостик весь облеплен грязью, да не просто так, а с украшениями в виде кусочков газетной бумажки.
– Где это ты так изгваздался, свинья?! – завопила Свинка.
– Ты же сказала, что я сегодня не буду мыться, и я повалялся в свое удовольствие в луже, а ягнята обсыпали меня бумажками, мы все так смеялись! – заявил Хвостик.
– Ну ладно, – сказала Свинка, – по дороге будет еще одна лужа, хочешь?
Она планировала его хорошенько вымыть в лесном озерце, но пока что помалкивала об этом, зная жуткий характер Хвостика: он считал, что раз ему что-то обещали, то обязаны сдержать свое слово. Он страшно орал, когда понимал, что его обманывают. «Избаловали ребенка», – сокрушенно подумала Свинка, закрывая за собой калитку.
Запятайка взяла веселого грязного Хвостика за руку, и все трое помчались к лесу. Свинка по дороге стала играть в «кто выше подпрыгнет» – она надеялась, что таким образом грязь, облепившая Хвостика, отвалится.
– Какая ты стала веселая и хорошая! – закричал Хвостик, не понимая, куда и зачем его ведут вприпрыжку. А волк уже поджидал их со своей тележкой у поворота и пригласил всю семейку прокатиться – он был умный, этот Волк! Все уселись, Волк впрягся и помчался с бешеной скоростью. Только Свинка очень стеснялась ужасного вида своего брата и по дороге старалась обобрать с его нежной щетинки комья грязи с бумажками и иногда щипала его довольно чувствительно, отчего Хвостик дико плакал, а Запятайка его утешала. Так они и приехали на бережок ручья, где виднелся вход в волчье логово – узкая дыра.
– А ну, что я вам покажу! – заорал Волк жутким добрым голосом. – Заходить по одному, и только чур не визжать! А то съем!
Тут все захохотали, и Свинка приготовилась войти первой, но Волк сказал: «Молодым везде у нас дорога», – и пригласил сначала Хвостика. Причем в руке у Волка сверкнула большая бритва, Хвостик взвизгнул от любопытства. Запятайка испугалась, но Свинка стала ей быстро объяснять насчет зеленых сапожек, жвачки и так далее. При словах «жвачка» и «мороженое» Хвостик подпрыгнул и ринулся в нору, но Запятайка задержала его и сказала, что пойдет с ним вместе. Они заспорили. Волк кипятился и доказывал, что сразу двое в дыру не пролезут, при этом очень рычал и показывал зубы, стараясь развеселить публику, но Свинке было не до смеха – она стыдилась своей шумной сестры и немытого брата.
А тем временем мама Хрюня поглядела в окно, послушала, и что-то ей не понравилась абсолютная тишина около домика. Папа Хряпа мирно храпел у телевизора (под свою любимую программу «Сегодня в мире животных»), но мама Хрюня его разбудила и послала к Уткам, а сама побежала за Овцами. Детей нигде не оказалось, и через две минуты Хрюня и папа Хряпа, тяжело дыша, стояли у калитки своего дома в окружении соседей. Младший ягненок посмотрел на дорогу и увидел клочки газетной бумаги.
– Вот тут проходил Хвостик! – заявил он. – Мы играли в луже, мы обсыпали Хвостика бумажками, как будто идет снег. Вон и впереди бумажки, и еще…
– А когда это было? – строго спросил отец Баран, который был обрит наголо.
– Давно! – заявили ягнята.
В это время подошли Конь без хвоста, но в новой шляпе и Лошадь в длинной юбке, видимо, тоже без хвоста, но зато опять-таки в новенькой шляпке.
– Что случилось? – спросила Лошадь в шляпке.
– Пропали дети, – сказала Хрюня, а папа Хряпа засопел.
Лошадь заметила:
– Я всегда так воспитываю своих жеребят, что они без спросу даже на шаг от меня не отходят, все время у хвоста. – Тут она спохватилась и поправила юбку на том месте, где у нее был раньше хвост.
Отец Баран заметил, дрожа от вечернего холода всем своим бритым телом:
– Что-то ваша Свинка около Волка крутилась сегодня, уж не продала ли она ему чего?
Его жена, бритая Овца в новых зеленых сапожках, поддакнула:
– Да, она в ее возрасте слишком большая модница, все интересовалась насчет зеленых сапожек! Волк ей так прямо и сказал: не обещаю!
– Волк? – угрожающе спросил папа Хряпа, и щетина на его загривке стала дыбом.
И вся компания побежала по следам, ища на дороге грязные бумажки.
Тем временем у волчьей норы Запятайка крепко держала вырывающегося Хвостика, он визжал, что хочет жвачки и мороженого, а Свинка, бледная от стыда, тихо уговаривала разъяренного Волка подождать и не уходить – Волк уже спрятал бритву и утверждал, что его ждут в другом месте другие поросята. «Не одни вы свиньи на свете, – рычал он, – а сапожки всем нужны».
В доказательство он даже сбегал в нору и вытащил большую розовую коробку, но не открыл ее, а положил в кусты. На этом месте у Свинки градом потекли слезы, и она крепко стукнула упрямую Запятаику по спине.
Запятайка охнула и выпустила Хвостика, который со всех ног кинулся в волчье логово, а Волк быстро нырнул за ним, на ходу шаря в кармане штанов, видимо, насчет бритвы.
Тут Свинка схватила Запятаику за шею и не пускала ее бежать вслед за Хвостиком, а, наоборот, тащила ее в кусты, где лежала розовая коробка.
– Пусти! – вопила Запятайка.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?