Читать книгу "Хорошо быть дураком, умным и красивым"

Про настоящую женщину

Тетя Лера к нам приходит не очень часто. Нельзя сказать, что они с мамой подруги, просто учились вместе и иногда встречаются. Папа не особо любит, когда она приходит.

– О, опять настоящая женщина нас решила осчастливить своим визитом, – морщится он каждый раз, когда тетя Лера звонит и сообщает, что придет к нам в гости.

– Да ладно тебе, Валерка хорошая, просто такая… ну… ну такая, в общем, – мама не может найти слов, чтобы описать тетю Леру. Да и не надо их искать. Мы и так ее хорошо знаем.

И вот тетя Лера приходит вместе со своим сыном Стасиком, оглядывает маму с ног до головы и возмущается:

– Что это на тебе надето! Настоящая женщина никогда не будет ходить в таком виде!

Я тут же надуваюсь. Мне очень нравится одежда, которую мама носит дома: футболка с сумасшедшим зайцем и штаны – яркие, полосатые, как будто их из радуги сшили. Вот интересно, в чем тетя Лера дома ходит – в вечернем платье?

А мама вроде не обижается. Она сажает всех пить чай, ставит на стол вазочку с конфетами и блюдо с пирожными. Тетя Лера неодобрительно качает головой:

– Удивительно, что ты себе позволяешь. Конфеты! Пирожные! Настоящая женщина постоянно должна себя ограничивать.

Мама расставляет чашки. Тетя Лера перехватывает ее руку и начинает внимательно разглядывать.

– Когда ты последний раз делала маникюр? Настоящая женщина должна делать его регулярно. Ре-гу-ляр-но!

Тетя Лера вытягивает руки и показывает всем свои ногти – длинные, острые, ярко-оранжевые. Как будто у нее к пальцам приделано десять маленьких морковок. Еще на ногтях нарисованы какие-то листики – наверное, это морковная ботва. Непонятно, как тетя Лера с таким маникюром чистит картошку. Или ту же морковку. Может, прямо ногтями соскребает кожуру? Мне очень хочется ее об этом спросить, я сижу и раздумываю, удобно это или нет, но тут мама говорит:

– Лелька, бери Стаса и идите в твою комнату, чего вам тут наши скучные разговоры слушать?

Мы так и делаем. Со Стаськой всегда интересно. Он совсем не такой, как его мама. Хотя он уже большой, во втором классе, он никогда не выпендривается. Он очень много знает и всегда что-нибудь рассказывает. В этот раз он говорит, что решил построить космический корабль и улететь путешествовать. А сейчас занимается научными исследованиями – выясняет, какие материалы подходят для постройки корабля. Вот это да! Все серьезно, не как у какой-нибудь малышни.

– Вот ты знаешь, почему не разрешают в микроволновку металлические предметы ставить?

– Почему?!

– Я догадался! Потому что под воздействием волн металл меняет свои свойства. Космические корабли из такого металла могут развивать огромную скорость! Но ученые же не хотят, чтобы все об этом знали, а то представляешь, что будет, если все космических кораблей настроят? Но я раскрыл их секрет. Буду понемножку облучать всякие железки. Еще двигатель нужен. У нас старый пылесос есть – думаю, подойдет. Там такая тяга – ух!

Стаська еще долго рассказывает про свой будущий корабль, потом мы играем в шашки, а я все время думаю: «Если бы тетя Лера была моей мамой, я бы, наверное, тоже постаралась куда-нибудь в космос сбежать. Хоть на пылесосе».

Но когда гости уже прощаются в дверях, Стасик вдруг говорит:

– Мам, правда же я построю космический корабль и мы с тобой вместе полетим исследовать другие планеты?

Мы с папой даже рты открываем от удивления. Вот, думаю, тетя Лера ему сейчас скажет! А она важно так кивает и говорит:

– Конечно! Настоящая женщина обязательно должна слетать в космос. На настоящем космическом корабле. А главное – с настоящим мужчиной.

При этих словах она обнимает Стаську и прижимает к себе.

Они уходят, а мы с папой так и остаемся стоять с разинутыми ртами. А мама говорит:

– То-то!

И идет убирать посуду.

Про египтян

Мы сейчас с родителями отдыхаем в Египте. Мне здесь очень нравится, и не только из-за моря и пальм. Самое главное, что египтяне мне все время задают вопрос: «Как дела?» А дома меня не очень часто об этом спрашивают. Я так обрадовалась, что кому-то интересно про мои дела слушать! Вчера мы зашли в магазинчик: мама хотела купить бабушке фарфоровый чайник с царицей Нефертити. Там дяденька-продавец, как увидел меня, сразу спросил по-русски: «Как дела?» И я начала ему рассказывать. А мне было что рассказать!

Про Никиту из двести четвертого номера, который подарил мне ракушку в виде кривого сердца. Он сказал, что настоящее сердце таким и бывает, а ровное – только на картинках.

Про пирог с финиками, который нам давали на ужин. Я решила привезти домой косточку, вырастить пальму и подарить бабушке, чтобы она собирала финики и пекла такие же пироги.

Про факира, который выступал вечером. Он ходил по стеклу и глотал огонь, а Никита из двести четвертого номера сказал, что он тоже так умеет, только ему мама не разрешает.

Про то, что я уже почти научилась плавать и скоро смогу доплыть до кораллового рифа. И увидеть там рыбу-бабочку, и рыбу-баночку, и рыбу-палочку, и рыбу-тапочку, и рыбу-шапочку, и рыбу-папочку, и рыбу-лапочку, и рыбу-лампочку…

Договорить мне мама с папой не дали, потому что уже все купили. Очень-очень дешево. И чайник для бабушки, и кружку для дедушки, и еще много каких-то тарелок и вазочек с разными фараонами. Потом мы зашли в другой магазинчик, потому что папа захотел футболку – с фараонами, конечно. И там дяденька тоже закричал мне: «Как дела?» Тогда я подумала: «А что это я только свои египетские новости рассказываю? Наверняка всем интересно, что происходит у меня дома». И я рассказала!

Про нашу кошку Булку – самую белую и самую пушистую кошку во всем доме, а может, в целом мире.

Про скелет шпиона, который живет в школе.

Про то, что финики у нас не растут, зато растет вишня, и в ней тоже есть косточки – только не длинненькие, а кругленькие. А вот в смородине косточки совсем крошечные. А в землянике еще мельче. А в чернике, кажется, их вообще нет. А в клюкве…

В общем, и в этом магазине маме с папой все очень-очень дешево продали. И они не только папе купили футболку, но и всем родственникам и друзьям. А потом сказали, что продавцы готовы были все отдать даром, только чтобы не слушать больше про мои дела. Но я думаю, они ошибаются. Просто продавцам было очень приятно, что я так подробно ответила на их вопрос. При мне никто ни разу не отвечал. А ведь обидно?

Сегодня мама задумчиво сказала:

– Не купить ли нам папирус себе на стенку? А можно и не только на стенку. И не только себе. И не только папирус. Но это, конечно, если Лелька с нами пойдет.

И я пошла. Хотя Никита из двести четвертого номера звал меня играть в дартс. Но ведь нам скоро уезжать, а я еще не успела рассказать египтянам про все свои дела.

Про музыку

Моей прабабушке уже восемьдесят четыре года, но она живет одна. Ни за что не хочет переезжать ни к кому из детей и внуков, говорит, что и сама отлично справляется. Она и правда справляется, но только дома, а вот когда одна выходит на улицу, мы за нее все боимся. Потому что видит она уже не очень хорошо. Зато слух просто прекрасный – не только обычный, но и музыкальный, она же всю жизнь проработала в музыкальной школе. Дома она постоянно слушает Бетховена, Моцарта и других старинных композиторов. И все время ругает «эту современную музыку». Мама с папой ей пытались объяснять, что современная музыка тоже разная бывает, но она не верит. И еще говорит, что «эта современная музыка», если ее громко слушать, очень вредная для ушей, они начинают болеть, и вообще можно оглохнуть – и не на время, а насовсем!

Недавно меня привели к прабабушке на целый день, ей же скучно одной. Мы пошли гулять в парк, сели на лавочку, а мимо нас, конечно, ходили люди. Туда-сюда, туда-сюда. И тут вдруг прабабушка говорит:

– Вот, смотри, до чего эта ваша современная музыка человечество довела! Сколько народу идет и за ухо держится!

– Ой, бабуля, ну ты даешь! Да они же по мобильникам разговаривают. Просто телефоны маленькие, и ты их не видишь, они ладонями прикрыты.

– Да? – Что такое мобильные телефоны, прабабушка знает. Ей, кажется, стало обидно, что она оказалась не права. Но так просто она не сдалась. – А гляди, сколько людей со слуховыми аппаратами! И ведь молодые. Вон провода от ушей тянутся, их-то уж я хорошо вижу. Наслушались этой современной музыки и оглохли!

– Бабу-уля! – Я чуть не лопнула от смеха. – Это же плееры у них!

Оказывается, про плееры прабабушка даже не слышала. Я объяснила ей, что с их помощью можно где угодно слушать музыку – хоть «эту современную», хоть ее любимого Бетховена. А можно купить крутой мобильник, который одновременно будет и плеером: хочешь – звони, хочешь – музыку слушай. Бабуля с сомнением на меня смотрела и недоверчиво качала головой.

На следующий день она мне позвонила.

– Леленька, папа недавно интересовался, что мне на юбилей подарить. Так вот передай ему, пожалуйста, что я хочу мобильник с плеером. – Прабабушка немного помолчала и твердо добавила: – Крутой.

Про нехочучело

Вообще-то меня считают послушной. И даже разные посторонние бабушки ставят меня в пример своим внукам. Я и правда чаще всего соглашаюсь с родителями. Да они же от меня всяких глупостей и не требуют! Ну… почти. Но иногда, довольно редко, на меня вдруг находит! Папа называет это приступами наоборотности. А мама говорит, что во мне просыпается нехочучело.

В эту субботу погода была просто ужасная. Мне очень хотелось пойти погулять, но на улицу невозможно было нос высунуть. Не говоря уж обо всем остальном. Тогда я стала рисовать. Рисунок получался дурацкий. Я пыталась нарисовать корову с маленьким теленком. Но корова все время выходила похожей на диван с рогами. А теленок вообще ни на что не был похож. Я уже начала злиться, и тут ко мне подошла мама:

– Пошли чай пить. С сырниками.

– Не хочу с сырниками, – мрачно сказала я. – Хочу… хочу с колбасниками!

– Доченька, ну пойдем! С вареньем, а? С черничным!

– Не хочу с вареньем черничным, хочу с жареньем беличным!

Тут вмешался папа:

– Не хочешь – и не надо. Давай лучше новую книжку про животных посмотрим, которую тебе тетя Лина подарила. Смотри, книженция-то просто роскошная! А фотографии какие! Ну не куксись, ребенок. Давай про морских свинок, что ли, почитаем? Видишь, какие забавные?

– Не хочу про морских свинок. Хочу про речных овечек!

– Ну хоть на рыбу-иглу погляди!

– Не хочу рыбу-иглу, хочу птицу-нитку!

– Птицы-нитки что-то не видать, зато полюбуйся, какая чайка! – Папа продолжал листать книжку и, похоже, как раз дошел до птиц.

– Зачем мне твоя чайка? Я чаек миллион раз видела. Вот если бы кофейка была!

– А смотри, какой попугай!

– Не нужен мне попугай! Мне нужен… мне нужен… порадуй мне нужен, вот!

– Давай я тебя малиновкой порадую? Посмотри, какая красавица. Я и не знал, как она выглядит. И ты наверняка не знаешь.

– Не хочу малиновку! Покажи клубниковку!

– Вот клубниковки, как назло, ни одной нет. Зато, – папа снова полистал книгу и заглянул в какой-то другой раздел, – есть носорог! Пойдет?

– Никуда он не пойдет! Не хочу носорога! Хочу этого… ротохвоста!

– Хм… ротохвоста? Вот слон есть.

– Не хочу слона! Хочу… хочу… хочу… – В голову ничего не приходило. И тут я вдруг поняла, что ужасно устала. Непонятно отчего. – Чаю я хочу. С сырниками. Можно, мам?

– Фу-у-уф, – сказала мама.

– Фу-у-у-у-у-у-у-уф, – сказал папа.

– Пошли, – сказала мама.

Я побежала за ней на кухню.

– Мам, а из земляники варенье осталось?

– Нет, – покачала головой мама, – только из мореники. Для морских девочек. Так что тебе не полагается. Садись, пей. – Она поставила передо мной чашку. – Соль я тебе уже положила.

Про весну

У нас во дворе каша из воды и снега. Но воды все-таки больше, потому что весна. Весна-весна-весна! Я часа два бегала по двору, вот по этой самой каше, топала, брызгала, и это было так здорово, просто ух! В воздухе тоже получилась каша – из брызг и солнечного света. И мне казалось, что сама весна бегает со мной и ее золотисто-зеленое платье уже все мокрое от этих брызг! А еще мне казалось, что вместе с нами по новеньким лужам носятся три сына весны – март, апрель и май, обычные мальчишки, только очень веселые и совсем не вредные. Мне хотелось, чтобы у меня были такие братья. В голове что-то закружилось, забулькало, и я крикнула:

 
У весны мокрое платье!
А март, апрель и май – мои братья!
 

И как будто радужный пузырик взлетел и затанцевал у меня над головой. Я скакала, спотыкалась и повторяла и повторяла эти строчки. А потом поняла, что мне надо срочно ими с кем-то поделиться. Во дворе никого не было, и я помчалась домой.

Бабушка увидела меня и возмутилась:

– Мокрая! Ты же вся мокрая! Срочно переодеваться!

– У весны мокрое платье! А март, апрель и май – мои братья!

– Что-о?

– Бабушка, это стихи! Я стихи сочинила!

И я еще раз выкрикнула свои строчки. Радужный пузырик плясал над моей головой. Дома наступила весна.

Бабушка как-то странно примолкла, быстро помогла мне переодеться, выдала горячий чай с лимоном и взялась за телефон. Я подумала, что она будет звонить маме на работу и жаловаться, что ребенок совсем от рук отбился. Я ушла в свою комнату и закрыла дверь, но все равно было слышно, потому что бабушка всегда громко разговаривает. Только позвонила она совсем не маме, а своей подруге Марье Михайловне.

– Маша! Ты не представляешь! Леля сейчас сочинила стихи! Да, стихи! Да, сама! Нет, ну что ты, никто ей ничего не подсказывал. Да, ей еще семи нет. Вот послушай.

И она прочитала по телефону мои строчки. Я не могла понять, зачем это. А дальше стало совсем непонятно. После Марьи Михайловны бабушка стала звонить тете Рае, Анне Ивановне, Серафиме Григорьевне, тете Тане, тете Кате, еще кому-то, еще кому-то, еще, в общем, всем своим родственницам, приятельницам, подружкам и просто знакомым тетенькам. И всем читала про весну в мокром платье. До меня доносились ее слова:

– Да, очень способная девочка. Ну конечно, я занимаюсь ее развитием, конечно! Ведь я же целый день с ней, я в нее столько сил вкладываю! И вот результат! Да-да, очень поэтическая натура!

Мне стало как-то кисло. Ну вот как чай с лимоном, только невкусно. И мой радужный шарик тоже скис. После каждого бабушкиного звонка он все больше терял краски и сейчас стал уже совсем бесцветным.

Постепенно все стали возвращаться с работы. Первым пришел дедушка. Я вышла с ним поздороваться, а бабушка, конечно, тут же кинулась с этими моими несчастными стихами. Дедушка сначала вообще не понял, что к чему, а потом сказал:

– М-м-м-м… ну-у-у… мокрое платье. Как-то недостаточно поэтично… Что это, весна в лужу села, что ли? Про весну великие поэты писали великие стихи.

Дедушка вдруг встал в какую-то неестественную позу и завыл:

 
– О весна-а-а, без конца-а-а и без кра-а-ая,
Без конца-а-а и без кра-а-ая мечта-а-а-а.
 

Тут дедушка перестал подвывать и начал очень четко и отрывисто выкрикивать:

 
– Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую! Звоном! Щита!
 

На каждом слове он взмахивал рукой и делал шаг вперед, надвигаясь на бабушку.

Бабушка очень неодобрительно смотрела на дедушкино выступление.

– Распрыгался, – проворчала она, – щитом он звенит… вояка!

– Это не я звеню. Это Блок звенит, Александр Александрович, великий поэт, между прочим. Леля, ты почитай, почитай его. Прежде чем свои стихи сочинять, надо с классикой познакомиться.

Мой радужный – нет, совсем уже не радужный – пузырик перестал танцевать и печально завис у меня над головой. Раздался звонок в дверь. Пузырик испуганно дернулся. С работы вернулся папа. Бабушка тут же бросилась к нему.

– Не надо! – крикнула я, но она, конечно, не услышала и уже вывалила на папу строчки про весну в мокром платье и моих бедных братьев.

– Ну что ж, – сказал папа, – рифма неплохая. Вполне, вполне… А вот размер хромает, извини. Что ж у тебя первая строка короткая, а вторая длинная? Да и с ритмом проблемы. Надо нам с тобой стихосложение изучить, что ли, раз уж ты вдруг стихи писать надумала. А то нескладно получается.

Папа пошел мыть руки и переодеваться, а я ушла к себе. Взяла какую-то книжку, но читать не получалось. Мой шарик-пузырик еще немного потрепыхался, плюхнулся на пол и растекся лужицей. Я забралась под плед, только нос иногда высовывала, чтобы немножко подышать. В голове у меня крутилось без остановки: «Не надо мне ничего! Не надо ничего! Ничего не надо!» Я сама не очень понимала, откуда взялась эта фраза и чего мне было не надо. Опять позвонили в дверь. Мама всегда с работы позже всех приходит. Сейчас бабушка и ей начнет… Я изо всех сил зажала уши. «Не надо мне ничего, ничего мне не надо, ничего!» Прошло несколько минут. Я почувствовала, что кто-то откинул плед с моей головы и легонько отвел мои руки, вцепившиеся в уши.

– Ну ничего себе, – сказала мама, – я-то думала, ты моя дочка. А мы с тобой, оказывается, сестры!

Я так удивилась, что села на кровати:

– Почему?!

– Так ведь март, апрель, май – и мои братья тоже! – Мама села рядом и обняла меня. – Я сейчас, – зашептала она, – по лужам пробежалась. Немножко. Только никому не говори!

Радужный пузырик взлетел и затанцевал над нашими головами, переливаясь всеми цветами. Интересно, а маме он был виден?

Про друзей

– Опять два часа висишь на телефоне! – сердится бабушка. – А вдруг мне кто-то позвонить хочет и не может пробиться?

Ну все, если бабушка начала сгонять меня с телефона, разговор лучше прекратить, все равно покоя не даст. Я быстро прощаюсь и вешаю трубку.

– Опять со своей Розой болтала?

Я киваю.

– Не понимаю я тебя, – говорит бабушка, – ну что за дружба такая телефонная? Если уж она так далеко живет, значит, дружи с кем-нибудь, кто поближе. Что, девочек в доме мало? Вон Настя какая всегда аккуратная, нарядная. А Даша какая умненькая! Чем они тебе плохи?

Эх, ну как объяснить бабушке, что дружишь не с тем, кто рядом, а с тем, с кем дружится! Ну вот что делать, если с Настей мне скучно? Придешь к ней в гости, она вытащит целую кучу каких-то сумочек, косметичек, шкатулок и начинает оттуда вываливать лаки, духи, помаду, заколки, брошки, кулончики, брелочки, цепочки. И все это показывает, показывает, пока у меня перед глазами карусель не начнет крутиться. Нет, первый раз мне было интересно. А потом надоело. У Насти и разговоры все об одном:

– Вот смотри: если я накрашу ногти этим лаком с блестками и лак для волос тоже возьму с блестками, а еще надену вот эти блестящие бусики и браслеты, на кого я буду похожа?

– На новогоднюю елку, – честно отвечаю я.

– Ничего ты, Лелька, не понимаешь! На принцессу я буду похожа.

– Может, лучше поиграем во что-нибудь?

– Да, давай играть! Давай я буду принцесса и буду собираться на бал, а ты будешь моя служанка и будешь помогать мне наряжаться! Только не сломай ничего и не пролей!

Тоска.

Даша, конечно, не такая зануда. И, с одной стороны, мне к ней нравится ходить, потому что у нее живет настоящий хорек. Не дикий, само собой, а домашний. А с другой стороны, Дашка ужасная врушка. И вообще хитрая.

Хоря очень любит грызть резину. Хоря – это хорька так зовут. Если бы у меня был хорек, я бы его как-нибудь поинтереснее назвала. Но Дашке это, кажется, неважно. Ей важно, что Хоря обожает ластики и резиновые шлепанцы. А еще он пытается сгрызть все липучки на кроссовках, сумках и везде, где только найдет. Теперь, как только Дашка увидит в магазине прикольный ластик – например, в форме ягодки или какого-нибудь зверя, – она сразу говорит родителям, что старый ластик сжевал Хоря. Но это мелочи. Она специально скармливает хорьку подошвы старых тапочек и кроссовок, чтобы ей купили новые, сама подсовывает ему сумки с липучками. Родители охают, ахают, но ничего поделать не могут – не оставлять же бедного ребенка без обуви или рюкзака? И когда я это оханье и аханье слышу, мне почему-то всегда бывает стыдно. Поэтому я к Даше почти перестала ходить.

А с Розкой мы первый раз встретились полгода назад: мама поехала на день рождения к своей подруге тете Лене и взяла меня с собой. Там была тети-Ленина сестра со своей дочкой.

– Познакомься, Леля, – сказала тетя Лена, – моя племянница Роза.

А ее сестра добавила:

– Вот, назвала так дочку, чтобы она выросла похожей на прекрасный цветок. Но пока нам все больше не розы, а шипы достаются.

– Шипы, шипы, – прошипела Роза, худенькая черненькая девочка в футболке и потертых джинсах, коротко стриженная, но при этом все равно лохматая, – а вот не надо было такое дурацкое имя давать, тогда бы и шипов не было.

Представляю, как ей было неприятно, что ее мама при всех о ней такое говорит. Хорошо, что мои родители так не делают.

– Пошли, – кивнула мне Роза на дверь соседней комнаты. – Ненавижу свое цветочное имя, – сказала она, когда мы остались одни.

Мне захотелось как-то ее утешить:

– А у меня имя тоже почти цветочное.

– Как это? Ты же Леля?

– А у меня полное имя – Маргарита. Хочешь, называй меня Маргаритка? Это тоже цветок.

– Ты настоящий друг! – Розка хлопнула меня по плечу так, что я чуть не упала. – А давай мы с тобой свою планету придумаем?

– Давай! – сразу согласилась я. – А как назовем?

В этот момент мы услышали из соседней комнаты голос тети Лены. Она говорила гостям:

– Кто еще не пробовал тарталетки? Налетайте, разбирайте!

– О! – сказала Розка. – У нас будет планета Тарталета.

– А вот здесь кулебяка, если кто еще не видел! – продолжала угощать тетя Лена.

– И пусть на планету Тарталету нападут злобные пришельцы с планеты Кулебяки, – предложила я.

– Точно!

Весь вечер мы придумывали, как выглядят жители этих планет, в каких домах живут, на чем летают. Наши мамы с трудом затащили нас за стол. Мы быстренько поели, чтобы от нас отстали, и убежали обратно. Кстати, тарталетки оказались корзиночками из теста, наполненными каким-то салатом, а кулебяка – длинным пирогом с капустой. В общем, ничего интересного.

Теперь мы с Розкой каждый день созваниваемся и рассказываем друг другу тарталетские новости. Встречаться у нас почти не получается – живет Розка на другом конце города, одних нас родители не отпускают, а ездить с нами им некогда. Мы за это время виделись всего два раза. Так что остается только телефон. Вот и сегодня у нас был очень важный разговор: Розка мне рассказала, что адмирал кулебякского космического флота Капуган обманом завлек на свой корабль доверчивого тарталетского принца Профитроля. Там он собирался его загипнотизировать и превратить в шпиона. А что было дальше, мне узнать не удалось, помешала бабушка.

Я сидела и думала, как выручить принца, и тут пришла мама.

– Мам, – спросила я, – а когда вы с тетей Леной в детстве играли, как у вас планета называлась?

– Нототения.

– Ой. Это же вроде рыба какая-то?

– Ну и что? Зато какое название красивое! На одной половине планеты жили храбрые и веселые ноты, а на другой – коварные тени. Погоди… а откуда ты вообще знаешь, что у нас была своя планета?

– Догадалась, – гордо ответила я.

Зазвонил телефон. Я бросилась снимать трубку: думала, Розка звонит. Но это была Даша.

– Лель, зайди ко мне, что покажу-у-у-у!

Дашу я не очень-то хотела видеть, но зато соскучилась по Хоре. Поэтому решила зайти. Всего-то и надо было подняться на два этажа. У двери я столкнулась с Настей – значит, Дашка и ее позвала.

– Девчонки, – зашептала Дашка, когда мы закрылись в ее комнате, – смотрите, какие мне мама босоножки суперские купила! Мне старые надоели, так я ей сказала, что их Хорька испортил.

– Постой, – не поняла я, – ты же говорила, что хорьки кожу не грызут?

– Ну, подумаешь, не грызут… я сама немножко ножницами порезала и маме показала. Она, конечно, удивилась, но ничего, поверила. Может, у нашего хорька вкусы особенные.

– Ну, Дашка, ты вообще-е-е! – восхищенно протянула Настя. – И босоножки такие классненькие!

– Босоножки – ерунда. Я тут такое придумала! Сколько раз я родителям говорила, чтобы они мне мебель новую купили! Хочу компьютерный стол и кресло вертящееся. А то у меня стол деревянный, стул деревянный – как в деревянном веке!

– Не было такого века. Каменный был!

– Да ну тебя, Лелька, – отмахнулась Настя, – какая разница? Даш, и чего? Что ты придумала?

– Уговорю маму морскую свинку завести. Она согласится, она животных любит. А морские свинки – они, знаете, как дерево грызут? Им только дай! Мой стол погрызть, и стул, и шкаф – это им раз плюнуть! Так что будет у меня новая мебель, вот увидите!

Тут в комнату заглянула Дашина мама:

– Девочки, а пойдемте чай пить?

– Спасибо, мне домой нужно! – Мне опять было ужасно стыдно и хотелось скорее убежать. Я и убежала.

– Ты чего такая невеселая вернулась? – спросила мама. – Не поссорились? А тебе Роза звонила.

Я понеслась к телефону и быстро набрала Розкин номер.

– С вами говорит дежурный справочный робот Тарталетского центра связи. Слушайте последние новости, – раздался бодрый Розкин голос, – храбрый генерал Канцтовар освободил принца Профитроля из щупалец вражеского адмирала!

– Ура! Но у нас новое бедствие – на Тарталету напала стая космических свиней. Они грызут тарталетские деревья и пытаются уничтожить всю мебель в тарталетских домах. Надо что-то с этим делать!

– Задача ясна. Будем решать.

Вошла бабушка. Я быстро сказала Розке: «Пока!» – и повесила трубку. А бабушка опять взялась за свое:

– Снова с Розой болтала? Что же ты от Даши так быстро вернулась? Никак не пойму, почему ты с ней не дружишь.

– Понимаешь, бабушка, Даша превратилась в космическую свинью, – сказала я. И ушла в свою комнату. Чтобы ничего не объяснять.