Читать книгу "Хорошо быть дураком, умным и красивым"

Про школу и ежиков

Я всегда думала, что буду учиться в школе рядом с нашим домом. Той самой, где в кабинете биологии живут скелет и попугай. Там все девчонки из нашего двора учатся. Но меня, оказывается, не просто так возили на подготовительные курсы в центр города. Родители сказали, что там очень хорошая школа, какая-то особенная. Но в нее не всех берут, а чтобы поступить, надо пройти тестирование. Я не поняла, что такое тестирование, и папа объяснил, что мне будут задавать разные вопросы и давать задания. И что на курсах нас как раз к этому и готовили.

И вот мы с мамой поехали на тестирование. Мама ужасно волновалась. А я как-то не очень. Мы дождались своей очереди и вошли в класс. Там стояло четыре стола в разных углах, за каждым сидела учительница, и к каждому столу садилась мама с мальчиком или девочкой. Двух учительниц я знала по курсам, но мы попали к незнакомой.

Сначала она мне задавала всякие смешные вопросы: как зовут родителей, какой у нас домашний адрес, как называется столица нашей страны. Потом она попросила прочесть отрывок из какой-то совсем детской книжки и рассказать наизусть любое стихотворение. Это все было очень легко.

Потом начались задания поинтереснее. Надо было, например, из нескольких слов вычеркнуть неподходящее по смыслу. Правильно сложить фигурки: треугольники, квадраты, ромбики. Придумать много коротких слов из одного длинного. А потом учительница дала мне пять картинок с ежиками. Она велела расположить их в правильном порядке и составить рассказ. Я очень быстро придумала рассказ, а картинки расположила так:

1. Грустный ежик.

2. Мальчик с ежиком.

3. Ежик пьет из блюдечка.

4. Два веселых ежика.

5. Мальчик и два ежика.

Рассказ получился такой:

«Одному ежику было очень грустно, потому что у него не было друга и он был всегда один. Он слышал от птиц, что у них в лесу живет мальчик-волшебник. Ежик нашел мальчика и рассказал ему о своем горе. Мальчик сварил волшебное зелье, налил в блюдечко и сказал ежику, чтобы он выпил, закрыл глаза и загадал желание. Ежик выпил все, что было в блюдечке, зажмурился и пожелал, чтобы у него появился друг. Когда он открыл глаза, рядом был другой ежик. Они сразу подружились, и им всегда было очень весело. Мальчик попрощался с ежиками и ушел по своим волшебным делам».

Когда мы вышли из класса, мама сразу на меня набросилась:

– Лелька! Ну что ты такое выдумала?! Какой волшебник?! Какое зелье?! Все же так просто! Только картинки совсем не в том порядке должны быть! Мальчик увидел в лесу двух ежиков и забрал одного домой. Там он поил его молоком, но ежик грустил вдали от родного леса. Тогда он принес его обратно, ежики снова вместе, и им весело! Все! А тебя с твоей фантазией теперь точно никуда не примут!

В этот момент учительница тоже вышла в коридор.

– Да-а, нестандартное мышление у вашей девочки, – сказала она и улыбнулась.

По дороге я приставала к маме, чтобы она мне объяснила, что такое нестандартное мышление и хорошо это или плохо. Мама сказала, что если много людей смотрят на одни и те же картинки и составляют по ним примерно один и тот же рассказ, значит, они мыслят стандартно. То есть почти одинаково. А человек, который что-то делает не как все, – нестандартный. Хорошо это или плохо, мама мне так и не сказала. Она очень волновалась, что я не попаду в школу.

А через несколько дней вывесили списки поступивших. Мама нашла там мою фамилию и успокоилась. И тогда сказала, что вообще-то фантазия – это не так уж плохо. И даже хорошо. А я подумала: «Бедные ежики на картинках. Если про них все придумывают одно и то же, это ведь с ума можно сойти от скуки. А теперь они, может, радуются, что все так по-волшебному получилось. И мальчик радуется, что им помог. И мама радуется, что я в школу поступила. И папа. И дедушка. И обе бабушки. И прабабушка». И тогда я тоже стала радоваться. Как все. Без всякого нестандартного мышления.

Про огуречного слоника и капризную козу

В наш зоопарк прислали восточноафриканского огуречного слоника. По обмену. А в Африку отправили козу Маньку. Она раньше в деревне жила у бабушки директора зоопарка. И совсем ее замучила, такая эта коза была вредная и капризная. Баба Таня привезла Маньку прямо внуку на работу и взмолилась:

– Костенька, забери ты себе эту негодницу, сил моих нет! Все по-своему делает и меня все свои прихоти выполнять заставляет.

Директор задумался, куда ему эту козу девать. А у него как раз в это время группа зоологов из Восточной Африки по территории гуляла. Они приехали изучать праздники и обычаи речных бобров. Начальник группы увидел Маньку и разулыбался:

– О, какое прекрасное парнокопытное! Господин директор, не желаете ли совершить обмен?

В общем, козу увезли, а взамен наш зоопарк получил огуречного слоника. Слоник оказался очень красивым. Он был размером с крупного пуделя, ярко-зеленый, с фигурными ушами, хоботом в форме огурца и тонким загогулистым хвостиком. Но выяснилось, что характер у него в сто раз хуже, чем у Маньки.

Никто из работников зоопарка не знал, к какому виду относится это удивительное животное. Слонику дали имя Габриэль, на которое тот, правда, и не думал отзываться. Разместили заморского гостя в вольере со слонами, и он их сразу начал обижать.

– Эй вы, переростки! – кричал он, задрав вверх зеленую голову. – Какие вы огромные и неуклюжие! И вообще выглядите просто ужасно, даже кожа у вас серая – это все от неправильного питания! Разве можно столько есть? Жалкие обжоры!

Сам Габриэль отказывался от любой еды, которую предлагали сотрудники зоопарка. Ему ничего не нравилось. Зато воды пил столько, что бедным слонам стало негде купаться. Слоны тосковали, худели и жаловались посетителям на жизнь. А директор дядя Костя жаловался мне. Я живу рядом с зоопарком и так часто туда хожу, что мы с директором уже давно познакомились и подружились. И вот он мне рассказал, что огуречного африканца решили перевести в террариум к лягушкам. Раз уж он зеленый и так воду любит. Может, он их родственник, а вовсе никакой не слон.

Но и лягушкам пришлось плохо с новым соседом. Он презрительно смотрел на них и говорил:

– Земноводные, значит? Никак не определитесь, что вам нужно, земля или вода? Никаких принципов у вас! И не стыдно? Может, решите уже наконец, земные вы или водные?

Лягушки испуганно метались между водой и сушей, жались по углам и даже, кажется, плакали.

– К Гришке его, хулигана, подселить надо, – сказала уборщица тетя Наташа и погрозила Габриэлю шваброй. – Оба зеленые и сварливые, вот парочка хоть куда будет!

Но поселить огуречного слоника к амазонскому попугаю Грише дядя Костя не решился. Он как представил, какой там шум подымется, так заранее в ужас пришел.

В общем, сделали скандалисту отдельный вольер. Тогда он стал придираться к посетителям. Я сама слышала, как он кричал какому-то мальчишке:

– Стоишь? Смотришь? А уроки кто за тебя будет делать? За диктант опять трояк получил? Молчишь? Да я по глазам все вижу! А замечание в дневнике подтер? Думаешь, родители не заметят? Зря надеешься! А на столе своем когда последний раз порядок наводил? У тебя там уже кошка заблудиться может!

Мальчишка хлопал глазами, потом начал пятиться, пятиться и наконец повернулся и бросился к воротам. Слоник громко засвистел ему вслед своим огуречным хоботом.

Только со мной Габриэль иногда разговаривал более или менее нормально. Он, наверное, чувствовал, что у меня ангельское терпение и я все равно не разозлюсь. Про ангельское терпение я не сама придумала, это папа так считает. И все потому, что я с бабушкой не ссорюсь.

– Ты вообще где водишься? – спросила я слоника.

– Я вообще не вожусь! Ни с кем! С кем тут водиться, если все такие глупые?

– Да нет, я хотела спросить, в какой ты стране водишься. Ну, жил где раньше?

– А-а… в этой, как ее… в Тарзании.

– Может, в Танзании?

– Сказал «в Тарзании», значит, в «Тарзании». Будешь спорить, и с тобой водиться не стану. Нигде.

А однажды утром слоник расцвел. И сразу позвонил дяде Косте. Ему в вольер телефон провели, чтобы он мог директору звонить и ругаться. И чтобы этой ругани посетителям зоопарка меньше доставалось. Позвонил и закричал:

– Константин Прометеевич! Константин Прометеевич! Зайдите скорее ко мне.

Дядя Костя чуть с ума не сошел от радости. Первый раз к нему Габриэль по имени-отчеству обратился. А то все говорил: «Эй, ты, в синем костюме!» Директор скорее побежал к слонику в вольер и увидел, что тот от макушки до пяток покрыт чудесными желтыми цветами.

– Я вспомнил! Константин Прометеевич, я вспомнил! – радостно завопил огуречный слоник. – Я не слон и не земноводное! И вообще не животное! Я растение! Я вспомнил!

Габриэля тут же переместили в оранжерею, где он с тех пор и живет, довольный и счастливый. Характер у него совершенно переменился. Слоник ладит со всеми обитателями оранжереи, особенно подружился с японской сакурой и готов целыми днями слушать ее рассказы про великую гору Фудзи, храбрых самураев и ядовитую рыбу фугу.

А коза Манька, кстати, тоже довольна жизнью. Одно из племен Танзании признало ее своим священным животным и выполняет все ее капризы. И вообще, мне знаете что папа сказал? На латыни – это такой древний язык – «капра» значит «коза». А «капризы» – это проявления козьего характера! Честно-честно. Так что пусть Манька капризничает, сколько хочет. Имеет право.

Про гадкого утенка

К нам на гастроли приехал театр из какого-то другого города. Почти все спектакли были взрослые и только один детский – «Гадкий утенок». Вот на него мы с бабушкой и пошли.

Сцена была совершенно пустая, без декораций. На нее выехал на скейте дяденька в сером комбинезоне и в белой бандане. Сначала он долго катался и делал разные трюки, а потом отшвырнул скейт и стал выкрикивать:

 
Я гадкий утенок, а попросту гад!
Я делаю гадости всем подряд!
Меня не затравите, я вам не лох,
Устрою на птичнике переполох!
 

Когда так кричат, это называется «рэп», я знаю, видела по телевизору. Я не пыталась специально запомнить, что выкрикивал утенок, просто у меня память слишком хорошая. Стихи и песни запоминаю с первого раза.

Потом на сцену выкатился на роликах еще один артист. На голове у него был большой красный гребень. Он всем сообщил, что он панк по прозвищу Индийский петух, и полез к утенку драться. За ним выбежала целая толпа людей в обычной одежде, на груди у каждого висела табличка. На табличках было написано: «Утка», «Курица», «Индюк». Они стали болеть за дерущихся – одни за утенка, другие за петуха. Болельщики подбадривали драчунов громкими криками, кряканьем, кудахтаньем и свистом. Дрались утенок и петух очень-очень долго. Потом на сцену напустили дыма, и я так и не поняла, кто победил, потому что у меня защипало глаза и запершило в горле. Зрители в зале чихали и кашляли.

Когда дым развеялся, я увидела, что утенок разговаривает с двумя артистами в кепках с огромными козырьками. Он им говорил:

 
Это вы клево придумали, гуси,
Вольная жизнь – это в нашем вкусе!
 

Тогда я поняла: двое в кепках – гуси. Но тут какой-то дядька выбежал на руках – прямо так, вниз головой! Одной ногой он лягнул первого гуся, другой – второго. Гуси упали. Наверное, это был охотник.

А потом утенок устроился на работу в цирк. Там было два главных артиста – курица и кот. Курица жонглировала яйцами, а кот – бенгальскими огнями. У утенка жонглировать ничем не получалось, а его рэп всем быстро надоел. К тому же он все время подстраивал другим циркачам мелкие пакости: щипал их, обливал водой. Поэтому старушка, директор цирка, его уволила.

После цирка утенок еще долго ходил туда-сюда, все время с кем-то ссорился, а в конце концов к нему подбежали трое в белых футболках и шортах, стащили с него серый комбинезон, а под ним оказались такие же белые шорты и футболка. И все вместе они стали танцевать танец маленьких лебедей. Хотя я точно знаю, что этот танец совсем не из «Гадкого утенка», а из балета «Лебединое озеро», мы на него с мамой ходили. А потом, кажется, кто-то с кем-то поженился, но я уже так устала, что ничего не поняла.

Когда мы вернулись домой, бабушка долго делилась впечатлениями с родителями:

– Очень, очень современная постановка! Какой интересный подход к классической сказке! Как ново! Как свежо! Какие великолепные режиссерские находки!

Наша бабушка вообще очень старается быть современной – модно одевается, читает самые новые книжки и даже пытается слушать молодежную музыку. Ну и вот, пока она рассказывала, мама с папой искоса поглядывали на меня. А я, кажется, сидела с довольно кислой физиономией. Чувствовала я себя так, как будто не в театр сходила, а два часа занималась какой-то тяжелой и противной работой – например, писала буквы в прописях. Когда бабушка вышла, мама тихонько спросила меня:

– Не понравилось, да?

– Не очень. – Я вздохнула и поплелась в свою комнату. Там я сняла с полки книжку Андерсена и открыла «Гадкого утенка». Немножко полистала и прочла: «А он совсем смутился и спрятал голову под крыло, сам не зная зачем. Он вспоминал то время, когда все смеялись над ним и гнали его. Но все это было позади. Теперь люди говорят, что он самый прекрасный среди прекрасных лебедей».

И мне стало полегче.

Про сказочные цвета

Вчера я встала рано и стала рисовать картинку к «Трем поросятам». Я очень старалась, чтоб получился настоящий хороший рисунок, а не так, тяп-ляп. И когда все нарисовала простым карандашом, поняла, что раскрашивать уже сил нет. Я решила пойти погулять, а раскрасить потом. Мне недавно такие классные карандаши подарили, там все цвета яркие, веселые! Я шла и представляла, как буду разукрашивать поросят розовым карандашом и они получатся тоже яркие и веселые. Я знала, что во дворе в это время обычно пусто, в такую рань никто не выходит. Ну и ладно, зато солнце вон какое! Можно и одной погулять.

Так и оказалось: никого. Только бегала незнакомая черно-белая собака – толстая, с коротким хвостиком, очень смешная. Прямо поросенок какой-то, а не собака! Она сразу подбежала ко мне, и вдруг я поняла, что никакая это не собака, а самый настоящий поросенок и есть – белый с черными пятнами. Я таких в деревне видела. Поросенок посмотрел на меня, сердито хрюкнул и сказал:

– Вот, хожу, справедливости ищу. Только какая может быть справедливость? Нет ее. Не-ту! Вы же вообще не знаете, что это такое.

– Мы? Кто – мы? – это единственное, что я смогла пробормотать. Я совсем ничего не поняла.

– Кто, кто… Люди. Кто эти дурацкие сказки сочиняет? Не свиньи же!

– Какие сказки? – жалобно спросила я. Мне очень хотелось понять, о чем он говорит.

– Да все! Хоть «Три поросенка» возьми, хоть «Винни Пуха», хоть «Кошкин дом», хоть «Приключения Фунтика» – везде поросята! И везде они какие?

– Какие? – совсем уже растерянно переспросила я. Мне казалось, что в этих сказках поросята совершенно разные.

– Какие-какие… Ро-зо-вы-е! Розовые! Все! Что Наф-Наф, что Пятачок… эх, да что говорить… Нет справедливости. Не-ту! Вот ты мне скажи: почему вы, люди… ты ведь человек?

– Ой. Н-у-у… ну да, человек, конечно!

– Так вот, почему вы, люди, все ваши сказки сочиняете только про розовых поросят? А как же мы – пятнистые, черные, рыжие, белые? Мы что – хуже? А самое возмутительное знаешь что? Даже если сказочник и не напишет, какого цвета поросенок, художник все равно его розовым нарисует! Нет, ну ты скажи, это справедливо? Справедливо?!

– Да о какой справедливости вообще может идти речь! – вдруг раздался голос из-за моей спины.

К нам подошла еще одна собака. Ой, то есть не еще одна. Ведь первая-то оказалась поросенком. А эта, вторая, была мохнатая, с острой мордой, большим пушистым хвостом и длинной черной шерстью, присыпанной снегом… Снегом?! Откуда в июне снег? Нет, кажется, это у нее шерсть такая, черная с серебром. Удивительно красивая собака!

– Какая уж тут справедливость?! В «Золотом ключике» – рыжая! В «Лисичке со скалочкой» – рыжая! В «Заюшкиной избушке» – рыжая!

Ой, да это же лиса. И я даже вспомнила, как она называется.

– Вы черно-бурая лисица, да? – Лиса была такая важная, что назвать ее на «ты» я не решилась.

– Запомни, девочка, не черно-бурая, а серебристо-черная. – Лиса помахала своим шикарным хвостом. Он действительно был серебристо-черным. – Так вот, какую сказку ни возьми – везде лисы рыжие. А мы, значит, не годимся? На воротники годимся, а для сказок не годимся? – И она возмущенно на меня посмотрела, как будто ожидала увидеть у меня на футболке воротник из чернобурки… ой, то есть из серебристо-черной лисицы. – «Рыжая плутовка, рыжая плутовка» – а почему рыжая? Вот ты мне можешь ответить?

– Неужели вам хочется, чтобы вас называли плутовкой?

– Да я уж похитрее этой рыжей растяпы! Я бы точно не позволила какому-то петуху выставить меня из дома! И не стала бы высовывать хвост из норы, чтобы собаки меня вытащили!

– А я бы ни за что не выпустила прутик, как эта зеленая хвастушка-путешественница, которую утки несли в жаркие страны! – заговорил вдруг камень у самых моих ног. Я даже отскочила с перепугу. – И, между прочим, в сказке ничего не сказано о том, что она была зеленой. Но художники, конечно, зеленой краски не жалеют, как обычно. Никакой фантазии! – И камень обиженно квакнул.

Ой! Это не камень, а лягушка! Только не зеленая, а серо-коричневая. Да что я все ойкаю и ойкаю… Какое-то ойкательное утро! А лягушка продолжала:

– И к Кощею в плен я бы не попала. Потому что мою шкурку Иван-царевич бы не сжег – я б ее надежно спрятала! У меня шкурка благородного цвета, в глаза не бросается, не то что эта зелень ядовитая!

– В общем, – подытожила лисица, – надо все эти сказки переписать!

– А главное – картинки перерисовать, – добавил поросенок.

– Вся надежда на тебя! – заключила лягушка.

Ой. Ой-ой-ой-ой-ой. Почему на меня-то? Но если им больше надеяться не на кого, не могу же я отказаться! Только как я сказки перепишу? В книгах зачеркивать и писать мне не разрешат, да мне и самой не хочется. Переписывать все самой?! Ой, нет. Это у меня точно не получится. Я пока пишу совсем плохо. Если честно, я сама свои каракули не всегда разбираю, а другие тем более не прочтут! Так что толку никакого все равно не будет. Придумала! Попрошу маму или папу скачать мне сказки из электронной библиотеки. Может, у меня получится их немного пересочинить. А мама с папой набрать помогут на компьютере. И распечатать. Но на это надо кучу времени…

– Давайте я пока картинки нарисую. А потом, может, и сказки исправить попробую. Попозже, ладно? Я сразу все не смогу!

– Хорошо, – милостиво кивнула лиса, – пока хватит картинок. Завтра в это же время мы будем тебя здесь ждать. Принесешь рисунки.

Попрощавшись, я поскорее побежала домой. Больше всего я боялась, что сейчас появится еще кто-нибудь и тоже начнет требовать справедливости. Например, белый медведь. А сказок с медведями слишком много, я не справлюсь! С этими бы разобраться.

Рисовать мне пришлось весь день до позднего вечера. Тут уж стараться было некогда! Одни поросята у меня вышли похожими на котят, другие – на собак, третьи – на медвежат, лису было трудно отличить от волка, а лягушки получились страшные – ужас! Но зато с расцветкой все было в порядке. То есть как раз не в порядке – не так, как в книгах. У свиньи в «Кошкином доме» поросята были вообще всех цветов: черный, рыжий, белый, черно-белый, бело-рыжий, пятнистый, полосатый. Кажется, я немножко перестаралась. Восьмой поросенок получился у меня оранжевым в синюю крапинку, девятый – зеленым в желтую клеточку, а десятый вообще каким-то радужным. Главное, розовых не было ни одного.

На следующий день погода испортилась. Небо стало серое-серое, тяжелое. Казалось, что оно опускается все ниже, ниже, ниже, скоро опустится совсем и всех нас прихлопнет. На улицу ни капельки не хотелось. Но я же должна была отдать рисунки. Под бабушкино оханье я надела куртку и отпросилась ненадолго – «подышать свежим воздухом».

Воздух совсем не был свежим, в нем крутилось много-много маленьких пыльных бурек. Эти бурьки наскакивали на меня со всех сторон и пытались занырнуть в глаза. Скорее бы уж пришли поросенок, лиса и лягушка! Долго я слонялась по двору, но их нигде не было. Может, им плохая погода помешала? Или их кто-то вспугнул? Вон там какая-то бабушка ковер выбивает. Да уж, подходящее время выбрала! Наверное, решила старую домашнюю пыль в своем ковре заменить на новую, уличную. Что если мои звери этой странной бабушки испугались и сбежали? Я замерзла, глаза слезились. Все вокруг было серое и противное. Вдруг на пыльной траве под кустом я заметила ярко-желтое пятно, наклонилась и увидела, что это большой желтый помидор. Наверняка кто-то из садоводов выронил. Я подумала, подумала, подняла помидор и положила в карман куртки. Все равно тот, кто его потерял, уже не найдет, так чего он тут без толку будет лежать? Помидор был такой солнечный, что я подумала: сейчас и настоящее солнце выкатится.

Но тут серое небо лопнуло и из него выпал огромный дождь! Я еле успела запихнуть рисунки под куртку. При этом они, конечно, помялись, но хоть почти не промокли. Я поняла, что ждать бесполезно, никто уже не придет, и помчалась домой. Начала подниматься и вдруг услышала недовольный голос:

– Спрашивается, почему синьор Помидор обязательно должен быть красным?! Почему?! Где справедливость?

Голос шел из моего кармана.