Читать книгу "Хорошо быть дураком, умным и красивым"

Про день рождения

У меня день рождения в июне. Я стала думать, кого пригласить, и вдруг оказалось, что приглашать-то некого! Моя подружка Розка закончила первый класс и уехала в лагерь, все ребята из нашего дома тоже разъехались кто куда.

– Да, неправильное ты время выбрала, чтобы родиться, – покачал головой папа. – Вот пойдешь в школу – в июне каникулы будут, никого не соберешь. А в университет поступишь – там в это время тоже не до праздников! Сессия – пора тяжелая…

– Что ты ребенку голову морочишь? – возмутилась бабушка. – Она еще в школу не ходит, а ты ее уже сессиями пугаешь. Леля и не знает, что это такое.

Но я, конечно, отлично знаю: это когда студенты экзамены сдают. У папы как раз сейчас сессия, только он экзамены не сдает, а принимает. Но в мой день рождения у него экзаменов нет.

Вот он и предложил:

– А давайте в лесу отметим? Устроим пикник! – И вопросительно посмотрел на маму. Мама сначала задумалась:

– Не знаю… Работы много… – А потом махнула рукой: – Ладно! Вырвусь как-нибудь на денек.

Я запрыгала и завопила «Ура!» на всю квартиру. А вот бабушка прыгать явно не собиралась.

– Еще чего не хватало! И что вас вечно в лес тянет? Прямо про вас пословица: «Сколько волка ни корми, он все в лес смотрит!» А что там хорошего? Грязь одна! Пауки ядовитые! Во-от такие! – И бабушка показала размеры пауков – примерно с футбольный мяч.

– Нет в нашей местности никаких ядовитых пауков, – категорически возразил папа.

– Мышей в вашем лесу тоже нет? – спросила бабушка таким ехидным голосом, как будто один из во-от таких пауков успел поделиться с ней своим ядом. – А мыши, между прочим, разносят заразу!

Я сразу представила, как мы подъезжаем на электричке к лесу. По вагонам, как обычно, ходят продавцы и разносят свои товары. Папа этих людей, которые в электричках торгуют, называет электрическими торговцами. Сначала мимо нас идет тетенька и предлагает суперчистящие суперзубные суперщетки. Потом дяденька пытается всем навязать супервыводитель суперпятен. А за ними появляется мышь и тонким голосом кричит:

– А вот кому заразу? Новейшую, суперсовременную, особо прочную, с гарантией! Изготовлена в суперсекретных лабораториях Японии!

Но все старательно отворачиваются и не хотят ничего покупать. Щетки-то никто не берет, а заразу тем более. Мне становится жалко мышку, и я хочу достать из рюкзака бутерброд, чтобы хоть как-то ее утешить. Рюкзака почему-то нет. Потеряла?!

Я огляделась по сторонам, и тут до меня дошло, что никуда мы еще не едем, а у меня, как обычно, разыгралось воображение – это так бабушка про меня всегда говорит. Но сейчас ей было не до меня, она была занята: спорила с родителями. Все-таки удивительно, до чего у меня бабушки разные! То есть они, конечно, обе хорошие, но бабушка Зина, папина мама, больше всего на свете любит лес. Она как уедет в мае на свою дачу, так ее оттуда до октября никакими плюшками не выманишь. А мамина мама, бабушка Дина, лес терпеть не может и не понимает, почему мы туда рвемся. Каждый раз, когда я уезжаю на дачу, она меня провожает так, будто я в Тридесятое царство еду к Змею Горынычу на съедение.

А сейчас она сердито сказала:

– Семь лет ребенку исполняется, такая важная дата! Нет бы отметить по-людски, родственников пригласить – едут грязь на себя собирать.

Маме кое-как удалось ее успокоить, сказав, что родственников мы позовем в воскресенье, а в лесу всю грязь будем обходить стороной.

И вот он наступил – мой день рождения! Я быстренько рассмотрела подарки, мы позавтракали и поехали.

Лес похож на интернет. По нему тоже можно бродить бесконечно и каждый раз находить что-то новое. Только из интернета меня всегда выгоняют ровно через полчаса, а лес в этот день был весь мой. Ну и мамин и папин немножко. Я перебегала от муравейника к колокольчику, от сосны, до которой пытался достучаться дятел, к березе, украшенной огромным полосатым древесным грибом. Хотелось разглядеть все!

Еще мы собирали землянику. А это всегда весело. Вот, например, черника – скучная ягода. Хорошо, что в июне ее еще нет. Как набредешь на хороший черничник, так и застрянешь там на полдня. Искать ничего не надо, только собирать, как с грядки. Ну и что в этом интересного? И цвет у черники скучный. Потом еще и руки не отмыть, и штаны все в фиолетовых пятнах! А землянички – каждая как яркий огонек, на который бежишь издалека.

Ходили мы, ходили и есть захотели. Значит, пора пикник устраивать! Мама начала разгружать большой папин рюкзак. Прежде всего она достала оттуда корову. Нет, не живую, конечно. И даже не игрушечную. Коровой у нас в семье называется старое бабушкино покрывало. Вообще-то на нем нарисован олень, но я, когда была маленькая, все время показывала на него и упорно говорила: «Корова!» Так это название и прицепилось. Потом бабушка решила, что это покрывало старомодное, и перестала им пользоваться. Теперь мы его таскаем с собой и на пляж, и в лес – очень удобно. И продолжаем называть коровой.

Вообще у нас много таких семейных названий, которым посторонние люди удивляются, если случайно услышат. Например, холодильник зовется «слон». Раньше у нас холодильник был маленький, места в нем все время не хватало, и наконец купили огромный, под потолок! Я как его увидела, только и смогла сказать:

– Это не холодильник, это просто слон какой-то!

Родители посмеялись и стали его слоном называть. Еще у нас есть сумка по фамилии Пушкин. По телевизору часто говорят: «Пушкин – наше все!» Я не очень понимаю, что это значит, но слышала сто раз. Так вот, когда мы с родителями отдыхать ездим, всегда берем с собой сумочку, в которую они кладут все деньги и важные документы. И постоянно ее с собой таскают. И мама беспрерывно повторяет:

– Только не потерять! Только не потерять! Это же наше все!

А папа ей в ответ:

– Наше все – это Пушкин!

Так сумка стала Пушкиным. А мои тапочки называются «морды». С ними вот как получилось: когда-то мне подарили тапочки не то в виде зайцев, не то в виде собак, не то в виде кошек – мы их по-всякому крутили, но так и не смогли понять, кто там изображен.

– М-да-а, – вздохнул папа, – ну и морды.

С тех пор тапочки стали зваться мордами. А самое смешное случилось потом: я из этих котозайцев очень быстро выросла, мне купили другие тапочки, обычные, без всяких зверей, просто красные с помпошками. Но название перешло к ним по наследству. И те тапочки, которые я сейчас ношу, голубые с вышитыми снежинками, мы тоже называем мордами. Как-то у нас сидела мамина подруга тетя Вика. А я не могла найти одну из тапочек и спросила:

– Мам, ты мою левую морду не видела?

– Под диваном поищи, – ответила мама.

Тетя Вика на нас та-ак посмотрела!! По-моему, она решила, что мы немножко с ума сошли. И когда я вытащила тапочку из-под дивана и радостно закричала: «Вот она!», тетя Вика, кажется, ни капельки не успокоилась и со словами «Вам, наверное, пора отдохнуть» засобиралась домой.

Эти словечки обычно только наши – мамины, папины и мои. Бабушка все это называет глупостями и говорит, что мама с папой впадают в детство и засоряют голову ребенку. Но недавно я случайно услыхала, как бабушка говорила дедушке:

– Сходи в магазин. Хотела омлет сделать, заглянула в слона, а в нем ни капли молока.

Слышала бы ее тетя Вика!

Ну вот, я, как всегда, отвлеклась. Я же про день рождения еще недорассказала.

Мы уселись по краям коровы, а в середину мама положила еду и поставила сок. Правда, оказалось, что она перепутала и вместо пакета с пирожками взяла из дома пакет с гречкой. Еще она зачем-то прихватила банку с консервированными персиками, хотя ее в лесу открывать нечем. Но это мелочи! Все равно получился настоящий праздник, мы даже чокнулись пластиковыми стаканчиками. Их мама взять не забыла.

А потом на нашу корову села бабочка. У нее были красно-коричневые крылья, а на них – четыре пестрых кружочка.

– Это павлиний глаз, – сообщил наш всезнающий папа. – Видите кружочки, похожие на глаза? Они напоминают узор павлиньего хвоста.

– Ну и назвали бы «павлиний хвост», – сказала мама.

А я только прошептала:

– Какая красивая…

– Нравится? – спросил папа так гордо, как будто он сам эту бабочку вырастил. – Я тебе ее дарю на день рождения.

– Как это? – не поняла я. – Она же сейчас улетит?

– Конечно, улетит, – кивнул папа, – чего ей с нами сидеть? Бутерброды с колбасой она не ест. Но она будет летать и думать: «Я Лелькина бабочка».

Тут бабочка взмахнула своими глазастыми крыльями и улетела.

А мы еще долго пировали на корове, потом опять гуляли по лесу – тоже долго. Вернулись домой очень поздно, еле переставляя ноги. Бабушка сразу стала охать и гнать нас в ванную – как будто непонятно, что мы там все равно одновременно все не поместимся. А вот кошка Булка нас почему-то не встречала. Наверное, обиделась, что мы на целый день уехали. Она очень не любит, когда меня нет дома. Я пошла в свою комнату. Булка сидела там. Выражение морды у нее было презрительное. Неужели действительно сердится?

– Вот эта, – Булка мотнула головой куда-то в сторону стола, – утверждает, что она твоя. Что ее тебе подарили. Врет, конечно?

Со стола поднялась бабочка и села мне на руку.

Про чашку с секретом

Мама с папой мне на день рождения подарили чашку. Нет, они мне кучу всего подарили, вы не думайте! Просто я рассказать хочу про чашку. Она очень красивая, из тонкого-тонкого фарфора, с золотыми узорами. Я обычно пью из кружки с толстыми стенками, которую даже если уронишь – не разобьешь. Сейчас у меня кружка с котенком, до этого была с Белоснежкой и гномами, до нее – с ежиком, с мотыльком, с васильком, с попугаем… В общем, кружки у меня довольно часто меняются, потому что они-то прочные, а ручки у них отбиваются легко.

А тут мне вдруг дарят настоящую чашку! Тонкую, хрупкую… Неужели родители считают меня совсем взрослой?

– Это чашка с секретом, – сказала мама.

Я стала со всех сторон разглядывать подарок, но секрета не обнаружила. Зато очень скоро поняла, какое чудо эта чашка: с ней столько всего интересного можно делать!

Когда я приставляю ее к лицу, так чтобы края были вокруг рта, а потом сильно-сильно втягиваю воздух, чашка присасывается и не падает. Можно в таком виде ходить по квартире и воображать, что я сказочное существо с золотой узорчатой мордочкой.

Когда я сажаю в чашку пластмассового бегемотика из киндер-сюрприза, набираю в ванну воды и опускаю туда чашку, она не тонет, а, покачиваясь, плывет и превращается в кораблик, а бегемот – в великого путешественника.

Когда под перевернутую чашку я прячу маленькую куколку, я представляю, что прекрасную принцессу держат взаперти в золотом замке без окон и дверей. И отправляю ей на помощь храброго рыцаря – оранжевого зайца.

Когда я ставлю чашку себе на голову, то принцессой становлюсь я сама – у сказочных принцесс в книжках очень похожие короны.

А если чашку поставить на голову вверх дном? Тогда получится восточная шапочка! Теперь я посланник султана, прибывший с важным известием в таинственную северную страну. Я складываю руки перед собой, ладонь к ладони, подхожу к маме и кланяюсь: «Салям алейкум!» Шапочка-чашка соскальзывает с головы и… Я зажмуриваюсь. Открывать глаза и смотреть на золотые осколки не хочется. Еще разревусь… А что скажет мама?!

Мама трогает меня за плечо:

– Открывай глаза, восточный человек, не бойся! Я же тебе говорила, что чашка с секретом.

Я открываю. Чашка лежит целая.

– Она небьющаяся, – смеется мама. – Мы специально такую искали.

– Ого! Так что же ты мне раньше не сказала!

Вот теперь можно играть по-настоящему! Я беру веревку, привязываю ее к ручке чашки и начинаю изо всех сил раскручивать:

– Внимание-внимание! Новый аттракцион! Летающая чашка! Летает быстрее, безопаснее и выше, чем летающие тарелки!

– Осторожнее! – останавливает меня мама. – Это ведь только чашка с секретом. А зеркала у нас без секрета. И окна тоже.

Про свадьбу

Когда мама сказала, что мы скоро пойдем на свадьбу к тете Лене, я подумала, что она шутит. Все знают, что свадьбы бывают у молодых девушек. А тетя Лена – взрослая тетенька, она с моей мамой в одном классе училась. Какая же из нее невеста? Все это я маме и сказала. А она как будто даже обиделась непонятно на что и стала говорить, что тетя Лена тоже молодая.

– Ну какая, – говорю, – она молодая, если вы пятнадцать лет назад школу закончили? У вас только что встреча одноклассников была, ты что, забыла?

– Ничего я не забыла! – ответила мама сердито. Я никак не могла понять, чем она недовольна. – Я-то думала, ты обрадуешься, что можно будет целый день с Розой провести, а ты какую-то ерунду болтаешь.

Ой, точно! Как это я сразу не поняла? Ведь моя лучшая подруга Розка – родная племянница тети Лены, и если уж меня приглашают на свадьбу, то ее тем более. Да пусть невесте будет хоть сто лет, главное, что мы с Розкой встретимся, а то она так далеко живет, что мы почти не видимся.

Я тут же кинулась ей звонить. Всю следующую неделю мы по телефону говорили только об этом. Розка мне рассказывала всякие подробности. Оказывается, тетя Лена совсем не хотела устраивать настоящую свадьбу. Но ее мама, то есть Розкина бабушка, заявила:

– Ну нет! Я столько лет об этом мечтала, пусть уж будет все как у людей: и белое платье, и фата, и машины с лентами, и ресторан, и тамада! И выкуп невесты пусть будет, так подружкам и передай!

– Роз, а что за «выкуп невесты»? – не поняла я. – Где ее купать будут? И зачем?!

– Не купать, а выкупать. Ну, в общем, жених и его друзья будут давать деньги подругам невесты, чтобы они ее продали.

– Всерьез, что ли?! Или понарошку?

– Да кто их разберет… Ладно, увидим!

И увидели. В день свадьбы мы с мамой с утра пришли к тете Лене. Розка и ее мама, тетя Оля, уже были там. Розка была злая, потому что на нее надели пышное платье со всякими финтифлюшечками, а она только джинсы и шорты признает. Наши мамы и еще три невестины подружки встали около порога и не пускали в квартиру каких-то дядек в костюмах. Розка показала мне на одного из них, толстого и бородатого:

– Это жених, дядя Олег.

Ничего себе! Жених должен быть похож на принца, а невеста на принцессу! Вообще-то тетя Лена в длинном белом платье, с красивой прической, с цветами в волосах и в короткой фате оказалась вполне даже ничего. Но этот дядька был совсем уж не свадебный.

Жених и его друзья просили, чтобы их пустили к невесте, а подружки требовали у них деньги. Они смущенно хихикали и выглядели как восьмиклассницы, которые вдруг решили поиграть в куклы и сами этого стесняются.

А тетя Лена в это время сидела у себя в комнате и ждала, чем дело кончится. Нам надоело топтаться у дверей, и мы решили ее навестить. Но в комнате ее не оказалось. Мы стали всюду искать и наконец заглянули в маленькую комнатку без окон, в которую можно попасть только из тети-Лениной комнаты. По-моему, это кладовка, но тетя Лена ее называет гардеробной, она там одежду хранит. Невеста сидела в углу гардеробной на каком-то чемодане, подобрав подол платья и скрывшись за шубами и пальто. Мы с Розкой начали ей рассказывать, как там наши мамы торгуются, но она приложила палец к губам и сказала:

– Тс-с!

Мы удивились, но вышли.

– Слушай! – зашептала вдруг Розка. – А может, она передумала?

– Как это?

– Ну, вдруг она подумала: «Зачем мне этот бородатый дядька?» и решила спрятаться? Ведь она должна была в своей комнате ждать, а она ушла. Значит, не хочет, чтобы ее нашли.

– Точно! А вдруг они ее найдут?

– Мы должны сделать так, чтоб они не смогли к ней прорваться! Пошли! – И Розка потащила меня на кухню. Там она достала из шкафчика четыре банки варенья.

– Бабушка варит, варит каждый год, а никто не ест. Теперь хоть для дела пригодится.

Мы перетащили банки в тети-Ленину комнату и поставили на пороге. Крышки, конечно, сняли.

– Это называется «полоса препятствий»! – гордо сообщила Розка.

Мы ушли в другую комнату и затаились, как тетя Лена.

Про то, что было дальше, даже рассказывать не хочется. В общем, все получилось не совсем так, как мы хотели. То есть почти совсем не так. Дядя Олег, как мы и рассчитывали, опрокинул две банки и вляпался в варенье. В черничное и в абрикосовое. Но тетя Лена, вместо того чтобы тихонько сидеть в своем укрытии, выскочила оттуда, как только услышала шум. Она бросилась к жениху, у которого все брюки были в варенье, и стала его обнимать, при этом стараясь не испачкать об него свое белое платье! Это было бы очень смешно, если бы тетя Лена при этом не всхлипывала. И если бы все невестины подружки дружно на нас не накинулись. И как они догадались, что это мы банки поставили?

Тетя Оля кинулась убирать варенье с пола. Жениха увели в ванную отмываться и отстирываться. Оттуда он вышел в голубом махровом халате в цветочек, который надел прямо на пиджак. Потом все пытались высушить брюки. Одни кричали, что надо сушить феном, другие – что утюгом, третьи предлагали подержать брюки над газовыми горелками, четвертые хотели просто повесить их на балконе – солнце сегодня такое жаркое, что высушит лучше любого утюга. В результате перепробовали все способы, носились с этими брюками туда-сюда, а тетя Лена все время повторяла:

– Мы опоздаем в загс! Мы опоздаем!

Дядя Олег ее успокаивал. А Розкина бабушка сказала:

– Говорила я вам, что жених должен быть в классическом черном костюме! А вы все хотели светлый купить. Хорошо, что я настояла! Даже если пятна и не отстирались, их все равно видно не будет. А светлые брюки вы бы уже не спасли! Всегда надо слушать, что мать говорит.

Надо же, Розкина бабушка совсем как моя. Ей тоже самое главное – чтобы она права оказалась. И чтобы можно было говорить: «А я предупреждала!»

На нас все так рассердились, что передумали брать с собой в загс. Неожиданно за нас вступился дядя Олег. Он стал всем объяснять, что мы просто хотели помочь нашим мамам – ведь они тоже не пускали его к тете Лене. Просто мы слегка перестарались, и нельзя нас за это наказывать. Тем более что из загса все сразу поедут в ресторан – а как же есть торт без таких прекрасных девушек?

Брюки быстро высохли, тетя Лена успокоилась, нас тыщу раз предупредили, чтоб мы вели себя прилично, и взяли в загс. А лучше б и не брали, скукотища там была – просто ужас! Самая главная тетенька была в малиновом бархатном платье с золотой отделкой. Я в театре занавес такой видела. Она никому не давала делать, что хочется, а все время командовала:

– Молодые, встаньте сюда! Родители, встаньте туда! Гости, подойдите! Гости, отойдите!

– Прямо как в лагере, – сказала Розка. Мы с ней перешептывались, чтобы совсем не помереть со скуки. – Там нас тоже все время строили: «Всем спать!», «Быстро умываться!», «На обед!»

– Плохо там, да?

– Да не, нормально! Самое прикольное – это ночью страшилки рассказывать. В тихий час тоже можно, но не так страшно, потому что светло.

– А что за страшилки?

– Да обычные! Про желтые занавески, про красное пятно, про синюю руку, про черное пианино, про гроб на колесиках, про одноногого призрака…

– Не знаю про призрака.

– Сейчас расскажу! В общем, так…

– Может, потом?

– Да ладно тебе, все равно на нас никто внимания не обращает!

Розка начала рассказывать, я ее слушала левым ухом, а правым – бархатную тетеньку, которая говорила про семейные ценности. Что такое семейные ценности, я знаю, мне их прабабушка показывала: старинные серебряные вилки и ложки – кривые и некрасивые. Зачем людям про них в день свадьбы слушать, непонятно. Розка в этот момент шептала:

– Вечером брат и сестра собрались ложиться спать, хотели выключить компьютер, а из колонок вдруг как завоет кто-то: «Де-евочка и ма-альчик! Одноногий призрак летит к вашему дому!» Они снова попытались выключить компьютер, а он не выключается, только монитор мигает. И из колонок раздается: «Де-евочка и ма-альчик! Одноногий призрак подлетает к вашему подъезду!»

Призрак все ближе подбирался к девочке и мальчику, он поднимался на седьмой этаж, двигался к их комнате. Тетенька говорила что-то про любовь. А я слушала все одновременно.

– Одноногий призрак подлетел к ним и завыл: «Де-евочка и ма-альчик…»

– В знак любви и верности…

– Отдайте мою ногу!!!

Розка прокричала это во весь голос. Во весь страшный-престрашный голос! Все обернулись к нам. А главная тетенька даже подпрыгнула. Она держала в руках красивое блюдечко с обручальными кольцами. Кольца тоже подпрыгнули и громко звякнули о блюдечко. Тетенька повторила:

– В знак любви и верности… уберите детей!

Моя мама подбежала к нам, схватила за руки и потянула к выходу. Уже у самой двери я услышала, как бархатная тетенька сказала в третий раз:

– В знак любви и верности обменяйтесь кольцами.

По-моему, мама была рада, что с нами сбежала из этой скучнятины, так что она нас почти и не ругала. Пришлось немножко подождать на улице, а когда все вышли, мы расселись по машинам и поехали в ресторан.

А там… там была точно такая же тетенька! Только не в малиновом платье, а в зеленом! Я даже сначала подумала, что это та, из загса, переоделась, приехала и сейчас нам от нее влетит. Но мама объяснила, что это тамада, она будет вести свадьбу. И эта тамада тоже как раскомандовалась! Кому куда садиться, кому тосты произносить, когда начинать есть, когда жениха с невестой поздравлять, когда подарки дарить, когда танцевать! Как будто все маленькие и сами не знают, что делать.

– Опять как в лагере! – сморщилась Розка. – Вот вырасту, у меня никакой свадьбы не будет! Ни за что на свете!

Тут к нам подошла Розкина бабушка и погладила ее по голове. Розка этого терпеть не может, я знаю. А бабушка сказала:

– Ну вот, Оленька у нас давно пристроена, теперь Леночку пристроили. Ты, Розочка, на очереди.

Ой, как же Розка не любит, когда ее Розочкой называют. Смотрю, она уже вся красная сидит. А бабушка продолжает:

– Устроим тебе свадьбу, чтобы все как у людей. Белое платье, фата, машины с лентами, ресторан, тамада, выкуп невесты…

Я испугалась, что Розка сейчас бабушке что-нибудь такое скажет, что они насовсем поссорятся! Я ей руку сжала и зашептала в ухо:

– Не бойся! Я тебя спасу. Ни за какие деньги тебя выкупить не дам. И никого не пропущу! Ты, главное, варенье, заранее заготовь. И пусть жених будет в белом костюме.