Читать книгу "Хорошо быть дураком, умным и красивым"
Про маму и вишневые косточки
Мама у нас очень рассеянная. И иногда немножко нервная. Если она что-то начинает делать, ее лучше не отвлекать, а то она разволнуется и все перепутает. Недавно она решила сварить вишневое варенье без косточек, я обрадовалась, потому что очень его люблю, и сидела тихо-тихо, пока мама косточки вынимала. Но тут папа все испортил. Он подошел к маме и сказал:
– Какая ты у нас красивая!
А мама почему-то всегда очень нервничает, когда ей так говорят. И как-то все наоборот понимает.
– Да, – говорит, – сама вижу, что мне давно волосы красить пора. Уже вот тут седину видно. И тут. И вот тут.
И пальцами своими вишневыми куда-то тычет не глядя.
– Что ты, что ты! – пугается папа. – Ничего тебе не надо красить. У тебя шикарные волосы. Такая грива!
– Да, – мрачнеет мама. – У меня грива. Потому что я настоящая лошадь. Или корова. Или даже слон. Уже в зеркало не помещаюсь.
– Это просто зеркало у нас маленькое. – Тут папа понимает, что возражает как-то неправильно и спешит исправить ошибку. – И вообще, при чем тут лошади и слоны? Ты же мой зайчик…
– Да, – тут же подхватывает мама. – Глаза расставлены за километр друг от друга, как у зайца. – Мама опять наугад тычет куда-то в щеки и разрисовывает себя вишневыми узорами. – Наверное, уши стерегут, чтобы от такой красоты не сбежали.
– Не дадим никуда убежать таким чудесным ушкам, – совсем уже трусливо говорит папа.
– Да, – с готовностью подтверждает мама, терзая очередную вишню. – Отличные уши. Ими в жаркий день хорошо обмахиваться. Или мух отгонять. Любая лошадь позавидует. И корова.
– А слон не позавидует! – выкрикивает папа и позорно бежит с поля боя. Он садится на диван, хватает нашу кошку Булку и начинает ее яростно гладить.
– Булочка, – говорит он, – какая ты у нас красивая!
– М-р-р-р-р, – соглашается Булка, и папа постепенно успокаивается.
Но это папа успокоился, а мама так разнервничалась, что все косточки обратно в вишню затолкала. А варенье с косточками я не люблю.
Про английский язык
Вечером к нам зашла тетя Лина, папина сестра. Так хорошо, когда она приходит: мы садимся на диван и болтаем, как две подружки.
– Ну что, Лелька, чем занималась сегодня?
А я чем только не занималась! У меня был день научных опытов. Я пыталась накормить кошку грейпфрутом, открыть зонтик в трехлитровой банке и сделать из помидоров и мороженого томатный коктейль. Я грела пластилин в микроволновке, смешивала зубную пасту с клеем, брила кактус – в общем, занята была по уши! Но я как-то не была уверена, что про все это стоит рассказывать. Тем более опыты оказались не очень успешными. И тут я вспомнила, что еще делала! У меня есть карточки для изучения английского языка: с буквами, словами, картинками. И я сегодня с ними минут десять возилась и пыталась что-то составить. Поэтому я смогла честно сказать:
– Изучала английский язык.
Пусть тетя мной гордится. Жалко, что ли? А она вдруг заявляет:
– Я сегодня на работе тоже английский язык изучала.
Вот это новости! Вообще-то она врачом в поликлинике работает. И английский там изучать точно негде.
– Ой, – говорю, – как это?
– Да ко мне англичанина на прием привели. Я его выслушала, горло посмотрела, ну и язык показать попросила – это обязательная часть осмотра. Глядя на язык, врач много может сказать о состоянии пациента. Вот я этот английский язык и изучала.
– И как, – говорю, – язык? Какой-нибудь особенный?
– Да нет, самый обычный. И нет на нем никаких специальных приспособлений, чтобы английские звуки произносить. Так что продолжай изучать, и у тебя все получится не хуже, чем у англичанина с его английским языком. А пока что расскажи мне: что это мамин зонтик делает в банке?
Про русалку
У меня есть знакомая русалка. Самая настоящая. Мы познакомились, когда я жила на даче у бабушки Зины, папиной мамы. Обычно там много детей, у нас уже своя компания. А тут так получилось, что все разъехались: кто в лагерь, кто на юг с родителями, а кто просто в город. Вот я и слонялась одна. Сначала вокруг озера, потом на речку пошла. Купаться мне без взрослых не разрешают, а гулять – пожалуйста.
На берегу никого не было, а в реке я увидела незнакомую девочку постарше меня, с длинными светлыми волосами. Из воды виднелась только голова. Наверное, девочка приехала к кому-нибудь в гости. Я очень обрадовалась: теперь будет с кем поиграть.
Я подошла поближе к воде и сказала:
– Привет! Меня зовут Леля, а тебя? Ты к кому приехала? Выходи на берег, поиграем во что-нибудь.
– Я не могу выйти, – ответила девочка, – для этого нужны ноги. А у меня хвост, как у всех русалок.
– Ты русалка?!
– Да. Меня зовут Хвостильда. Я живу вместе со своими родителями и сестрами в прекрасном подводном дворце из камней и раковин.
– Здесь? В нашей речке?
– Ну что ты! – Хвостильда снисходительно усмехнулась. – Наш дворец на дне Черного моря. Просто я люблю путешествовать. Ваша речка впадает в реку побольше, та – в большую реку, а большая река впадает в море. Так я к вам и приплыла. Ваши водяные давно звали меня в гости.
– В нашей речке есть водяные? Ух ты, вот это да! А расскажи еще что-нибудь! Как ты там живешь в своем дворце?
И Хвостильда стала рассказывать, как они плавают наперегонки с дельфинами, выращивают жемчуг, щекочут купающихся, разводят морских коньков и поют длинные русалочьи песни. Я могла бы ее слушать хоть целый день, но она вдруг сказала:
– Меня зовут водяные. Я сейчас опущусь под воду, но этого никто не должен видеть. Так что ты, пожалуйста, уйди.
– Ну вот, только подружились…
– Мы еще встретимся. Жди.
Я послушно ушла. До самого вечера я ни о чем другом думать не могла, только вспоминала Хвостильду и ее рассказы. На все бабушкины вопросы отвечала невпопад, она даже разволновалась – подумала, что я заболела. Но убедившись, что я здорова, оставила меня в покое. А ближе к вечеру в окно кто-то тихонько постучал. Я выглянула и увидела Хвостильду! Тут же я выбежала из домика и сразу уставилась на ноги Хвостильды. Ну да, ноги. Никакого хвоста не было. На русалке были самые обычные босоножки, шорты и футболка. Но я не успела ни о чем спросить, она заговорила сама:
– Ради нашей дружбы я отдала свою самую прекрасную жемчужину речной ведьме, и она сделала так, что мой хвост превратился в ноги. Теперь я могу ходить по суше и играть с тобой.
Я чуть не подпрыгнула от радости! Русалка, настоящая русалка, ради меня отказалась от своего хвоста, и от дворца из ракушек, и от самой прекрасной жемчужины! В это просто невозможно было поверить! Но я, конечно, поверила – ведь вот она, Хвостильда, стояла передо мной! Я стала учить ее всяким нашим земным играм. Мы играли в мяч, в прятки, в догонялки, и у нее все отлично получалось, хоть и в первый раз. Потом она сказала, что ей пора, потому что ее ждут. Неужели она успела найти еще каких-то знакомых? Я думала, она пока поживет у нас, но Хвостильда отказалась.
Я вернулась в домик. Бабушка почему-то выглядела очень довольной.
– Ты, гляжу, уже с Катенькой подружилась?
– С какой Катенькой?!
– Ну вот здрасьте, что ж вы – весь вечер играли и не познакомились? Катя, племянница Лидина. Ее к Лиде на недельку отдохнуть отправили, какие-то родственники ее привезли, что ли… А сами в городе будут всю неделю, по делам. Ты молодец, что сразу с ней подружилась – ей ведь, поди, одиноко здесь, она же никого не знает. Она вообще в Крыму живет.
Нет, я, конечно, сразу поняла, что бабушка все перепутала, но тут мне стало совсем смешно. Из Крыма приехать к нам отдыхать – это надо же такое придумать! Даже самые маленькие дети знают, что отдыхать ездят не из Крыма к нам, а от нас в Крым! Но бабушка как будто услышала мои мысли:
– В Крыму, конечно, море, горы, кипарисы, но ведь и у нас тут красота какая, а? Озеро, лес… а грибы! Разве ж у них в Крыму есть такие подосиновики? Ты бы, Леля, сводила подружку в лес за грибами, за ягодами, да и просто сосновым воздухом подышать.
На следующий день мы с бабушкой пошли в деревенский магазин и по дороге встретили Хвостильду с нашей соседкой тетей Лидой. Тетя Лида несла две сумки с продуктами, а Хвостильда – мороженое. Тетя Лида тут же поставила сумки на какое-то бревно и остановилась поболтать с бабушкой, так что и мы с Хвостильдой могли поговорить. Тем более что мне ее надо было о многом спросить! Но я не успела, она заговорила сама:
– Эта добрая женщина меня приютила. Конечно, домик у нее тесный и убогий, а я привыкла к дворцовым залам, но ведь надо мне где-то ночевать.
– Ты бы могла жить у нас!
– Вас двое, вам и так не скучно, а я решила порадовать эту одинокую женщину. Посмотри, как она сияет, – она понимает, какая высокая честь принимать у себя морскую царевну. Правда, она всем говорит, что я ее племянница, но я, так уж и быть, прощаю ее – надо же ей как-то объяснить мое появление.
– Ой. Так ты морская царевна?
– А неужели ты думала, что все русалки живут во дворце?
Если честно, я раньше никогда не задумывалась о том, где живут все русалки. Хотя вроде и фильмы про них смотрела, и книжки читала.
Хвостильда развернула мороженое:
– Напоминает айсберги в Северном Ледовитом океане.
– А ты и там была?!
– Где я только не была…
– А я знаю! Знаю, где ты не была! – Я вдруг вспомнила про бабушкин совет: – Ты не была в нашем лесу и никогда не собирала грибы! Ведь правда?
– Грибы – это что?
– Увидишь! Покажу сегодня!
После обеда я зашла за Хвостильдой, и мы отправились в лес – недалеко, конечно. Далеко я только с бабушкой хожу или с родителями. Или большой компанией. Я думала, что буду подробно про все рассказывать: про грибы, про деревья, про ягоды, про цветы, про птиц. Но Хвостильда сама говорила, не умолкая ни на минуту:
– Я, конечно, в лесу никогда не была, но мне про него моя тетя рассказывала. Настоящая, а не эта, фальшивая. В лесу живут наши дальние родственницы – лесавки. Правда, они совсем не похожи на нас – они некрасивые. Но зато так людей заморочить могут!
– А ты? Тоже можешь?
– Я-то? Я, знаешь, какие миражи умею насылать!
Я слушала Хвостильду и одновременно собирала грибы. Ее они не особо заинтересовали.
– Что с ними делать надо? Жарить, говоришь? Варить? Да ну… Мы дома едим морские водоросли и мидий. Их готовить не нужно. А с вашей человеческой едой столько возни – я вчера посмотрела! Сейчас родственниц своих позову, и они откликнутся – вот увидишь.
Хвостильда вдруг громко заверещала. В ответ вроде бы и правда раздались какие-то звуки, похожие на птичьи крики. Стало немного страшно.
Больше в лес мы не ходили, но нам и так было чем заняться. Я учила русалку читать, рисовать, играть в шашки, прыгать со скакалкой, пользоваться телевизором и мобильным телефоном. Она оказалась ужасно способной! Жалко, что не удалось показать ей компьютерные игры. У двоих наших мальчишек есть ноутбуки, они бы обязательно разрешили поиграть, но, как назло, оба уехали в компьютерный лагерь.
Неделя пробежала так быстро, что я и не заметила. И вдруг Хвостильда пришла ко мне в домик и сказала:
– Прости, Лелька, я правда думала, что смогу остаться человеком. Но мои родители и сестры зовут меня.
В руке она держала большую раковину. Она приложила ее к моему уху. В раковине что-то шумело.
– Это что у вас, вроде телефона? – спросила я, почему-то шепотом.
– Ну, можно и так сказать. Они меня очень просили вернуться и сказали, что пришлют с самыми быстрыми рыбами целую горсть жемчужин для речной ведьмы, только чтобы она согласилась вернуть мне мой хвост. Через два часа я пойду к реке. А ты сиди в домике и никуда не выходи. В тот момент, когда будет совершаться превращение, река может выйти из берегов и много всего другого может произойти. Тебе лучше об этом не знать. Главное – закрой окна и сиди дома. Вот, возьми, это тебе, – она протянула мне раковину. – Если ты когда-нибудь приедешь в Крым, выйди на берег моря и дунь в эту раковину. И, может быть, я к тебе приплыву. Если, конечно, не буду в это время где-нибудь путешествовать. Я ведь редко сижу у себя во дворце. В мире столько морей и рек, хочется все увидеть! Ну не грусти! Может быть, все-таки встретимся.
И она ушла. А я осталась.
Вечером бабушка спросила меня:
– Что ж ты не пошла Катю провожать? За ней сегодня родственники из города приехали. Я видела, как они все вместе в машину садились.
Ага, видела… «Я знаешь какие миражи умею насылать!» – вспомнила я.
Осторожно я прижала раковину к уху. В ней шумели морские волны. Наверное, Хвостильда уже подплывала к родному морю.
Я обязательно поеду в Крым.
Багдадский вор и Пифагор
Пересказки, или Игры с сюжетами
Сказка о метаморфозах
Царь грозно крикнул: «А теперь Горбатый!
Горбатый, подойди, я говорю!
В красавцы вывел моего раба ты —
И все, и баста… послужи царю!
Ишь, Ванька с Царь-девицею влюбленной
Воркует, чисто сизый голубок…
А ты сигай в котел с водой вареной —
Давай-ка, друг любезный Горбунок!
Я, знаешь, страсть люблю метаморфозы!
Каким ты станешь? Ну-тко, поглядим…
Эй, Ванька, а чего ты сразу в слезы?
Ну, сварится твой пони – так съедим!
Шутю, шутю! Монарх имеет право
На искрометный юмор иногда?
Да прыгай, лошадь! Чай, там не отрава,
А чистая кипящая вода!»
Под Ванькин крик: «Конек, будь осторожен!»
По трем котлам пронесся Горбунок
И вот… кентавром вынырнул пригожим.
От изумленья царь лишь крякнуть смог.
Красавец статный, молодой, копытный
К тому же оказался и не глуп —
Пока народ толпился любопытный,
Он Царь-девицу подхватил на круп.
Взметнулась пыль, и парочка исчезла,
Хихикнула девица на скаку,
Царь попытался было взмахом жезла
Вернуть их… да куда уж старику!
Озлился царь, а Ванька твердолобый,
Не зря, как видно, прозванный «дурак»,
Все спрашивал: «А где ж моя зазноба?
И где конек мой? Не пойму никак!»
…С тех пор Иван живет анахоретом,
Все плачет, ждет девицу и конька…
Вот так захочешь поиграть с сюжетом,
А выйдет, что обидишь дурака.
После бала
Как нежен принц… Но полночь черной меткой
Уже мелькнула, с бала торопя…
Слетевший башмачок сверкнул кометой,
Дождем осколков лестницу кропя.
Принц подбегает, лоб угрюмо морщит —
Неужто обманул старик Перро?
А между тем уже несет уборщик
Совок и веник, тряпку и ведро.
Бормочет принц: «О, как хрусталь непрочен,
Как груб удар судьбы из-за угла…
А барышня в лиловом, между прочим,
Не столь изящна, но вполне мила».
Что ж, барышня сигналы ловит жадно,
Аж бьет копытом – только позови.
С пломбиром и бокалом оранжада
Подходит принц к лиловой визави.
И тает счастья аромат непрочный,
Как под лучами яркими туман.
Щекочет нос марьяжа запах сочный,
И сказка превращается в роман.
От оранжада и до флердоранжа,
Как оказалось, нужен только шаг.
Три герцога, два шаха, царь и раджа
Уже на свадьбу пышную спешат.
Как молодая парочка прелестна!
Сама судьба свела их на балу…
И будет ликовать все королевство,
И злобно всхлипнет Золушка в углу.
Беспечно петь и робко улыбаться
С тех самых пор разучится она,
Потом за Карабаса-Барабаса
Удачно замуж будет отдана.
И станет жизнь осмысленной и легкой
С таким разумным, строгим муженьком.
Он будет кукол бить витою плеткой,
Она – вторым хрустальным башмаком.
Читать с надрывом на ночь станет жертвам
Бессмертное творение Перро,
И будут горько плакать над сюжетом
Избитые Мальвина и Пьеро.
Сказка про чудесный корнеплод
Хочу я сказку сочинить,
Ищу, ищу зацепку.
Тяну… Выдергиваю нить…
Вытягиваю… «Репку»!
Итак, жил дед в одном селе —
Трудом, а не страстями,
Копался истово в земле
Как истинный крестьянин.
Взрастил он знатный корнеплод —
Пудов, пожалуй, двести.
Собака, бабка, внучка, кот
Его тянули вместе.
Привычка к тяжкому труду
Не знает передышки,
Но надо ж было на беду
Случиться рядом мышке.
Как хлыст, упругий хвост махнул,
И репа раскололась.
Вскричала бабка: «Караул!»,
А дед заплакал в голос.
Сказала мышь: «Не плачьте зря,
Из репки-то выходят
Аж тридцать три богатыря —
Подспорье в огороде!
За ними дядька Черномор
И дядя Степа следом,
Багдадский вор и Пифагор
На пару с Архимедом».
Дед посмотрел по сторонам —
Толпа растет, как тесто!
Он крикнул: «Затворись, Сезам!
Нам и самим здесь тесно!»
Меж тем весь этот дикий сброд
Освоился немножко:
Два крошки – Цахес и Енот —
Взялись копать картошку,
Олень вспахал весь огород
Серебряным копытом,
Чинил усердно Дон-Кихот
Разбитое корыто.
Великий доктор Айболит
Коту и бабке с дедом
Искусно вылечил пульпит
Отменным бленд-а-медом,
Им терем каменный за час
Сваял Данила-мастер,
А добрый фей, не мелочась,
Вручил в подарок счастье.
Боюсь, прервется сказка здесь,
Как ни печально это,
Поскольку, если счастье есть, —
Нет места для сюжета!
Скучная сказка
Осколок затаился меж предсердий
Нетающей колючкой ледяной,
И заяц Кай своей зайчихе Герде
Сквозь зубы цедит: «Не зуди! Не ной!
Убогая избушка лубяная
Успела опостылеть мне сполна.
Копай свой огород. Я точно знаю,
Что мне иная участь суждена».
А за окном безудержно искрится
Изысканной кареты чистый лед.
В карете серебристая лисица
С улыбкой плотоядной зайца ждет…
И вот свершилось. Мчат олени резво,
И в облаке метельном без следа
Избушка вместе с Гердою исчезла,
Возник прекрасный замок изо льда.
Лиса ликует. Ах, каким уловкам
Учил ее придворный старый лис!
Ведь ей по холодильным установкам
Был нужен позарез специалист.
Всю лисью хитрость тонко в ход пуская,
Ведя игру, что точно стоит свеч,
Она сумела самородка Кая
На хладокомбинат к себе завлечь.
С тех пор пошло еще успешней дело,
Открылись филиалы в сотне стран.
А Герда зря в окошко не глядела —
Пришла и принесла свой бизнес-план.
И вот открыты мощные теплицы
И цех по заморозке овощей,
И прибыль звонким ручейком струится,
Над нею Герда чахнет, как Кощей.
Кай с головой ушел в свои прожекты,
К лисе идут заказчики толпой…
Бывают в жизни скучные сюжеты,
Похоже, этот именно такой.
Красная Ушанка
Шагает Красная Ушанка
Через промерзшую тайгу:
В корзинке черствая буханка,
В горшочке – скисшее рагу.
«Вот бабка, блин, заколебала —
Да сколько ж ей таскать жратву?!
То хлеб, то огурцы, то сало…
Глядишь, потянет на халву».
А бабка у себя в землянке
Вздыхает и бубнит: «Беда!
Чего неймется ей, поганке?
Почто таскается сюда?
Сейчас припрется, выпьет бражку,
Накурит, на пол наплюет
И кокнет миску или чашку.
Не девка – чистый бегемот!»
А среди кедров, подвывая,
Бредет печальный серый волк.
Не сжалится судьба лихая,
Придется выполнять свой долг.
Пойти и съесть противных теток
Сурово требует сюжет,
А он-то от природы кроток.
К тому ж костлявы – спасу нет!
И дровосек бормочет глухо:
«Ужасный мир! Жестокий век!
Вспороть я должен волку брюхо,
Но я ж не киллер – дровосек!»
И лишь Ушанкина мамаша
В лачуге празднует своей:
«Отлично! Заварилась каша.
Передохну хоть пару дней!»
Монолог Ивана-царевича
Ты чего сидишь на лавке в одиночку,
Что-то пишешь в свой растрепанный блокнот?
Ты бросай, писатель, ставь скорее точку,
Дам сюжет – Шекспир от зависти помрет.
Значит, слушай. Я тут дворником ишачу,
А когда-то был царевичем, ей-ей.
Только сжег я, дурень, шкуру лягушачью…
Сказку помнишь? Так забудь. Наврали в ней.
За женою я подался в путь неблизкий,
Потерял в дороге доброго коня.
Кто же знал, что вертихвостке Василиске
Замечательно живется без меня?
Я-то нужен был, чтоб твари земноводной
Из болота просочиться в мир людей.
И того не понимал, что кто угодно
Подвернуться мог тогда под лапку ей.
От меня она к Кощею улетела,
Ей была забавна старческая страсть,
И смогла его обчистить до предела —
Старикашкино бессмертие украсть.
После этого Кощей ей стал не нужен,
Я рванулся к ней: любимая, нашлась!
Только глядь – она уже за новым мужем.
Звать Гвидон. Имеет остров. Вроде князь.
И с тех пор мужья мелькали мелкой рябью
На поверхности болотистой души.
Ты давай – натуру жабью, то есть бабью, —
Постарайся, как умеешь, опиши.
Соловей-разбойник дал ей все, что свистнул,
Царь Горох дворца лишился своего,
Аладдин навек запомнил Василиску —
Убежала прямо к джинну от него.
Я по странам и векам кружу за нею,
Отлепился бы – да все не хватит сил…
Лишь одно понять никак я не сумею:
Для меня-то кто бессмертья попросил?
Монолог кота
Наш дом сгорел. Не дали нам приюта
Свинья, козел и прочий скотный двор.
Сгорели шмотки, мебель и валюта,
В депресняке хозяйка до сих пор.
Пристроилась к племянникам в лачугу.
О том, как славно вместе в тесноте,
Мурлычут сладко днем они друг другу,
А по ночам рыдают в темноте.
Не для меня подобные забавы.
Спас сапоги из пламени – и рад.
Пусть левый обгорел и треснул правый,
Плевать – мне не шагать в них на парад.
Ушел я, хоть хозяйка и кричала,
Прибился к бедолаге одному
И чуть не утопил его сначала
(Мне с детства книжка нравилась «Муму»).
Потом придумал ход поинтересней,
Одумался и вызвал МЧС.
Женил я недоумка на принцессе
(Поскольку с детства не люблю принцесс).
Семейка вышла – ну, представьте сами:
Дочь короля и этот мой тюфяк.
Чем надо есть, как обращаться к даме,
Он не освоит до сих пор никак.
Она готова на него бросаться,
А я молчу и сдерживаю смех.
Была моя хозяйка тоже цаца,
А жизнь, гляди, обламывает всех.
Как вспомню! То попреки, то угрозы.
Вот пусть и хнычет у котят в углу.
На очереди куры, свиньи, козы…
Внушу-ка принцу, что нужны к столу.
А сытое житье вошло в привычку,
Так наедаюсь, что лежу без сил.
Как все же я удачно бросил спичку…
Эх, кто бы мою мудрость оценил!
