Текст книги "Рассказы о природе и животных"

С самого рассвета загудела с Оки самоходка. Она медленно шла против течения по разливу. Я её не видел, зато слышал хорошо. Целых три часа гудели её дизеля, и я не мог записывать голоса птиц. Вот и не верь после этого про тринадцатое число. Но зато можно было просто без наушников посмотреть на апрельское утро.

А утро было самое тёплое и звонкое из всех пока. Всё – ранняя весна позади. Начинаются настоящие весенние хоры. Ещё ни разу этой весной лес не пел так, как сегодня.

Тёплой ночью снег окончательно ушёл с поляны и остался только кое-где в лесу, да у нас за домом в тенёчке. Перед рассветом по поляне разлился густой туман. Такой низкий, что был мне по пояс или кое-где даже по колено. Такой, что только ёжик и мог бы в нём заблудиться. Старые дубы и липы торчали из тумана, как из воды. А выше деревьев цветная утренняя заря. Казалось, это разлив за ночь подкрался вплотную к кордону.

С восхода посреди Липовой горы на старых дубах и липах запели скворцы. Они здесь перепевают луговых, лесных и приречных птиц и, в отличие от деревенских скворцов, не знают голосов кур, петухов и галок. Поэтому звучат местные скворцы особенно. У некоторых я даже нашёл в песнях подражание овсянке-дубровнику. Красавец дубровник, к сожалению, пропал с окских лугов уже больше 15 лет назад, а песня его вот сохраняется в перепевах скворцов. Не смогли скворцы пролететь мимо такой звучной и яркой песни и теперь учат ей своих птенцов.

После обеда мы с прибывшим сегодня орнитологом Колей спустили на воду вёсельную лодку. И я сразу же уплыл во всё растущий разлив. Ничего особенно там не видел, полежал на сухой траве у Агеевой горы. Посмотрел на лосиху с годовалым лосёнком на острове. Два почти чёрных больших зверя на русой с рыжиной прошлогодней траве, и ноги у них белые, так что казалось, лоси летели над травой.

Потом просто шёл в болотных сапогах по неглубокой воде и тащил за собой лодку. Лодка двигалась легко, сама почти. Ветра не было. Было тепло, а солнце уже клонилось к горизонту. Токовали надо мной черныши, с подтопленных дубов пели чёрные дрозды. И была такая тишина, что только плеск моих сапог и птицы. И огромный разлив, отражающий светлый мир. И я там в отражениях иду с лодкой, качаю себя, ясное небо и красные ягоды шиповника на воде, которого тут в лугах уйма.

И опять тепло и тихо днём, и не слишком холодно утром. Какой-то классический апрель настал. Распустились серёжки на осинах, зацветает ива пепельная. Такой аромат утром стоит от этой ивы, пахнет пчелиным воском и сотами с мёдом. Как у моего дедушки в пчельнике. Детский такой запах, давно им не дышал, а тут ива напомнила. Я на ивовые ароматы всё время удивляюсь, что не вид ивы – свой узнаваемый запах. Верба, ракита, козья – все ивы пахнут по-своему. Теперь вот по запаху сот и воска буду вспоминать апрельскую Мещёру, заросшее кустами озеро Большие Сады и рогача косули с меховыми рогами, стоящего в зацветающих ивах.

Ещё утром нашёл классное место в лесу, сухой взгорочек, а дальше разлив в дубах. Кряквы там дуром орут, остромордые лягушки в разливе булькают как пузырики – турлычут, а сверху дятлы барабанят, кулики-черныши летают, дрозды, зяблики, зарянки поют.

Пока я всю эту красоту записывал, проплыла между дубов мимо меня выдра, ловкая, со светлыми низом и подбородком. Ровно между деревьев прошла. Интересно, рыбы, наверно, сейчас тоже в лесу плавают.

Вот это звук на рассвете, вот это мощь! Поют дрозды по-настоящему, с эхо, и они весь концерт ведут. Я от дрозда к дрозду иду, но то у тетерева постою, то у зарянки задержусь. Подышу ивовым запахом.

На Барском колодце два больших лося с пеньками от рогов – самцы. А дальше лосиха с годовалым шумно кусты объедают. Годовалый почему-то прошлогоднюю засохшую дубовую листву с дубков лопает.

А лес поёт! Удод какой-то, чудом залетевший на поляну, дудит, совы даже ухают, журавли кричат с болота, а дятлы что творят!

Зелень только-только пробивается из-под прошлогодней травы, и на черёмухе, наверно, только сегодня лопнули почки, а так лес голый, весь цвет сейчас в древесной коре. При боковом утреннем свете кора древесная играет всеми красками, то красными кораллами сверкнут кусты шиповника, то зеленью ивы, дубы древние – кирпично-красными боками от какой-то водоросли, живущей на коре. А осины сейчас жёлто-зелёные. В общем, красота. Но только рано утром и под вечер. Днём, когда солнце поднимется, краски-то померкнут. Лес станет посерее, почернее. Куда-то денется вся раннеутренняя дремучесть его, исчезнет рассветная загадочность. И хоть дрозды поют, но без звонкого эха теперь. Звук днём тоже какой-то плоский становится. Вот и лоси все куда-то подевались. Неужто пару часов назад на этой залитой сейчас солнцем поляне паслись два здоровенных лосищи? Неужто отовсюду дятлы барабанили и журавли кричали! И куда тетерева попрятались? А! Вот на Больших Садах две косули ходят, самочка и рогач. Чуть-чуть дивного утра мне на обратный путь всё-таки осталось.

А после обеда за мной приехал Алексей, и мы с ним, оставив Колю одного, уехали с Липовой горы в Брыкин Бор. Шли на моторной лодке по разливу, затем по Пре среди подтопленного леса. Ветра не было совсем, моторка прорезала ровную как зеркало водную гладь со всеми этими отражениями деревьев, тальников, неба. Иногда мы останавливались и делали фото. Дрозды уже к вечеру запевали отовсюду. Я жалел, что нет времени накрутить опять микрофон, включить рекордер и просто плыть на лодке среди поющего леса, отражённого в воде. Но, с другой стороны, хорошо было посмотреть на апрель и без наушников. Щёлкнуть фотиком вот эти розоватые тальники, выступающие из воды, вот те чёрные дубы и их отражения. Просто набрать в грудь воздуха с разлива, пахнущего ивами и большой водой.

В Брыкином Бору вечер ещё продолжался. Я переоделся, сбегал в душ. Схватил опять свою аппаратуру и побежал в лес. Но звука не было, точнее, был, но не тот – задул ветер, про который я и забыл за несколько звонких весенних дней.

Вопросы и ответы

Кто такой биоакустик?

Биоакустик – это учёный, занимающийся биоакустикой, а не какой-то особенный кустик, как можно подумать, услышав первый раз. А биоакустика – это область биологической науки, где изучают звуковые сигналы животных. Животные с помощью звуковых волн передают друг другу информацию. Способы передачи информации живыми существами через звуки и изучает биоакустика.

Кто такой мохноногий канюк?

Хищная птица семейства Ястребиные. Похож на обыкновенного канюка, но крупнее. Определение «мохноногий» получил за оперение цевок – части лап птицы до пальцев. А ещё эту птицу называют зимняк. Обитает в тундре и лесотундре Евразии и Северной Америки, питаясь леммингами и мелкими птицами.

Как поёт поползень?

По QR-коду можно послушать весеннюю песню самца обыкновенного поползня Sitta europaea из Окского заповедника. Один мой знакомый поползень так лихо свистел, что лошадь, наверное, от такого свиста тронулась бы сразу с места. Не зря раньше поползней называли ямщиками.

Как записывают голоса птиц?

Для того, чтобы просто записать голос птицы, достаточно смартфона, но для того, чтобы получить качественный звук, используют специальные цифровые рекордеры, направленные и параболические микрофоны. Контролируют запись в наушниках. Ищут специальные тихие места и ждут подходящую погоду. В общем, собирание звуков природы – это целая наука.

Зачем барабанят дятлы?

Как только начинает прибавляться день зимой, в наших лесах по утрам слышны барабанные дроби дятлов. Дятлы специально выбирают подходящие, часто сухие деревья и клювами быстро стучат по стволу как по барабану. Для многих видов дятлов барабанная дробь – это что-то вроде птичьей песни. Так они привлекают своих партнёров, а соперников, наоборот, предупреждают, что территория занята.

Песня большой синицы?

По QR-коду можно послушать песню большой синицы Parus major из Окского заповедника. Раньше большую синицу называли синицей-кузнечиком, потому что некоторые песни её напоминали работу настоящих кузнецов крохотными молоточками – динь-динь, динь-динь.

Кто такая серая неясыть?

Неясыть – птица из семейства совиных. Распространена в Европе и Центральной Азии. Встречается в лиственных и смешанных лесах, городских парках. Неясыть крутит головой на 270 градусов и замаскирована серым или древесно-коричневыми цветом оперения. Уханье самца серой неясыти мы часто слышим в фильмах.

Что такое унисональная песня?

Среди птиц есть такие виды, у которых птицы умеют петь песни в унисон. То есть согласованно, когда одновременно поют две особи, например, пара – самец и самка, но песня при этом звучит единой. Из наших птиц унисональные песни исполняют брачные пары журавлей. Обычно песню начинает самец, а потом присоединяется самка. Сама песня при этом звучит торжественно и удивительно цельно. Есть мнение, что пары журавлей образуются во время пения. Крепкой окажется пара с самым согласованным исполнением унисональной песни.

Кто такие краснобрюхие жерлянки?

Краснобрюхие жерлянки Bombina bombina – это вид бесхвостых земноводных, похожих на небольших лягушечек. Жерлянки постоянно обитают в водоёмах и только на зиму вылезают из них, чтобы уйти на спячку. Самцы жерлянок отличаются довольно приятной песней, непохожей на кваканье лягушек, а напоминающей короткие совиные крики в разной тональности «уу» – «уу» – «уу». Некоторым людям кажется, что голос жерлянок похож на мычание коровы, поэтому на юге России их иногда называют – бычки. Брюшко у жерлянок действительно оранжево-красное с тёмным замысловатым рисунком. Переворачиваясь на брюшко, жерлянка предупреждает хищников, что её кожа ядовита.

Что такое Орион? Почему он стоит по пояс?

Орион – созвездие, названное в честь охотникавеликана Ориона, персонажа древнегреческого мифа. Это созвездие легко отыскать на небе по трём бело-голубым звездам, которые отстоят друг от друга на одинаковом расстоянии и расположены по линии, указывающей одним концом на Сириус, а другим – на Альдебаран. Они составляют Пояс Ориона. Их названия переводятся как «кушак», «нить жемчуга» и «пояс».

Что за птица вальдшнеп?

Птица семейства бекасовых, гнездящая в умеренных и субарктических районах Евразии. Размер вальдшнепа можно сравнить с сизым голубем. Вальдшнеп – очень скрытная ночная птица, которая ведет одиночный образ жизни. Обычно молчаливая птица, кроме брачного периода, когда во время «тяги» (токования) самец издаёт на лету хрюкающие звуки, называемые «хорканье».

Что случилось с дубровником?

Овсянка-дубровник, или дубровник Emberiza aureola. Очень красивая, яркоокрашенная небольшая птичка из семейства овсянковых. Ещё пятнадцать лет назад овсянка-дубровник была обычна на протяжении ареала от Камчатки и Чукотки до европейской части России. Однако в последние десятилетия численность вида настолько упала, что дубровник полностью исчез на огромных территориях. Снижение численности, возможно, связанно с зимовками в Китае. В настоящее время вид занесён в Международную Красную Книгу.

Где находится Мещёра?

Мещёра – это большой лесной край в Московской, Рязанской и Владимирской областях. Мещёре посвящена замечательная книга Константина Паустовского «Мещёрская сторона», лучше, чем в этой книге, об этом крае не рассказать.

Что за птица удод?

Раньше удода на Руси называли пустушка и потатуйка. Яркая птица с узким длинным клювом и хохолком на голове, который разворачивает, как веер. Очень осторожен, не любит вмешательства человека в свою жизнь. Питается насекомыми, которых собирает с земли. Обитает в южных и центральных областях Европы и Азии, а также почти на всей территории Африки.

Небесные хороводы чёрных журавлей

Незнакомая дорога! Что может быть лучше новой незнакомой дороги в новом месте для такого бродяги, как я? Что там за тем поворотом? Новые впечатления, новые птицы и цветы, новые запахи и, конечно, новые звуки.

В своё первое после прилёта утро в Муравьёвском парке я шагаю по просёлочной дороге. Зрение у меня усилено очками и биноклем, для ушей имеются микрофон с параболой и наушники, а для носа… хм, для носа только носовой платок в кармане. Ну ничего, справлюсь и с просто носом. Хотя, несомненно, запахи очень важны мне для восприятия места и времени. Каким-то образом они связаны с запоминанием счастливых моментов. Например, я точно знаю, что стоит мне уловить хоть крохотную нотку из запаха дезодоранта, запомненного мной 30 лет назад, как у меня начинает кружиться голова и… Ну ладно, об этом в следующий раз.

Так вот в новой местности я остро воспринимаю запахи в первые дни, максимум неделю после приезда, а потом всё-таки привыкаешь и реагируешь только на самые резкие.

Сейчас дорога пахла грушами. Видно, в этом году урожай диких уссурийских груш. Я поднял одну небольшую круглую с зелёной обочины. Надкусил. Бя-я-я. Аромат гораздо лучше. Попробую наварить потом из груш компота.

Черёмуха тоже ломилась от ягод, от каждого куста веяло черёмуховыми ягодами, чуть-чуть похоже на подвяленную вишню. А вот черёмуха здесь вкусная – сладкая и не такая вяжущая, как европейская. Но тоже главное не увлечься, а то язык всё равно одеревенеет.

Тут я вышел к поляне с двумя домами и сельхозтехникой в бурьянах. В заросшем огороде дымил костёр из ботвы и копался в земле какой-то подкопчённый местный житель. Я помахал с дороги рукой. Он, увидев меня, замер, оперевшись на вилы, как старик на посох с известной картины. Потом воткнул вилы в землю, обтёр руки, подошёл ко мне и представился:

– Николай.

– Володя. Вы – фермер? – неловко продолжил я разговор. Я знаю, что глупые вопросы выскакивают у меня в голове первыми и нужно чуть-чуть подождать, пока родится что-то разумное, но, к сожалению, редко использую это знание.

– Ну скажем так, я работник фермерского хозяйства, – чуть важно ответил Николай.

– А я орнитолог из Москвы. Вчера прилетел в парк записывать голоса журавлей, но пока ни одного журавля не видел.

– Погода-то, видишь, чего делает? – туманно намекнул работник.

Чего делала погода, я прекрасно видел. Но что она делала не так, понять пока не мог. Было не по-осеннему тепло, солнце ощутимо припекало, и ветер, шумевший в тополях, тоже был на удивление тёплый. Не найдя, что ответить, я только веско кивнул.

– С вечера – два дня циклон, а потом дожди, – пояснил Николай, ещё больше озадачив меня. Глядя на моё задумчивое лицо, он понял, что собеседник из меня никакой, и ловко завершил разговор:

– Ну ладно, ещё увидимся.

И вернулся к своему огороду. А я пошёл дальше смотреть, слушать и нюхать.

Циклон оказался тайфуном, пришедшим с Кореи и Китая. Ночью мне казалось, что ветер обрушит наш крепкий дом. Дождь струями колотил по крыше и стенам. Утром у порога стояла вода, ручьи журчали по дорогам, и черёмуховый лес отражался в воде, как в половодье. Но погода за пару дней наладилась, и потекли дни один интереснее другого. Я быстро научился распознавать позывки пеночек-зарничек и местных черноголовых гаичек, серых личинкоедов ни с кем не спутать, голубые сороки мне тоже были известны. Белоглазки оказались разнообразными на голоса и очень общительными.

А вот в позывках овсянок я завяз крепко. Овсянок в списке парка четырнадцать видов, и почти все они осенью цыкают! Я ухом понимаю, что «цыки» их разные, а уловить и тем более запомнить разницу не могу. А овсянок этих ещё и не видно, птицы тут вообще пуганые, а овсянки так просто – мыши. Прячутся в глубинах ивовых кустов и только цыкают. В общем, овсянки – это ад для орнитолога-биоакустика. Я так и представляю, как ему на страшном суде объявляют:

– А тебе навечно повелеваем разбираться в «цыках» овсянок!

Журавлей за несколько дней я видел всего несколько, да и далеко, да и они молчали. Лучше синица в микрофоне, чем журавль в небе, шутил я про себя. Но журавлей всё же хотелось. Каждый рассвет и закат я проводил на склоне перед болотами амурской поймы в надежде услышать крики японских или даурских журавлей. Закаты над болотами и озёрами были великолепны, а журавлей не было.

– Как же? – удивлялся Серёжа – смотритель журавлиного питомника. – Весь август – вот тут за озером были японцы.

– А теперь там дальневосточные аисты, – отвечал я.

Наконец один охотовед, смущённый моей экипировкой и подлетевший на «уазике» проверять меня, рассказал, что за Духовским на полях на разливах после тайфуна держится куча журавлей.

– Каких? – спросил я

– Да разных!

И вот я за деревней Духовское, теперь мне надо найти поля со скошенным ячменём и разливы на них. А кругом зеленеет соя. Оказывается, соевые поля пахнут конфетами-батончиками. Сквозь стрекотание кузнечиков ветер доносит до меня далёкие-далёкие крики журавлей. Я волнуюсь, почти бегу туда. Но это километры. Запыхавшись, поднимаюсь на очередной холм, а там в ложбине синеет вода и по краю разлива чёрные точки, кучками и сплошным пятном. Это журавли! Чёрные журавли!

До них километра два, и записывать их пока бессмысленно, ещё и ветер поддувает. Но я их вижу и их много! Отдышавшись, начинаю подходить к ним. Где-то за километр журавли начинают беспокоиться, ближние группы перелетают подальше. Решаю остановиться и записывать как есть. Журавли курлычут, и всё же далеко. Но к ним подлетают новые стайки, и некоторые прямо надо мной. Перед посадкой они долго кружат, покрикивают, и я, конечно, всё это записываю. Под голоса прилетевших большая стая поднимается от воды и рассаживается на поле по склону холма. Тут уж крику поднялось. Ну и хорошо, я медленно отхожу. Оглядываюсь в бинокль, птицы кормятся, кто-то отдыхает. GPS показывает до дому девять километров напрямки, а мне идти полевыми дорогами по сторонам квадратов, так что ещё дальше. Но я доволен, а тут ещё и полярные овсянки подлетают, и пролётные кулики – щёголи, большие улиты, фифи.

Я шёл и размышлял, как же люди странно устроены, многие из них гонятся за впечатлениями на одинаковые пляжи тёплых морей или в одинаковые города. А рядом под боком под небесными сводами водят хороводы улетающие на юг журавли. И провожаю я их один, переполненный до краёв восторгом и светом. Ну хорошо, не совсем один, в других местах есть такие же, но как нас мало-то!

А кроме журавлей есть ещё много всего чудесного в природе. Можно, например, устраивать соловьиные вечера, где-нибудь на полянке в Подмосковье расставлять стулья, рассаживать публику. Чтобы публика шепталась тихо-тихо. И вот на закате «тьють-тьють-тьють». А ещё можно организовать нюханье ландышей, а потом любки – ночной фиалки, обязательно в сумерках. И ещё полно всего…

Дома вечером при проверке оказалось, что записи сильно мешал ветер, да ещё из рекордера выпала одна важная кнопка, хорошо хоть не кнопка «пуск». Кнопку ту я кое-как починил скотчем. И на следующее утро опять был за Духовским. Журавлей там стало ещё больше. Больше двухсот в одном скоплении. Опять было солнечно и тепло, ветра было меньше, в полях на разные лады звенели кузнечики, сверчали сверчки-трубачики. И я провёл рядом с журавлями не меньше двух часов.

А в середине дня, полностью насытившись записью разнообразных вариантов криков и уже отойдя на приличное от журавлей расстояние, я услышал их курлыканье за спиной. Огромная стая летела мне вслед. Журавли прошли прямо надо мной, завернули и начали с криками кружить вокруг, с каждым кругом стая поднималась всё выше и выше в голубое небо, она изменялась, делилась на ниточки. Одни ниточки отрывались, другие, наоборот, вливались в стаю. Я стоял, задрав голову, с поднятым вверх микрофоном. Рекордер показывал, что непрерывная запись идёт уже десять минут. А журавли всё кружили и поднимались выше и выше.

Говорят, что журавли поднимаются так кругами для долгого перелёта, когда собираются совершить дальний бросок на юг. И это было удивительное чувство – они улетали, водили хороводы и прощались с этими просторами до следующего года, а их курлыканье оставалось со мной, сохраняясь на крохотной карте памяти.

Вопросы и ответы

Что это за парк такой Муравьёвский?

Муравьёвский парк устойчивого развития – это природоохранная территория, созданная в Амурской области у реки Амур недалеко от Благовещенска для сохранения редких видов журавлей. Сейчас в парке встречается более двухсот видов птиц, ежегодно гнездятся японские и даурские журавли. На усадьбе парка организован питомник для вольерного разведения японских журавлей и последующего выпуска их в природу. Название парка связанно не с муравьями, а с расположенной рядом деревней – Муравьёвкой.

Кто такой орнитолог?

Орнитолог – это биолог, зоолог, который изучает птиц. Это только кажется, что все птицы давно и хорошо изучены. Например, только с 1960 по 2010-е годы было описано около 300 новых видов птиц. Орнитологи наблюдают за птицами, окольцовывают их, чтобы понять пути миграций, спасают редкие исчезающие виды, сохраняя и выводя их в питомниках заповедников.

Что такое позывка?

Позывками орнитологи называют голосовые сигналы птиц, отличные от песни. Обычно птицы одного вида общаются друг с другом с помощью позывок. Различными вариантами позывок птицы сообщают о своём занятии, местонахождении или опасности. Наиболее часто позывки слышны вне сезона размножения, например во время миграции.

Как курлычут чёрные журавли?

Послушайте по QR-коду голоса стаи улетающих чёрных журавлей Grus monacha. Запись сделана в Амурской области недалеко от Муравьёвского парка в сентябре 2020 года. Курлыканье чёрных журавлей похоже на курлыканье знакомых нам по средней полосе России серых журавлей, но выше звуком и короче.

Кто такие фифи?

Черно-белая птица с необычным названием фифи́ относится к виду улитов семейства бекасовых. Обитает в тундре и лестотундре, в горах и на островах. Перелётная птица зимой улетает в Африку, Индию, Юго-Восточную Азию. Питается в воде, в болотистых водоемах, предпочитая насекомых и моллюсков. Гнездо устраивает на земле, откладывая обычно 3–4 яйца, которые почти месяц попеременно высиживают самец и самка.