» » » онлайн чтение - страница 6

Текст книги "Маскарад любви"


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 02:03


Автор книги: Люси Рэдкомб


Жанр: Короткие любовные романы, Любовные романы


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Я лучше поживу со своей враждебностью. Благодарю вас за ваше любезное предложение, – огрызнулась Дорис. Его циничная откровенность в этой столь деликатной области, конечно, не могла понравиться такой женщине, как Дорис. И слова он выбрал неподходящие – отчуждение, вражда. Она его презирала!

Дымчато-зеленые глаза внимательно изучали ее, в них было столько же теплоты, сколько в линзах микроскопа.

– Почему вы так боитесь меня, Дорис? – Он задал вопрос таким неожиданно мягким и сердечным тоном, что ее глаза от искреннего удивления стали огромными.

– Я вовсе вас не боюсь! – Правда, она не сумела вложить в свои слова необходимую дозу убежденности и от досады даже прикусила нижнюю губу.

А он все гнул свое:

– Поверьте, секс может быть прекрасным средством общения. Хочу только предупредить, что не терплю женщин, которые считают своей миссией стать для меня совершенно незаменимыми.

– Это, по-моему, очень скучная задача и не такая уж интересная цель. – Дорис прищурила глаза и попыталась под напускным пренебрежением скрыть свою неопытность и неосведомленность в сфере интимных отношений. – Значит, я должна сыграть роль своего рода талисмана против дам, стремящихся проскользнуть под ваше одеяло или получить доступ к вашей чековой книжке? Признайтесь, Брюс Кейпшоу, такое намерение у вас имеется! Но не забывайте, что жизненная умудренность еще не является залогом личной неотразимости. – Однако ее слова, произносимые с большой долей сарказма, отскакивали от Брюса как от стенки горох. – И хотя вы настойчиво твердите, что общего будущего у нас с вами быть не может, – Дорис почти задыхалась от обуревавших ее эмоций, – вы проявляете истинное благородство, зная, что у меня нет других намерений, как заполучить вас в качестве долгожданной добычи, и, тем не менее, выражая готовность пойти навстречу моим желаниям и даже компенсировать мне моральные издержки.

– Что же именно из перечисленного вас больше всего трогает? – Брюс опять говорил подкупающе мягким тоном, и Дорис не знала, где укрыться от его проницательных глаз, сверкающих на солнце как драгоценные камни. – Не скрою, польщен. – И видимо желая усилить впечатление от сказанного, он ухмыльнулся, глядя в ее мрачное, почти угрюмое лицо. – Я уже прошел в своем развитии ту точку, после которой вполне достаточно лишь время от времени удовлетворять свои физические потребности, причем не предъявляя особых требований к партнеру. А учитывая вашу привлекательность и желанность для меня, мне вовсе не хотелось бы попасть в зависимость от вас. У вас, видимо, сходные воззрения, и это делает возможным и полезным объединение наших интересов.

Более хладнокровного, наглого и самодовольного человека ей встречать не доводилось.

– Другими словами, такая маленькая простушка, как я, отвечает вашему рафинированному вкусу. Я просто потрясена. – В глазах Дорис разгоралось не сулящее ничего хорошего холодное пламя, они стали большими, даже огромными. – А теперь валите отсюда, – процедила она сквозь сжатые зубы, абсолютно бесстрастно и холодно. Но ее трясло от чувства оскорбленного достоинства.

– Ну, положим, убраться надлежит скорее вам, – напомнил Брюс, долго молчавший после ее резкого выпада. – Убей Бог, не могу понять, чего вы ломаетесь, как девственница перед первой брачной ночью. – Он внимательно следил за ее реакцией на его слова, но со стороны это не было заметно. Глаза его были полузакрыты. – У вас что, природное отвращение к любой правде? Не поэтому ли вы все свои похождения упаковываете в романтический флер? Так или не так, дорогая?

– Я просто люблю, когда ко мне относятся так, как я того заслуживаю. Для меня важно, чтобы человек, с которым я имею дело, был способен на теплоту и глубину чувств. А вы – холодная, снулая рыба – ни о том, ни о другом просто не имеете понятия.

Его чувственные губы напряглись; он дышал с присвистом сквозь плотно стиснутые зубы.

Дорис, конечно, не могло прийти в голову, на что она провоцировала своего обидчика, какие внутренние шлюзы открыла. Он перешел к действиям, и его язык ворвался в пространство ее медовых губ. Каждый мускул Брюса дрожал от всепожирающего желания. Но он из последних сил все же пытался контролировать свои поступки. А тело Дорис предательски отреагировало на прикосновения Брюса, который держал ее в своих объятиях.

Она прижималась к нему все теснее и теснее. Сгусток мужской энергии притягивал ее как магнит.

Она застонала и… произошло нечто непонятное для нее: Брюс вдруг резко отстранил ее от себя.

Дорис не верила своим глазам: он нервно ерошил свои густые волосы, похоже, ему просто надо было занять чем-то руки. Пуговицы на его рубашке расстегнулись почти до пояса, и было видно, как ходит ходуном его мощная грудь. Он никак не мог восстановить сбившееся дыхание.

Она вспомнила, как несколько мгновений назад ее пальцы скользили по его коже, местами гладкой, местами покрытой густыми волосами. В отличие от Брюса, она не могла немедленно отключить свое разыгравшееся воображение и разбуженные эмоции. А пробудил их к жизни именно Брюс Кейпшоу. Женщина передернула плечами как от озноба.

– Замерзли? – услышала она его ехидный голос.

Дорис резко выбросила вперед кулак, целясь в его челюсть, но промахнулась на несколько дюймов. Зато ее запястье попало в железные тиски.

– В чем опять дело? Вам не нравится, что кто-то способен воздействовать на ваши эмоции? Вы стремитесь контролировать себя в любой ситуации? – И Брюс протестующе пожал плечами. – Дорис, я тоже не хочу, чтобы кто-нибудь контролировал меня, в том числе и вы, даже если пойдете на уступки и проявите благосклонность к моим предложениям. Вы и без этого будете моей. – В его тоне не прозвучало сомнений, и он продолжил свою мысль: – И сдадитесь на моих условиях! Дело в том, что я стал свидетелем того, как подобная вам красотка разрушила жизнь моему отцу. Она сумела, воспользовавшись его отношением к ней, заполучить его душу и тело. – Зеленые глаза Брюса наполнились такой ненавистью, что ей захотелось объяснить ему свое отношение к жизни, словно он обвинял именно ее, а не какую-то неизвестную женщину. – Когда она выжала из него все возможное, то просто отправилась дальше. И вы такая же, и все ваши друзья тоже, – подытожил Брюс.

– А вдруг ваш отец считал, что она стоит таких жертв, – задумчиво проговорила Дорис, и глаза ее при этом стали опять большими-большими, и от них шел свет, возбуждающий Брюса. Она знала это.

– Может, и вы стоите любых жертв? – По выражению его лица Дорис поняла, что для него небезразличен ее ответ.

– Я уже говорила, что моя цена – вне вашей досягаемости. – Дорис опять была неприступна, во всяком случае, на словах. А про себя она подумала, что ей надо, в общем-то, так немного: ласки, ровного доброго отношения и взаимопонимания. – Я еще раз убедительно прошу вас покинуть мой дом. – Дорис стояла около распахнутой двери.

Брюс неожиданно повиновался, но вроде бы шутя пригрозил:

– В следующий раз в нашей игре будет мой ход, а вы вернетесь на исходные позиции. Вам придется все начать сначала. Надеюсь, реальность отрезвит вас и вы станете более здравомыслящей.

– Я тоже надеюсь, что хоть самому дому вы окажете больше уважения, чем людям, – не осталась в долгу Дорис.

Она засомневалась, расслышал ли он ее последние слова, потому что был уже за порогом, но, оказалось, расслышал:

– Да уж, содержать дом я буду получше, чем вы. Здесь будет жить мой сын!

Дорис не смогла скрыть своего изумления.

– А я думала, вы собираетесь устроить здесь отель… А откуда у вас сын? Вы ведь, по-моему, не женаты?

Брюс – отец! – эта мысль казалась Дорис абсурдной. А он заметил, каким странным тоном она задала вопрос о том, женат ли он. Ему показалось, что Дорис предпочла бы, чтобы он был свободен, недаром в ее голосе прозвучала тревога. Его способность угадывать ее настроение и тайные мысли пугала Дорис.

Она тут же принялась убеждать себя, что ей абсолютно все равно, один у него сын или целый выводок детей, женат он или содержит гарем. Но в глубине души понимала, что пытается обмануть себя. Увы, ей было отнюдь не все равно!

– Одно не исключает другое, – рассудительно ответил Брюс на ее вопрос, но потом не удержался и съязвил: – Надеюсь, мне не надо представлять вам доказательства высокого уровня моей нравственности?

А у Дорис в мозгу билась мысль: Господи! Сын! У него есть сын! Ну какой из него отец? А потом она вспомнила, с какой убежденностью доказывал он ей невозможность для него состоять в браке. Ведь это было совсем недавно. Дорис попыталась вообразить семейную жизнь с таким человеком и вздохнула, пожалев незнакомую ей женщину – мать сына Брюса.

– Вы никогда раньше не упоминали, что у вас есть сын. – Она облизнула пересохшие губы.

– А почему, собственно, я должен был касаться этой темы?

– Вы правы! Это действительно не мое дело. Но я очень обрадована, что Блэквуд останется по-прежнему семейным домом.

Неожиданно из глаз Дорис покатились крупные горячие слезы. Как хорошо, что Блэквуд не превратится в безликий отель и ее худшим опасениям не суждено сбыться!

Увлеченная собственными переживаниями, Дорис не заметила, как Брюс нахмурился и его черные брови сошлись к переносице. Скорее всего, это была реакция на ее последние фразы, за которыми он что-то сумел увидеть.

Дорис, не в силах сдержать себя, задала очередной вопрос:

– Означает ли это, что и вы будете здесь жить? – При этом ей не удалось скрыть своего испуга от такой перспективы.

– Я понимаю, что вы в восторге от такой идеи, не боитесь, что тогда вам придется съехать отсюда, – ответил Брюс и, помолчав, добавил: – У меня есть одно любопытное предложение для вас. Но сегодня вы, по-моему, не в лучшем настроении для конструктивных дискуссий. Обсудим его в следующий раз. – И рассмеявшись, он направился к выходу.

Когда Брюс исчез, Дорис не только закрыла, но и заперла на ключ дверь, вспомнив его наставления.

Она пыталась догадаться, что за предложение он собирался с ней обсудить в следующий раз. Все предыдущие оказались весьма недвусмысленными, и молодая женщина корила себя за то, что не сумела отшить Брюса уже в первый раз. Однако «не сумела» это не совсем точно, правильно было бы сказать «не захотела».

Задумавшись, Дорис двигалась по кухне как автомат, собирая рассыпанные по полу овощи. Мысли ее перескакивали с одного на другое, но об одном она помнила постоянно – в самое ближайшее время ей предстояло найти новую крышу над головой. Домик больше не мог служить ей пристанищем – слишком близко был бы Брюс, а это небезопасно. И снова она подумала о той неизвестной ей женщине, которая родила Брюсу ребенка. Интересно, а как она относится к его бесконечным похождениям – переживает каждый раз заново или давно махнула на все рукой?

Дорис знала себя: для нее в отношениях с мужчиной одним из главных условий была верность. Верность с обеих сторон. Хотя на примере известных ей счастливых с виду семейных пар она видела, что в наше время требовать «верности навсегда» явно нереально. До сего дня ее жизненные устои поколебать не могло ничто, но теперь…

Размышляя над перипетиями последних недель, Дорис не могла не признать, что переезд в сторожку – шаг явно неправильный. Только теперь она осознала масштаб своей ошибки, исправить которую задним числом не представлялось возможным. Ведь, принимая такое решение, она руководствовалась благими намерениями облегчить терзания Патрика относительно ее будущего и обеспечить себе хоть какое-то пристанище. Но жить в такой близости от Брюса и его семьи она просто не сможет хотя бы потому, что тогда ей пришлось бы день изо дня наблюдать, как чужие люди ходят по ее дому!

Наедине сама с собой Дорис отдавала отчет в том, что изначально повела себя глупо, – разве можно было ввязываться в какие-либо игры с Брюсом. Но рассудительность ее исчезала, когда он появлялся рядом, и от него исходили целые потоки чувственности.

Она прекрасно отдавала себе отчет, что для нее Брюс опасен, как леопард – так же красив и так же непредсказуем! Надо держаться подальше от него, уговаривала она себя, надеясь, что нечто вроде ее временного помешательства должно рано или поздно пройти.

В ближайшие две недели знакомые, привыкшие видеть в ней всегда сдержанную светскую даму, не могли не заметить резкую перемену в ее внешности и поведении. Все сочли, что это из-за нагрузки, связанной с экзаменами. Выводы вполне логичные, потому что она и сама видела вокруг себя переутомленные бледные лица студентов. Все вместе они плавали в море науки, как осколки одного айсберга, вроде бы каждый сам по себе, но в то же время и объединенные вместе какой-то общей связью.

Брюс давно не появлялся, и, казалось, это ее только радовало. Но, если в прихожей звенел звонок, сердечко ее начинало трепетать, как у подраненного оленя, а по телу разливалась слабость. И Дорис внушала себе, что единственная причина этого – все более ощутимое наступление гриппа. Поэтому ей пришлось поспешить с экзаменами, чтобы успеть до того, как болезнь свалит ее окончательно. И вот все оказалось позади, зато в голове Дорис царила пустота, а все тело болело, как будто ее долго били.

Горячий чай, аспирин, несколько часов дремоты в удобном кресле под пледом – и она будет в порядке.

Основную часть своих пожитков Дорис уже перетащила в домик. В особняке осталось только самое необходимое. Она уселась в кресло, откинув голову на высокую спинку, и постепенно впала в полузабытье, что-то бормоча, когда ее посещали сновидения.

Она стала медленно приходить в себя, только когда почувствовала, что кто-то трясет ее за руку, причем довольно резко.

– Дейвид! – в полубессознательном состоянии воскликнула она, открывая обведенные темными кругами глаза.

Она никак не могла сфокусировать взгляд на одной точке и не расслышала возмущенного возгласа мужчины, стоявшего перед креслом. Наконец Дорис сумела сконцентрироваться и… увидела нежданного гостя. Зеленые колючие глаза, смуглые черты лица, вызывающие в памяти образ Мефистофеля, – ошибиться она не могла. Перед ней стоял Брюс Кейпшоу. Дорис попыталась встать и тут же пожалела об этом: ноги ее не держали.

– Уходите, ваше время наступит только завтра. – Голос ее напоминал свист выходящего из проколотой камеры воздуха.

– Вы ошибаетесь, четверг, двадцатое, уже наступил сегодня утром. – Брюс внимательно вгляделся в ее бледное лицо, обратил внимание на лихорадочный блеск глаз. Он понял, что ей тяжело держать глаза открытыми, потом потрогал чашку, стоявшую на столике рядом с креслом, взял в руку полупустую бутылочку из-под аспирина и произнес: – Хочу заметить, что вы проспали ровно сутки.

В глазах Дорис мелькнуло недоверие, и она воскликнула:

– Это невозможно!

Они поменялись с Брюсом ролями, эта мысль как молния поразила Дорис. Хозяином стал он, а она нанимает чужую территорию. Ей стало страшно, что Брюс может принять ее состояние за притворство а целью задержать свое пребывание в этом доме. Дорис еще раз попыталась встать, лоб ее взмок от испарины. Брюс захотел ей помочь, но она оттолкнула его руку.

– Я вполне дееспособна, – с трудом проговорила она, но он услышал.

– Да, да, вы вполне способны самостоятельно упасть и разбить носик. Кстати, серый цвет лица вам не идет, а ваши прекрасные пунцовые губки сейчас бледны, как лепестки чайной розы. – Поэтический слог не соответствовал тону, каким произносились слова. Наконец, не выдержав, он рявкнул: – Да сядьте же вы, несносная женщина!

Отвергая подобный тон в отношении себя, Дорис, тем не менее опустилась в кресло, потому что остатки сил покинули ее.

– Не беспокойтесь, через минуту я приду в себя и покину помещение. К сожалению, грипп оказался сильнее меня, – слабо улыбнувшись, она сочла нужным пояснить причину своего пребывания в доме позднее оговоренного срока.

– Ради Бога, не пытайтесь убедить меня в том, что вы принадлежите к категории жертвенных женщин, ведущих борьбу до конца, невзирая ни на какие обстоятельства!

Меньше всего на свете Дорис хотелось, чтобы кто-нибудь из посторонних стал свидетелем ее прощания с домом. Особенно этот человек. Он был способен высмеять ее чувства, а потом рассказывать об этом общим знакомым… Как могло случиться, что она проспала так долго?

– Дайте телефон вашего терапевта. – Требовательный голос Брюса прервал ее размышления. – Знайте, я не позволю вам сделать ни шага, пока вас не осмотрит врач.

Дорис продолжала упорствовать.

– Я прекрасно могу обойтись без вас!

Его черные брови взлетели вверх.

– Общественное мнение не простит меня, если я позволю нанести непоправимый вред вашему драгоценному здоровью. Меня сочтут подлинным злодеем, а я слишком дорожу своей репутацией! Еще и в газетах ославят за то, что я выгнал из теплого дома на холод больную женщину. А мне гораздо приятнее ощущать себя рыцарем викторианской эпохи, спасающим несчастную красавицу от холодной и голодной смерти. Людям не надо многого, чтобы запустить злую сплетню. Кстати, я думаю, что, получив на руки приличную сумму, вы сумеете разумно потратить ее. – Последние слова он произнес без всякой видимой связи с предыдущими фразами.

Одарив Брюса презрительным взглядом, Дорис поудобнее устроилась в кресле и сообщила ему номер телефона врача. Она чувствовала себя настолько ужасно, что упрямиться больше не могла. Каждая клеточка ее тела болела, было больно глотать и говорить.

– Значит, вы проявляете трогательную заботу в отношении меня из-за боязни за собственную репутацию? – хрипло поинтересовалась Дорис. – А я-то думала, что вас интересует только собственное мнение.

Брюс проигнорировал ее очередной выпад. Как ни в чем не бывало он сказал:

– Сегодня утром мне звонил Патрик и пытался выяснить, куда вы пропали. Он разыскивал вас вчера весь день.

– Я как раз собиралась сама позвонить ему, – ответила Дорис, потирая лоб и стараясь собраться с мыслями. – Я сейчас соберу остаток моих вещей и покину ваш дом.

Она не в первый раз пыталась осмыслить свое странное отношение к Брюсу. Почему все, что он говорит или делает, вызывает у нее резкое отрицание? Может быть, потому, что он все время пытается навязать ей определенную линию поведения? А вдруг прав именно он! Паранойя, у меня крыша поехала! – с горечью подумала она.

– Дорис, вы не могли бы призвать на помощь одного из ваших многочисленных юных друзей? Может быть, этого, как его там зовут, Лэма? Или его испугает перспектива подцепить от вас вирус?

– Лэма здесь нет, он как раз поступает в… – попытавшись поплотнее укутаться пледом, она сбилась с мысли. – По-моему, он уехал в Стокгольм, – все же добавила Дорис после длительной паузы. – Вот теперь, я уже в полном порядке… – начала было она.

Но Брюс сухо прервал ее:

– Да, да, я уже слышал это. Почему вы до сих пор не вызвали доктора?

– Зачем он мне, ничего смертельного. Всего-навсего обыкновенная простуда. – Она стала собирать силы, чтобы еще раз попытаться встать.

Брюс снова окинул ее презрительным взглядом, но все же счел возможным ответить на ее предыдущее заявление.

– Да, я берегу свою репутацию с того времени, как мой сын начал читать газеты, слушать радио и смотреть телевизор. В последний раз, когда пресса трепала мое имя, его целый месяц преследовали ночные кошмары.

Чувствуя себя маленьким ребенком, которого отшлепали за неуместный вопрос во взрослой компании, обиженная и злая Дорис все же понимала, что на сей раз ее ирония оказалась неуместной, но сдержать раздражение все-таки не могла. Она отдавала себе отчет, что слишком мало и односторонне знает Брюса Кейпшоу, чтобы судить о нем в целом. Например, его отношение к сыну было просто трогательным. И еще, почему этот человек говорит ей о своих чувствах только здесь, в этом доме. Но ее скоро тут уже не будет. Значит… Дорис остановила поток своих мыслей. Хватит! Надо думать совершенно о другом. И она обратилась к Брюсу, пытавшемуся дозвониться до врача:

– Вы напрасно тратите время. Он все равно не посещает больных после полудня. Ему надо звонить ранним утром.

Распорядок дня доктора был ей знаком не понаслышке. Совсем недавно визиты этого врача составляли часть ее жизни.

В этот момент она поняла, что Брюс разговаривает с сестрой, работавшей с ее доктором. Нельзя было не признать, что Брюс умеет уговаривать. В этом конкретном случае не имело значения, что собеседница не видела Брюса, а только слышала его голос. Худшие ожидания Дорис, к счастью, не оправдались. Она поняла это, когда услышала конец фразы:

– Через полчаса? Ну вот и отлично!

– Все равно это напрасная трата времени, – упрямо пробормотала Дорис, закрыв глаза.

– Конечно, героически страдать в одиночестве гораздо перспективнее. Кто устоит перед мучениями такой красотки и не окажет ей посильную помощь? – парировал Брюс.

– Это неправда. Зачем мне ваше внимание и сочувствие? – Слезы обиды подступили к глазам Дорис. Ее можно было подозревать в чем угодно, только не в желании вызвать к себе жалость. Она попыталась вытереть набегавшие слезы тыльной стороной ладони. – Зарубите себе на носу, мне не нужно ваше внимание, оставьте меня в покое. – Голос ее звучал на редкость искренне. – Для меня вы были, есть и навсегда останетесь противным диким кабаном.

Этот очередной выпад Брюс встретил взрывом смеха.

– Вы напоминаете мне средневековую мортиру. Вам очень идет плеваться огнем и ядрами. Но сейчас немного посидите тихо, как благовоспитанная девочка.

– Не стану, – закричала Дорис. – Я не маленькая и не…

– Да, да, знаю, что вы не маленькая и не девочка. Вы много раз уже доказывали это. – Сколько сарказма было в его голосе. – Но мне надо позвонить моему архитектору. Мы договаривались встретиться здесь в полдень.

– Вы, наверное, прикажете все снести и даже траву скосите, не так ли? – Дорис сказала это не зло, а скорее грустно. Потом без всякого перехода указала рукой: – Куда вы? Телефон вон там.

Брюс уже стоял у двери, почти повернув ручку.

– Спасибо, я позвоню из кабинета.

– Зря беспокоитесь. Я не приучена подслушивать и не занимаюсь промышленным шпионажем, – заметила Дорис.

Он ответил в свойственной ему манере:

– Но вы девушка способная и можете легко освоить это ремесло. Я в этом абсолютно уверен!

– Ваша очередная атака на меня не принесла успеха, и теперь вы злитесь. – Пробормотав это, Дорис залилась румянцем, который стал особенно заметен на ее бледном лице. – Я думаю, – по ее дрожащему! голосу можно было понять, что ей совсем не просто говорить то, что он сейчас слышал, – вы сильно обижены на меня за то, что я отказалась от вашего любезного предложения лечь с вами в постель.

– Этот вопрос еще не снят с повестки дня, поверьте мне. У вас будет возможность убедиться в моей правоте. Что касается моего поведения, дорогая, то в нем нет ничего чрезвычайного, поэтому рассуждать о какой-либо обиде бессмысленно. Мне кажется, что рано или поздно вы можете оказаться в неудобном положении, потому что явно преувеличиваете свои прелести. Очаровательные рыжие красотки не стоят в первых строках моего перечня ценностей.

Высказав это, он исчез за дверями. На лице молодой женщины появилось крайне серьезное выражение: она обдумывала слова Брюса, потом, стиснув зубы, сказала себе: ну и ладно! Плакать не стану.

Врач не заставил себя ждать. Осматривая Дорис, он был по-стариковски фамильярен. В последние месяцы жизни Дейвида он единственный оказался способным приносить облегчение больному.

И теперь, задавая множество вопросов, выслушивая и обстукивая Дорис, он смотрел на нее умными, добрыми глазами сквозь узкие стекла старомодных очков.

Раздался стук в дверь. Доктор крикнул: «Войдите», и поток его наставлений о том, как сберечь и приумножить здоровье, прервался. В комнату вошел Брюс. И оба мужчины стали оживленно обсуждать ее состояние. Они говорили так, будто ее в комнате в это время не было вовсе. Дорис раздражали летающие, как шарики в игре в пинг-понг, обрывки фраз: – «… нервное истощение», «… необходим абсолютный покой» и т. д. Все это произносилось бодрым, жизнерадостным тоном.

– Я была бы вам очень обязана, доктор Кирк, если бы вы сочли возможным обсудить мое состояние со мной! Я ведь не глухонемая или совершенно… – Она бормотала все это, пытаясь встать с дивана, на котором лежала, пока врач ее обследовал. – Пожалуйста, не суетитесь, – обратилась Дорис к Брюсу, когда он протянул ей руку, чтобы помочь встать.

– Вы, дорогая, крайне обидчивая пациентка, – заявил доктор, заметив, как она оттолкнула протянутую руку. – Но, если вы не хотите, в конце концов, попасть в больницу, то соизвольте разрешить вашим друзьям вам помочь. Упорные попытки сохранить ненужную в данном случае самостоятельность могут привести к печальным последствиям. – Было очевидно, что доктор Кирк не одобряет поведение Дорис.

Друзья! – возмутилась она про себя. Уж к Брюсу это никак не применимо. Он заклятый враг, приписывающий ей всевозможные женские пороки. А его желание обладать ею – ну что ж, у каждого бывают свои слабости! Ни в каком другом направлении мысли Дорис не шли. Тем не менее, ей хотелось разгадать причины двойственности поведения Брюса.

– Сейчас я не так плохо чувствую себя, чтобы думать о больнице, – заявила она доктору с наигранной бодростью.

– Не пытайтесь подлизываться, женщина. Я обрисовал уже вам возможные перспективы. Считаю, что у вас достаточно здравого смысла, чтобы не доводить ситуацию до крайности. Перестаньте вести себя вызывающе!

– Доктор, может быть, мы дадим Дорис возможность заснуть? – Этой фразой Брюс как бы протянул ей руку помощи. Дорис порядком надоело выслушивать поучения Кирка. – Я приготовлю чай, а вы расскажете мне, как лечить нашу больную. – Его голос звучал так солидно и убедительно, что Дорис совершенно не удивилась, когда доктор покладисто согласился и стал излагать свои предписания.

Почему, тоскливо подумала несчастная женщина, никто не хочет понять причин подозрительной заботливости Брюса?

Она все же ухитрилась встать, правда ее слегка пошатывало. Остатки ее багажа стояли в гостиной. Мне надо постараться забрать его отсюда прямо сейчас, пока я еще контролирую свои действия! – твердила она себе. Ее лихорадило, в голове все путалось.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации